Город Порока

Глава 1 Культ

История основана на реальных событиях. Но имена, факты, персонажи и диалоги — вымышлены. Все совпадения случайны.

В этом дешёвом мотеле на окраине города мы с Мишель сидели уже три или четыре дня. Я, честно говоря, уже сбился со счёта… Было скучно, и от этой скуки я готов был лезть на стену. Старый телек показывал всего три канала, муха, ползающая по потолку, не давала мне покоя, сортир вонял мочой, а пятна на стенах заставляли меня проклинать и эту затею, и самого себя за то, что я в это ввязался.

Мишель обитала в соседнем номере, через стену, и я искренне удивлялся, как она не сбежала из этого клоповника ещё в самый первый день, особенно после того, как мне пришлось поработать над её ухоженной, кукольной внешностью. Уж слишком она не вязалась с нашей легендой.

Я заставил её избавиться от её идеального маникюра, запретил мыть голову и попросил завязать волосы в небрежный хвост. Менее симпатичной она от этого не стала, я бы даже сказал наоборот, но хотя бы удалось сбить с неё дорогой голливудский лоск…

Пару дней назад этот безлюдный мотель начал заполняться людьми, непохожими друг на друга — мужчины, женщины, парни, девушки… Я видел даже парочку подростков. Но было в них что-то такое, что одновременно и объединяло их — какая-то обречённость в лицах и горящие фанатичной надеждой глазами…

А вчера вечером я заметил припаркованный у дороги пикап и пару парней в нём, профессионально наблюдающих за мотелем со стороны…

Наблюдение за потенциальными адептами? Хм… Интересно.

Я взглянул на часы, рывком поднялся с кровати, заставив её жалобно затрещать под моим весом, дёрнул ручку двери и вышел из номера. Постучал в дверь соседнего номера, дождался щелчка замка, увидел в дверной щели мордашку Мишель и слегка удивлённо поинтересовался:

— Ты спала?

— Нет! — честно соврала мне блондинка, пытаясь сделать глаза покруглее и продемонстрировать мне своё самое не заспанное выражение лица.

— Поехали, — вздохнул я. — Или я могу сам съездить, а ты пока побудешь тут…

— Нет! — торопливо замотала головой юристка, будто боясь, что я её брошу и укачу в закат. — Я еду! — захлопнула она дверь, закрыла её на ключ и посмотрела на меня самыми честными голубыми глазами. — Я готова!

— Я вижу, — усмехнулся я…

Мы спустились со второго этажа, запрыгнули в старенькую, но всё ещё резвую Toyota Corolla, арендованную за $25 специально для этого дела, и поехали в придорожную закусочную, расположенную в миле от нашего двухзвёздочного мотеля.

Готов поспорить, когда-то на вывеске блистали все пять звёзд, но то ли у хозяина в один прекрасный день проснулась совесть, то ли подсуетились постояльцы мотеля, и три звезды были безжалостно стёрты самым варварским способом, оставив вместо себя три рваных пятна. Хотя, даже две звезды для этого места — это ровно на две больше, чем оно заслуживало…

Дорога заняла от силы пять минут. Закусочная в это время была почти пуста, официантки лениво поглядывали на редких посетителей, отмахиваясь от настырных мух, и откровенно зевали.

Мы с Мишель заняли столик у окна, заказали фирменный завтрак « Combo — eggs, pancakes, sausage, coffee» за $4.49, я откинулся на спинку старенького диванчика и задумчиво уставился в окно…

Ну, что сказать… Завтрак был вкусным. Как и вчера, и позавчера… Я справился с ним за пять минут, вытянул ноги под столом, закинул руки за голову, посмотрел на Мишель, расправляющуюся со своими панкейками, и принялся терпеливо ждать…

15 минут…

30 минут…

45 минут…

Мой третий стакан кофе уже порядком остыл, Мишель перебралась на мой диван, сбежав от светившего ей в глаза солнца, а парни опаздывали уже на целый час. Пунктуальность не их сильная сторона…

Я в очередной раз глянул на часы, висящие на стене забегаловки, вздохнул и снова погрузился в изучение заляпанного жирными пятнами меню, которое я, наверное, мог уже процитировать по памяти…

Где-то вдали послышался рокот мотоциклетных двигателей, а через несколько секунд из-за поворота вырулило два байка с наездниками в потрёпанных кожанках и суровыми лицами. Если бы я не знал их лично, мог бы действительно подумать, что это два матёрых одиноких волка, бороздящих на своих Харлеях просторы Калифорнии. Но я их знал, и поэтому никакого трепета по отношению к этим двум охламонам не испытывал.

Парни свернули с трассы, остановились на парковке, заглушили двигатели, спрыгнули со своих железных коней и направились в нашу забегаловку.

Через мгновение колокольчик над дверью звонко забренчал, суровые байкеры оглядели хмурыми взглядами помещение, заметили меня, растянули на своих загорелых бородатых мордах искренние улыбки и двинулись к нашему столику.

