Город Порока

Глава 3 Клеймо

Понедельник — день тяжелый. Ранний подъём, на час раньше обычного, утренняя молитва, медитация, завтрак и в бой.

Если выходные были больше похожи на жизнь в коммуне хиппи, то понедельник резко превращал всё это в стройбат. Кто-то из старших «братьев» поделил мужскую часть общины на группы по пять-шесть человек и раздал распоряжения: выкопать ров за стеной, поменять фильтры в водопроводе, убрать навоз в конюшне, выкопать новую яму для отходов…

Я примкнул к группе из пяти человек, отправленной на копку ямы, мы взяли инструмент и пошли выполнять свою работу. Двое мужчин из нашей маленькой группы поглядывали на меня с плохо скрываемой ревностью и недружелюбием после вчерашнего, а ещё один с лёгкой завистью. Кто говорил, что они тут все любят друг друга и поддерживают? Ничего подобного!

С Мишель после вчерашней групповой мессы мы ещё не виделись и пока даже не успели обсудить произошедшее. Да и что обсуждать? Ничего не было. Если не считать конечно того, что я держал обнажённое тельце своей начальницы в руках и тискал его во всех приличных и неприличных местах. От потери девичьей невинности и измены её бойфренду мы вчера были всего в паре сантиментов. Да уж…

Я вот не могу понять одного — её ко мне тянет, или мне кажется? Хотя, может и кажется, конечно. Не думаю, что она готова променять золотого мальчика Джефа на какого-то голодранца, работающего у неё в помощниках. Да, может мои физические данные и впечатляют местных дамочек, но будем честны — тут этого добра хватает. Загорелым, атлетичным телом в Голливуде мало кого удивишь — стоит выйти на пляж или зайти в один из многочисленных баров…

Ладно, проехали. Между нами ничего не было, так что и нечего забивать себе голову всякой ерундой…

Работа над ямой затянулась до самого полудня. Час ушёл на сам обед и ещё час на «круг откровений» в саду. К работе мы вернулись после двух часов дня и лишь к семи часам вечера, словно по команде, вся кипучая деятельность в общине начала постепенно сворачиваться.

Мы вернули инструменты на место, наведались в душ, переоделись и двинулись в столовую. Понедельник пролетел, словно один миг…

Я поужинал в гордом одиночестве, поглядывая на Мишель в компании других девушек в дальнем конце столовой, сдал миску и вышел на улицу, вдохнув слегка остывший от дневной жары вечерний воздух полной грудью. Присмотрел небольшое деревце с пышной кроной, неторопливым шагом пересёк разделяющее нас расстояние, опустился на землю у его корней, опёрся спиной о шершавый ствол, сунул сорванную травинку в рот и принялся лениво наблюдать за жизнью коммуны со стороны…

Мужчины, женщины и девушки сбивались кучками по интересам, обсуждали прошедший день, делились какими-то новостями и впечатлениями. На баскетбольной площадке подростки играли в мяч, громко комментируя удачные попадания в корзину, а дети помладше были заняты какими-то тихими играми с несколькими женщинами, усадившими своих подопечных за стол под навесом.

Пару раз я замечал фигурку Мишель в толпе девушек, провожал её задумчивым взглядом и снова предавался своему безделию.

Ближе к девяти народ стал неторопливо расходиться и количество людей во дворе заметно убавилось…

Я обратил внимание на парочку охранников, идущих целенаправленным шагом в сторону ворот, и с интересом проследил за мужчинами, под одеждой которых угадывалось наличие небрежно скрытого оружия, а в повадках и движениях проступало явно военное прошлое…

Минут через пять створки центральных ворот приветливо распахнулись, со стороны дороги донёсся шум двигателя, показался яркий свет фар, а ещё через минуту во двор въехал чёрный, блестящий свежим лаком и хромированными дисками «Jaguar XJ6».

Машина неторопливо проехалась по центральной дорожке, приковывая к себе внимание зевак, остановилась напротив центрального входа, и через несколько секунд двери автомобиля бесшумно распахнулись, выпуская наружу двух стройных, симпатичных девушек.

