Горничная Карнеги

Дорогая Клара!

Найти работу на фабрике оказалось сложнее, чем мы надеялись. Правду говоря, промышленность в Голуэй-Сити на удивление скудная. Казалось бы, при огромных запасах воды в озере Лох-Корриб в городе можно построить гораздо больше заводов. Но земледелие по-прежнему преобладает в местных краях, так что у городских жителей остается не так уж и много возможностей для работы. Папе удалось устроиться на винокуренный завод Персса, расположенный на острове Нанс между двух рукавов реки Корриб; он производит больше виски, чем любая другая ирландская винокурня за пределами Дублина. Папа будет трудиться в цеху сусловарочных котлов, и это очень опасно. Собственно, он получил это место лишь потому, что предыдущий работник погиб, обварившись горячим суслом, и ему срочно искали замену. Мама сперва была против, но быстро смирилась, когда поняла, что в ближайшее время отцу вряд ли удастся занять другую должность.

Для меня и для мамы ничего не нашлось, так что мы будем по мере возможности брать сдельную работу у местной швеи, но вот что поразительно: наша юная Сесилия получила временную подработку на том же заводе Персса. Она станет помогать торговому агенту, продающему отработанные остатки сусла и жмыха местным фермерам, которые пускают их на корм скоту. Памятуя о том, как нелегко убедить недоверчивых фермеров покупать это месиво — мы все слышали, что оно портит коровье молоко, — можно понять, почему управляющие винокурней взяли Сесилию в продавщицы. С бронзовыми волосами, ярко-зелеными глазами и по-детски открытым взглядом, она — воплощение невинности, способной развеять любые сомнения даже у самого подозрительного фермера.

Заработная плата совсем невысокая, а еду нам приходится покупать, потому что здесь нет земли даже под маленький огород. Средств хватает на пропитание и скромные вклады в хозяйство тети Кэтрин, но даже на самое необходимое остается всего ничего. Деньги, которые нам посылаешь ты, сейчас важны как никогда, и мы каждый вечер молимся за тебя и за твою дальнейшую успешную службу.

Надеюсь, что твой Питсбург все-таки чище, чем этот так называемый город. Хотя здесь не так много заводов и фабрик, извергаемая ими гарь отравляет воздух, и весь Голуэй-Сити пропитан копотью: улицы, здания, даже люди. Наверное, меня безнадежно «разбаловал» чистый сельский воздух родного Туама. Вместо привычного нашему слуху пения птиц вокруг раздается кашель. Кашляют все: тетя Кэтрин и ее домочадцы, наши соседи, даже мама, папа и Сесилия, — что особенно неприятно в такой тесноте, когда мы постоянно находимся в непосредственной близости друг к другу. Скажи, ты тоже скучаешь по глотку чистого воздуха?

Я перечитала свое письмо и вижу, что оно получилось чересчур мрачным. На самом деле все не так плохо. Мы вместе, мы помогаем друг другу, и семья тети Кэтрин тоже поддерживает нас как может. Это гораздо больше, чем есть у многих в наше тяжелое время. Не волнуйся за нас.

Пожалуйста, Клара, пиши мне почаще. Пиши подробнее о себе и твоей новой жизни в Америке. Пиши больше историй о своих богатых хозяевах и хозяйке, чтобы я хоть с твоих слов представляла себе, как хорошо могут жить люди.

С нетерпением жду ответа, твоя любящая сестра

Элиза