— Здарова, малой! — радостно усмехнулся Джо, усаживаясь напротив меня. — Вот то, что ты просил, — бросил он помятую желтоватую папку на стол передо мной, сграбастал мой полупустой стакан и залпом допил мой кофе. — Эх! Хорошо! Только сахарку в следующий раз побольше кидай.

— В твоём возрасте нужно уменьшить потребление сахара, — заметил я, подвигая папку к себе.

— Это ещё почему? — удивлённо-обиженно пробормотал здоровяк.

— Потому! Вредно для здоровья.

— Хм…

— Ладно, спасибо, парни, — мельком пролистал я содержимое папки, свернул её в трубочку и спрятал за пояс. — Передавайте Джимми привет.

— Завел новую подружку? — стоя рядом со столиком и не решаясь сесть, Бак окинул оценивающим взглядом Мишель и недовольно поморщился. — Рыжая симпатичнее была…

— Угу… — буркнул я, получив болезненный тычок острым девичьим локотком в бок, и кивнул на объёмную потёртую сумку в руках Бака. — В сумке что?

— Вещи для твоей подружки, как ты и заказывал, — байкер распахнул сумку и продемонстрировал нам содержимое.

— Зачем мне вещи? — удивлённо пробормотала Мишель, умудрившись заглянуть внутрь и недоумённо скривив свой носик. — Вы что их, украли?

— Обижаете, мадам! — обиженно нахмурился Бак. — Это шмотки моей сестры — две пары конверсов, пара платьев, джинсы, шорты, пара футболок. Не новое, но и без дыр. И чистое, забрал сегодня утром из прачечной… — зачем-то добавил он.

— И зачем они мне? — повернулась ко мне блондинка.

— Напомнить, что ты из дома взяла? — предложил я.

— Не нужно, — недовольно посопела девушка.

— Хорошо. А то мы с тобой слегка не соответствовали легенде усталых и заблудших путников, ищущих новый дом.

— Ну, если мы не нужны, мы тогда пойдём? — Бак несколько раз нерешительно переступил с ноги на ноги, поставил сумку на колени Мишель и вопросительно посмотрел на меня. — Мне ещё своего малого нужно к врачу отвезти… — виновато пробормотал суровый байкер.

— Да, парни. Спасибо! — поблагодарил я.

— Алекс, — нахмурился Джо, поднимаясь со своего места.

— Да?

— Джимми просил передать, чтобы ты был осторожнее. Сказал, что это очень серьезные люди.

— Насколько серьёзные?

— У них связи на самых верхах. Сожрут и не поморщатся.

— Понял, — кивнул я, проводил парней взглядом до двери, нахмурился и всё же достал папку из-за пояса. Положил её перед собой, разравнял ладонью и открыл первую страницу, вчитываясь в текст досье.

Имена… Даты… Длинный список членов секты, вырезки из газет, подборки и заметки… Список недвижимости, правила секты, несколько закрытых дел, которые полиция даже не стала расследовать. Ничего действительно интересного и стоящего, это всё я и так знал, ну или догадывался…

— Да уж… — разочарованно вздохнул я, закрывая папку. — Зря только напрягал парней…

— Смотри, дилетант, как нужно работать! — усмехнулась Мишель, нырнула рукой в свою дамскую сумочку и через секунду извлекла из неё точно такую же папку, как у меня, только в гораздо лучшем состоянии.

— Что это? — нахмурился я.

— Досье! Настоящее!

— Хм… И когда ты успела его раздобыть? И как?

— Сегодня утром, пока ты спал! — мстительно произнесла она. — Мне один человечек привёз. Я тут полистала его бегло… — Мишель раскрыла папку и принялась зачитывать. — Вот, смотри…

Религиозная организация «Дети Бога». Основатель Отец Элай. Настоящее имя — Гэри Джеймс Уэллс, 38 лет. Был женат дважды, в 21 и 24 года, но оба брака закончились разводом. Официальных детей нет.

Мать Сара… — девушка поморщилась и через секунду продолжила. — Настоящее имя неизвестно. Официальная «жена» Отца Элая. Предположительный возраст — 32 года. Религиозная «пророчица» и правая рука отца Элая. Отвечает за внутреннее «духовное очищение», а по сути — занимается промывкой мозгов. Проводит исповеди, следит за чистотой мыслей и поведения.

— Кто из них главный? — задумчиво произнёс я.

— Отец, конечно, — посмотрела на меня Мишель. — Хотя в досье говорится — велика вероятность равноправного партнёрства. Они оба управляют организацией и имеют одинаковый вес.

— А по документам организация оформлена на Уэллса?

— Угу, — подтвердила Мишель. — Восемь лет назад он основал тренинговую компанию «KeyLight Development», которая представляла себя как сетевую компанию и предлагала платные семинары личностного и профессионального развития по разработанной ею же программе. Но спустя несколько лет компания переросла во что-то большее.

— Что за семинары? — заинтересовался я.