Блондинка с коротким каре окинула бывший мотель восхищённым взглядом и принялась что-то торопливо нашёптывать явно скептически настроенной брюнетке, жестикулируя руками и то и дело прижимаясь к подруге, словно боясь отпустить её от себя, а до меня донеслись приглушённые голоса и отрывочные фразы девушек нашей общины:

— Это же Эллисон…

— Та самая?

— Да…

— Это она снималась в фильме…

— Я её фанатка!

— Круто!

— Я не знала, что они…

Через минуту из дома вышли Отец и Мать, держась за руки и натянув на лица благочестивые выражения. Мать что-то сказала и приветливо улыбнулась гостьям, Отец поочерёдно обнял их за плечи, задержавшись взглядом на брюнетке, показал рукой в сторону дома и повёл девушек внутрь…

— Ну что, стажёр? Как дела? — бодрым голоском поинтересовалась Мишель, опустившись рядом со мной и ненароком коснувшись моего плеча своим. — Почему ты от коллектива отбиваешься?

— Откуда ты тут взялась? — удивлённо глянул я на незаметно подкравшуюся ко мне блондинку.

— Не важно, — отмахнулась она. — Так как? Почему не налаживаешь дружеские отношения с братьями и сёстрами?

— После нашего с тобой вчерашнего… единения душ, мои новоприобретённые братья как-то враждебно на меня поглядывают и почему-то не спешат со мной дружить, — вздохнул я. — Так что это не я отбиваюсь от коллектива, а коллектив от меня.

— Да? — удивилась юристка. — А ко мне наоборот стали лучше относиться. Пара девчонок даже интересовалась, не позволю ли я им выбрать тебя на следующей мессе.

— Рад, что ты завела подруг, — хмыкнул я.

— Угу.

— Что-то удалось узнать насчёт Ванессы?

— Я работаю над этим, — поморщилась Мишель. — Дай мне ещё пару дней. Ты, кстати, видел, кто к нам пожаловал? — кивнула девушка в сторону «Ягуара».

— Какие-то актрисы, — пожал я плечами.

— Какие-то? — удивлённо посмотрела она на меня. — Это звёзды очень популярного телешоу. Ты их не узнал?

— Да я не особо смотрю телевизор, — равнодушно пожал я плечами. — У меня его вообще нет.

— Ясно, — усмехнулась Мишель. — Что они здесь делают, как думаешь?

— То же, что и остальные. Хотят присоединиться к популярной религиозной организации и прикоснуться к мудрости её основателя…

— В смысле? Сами? Добровольно? — недоверчиво взглянула на меня Мишель.

— Угу…

— Как они ведутся на это? — покачала юристка головой. — Ладно я могу понять тех, кто очутился на дне или зашёл в тупик… Но у этих двух есть всё — деньги, слава, фанаты… Зачем им это?

— Сложно сказать… — произнёс я, глядя, как постепенно пустеет внутренний двор и расходятся по своим комнатам жители ранчо. — Поиск смысла жизни, пути к бессмертию, которые смело обещает каждая религия, саморазвитие, самопознание, усовершенствование, поиск единомышленников и семьи. К каждому человеку можно найти ключик, — вздохнул я. — Если знать как…

— Даже ко мне? — недоверчиво усмехнулась Мишель. — Меня бы никогда не смогли завербовать в секту.

— Ты — не наивная, глупенькая актриса, — согласился я, пожав плечами. — Ты и они — это как небо и земля. Это как сравнивать доверчивого домашнего котёнка и опытную хищную львицу. Ты слишком умна, рациональна, самоуверенна, образована и самодостаточна. Тебе не нужны костыли в виде веры или какого-то культа. Ты юрист — ты слушаешь голос разума и логики, привыкла всё анализировать и несколько раз перепроверять даже самые очевидные факты. Ты не купишься на лесть и примитивные приёмы самозванных гуру и не поверишь во все эти псевдо-религии. Я уверен, в Гарварде у тебя часто были проблемы с преподавателями, когда ты ставила их слова под сомнение и отстаивала своё мнение. Так что да — тебя сложно завербовать, и ты бы не купилась на примитивную попытку влезть тебе в голову.