— Серия платных семинаров под видом тренингов личностного роста.

Программа включала в себя 12-дневные марафоны, каждый день по 10–14 часов. В программу входили лекции, медитации, откровения, работа в парах с минимальными перерывами на еду и отдых. После окончания семинаров участники сообщали о сильном эмоциональном истощении, сопровождаемом чувством эйфории и духовного прозрения.

Также, практиковались обязательные групповые «раскрытия» — каждый участник был обязан рассказать о своих самых болезненных переживаниях перед аудиторией. Это называлось обнажением души и считалось необходимым этапом «очищения».

В структуре организации присутствовала мягкая иерархия: «выпускники», успешно прошедшие курс, получали право наставничества над новичками. Уэллс активно использовал их как «социальное доказательство», ссылаясь на якобы достигнутые ими успехи. Он нередко упоминал в интервью, что среди его учеников были, цитирую — «влиятельные бизнесмены, политические деятели и даже голливудские звёзды».

На критику Уэллс реагировал агрессивно. Любые сомнения в методике воспринимались как личное оскорбление и подвергались жёсткой, порой неаргументированной ответной критике. Некоторые бывшие участники, которые не прошли тренинги до конца, сообщали о публичных унижениях во время курсов, если кто-то выражал скепсис или задавал «неуместные» или «неудобные» вопросы.

Резкий переход, смена направления компании произошёл около трёх лет назад, — продолжила Мишель зачитывать избранные моменты из досье, выделенные аккуратным красным маркером. — Один из бывших коучей заявил, что Уэллс якобы получил божественное озарение и решил построить настоящий духовный центр. С этого момента они в разы снизили количество платных семинаров, отдалились от общества и начали жить коммуной с «избранными» учениками.

Примерно год назад Уэллс заявил, что «получил озарение» и полностью переформатировал структуру организации. Пропала внешняя реклама, набор стал исключительно закрытым. Были отменены все внешние выездные интенсивы, организация приняла форму закрытой общины с признаками религиозного движения.

Показательно, что после смены курса наблюдается отчётливая смена риторики — из языка коучинга в язык религии. Уэллс теперь называет себя «Проводником Света» и «Отцом», а участников — «избранными» и «последователями».

— Стандартная схема вербовки в секту — как по учебнику, — кивнул я своим мыслям. — Сначала марафоны до истощения, чтобы выключить критическое мышление — минимум сна, отдыха, минимум питания и питья. Ранние подъёмы, поздние собрания, скудное питание на весь период марафона, посты, «очищения». Ночные мессы и собрания. Не удивлюсь, если он проводил все свои тренинги в ночное время — когда мозг человека уязвим больше обычного.

— Да, — подтвердила Мишель, глянув в досье. — Ночью…

— И длятся они долго, до самого утра, не позволяя сосредоточиться участникам на логике происходящего. Новичков, по традиции, задаривают вниманием, похвалами и «духовным теплом», после чего следует духовное обнажение — это когда каждый участник делится с группой самым сокровенным — мыслями, желаниями, страхами.

— Думаешь? — нахмурилась Мишель, снова внимательно посмотрев на меня.

— Угу. При такой обработке у людей возникает сильная эмоциональная связь с группой и особенно с лидером. Они ощущают себя одной большой, дружной семьёй. Ну а дальше тоже всё стандартно — хвастовство «успешными учениками», успешными бизнесменами и знаменитыми актёрами. Система рангов, система поощрений, чувство уникальности, избранности… — я вздохнул. — Неудивительно, что всё это переросло в «общину любви» в глуши с еженедельными мессами и сексом под соусом очищения.

— Сексом? — удивлённо округлила глаза Мишель. — Ты думаешь, они там… — не договорила она.

— Угу, — подтвердил я. — Так что если ты не уверена, лучше отправляйся домой прямо сейчас. Пока ещё есть шанс не вляпаться в это дерьмо по самые уши.

— Но они же не заставят меня спать со всеми подряд?

— Без понятия, — честно признался я. — Но отец вполне может проводить посвящение новых адепток через постель.

— Fuck! — выругалась блондинка и решительно помотала головой: — Нет! Пусть только попробует! Я ему все глаза расцарапаю! — продемонстрировала она мне свои безобидно заточенные ноготочки.

— И запорешь нам всё дело, — осуждающе покачал я головой.

— Не запорю! — недовольно нахмурилась Мишель. — Ладно, не переживай. Если будет нужно для дела — я пересплю и с отцом, и с матерью, и с первым встречным! Доволен?

— Не то, чтобы доволен… — пожал я плечами. — Просто неожиданно слышать это от…

— От девственницы? — закончила за меня блондинка. — Слушай, я же не ношусь со своей девственностью… Просто… Просто случая не было подходящего. Сначала постоянно училась, потом… потом снова училась… Не до парней было. А с Джефом мы просто ещё как-то не успели…

— Джеф об этом знает? — усмехнулся я. — Ай! Больно!

— Это чтобы не умничал, — недовольно посопела Мишель. — Ещё тупые вопросы будут? Я же сказала — я не подведу!

— Ладно, проехали, — вздохнул я. — А то что-то мы действительно свернули куда-то не туда. Что там у тебя ещё есть на эту секту?

— Год назад, когда Уэллс якобы получил божественное озарение, всё поменялось. Теперь они неохотно вербуют новых учеников и у них больше не практикуют марафоны до изнеможения, как ты сказал. Почему? — нахмурилась Мишель, оторвав взгляд от папки и посмотрев на меня.

— Хм… Значит, он нашёл что-то другое… — посмотрел я задумчивым взглядом в окно.

— Что?

— Да я откуда знаю? — пожал я плечами.

— Может Уэллс чего-то боится?

— Может… Ну или он более умён, чем мы думаем.

— В смысле?

— Он не жадничает и знает, когда остановиться. Знает слово «стоп», — пояснил я. — Многие гуру погорели на жадности, когда не знали, когда вовремя остановиться. И это делает его ещё более опасным противником…

— Откуда такие познания о сектах? Только не говори опять, что любишь читать, — фыркнула блондинка.

— Тогда не скажу, — усмехнулся я. — Лучше ты скажи, откуда у тебя такая информация? — кивнул я на папку.

— Да так… Попросила дядю. Он узнал по своим каналам.

— Хм… Неплохие каналы у твоего дяди.

— Угу. Только я всё равно не пойму… — Мишель нахмурила носик. — Почему… Зачем ему это?

— Секс. Власть. Деньги, — пожал я плечами. — Три кита. Кстати об этом… Что у тебя там сказано о финансировании? Откуда у нашего гуру деньги на землю, недвижимость, да даже на еду в конце концов? Прокормить две сотни ртов не так уж и дёшево.

— Хм… — хмыкнула юристка, полистав папку и подняв на меня взгляд. — У меня ничего нет об этом. Может, на частные пожертвования?

— Может… — задумчиво протянул я, взял стакан со стола, собираясь сделать глоток, и с сожалением поставил его на место.

— Ну что, стажёр? — преувеличенно бодро произнесла девушка, закрыв досье и радостно улыбнувшись. — Готов дать просраться этой блядской секте фанатиков⁈

— Мишель! — удивлённо посмотрел я на блондинку сверху вниз. — Нельзя так говорить!

— Как? Секте фанатиков?

— Блядской!

— А, это… — легко отмахнулась юристка. — Да пошли они! Никогда не любила секты…

— Тогда ладно, — усмехнулся я. — Повторим нашу легенду?

— Давай, — согласилась моя начальница. — Значит, меня зовут Мишель Смит… Твой друг не мог придумать мне более оригинальную фамилию? — ворчливо добавила она.

— Он торопился, — попытался оправдать я Джимми. — За два дня не так просто сделать новые документы.

— Ладно… — вздохнула блондинка. — В общем, родом мы с тобой из небольшого городка в Техасе. Например, Бомонта…

— Давай без «например». Пусть будет Бомонт.

— Окей! Я твоя старшая сестра…

— Сводная? — уточнил я, старательно пряча улыбку.

— Что? Нет! У нас одна мать, но разные отцы. Мой — ветеран войны во Вьетнаме. Погиб в аварии, когда мне было десять. Твой сбежал от нас пять лет назад, променяв семью на молоденькую шлюшку. Мать спилась окончательно, нашла себе нового ухажёра, который бил тебя и приставал ко мне, и…

— А почему твой ветеран, а мой какой-то озабоченный придурок, бросивший семью? — возмутился я.

— Потому! Так правдоподобнее по датам. Нет, ну хочешь, поменяемся… Погоди! Ты смеёшься? — всё же заметила она мою ухмылку. — Алекс, это не смешно!

— Ну смешно же, — не согласился я.

— Ладно, идём дальше… — посопела Мишель. — Мы ушли из дома, когда мне стукнуло восемнадцать, а тебе пятнадцать — четыре года назад. И с тех пор скитаемся по знакомым, подработкам, церквям и трейлер-паркам… Нормально?

— Пока нормально, — подтвердил я.

— Совсем недавно мы услышали на улице, что в церкви «Детей Бога» можно найти приют и настоящую семью, и пришли сюда. Что-то как-то не очень, — поморщилась Мишель. — Семья, приют… Банально и слишком просто.

— Нормально всё! — покачал я головой. — Эта история вызывает сочувствие, содержит нужный уровень трагичности и оправдывает желание «найти дом». Она правдоподобна, логична и достаточно кратка для людей, не готовых открываться чужакам.

— Хм… Ну ладно. Имя матери, отцов, улицу и школу я помню. Повторить?

— Не нужно, — отмахнулся я.

— Хорошо, — кивнула Мишель. — А почему мы не едем на сегодняшнее собрание церкви, кстати?

— Сегодня? — удивился я. — Сегодня же пятница. У них собрания по субботам.