— Пф-ф-ф! — фыркнула сбоку от меня Мишель.

— Я серьёзно, это не сарказм, — обиженно произнёс я. — Разве я в чём-то ошибся, дав твою краткую характеристику?

— Ну-у-у… — задумчиво протянула девушка. — Не ошибся… И с преподавателями у меня часто были проблемы… Хотя и не со всеми.

— Ну вот! Есть одна организация, — осторожно продолжил я. — В которую, я уверен, ты бы идеально вписалась с твоим упрямым характером и гипертрофированным чувством справедливости. Они ничего не обещают. Не вербуют. У них нет проповедей, нет «света истины», нет мистики, ритуалов, древних знаний и тайных знаков между своими. Это не банальные массоны, — опередил я Мишель, уже собравшуюся перебить меня, — с их костюмированным театром и заговором по управлению миром. Они не верят ни в богов, ни в свет, ни в судьбу. Они верят только в факты, интеллект и логику. И они действительно меняют мир и борются против несправедливости, не афишируя это. Но они принимают в свои ряды только тех, кто действительно достоин, и так просто к ним не попасть…

— И что это за организация? — с плохо скрываемым интересом, произнесла блондинка.

— Нет никакой организации, Мишель, — выдержав небольшую паузу, покачал я головой. — Я придумал её пять секунд назад. Но ты поверила, потому что я слегка польстил тебе, потешил твоё эго и похвалил твой острый ум, а потом описал то, к чему ты подсознательно стремишься — изменить мир и сделать его лучше. Вот так и работают культы. Понимают, чего именно ты хочешь — и делают вид, что могут тебе это дать. Именно так бы действовал Уэллс, если бы захотел влезть тебе в голову. А для актрис, у которых за плечами проблемы в семье, комплекс неполноценности и пара-тройка разочарований в личной жизни, найти подход и нужные слова ещё проще.

— Fuck! — выругалась юристка, осознав и переварив мои слова спустя долгие пять секунд тишины. — Я правда подумала, что ты рассказываешь о какой-то реально существующей организации.

— Угу… — усмехнулся я. — Добро пожаловать в клуб тех, кого «никогда бы не смогли завербовать». Мы все там…

— Да уж… — непроизвольно поёжилась Мишель, передёрнув плечами. — Прохладно как-то…

— Ты спать не собираешься? Уже все разошлись, — кивнул я в сторону опустевшего двора, приподнял руку, ощутил, как блондинка охотно нырнула мне подмышку, и осторожно положил ладонь на её плечо, прижав девушку к своему боку.

— А ты?

— Посижу ещё часик и пойду…

— Я тоже тогда посижу. Всё равно спать ещё не хочу.

— Окей… — незаметно кивнул я, откинулся затылком о стол дерева и уставился в звёздное небо, задумавшись о том, как лучше потратить припрятанные в лесу миллионы русских и куда их вложить…

— А это кто ещё припёрся? — спустя четверть часа удивлённо посмотрела Мишель в сторону всё ещё распахнутых ворот и показавшегося в проёме света фар.

— Спонсоры или благотворители, — задумчиво пробормотал я, глядя на четыре въезжающие друг за другом во двор ранчо солидные представительские автомобиля.

— Думаешь?

— Угу…

Авто остановились полукругом и заглушили двигатели. Из машин выбралось семь человек в бесформенных чёрных балахонах и капюшонах, скрывающих лица, а из дома в сопровождении двух актрис вышли Отец с Матерью, радостно улыбнувшиеся при виде скрытых под личиной инкогнито гостей.

Группка людей обменялись приветствиями, постояли, перекинулись несколькими фразами, Уэллс указал рукой в сторону конюшен и повёл эту небольшую делегацию следом за собой…

— Fuck! — удивлённо выдохнула у меня подмышкой Мишель. — Что у них здесь происходит? Глянем, что они там делают? — вопросительно выглянула она на меня снизу вверх.