— Они уже давно проводят вербовки в пятницу в десять утра. Я думала, ты знаешь.

— Чёрт! — удивлённо посмотрел я на блондинку. — Я не знал…

— Угу, — хмыкнула она. — Что бы ты без меня делал?

— Время 10:30, — кивнул я на большие настенные часы, загаженные мухами. — Мы уже опаздываем! Поехали! Быстро!

Собрание происходило в старом кинотеатре, переделанном под церковь с крестами на крыше и расположенном на съезде с трассы в пяти минутах езды от нашего мотеля. Мы с Мишель бросили тачку на импровизированной парковке, проскользнули в высокие двери, пробрались на задний ряд и с интересом принялись наблюдать за происходящим на сцене.

Кроме нас в зале собралось ещё десятка два людей. Парни, девушки, мужчины, женщины, бывшие да и не только наркоманы, бездомные…

Со сцены вещал высокий симпатичный мужчина с тёмными волосами до плеч и лёгкой небрежной щетиной на лице, одетый в белоснежную льняную тунику и обутый в простые сандалии.

Честно, его речь меня не впечатлила — что-то там о пути, о вере, о боли, пустоте в сердце, одиночестве и бла-бла-бла… В какой-то момент я поймал себя на мысли, что неплохо бы поспать, но чудом сдержался, не забывая натягивать на лицо выражение одухотворения и вселенской скорби. Хотя, та же Мишель слушала его с интересом, а большинство собравшихся в зале людей ловили каждое слово с восхищением и благоговением.

Примерно через полчаса он перешёл к делу и с сожалением объявил, что не может принять в семью всех желающих, хотя и очень хочет этого. Но сегодня он примет тех, кто действительно готов…

— И да, я не могу взять всех. Это боль. Но это и правда. Мы не гонимся за числом. Мы ищем тех, кто готов. Готов отринуть маску. Сбросить имя. Заново родиться. Возможно, ты один из них. — ткнул он указательным перстом в полупустой зал. — Возможно, ты уже чувствуешь, как тепло касается тебя… Оглянись. Почувствуй!

Мужчина спустился со сцены и неторопливым шагом двинулся между рядами, подходя к каждому из потенциальных адептов, кладя руку на лоб, ненадолго прикрывая глаза, словно прислушиваясь к голосу внутри себя, и с сожалением качая головой…

Этот не подошёл… Этот не подошёл… И этот не подошёл… Хм… А вот симпатичная девушка с темненькими волосами, кажется, подошла, судя по тому, как Отец улыбнулся ей, бережно поднял за руку со скрипучего кресла, по-отцовски крепко обнял её и поцеловал в лоб.

— Ты принята, сестра… — произнёс он.

Видимо, она была готова и отринуть маску, и заново родиться.

Кто-то из «отверженных» разрыдался, кто-то устало опустился в кресло, словно из него выдернули внутренний стержень.

Кроме выбранной девушки отринуть маску были готовы ещё один рыжеволосый парень лет двадцати пяти с простоватым лицом фермера, стройная женщина лет тридцати и мы с Мишель.

На юристку Отец смотрел дольше обычного — то ли сомневался в чём-то, то ли подозревал какой-то подвох, но так и не понял, в чём он. Поцеловал блондинку в лоб, чмокнул меня, удивлённо пощупав плохо скрытые под рубашкой мышцы, и коротко скомандовал следовавшим за ним по пятам двум здоровым мужчинам:

— На сегодня всё! Отвезите избранных к нам, накормите, дайте помыться и выдайте одежду.

— Да, Отец, — покорно произнёс суровый молчаливый мужчина с повадками бывшего военного.

Ну, можно сказать, первая часть плана прошла успешно. Пятерых «избранных» погрузили в старенький минивэн с наглухо закрашенными окнами и повезли в неизвестном направлении…

Ехали мы в полной тишине минут пятнадцать. Рыжеволосый парень всю дорогу счастливо улыбался чему-то, девушка нервно ковыряла заусенцы на пальцах, женщина хмурила лицо и поглядывала через плечо водителя в лобовое стекло, следя за дорогой. А мы с Мишель пристроились на задней лавке и так же молча, как и все остальные, подпрыгивали на кочках…

Наш минивэн въехал в широкие, распахнутые настежь ворота, заехал под деревянный навес, водитель заглушил двигатель, обернулся, бросил нам короткое «Приехали!» и вылез из машины.

Боковая дверь минивэна с шумом отъехала в сторону, и наша дружная молчаливая компания один за другим вывалилась наружу, с интересом покрутив головами по сторонам.

Старый, огромный двухэтажный мотель, загороженный забором по периметру, выглядел совсем не так, как должны выглядеть дешёвые придорожные мотели.

Как говорил мне Чарльз Хейворд, чью дочку я пообещал вытащить из этой секты, мотель «Sunset» и кусок прилегающей к нему территории выкупила несколько лет назад религиозная организация «Дети Бога».