— Ну, давай глянем, — пожал я плечами. — Мне, если честно, и самому интересно…

Я рывком поднялся с земли, протянул руку, помогая Мишель встать, и придержал её за талию, прижав к себе. Указал взглядом на парочку охранников, делающих вечерний обход по территории, сделал шаг назад, пытаясь слиться со стволом дерева и девушкой в моих руках в единое целое, и приложил указательный палец к губам, получив утвердительный кивок юристки в ответ.

Мы простояли в тишине несколько минут, дождались, пока охрана скроется из вида и двинулись в сторону конюшен, стараясь держаться в тени. Свернули за угол дома, осмотрелись по сторонам, заметили слегка неровный, желтоватый свет в окнах дальнего амбара, и понимающе переглянулись, поняв друг друга без слов.

Я взял Мишель за руку, покрепче сжал её ладонь в своей и потянул девушку за собой, перемещаясь короткими перебежками от стены конюшни к навесу для лошадей, от навеса к старому дождевому баку, от бака к сараю. Сотня метров открытого пространства между домом и амбаром казалась целым километром — сердце гулко билось в груди, а адреналин бурлил в крови, будто мы собирались ограбить хранилище золотого запаса США, а не подсмотреть за проделками сектантов.

Мы нырнули в тёмный узкий проход между стен двух зданий, остановились под небольшим окном, едва прикрытым деревянными ставнями, и осторожно заглянули внутрь амбара.

На наспех расчищенном от сена деревянном полу просторного амбара неравномерным кругом стояла пара десятков керосиновых ламп, отбрасывающих на стены и потолок неровные, слегка подрагивающие, причудливые желтоватые тени. В воздухе витал запах сухой травы, нагретого за день дерева и сгоревшего керосина.

В самом центре, привязанная длинными толстыми верёвками к потолочными балками за запястья и кожаными ремнями за щиколотки к полу, словно зависшая в воздухе в пяти сантиметрах от земли, парила одна из девушек, приехавшая на ранчо час назад в дорогом «Ягуаре».

Обнажённая, растянутая между полом и потолком в форме буквы «X», с дрожащими от напряжения мышцами, бледной, не коснувшейся загаром кожей, дерзко вздёрнутыми небольшими грудками, узкими, почти мальчишескими бёдрами, упругими ягодицами и упрямо держащейся осанкой.

Совсем рядом с обнажённой брюнеткой стояла блондинка с коротким каре, заботливо поглаживая подругу по волосам, прижимаясь лбом к её виску, и что-то тихо, успокаивающе нашёптывая ей на ухо.

Мужчины в чёрных балахонах обступили девушек тесным полукругом и с живым интересом рассматривали обнажённую актрису, откинув капюшоны и не таясь демонстрируя свои лица.

Уэллс небрежно прохаживался взад-вперёд, сложив руки за спиной и тихим, ровным, гипнотическим голосом говоря что-то о «боли, очищающей душу», «смирении» и «испытании», которое нужно пройти…

— Fuck! — тихо выругалась Мишель слева от меня, наморщив лоб и внимательно всматриваясь в происходящее в амбаре. — Мне кажется… Лицо того седого мне знакомо… — кивнула она в сторону одного из мужчин в бесформенных балахонах.

— Кто-то из коллег? Или клиент? — проследив за взглядом девушки, поинтересовался я.

— Нет… — помотала юристка головой. — Видела по телевизору. Какой-то политик, наверное…

Уэллс замолчал, закончив свою короткую речь. Неторопливым шагом приблизился к жаровне с раскалёнными углями, стоящей на треноге у стены, достал из неё длинный железный прут, со знанием дела рассмотрел раскалённый добела наконечник, похожий на какую-то витиеватую латинскую букву, вписанную в шестиконечную звезду, и таким же неторопливым шагом вернулся обратно.

Медленно обвёл взглядом стоящих перед ним людей и ткнул пальцем в коренастого, средних лет мужчину.

— В этот раз ритуал посвящения проведёшь ты, сын мой, — улыбнувшись уголками губ, проронил Уэллс, протянув прут с раскалённым наконечником перед собой.

— Это… Это честь для меня, Отец! — жадно облизнул пересохшие губы счастливчик, торопливо приблизился к Уэллсу, принял из его рук клеймо и обернулся к распятой в воздухе брюнетке, ещё раз жадно облапав её обнажённое стройное тельце липким взглядом.

Словно не веря своему счастью, он подошёл к девушке сзади, ещё раз взглянул на Отца, получил утвердительный кивок в ответ и с силой прижал раскалённый узор к правой ягодице резко дёрнувшейся в путах и выгнувшейся дугой актрисе…

— Тише, тише! — торопливо забормотала блондинка, прикрыв рот подруги ладонью и с живым интересом глядя на катящиеся из глаз девушки солёные слёзы. — Нужно потерпеть… Это скоро закончится…

Уэллс дёрнулся вперёд. Оттолкнул в сторону мужчину, выхватил из-за пояса короткий нож, полоснул по верёвкам и бережно подхватил упавшую в его объятия брюнетку, осторожно придержав её и уложив на деревянный пол перед собой.

— Ты как? — мягким, по-отцовски заботливым голосом произнёс он. — Всё хорошо?

— Всё хорошо, Отец! — устало улыбнулась девушка.

— Молодец! Ты прошла очищение плоти огнём и получила свою отметину… — кивнул Уэллс, погладив брюнетку по щеке и откинув непослушный локон её тёмных ворот в сторону. — Теперь ты одна из нас! Осталось очистить твой дух и закалить твою волю, дитя… Ты готова?

— Да… — покорно выдохнула актриса и прикрыла глаза.

Стоящие безмолвно мужчины, словно по команде, скинули балахоны, оголив свои тела, и нетерпеливо шагнули в сторону брюнетки…

— Ты же не думаешь, что они… — ошарашенно прошептала Мишель слева от меня.

— Да тут и думать нечего, — поморщился я, отстраняясь от окна.

— Дерьмо! — выругалась юристка. — Мы можем вмешаться? Может, вызвать полицию?

— И что ты им скажешь? Девушки приехали сюда по своей воле, и скорее всего, они обе знали, что их здесь ждёт. Да, им задурили голову, но по факту, никакого принуждения в этом нет.

— Дерьмо! — снова не сдержалась Мишель. — Ты прав… Да и полиция сюда не сунется без ордера и реального основания. Это частная территория…

— Угу, — согласился я.

— Fuck! — зло бросила юристка, следуя моему примеру и отворачиваясь от окна. — Ладно, пошли отсюда. Не могу на это смотреть!

— Угу, — снова повторил я. — И давай уже там интенсивнее узнавай насчёт Ванессы, пока сама не оказалась в сарае с клеймом на заднице.

— Да поняла я… И не командуй! — недовольно фыркнула Мишель. — Я всё ещё твоя начальница, а ты мой подчинённый. Забыл?

— Забудешь тут… — проворчал я, осторожно выглядывая из-за угла амбара и осматривая территорию ранчо. — Ты по пять раз на день мне об этом напоминаешь.

— Слушай, Алекс, — неожиданно озарилось очередной умной мыслью лицо блондинки, — а может проникнем в кабинет Уэллса, пока они все тут?

— Плохая идея, — покачал я головой.

— Почему?

— А если он вернётся? На втором этаже не так много мест, куда можно спрятаться. Да и отмычку я не нашёл… — признался я.

— Да уж… Толку от тебя, конечно… — недовольно поморщилась моя напарница. — Всё самой приходится делать… Завтра то хоть найдёшь?

— Найду, — пообещал я.

— Только сам не ходи! Я с тобой! — напомнила она мне.

— Да понял я, понял… Пошли уже спать, пока нас искать не начали…

— Уснёшь тут, как же… После всего увиденного я теперь всю ночь глаз не сомкну… Ладно, пошли, — согласилась моя начальница, вцепившись в мою руку, словно в спасательный круг, и уверенными шажочками, боясь отстать, засеменила следом за мной…

Утро началось, как обычно. Подъём, молитва, душ, столовая… Я взял миску овсянки, два куска хлеба, кусок масла, стакан горячего молока и уселся за свободный столик у окна, неторопливо отправляя в рот ложку за ложкой и поглядывая на поднимающееся над горизонтом яркое калифорнийское солнце…

— Алекс! Доброе утро! — небрежно бросила блондинка, усаживаясь напротив меня с точно таким же набором еды на подносе.