Обнесли здесь всё высоким каменным забором, поставили новомодные и дорогие для этого времени камеры, охрану, завели лошадей, живность и превратили это в некое подобие ранчо с аккуратными дорожками, зелёной травой и молодыми деревьями.

Вместо неоновой вывески «Sunset» над крышей красовался большой крест, а там, где раньше был бассейн с наверняка мутной протухшей водой, адепты организации разбили небольшой сад с ровными грядками и теплицей. Всё выглядело ухоженно, даже слишком — трава подстрижена, дорожки подметены, окна сияют чистотой. Было видно, здесь провели неплохую такую работку и вложили немало средств…

К нам подошли улыбчивые… Не знаю, как их правильно называть — адептки, прихожанки, послушницы, фанатки… Ладно, пусть будут «адептки».

К нам подошли улыбчивые адептки в простых льняных платьях, взяли каждого из новеньких под руки и повели за собой вглубь здания.

— Мы вместе! — успела бросить Мишель, прижавшись ко мне и получив утвердительный кивок от одной из девушек.

Нашу маленькую компанию из пяти новобранцев отвели в общую душевую, забрали всю старую одежду, вплоть до трусов, выдали новую, такого же унитарного фасона, что и у всех, моющие принадлежности, дождались, пока мы приведём себя в порядок и переоденемся, и снова повели куда-то длинными коридорами…

— Вот, можете пока пообщаться с братьями и сёстрами и поесть, если голодные, — остановилась одна из адепток на пороге столовой, приглашающе махнув рукой. — Отец с Матерью вызовут вас для беседы ближе к вечеру. Можете ничего не стесняться — мы все тут одна большая дружная семья.

— Спасибо, сёстры! — поблагодарила Мишель.

— Да пребудет с тобой свет, сестра, — улыбнулась девушка, слегка склонив голову и бросив в мою сторону внимательный, заинтересованный взгляд.

— Ну как тебе? — повернулась ко мне юристка, едва сопровождающие нас адептки скрылись за поворотом.

— Пока непонятно, — пожал я плечами.

— Пошли поедим?

— Пошли…

Мы переступили порог столовой и уверенным шагом двинулись к большому столу с чистой посудой и двумя большими кастрюлями. Взяли алюминиевые миски, насыпали себе каши с мясом и пошли к дальнему столику у окна.

Людей в зале было не сказать, чтобы много, но человек двадцать-тридцать точно, с интересом поглядывающих в нашу с Мишель сторону и что-то живо обсуждающих между собой. Хотя, понятно что…

— Тебе, кстати, нижнее бельё выдали? — поинтересовался я у блондинки, усаживаясь за столик и закидывая в рот пробную ложку каши. — Хм… А ничего так. Соли бы чуть добавить, и будет вообще огонь.

— Не-а, — помотала головой Мишель, последовав моему примеру. — А тебе?

— Тоже нет. Только штаны, сандалии и рубаху… — задумчиво произнёс я, закинул в рот ещё одну ложку и украдкой оглядел просторное помещение столовой…

За столиками сидели счастливые, симпатичные люди — в основном, молодёжь до тридцати. Девушек чуть больше, чем парней, но незначительно — разница совсем не бросалась в глаза. Я подсознательно ожидал чего-то похуже — например, девяносто процентов женщин и лишь десять мужчин, как в любом нормальном сексуальном культе. Но нет…

Девушки с фото видно не было, но я же и не ждал, что будет так легко. Адепты или прихожане, фиг его знает, как правильно, — общались, улыбались и выглядели вполне довольно и счастливо. Может не так всё и плохо окажется…

— О! Вы новенькие? — подсела за соседний с нами столик рыжая девушка с веснушками на лице, в сопровождении высокого мужчины с копной каштановых волос.

— Новенькие, — подтвердила Мишель, перекинувшись со мной многозначительными взглядами.

— А вы пара? Такие симпатичные… — умиляясь и улыбнувшись ещё шире, простодушно поинтересовалась незнакомка.

— Брат и сестра… — пояснила блондинка.

— Да? — удивлённо округлила глаза девушка и тут же ткнула сидящего рядом мужчину локтем в бок. — А я говорила тебе, Джордж, что они похожи!

— Говорила… — подтвердил тот, внимательно приглядываясь ко мне.

— Ну, и откуда вы? Как сюда попали, чем занимались в прошлой жизни? — затараторила рыжая. — Меня, кстати, Рози зовут. А это мой муж — Джордж, — кивнула она на мужчину.

— Мишель и Алекс, — представила нас юристка, улыбнувшись нашей новой знакомой. — Мы из Техаса…

— А вам уже показали, где вы будете жить? — не дождавшись заученной Мишель легенды, выпалила девушка.

— Нет, — помотала блондинка головой.

— Круто! Тогда мы с Джорджем вам всё покажем и расскажем. Да, Джордж? — снова ткнула она своего мужа локтем в бок.