— Привет, сестрёнка, — хмыкнул я в ответ. — Как спалось?

— Ты знаешь, как ни странно, очень хорошо… — удивлённо пожала плечами Мишель, принявшись решительно опустошать свою миску с кашей.

— Это не удивительно. Облагораживающий труд, сытная еда, свежий воздух и режим… Прям как у твоих клиентов, дела которых ты проигрываешь в суде, — я не удержался и слегка подколол юристку.

— Я не проигрываю дела! — фыркнула девушка.

— Что с Ванессой? — осторожно напомнил я. — Есть новости?

— Есть кое-какие намётки… — недовольно поморщилась Мишель.

— Это я уже слышал.

— Алекс! — строго произнесла блондинка моё имя, нахмурив лоб, облизав ложку и с сожалением глянув в опустевшую миску. — Не торопи меня!

— Время поджимает, Мишель, — шёпотом напомнил я своей начальнице. — Чем дольше мы здесь, тем больше шансов на… на то, что нас рано или поздно раскусят. Да и не можем мы неделями сидеть и ждать непонятно чего.

— Мне вот интересно, почему я всё делаю, а ты прохлаждаешься? — проигнорировала мои слова юристка, отломив кусок хлеба, макнув его в кружку с молоком и отправив его в рот.

— Ты девушка.

— И?

— Ты не заметила охранников?

— Заметила, — непонимающе наморщила лоб Мишель. — И как это связано?

— Это не просто парни с улицы. Бывшие копы или военные, скорее всего, — терпеливо пояснил я. — Они стараются не попадаться лишний раз на глаза, но сами присматривают за жителями общины, особенно за новичками. Я постоянно замечаю на себе их изучающие взгляды. А вот к девушкам внимания меньше…

— Хм… — задумчиво хмыкнула юристка. — Значит, хорошо, что я решила пойти вместе с тобой. Сам бы ты точно не справился.

— Да пока не с чем справляться, — проворчал я. — Мы только спим, молимся и топчемся на месте.

— Не паникуй. Я же говорила, что у меня есть план…

— План? — подозрительно посмотрел я на сидящую напротив меня девушку. — Что ты задумала?

— Скоро узнаешь, — усмехнулась блондинка, повертев головой по сторонам, словно выискивая кого-то взглядом в толпе адептов. — Да, кстати… Если сегодня будет что-то происходить со мной — не вмешивайся…

— Что будет происходить? — замер я с так и не донесённой до рта ложкой.

— Увидишь!

— Не нравится мне это, — осуждающе покачал я головой. — Все твои неожиданные идеи обычно оборачиваются бедой. Без обид, — добавил я через секунду.

— Когда такое было? — удивлённо вытаращилась на меня юристка.

— Тело в холодильнике, клиника репродуктивной медицины… — принялся я загибать пальцы. — «Давай сходим на мессу, это так интересно!» — легонько перекривлял я её. — Русские…

— А русские тут при чём? Там вообще не моя вина была!

— То есть, с остальными пунктами ты согласна?

— Отчасти, — неохотно признала Мишель и тут же преувеличенно бодро добавила: — Не переживай, в этот раз всё железно! Смотри и учись, стажёр, — хмыкнула она, поднимаясь со своего места, — как действуют профессионалы…

Я проводил взглядом блондинку, стройную фигурку которой не мог скрыть даже бесформенный балахон, подвинул к себе чашку остывшего молока с пенкой, сделал глоток и отвернулся к окну, задумавшись о том, как поделикатнее намекнуть Отцу и Матушке, что нам здесь не понравилось и мы хотим уйти. Отпустят они так просто своих новеньких послушников, или придётся пускать в действие план «Б»?

Хотя, может даже не стоит ничего не говорить и сразу приступать ко второму варианту… Дождаться ночи, перелезть через забор и сделать ноги… Только нужно будет как-то охрану отвлечь или…

— Ах ты ж стерва! — донесся до меня истеричный женский вскрик от дальнего столика.

— Сама ты стерва! — выкрикнул второй голос, очень похожий на голос Мишель, заставивший меня отвернуться от окна и удивлённо посмотреть в сторону зарождающегося скандала.