— Угу, — буркнул мужчина…

Мы доели нашу кашу, сдали пустые миски и в сопровождении наших новых друзей двинулись на экскурсию по дому…

Если быть кратким, то…

Сам дом условно делился на женское и мужское крыло. Никаких запретов посещать женщинам мужскую часть дома, а мужчинам женскую — не было. Ходи где хочешь, соблюдай приличия, и вопросов к тебе не будет.

Рози показала нам большие комнаты, напоминающие мне казармы с кроватями на двадцать коек, общие душевые, которые мы уже успели посетить, туалеты, прачечную, бойлерную, большой спортзал, баскетбольную площадку, продовольственный склад и большую кухню, на которой трудилась сразу дюжина женщин и девушек, готовя ужин и делая какие-то запасы и полуфабрикаты на будущее.

— А где живут Отец с Матерью? — невинным голоском произнесла Мишель в конце экскурсии. — Вместе со всеми?

— Нет! Что ты! — отмахнулась Рози. — Апартаменты Отца и Матери на втором этаже, — ткнула она пальцем в потолок. — У них отдельные комнаты, личные душевые и рабочие кабинеты.

— Им по статусу положено! — с благоговением в голосе добавил Джордж.

— Угу, — согласилась девушка с мужем. — Ещё есть детское крыло, но вам это пока не нужно. Мы дежурим с детьми по очереди, но ваша очередь ещё не скоро — новички у нас обживаются как правило месяц, а только потом мы ставим их в дежурства.

— А как же семьи? — идя рядом с Рози, впереди нас с Джорджем по длинному коридору, поинтересовалась юристка. — Семейные пары?

— А что с ними? — не поняла девушка.

— Я не видела отдельных комнат. Их разделяют?

— Никто их не разделяет, — фыркнула Рози. — Наоборот. Мы все здесь — одна большая, дружная семья!

— То есть? — не поняла Мишель. — Где живут супружеские пары?

— Как и все, — терпеливо пояснила рыжеволосая девушка. — Мужчины в мужском крыле, женщины — в женском.

— Но муж с женой должны ведь жить в одной комнате. Как они занимаются… любовью, например? — недоумённо нахмурилась блондинка, на мгновение обернувшись и обменявшись со мной удивлёнными взглядами.

— У нас не положено заниматься беспорядочным сексом, — нахмурилась Рози. — Это грех!

— В смысле? — удивилась Мишель ещё сильнее. — Вообще?

— Есть специальные дни, когда это разрешено. Не переживай, — улыбнулась девушка. — Поживёте у нас, всё узнаете. Но если ты думала, что у нас секта, практикующая беспорядочный секс и блуд, — строго сдвинула она брови, — то это не так!

— Да я не думала, — смутилась юристка. — Просто стало интересно, как живут мужья и жёны.

— А! Ну, узнаешь, когда придёт время… — мило улыбнулась Рози. — В общем, кроме этого, никаких жёстких запретов и правил у нас. Мы живём дружно и весело. Если что-то непонятно — просто спросите у любого брата или сестры. Если что-то нарушите по незнанию, никто вас бить, проклинать и изгонять из дома не будет. Мы самые обычные люди со своими слабостями и пороками. Ну, кроме Отца и Матери, конечно, — тут же нахмурилась девушка. — А, точно!Без разрешения или личного приглашения не заходите на второй этаж в их апартаменты. С этим у нас строго! Нарушителей привязывают во дворе к столбу и порят плетями.

— Порят? — на миг сбилась с шага Мишель.

— Поверила, да? — радостно усмехнулась Рози, обернувшись к супругу. — Эти тоже купились, Джордж!

— Угу, — буркнул мужчина, растянув уголки губ в весёлой улыбке.

— Вы, новенькие, такие наивные! — осуждающе покачала девушка головой. — Никто никого у нас не порет! Но на второй этаж без разрешения всё равно не ходите! — строго добавила она.

— Ясно, — улыбнувшись в ответ, кивнула Мишель.

— Ну ладно тогда, — бодрым голоском произнесла Рози. — Вроде, всё показала и рассказала. Можете походить тут, пообщаться с братьями и сёстрами, да и просто посмотреть, как мы живём. Мы бы ещё с вами поболтали… Да, Джордж?

— Угу…

— Но у нас дежурство… Вечером увидимся, Мишель! — девушка на миг прильнула к блондинке, обняла её, чмокнула в щёку и через секунду отстранилась, взяв за руку супруга и потащив его за собой.

— Увидимся, Рози… — пробормотала юристка и повернулась ко мне с вопросом в глазах. — Что думаешь?

— Забавные ребята…

— Да я не о них, — отмахнулась Мишель. — А обо всём этом, — обвела она рукой вокруг себя.

— Пока рано делать выводы, — пожал я плечами. — Пошли осмотримся, что ли. Раз нам дали на это карт-бланш…

Наша с Мишель прогулка по дому «Детей Бога» затянулась до самого вечера. Мы познакомились с местными обитателями, помогли прихожанам в теплице, умудрились попасть на молитву у пруда и даже успели немного позагорать на солнышке. А после ужина за нами пришли…

— Отец и Мать хотят поговорить с вами двумя, — бросил один из тех молчаливых парней, которого я видел в старом кинотеатре, следующим по пятам за основателем этой небольшой организации.

— Идём, — вздохнул я, отставил миску с недоеденной кашей в сторону, переглянулся с Мишель и поднялся из-за стола…

Мы вышли из столовой, поднялись за нашим провожатым по деревянной лестнице на второй этаж, прошли длинным коридором по мягкому ковру почти до конца и остановились напротив широкой боковой двери.

— Сюда, — распахнул наш безымянный друг створку, пропуская нас вперёд.

Мы с Мишель переступили порог, дверь за нашими спинами тихонько хлопнула, и я с интересом оглядел просторную комнату, похожую на рабочий кабинет какого-то знатного аристократа.

Стены, обшитые тёмным деревом, зажжённые свечи, распятие на стене, толстый ковёр на полу, несколько кожаных кресел и сам хозяин кабинета, восседающий за массивным рабочим столом у стены.

— Проходите, дети мои! — улыбнулся нам Отец.

— Присаживайтесь и не бойтесь его — он не кусается, — улыбнулась симпатичная женщина в просторном простеньком платье, сидевшая в одном из кресел. — Как и я…

Отец и Мать… Хм, забавно…

— Мы просто хотим поговорить с вами, узнать, что вас привело к нам и чем мы можем вам помочь, — не переставала улыбаться женщина. — Да что вы как чужие! — удивлённо воскликнула она и указала рукой на кресла. — Садитесь уже!

Разговор был… обычным.

Мать предложила нам чаю, пытаясь разрядить обстановку, мы робко отказались, но помогло это не сильно. Вернее, совсем не помогло. И через пять минут мы уже пили приятный травяной напиток и отвечали на самые обычные вопросы…

Кто такие, откуда приехали, чем занимались, что думаем о вере и Господе, крещёные ли мы или нет… В принципе, все те вопросы, которые мы с Мишель прорабатывали и к которым готовились.

Хозяин кабинета прилежно отыгрывал роль строго, молчаливого и справедливого учителя и наставника, а его партнёрша улыбалась, шутила и окружала нас добротой, заботой и каким-то домашним уютом. Самая обычная схема «добрый и злой полицейский». Хотя, здесь это было скорее «строгий и добрая». Но располагать к себе они явно умели.

— Значит, вы брат и сестра… — поочерёдно глядя на нас восхищёнными глазами, поинтересовалась Мать ближе к концу нашего разговора. — Близнецы?

— Что? — удивилась Мишель. — Нет. Я старшая! У нас одна мать, но разные отцы.

— А, да… Точно… — растерянно пробормотала женщина, пытаясь казаться проще, чем была на самом деле. — Хм… Забавно. Вы так похожи, что я подумала, будто вы близнецы.

— Похожи? — удивлённо переглянулась Мишель со мной.

— Оба симпатичные, светловолосые, с правильными чертами лица и голубыми глазами… — восхищённо покачала Мать головой.

— А! Ну это у нас от мамы, — усмехнулась блондинка. — Она у нас когда-то выиграла титул Мисс Бомонт-65.

— Ясно, — тепло улыбнулась Мать, кинув взгляд в сторону хозяина кабинета и получив от него короткий кивок. — Хорошо, вы можете остаться у нас. Мы будем очень рады вам.

— Спасибо, — робко произнесла Мишель, посмотрев в сторону сурового симпатичного немногословного мужчины за столом.

— Завтра у нас суббота — день отдыха и молитв, — сообщила Мать. — Пообщайтесь с братьями и сёстрами, заведите друзей. Отдохните. Здесь вас никто не обидит! Вы здесь в безопасности. А вечером мы ждём вас на субботней службе. Отец Элай будет читать проповедь… Вам полезно будет послушать.

— Спасибо, матушка… — снова поблагодарила блондинка. — Мы придём.

— Ну всё, идите, — махнула «пророчица» рукой в сторону двери. — Доброй ночи…

— Доброй ночи, матушка…

Мы поднялись со своих мест и через несколько секунд покинули кабинет основателя культа. Мишель смахнула со лба невидимый пот, облегчённо выдохнула, покачала головой и двинулась следом за мной по пустынному коридору.

— Да уж… Давненько я так не потела, — пробормотала блондинка, проветривая платье в районе подмышек. — Эта… матушка… — язвительно прошептала Мишель. — Мне казалось, она насквозь меня видит. Ты как? Что думаешь?

— Нормально, — пожал я плечами. — Пошли спать. Утро вечера мудренее.

— Что кого мудренее? — нахмурилась юристка.

— Да так… — поморщился я. — Старая поговорка. Нужно переспать с этими мыслями, а завтра думать…

— А! — понятливо протянула Мишель. — Ну это да. Кстати, как думаешь, почему мужья и жёны спят отдельно?

— Без понятия…