— Дрянь! Ты зачем меня облила?

— А ты думала я не вижу, как ты на него смотришь?

— Да ни на кого я не смотрю!

— Ага! А улыбалась ему зачем⁈ И глазки строила? Сучка!

— Да пошла ты, тощая стерва!

— Сама ты стерва!

— А ну молчать! — прокатился по залу грозный голос Матери, возникшей на пороге столовой в компании двух молчаливых охранников за её плечами. — Что тут происходит? — строго произнесла она, приблизившись к проблемному столику.

— Новенькая на меня кружку молока вылила! — пожаловалась девушка с мокрыми волосами и характерными белыми потёками молока на лице.

— Мишель? — вопросительно повернулась Мать к моей начальнице.

— А нечего глазки чужим парням строить! — капризно фыркнула блондинка, нахмурив лоб и скрестив руки на груди.

— Мишель… — осуждающе покачала головой хозяйка коммуны. — Тут нет чужих парней или девушек. Мы одна большая дружная семья. И у нас не принято так себя вести.

— Она сама виновата! — пыталась настоять на своём юристка. — Нечего…

— Мишель! — слегка повысила голос Мать. — Ты наказана за неподобающее поведение!

— Что⁈ Эта стерва строит глазки моему парню, а наказана я⁈ — возмущённо выпалила блондинка.

— Ещё слово, Мишель, и наказание будет гораздо серьёзнее! — безапелляционным тоном произнесла Мать. — Джоуи, Стиви… — повернулась она к двум сопровождающим её мужчинам. — Отведите её в яму.

— Руки! Руки убрали от меня, дебилы! — истерично вскрикнула юристка, пытаясь вырваться из захвата охранников, взявших её с двух сторон под руки и двинувшихся вместе с ней в сторону выхода из столовой.

— Не дёргайся, малой, — опустилась на моё плечо тяжёлая мужская ладонь, незаметно подошедшего ко мне со спины мужчины.

— Брат Джозеф, — хмуро произнёс я вместо приветствия, мельком глянув на старшего брата, руководившего вчера нашей маленькой рабочей группой.

— Всё с твоей… сестрой будет в порядке, — поморщился Джозеф, не убирая руку с моего плеча и вместе со мной провожая всё ещё брыкавшуюся и недовольно фыркающую Мишель взглядом. — Посидит пару дней в яме, одумается и вернётся.

— В яме? — переспросил я.

— Да. Два дня за драку — это максимум. Не переживай. Лучше идём работать. Не нужно делать глупости, — чуть сильнее сжал он моё плечо своей ладонью.

— Ну идём… — вздохнул я, встретился взглядом с заинтересованно посматривающей в мою сторону Матерью, поднялся со своего места, кивнул стоящему рядом со мной Джозефу и двинулся следом за ним…

Работа сегодня выдалась непыльной — нужно было прочистить стоки, погрузить мусор в пикап и подмести двор.

Стараясь выглядеть самым обычным, обеспокоенным судьбой своей сестрёнки, девятнадцатилетним американским пареньком, я узнал у Джозефа чуточку подробнее о яме для наказаний, в которую сажают провинившихся, и сразу после обеда направился в сторону одного из амбаров, чтобы убедиться во всём собственными глазами. Прямого запрета на это не было, так что, по факту, никаких правил я не нарушил… Надеюсь…

Никакой охраны у самого амбара не было, я распахнул незапертые створки, просунул голову в дверной проём, бегло осмотрел просторное, почти пустое помещение с притрушенным соломой земляным полом, и шагнул внутрь.

Огромная, самая настоящая яма в земле, с горловиной диаметром метра три-четыре, наверное, расположенная в самом центре амбара, была прикрыта сверху толстой металлической решёткой с крупными ячейками и заперта на самый обычный засов без замка. Выглядело это странно. То ли кто-то слишком доверял пленникам, то ли…

Хотя если подумать, даже выбравшись из ямы, бежать было особого некуда, так что решётка выглядела скорее простой формальностью и служила каким-то психологическим фактором давления, чем реальной преградой.

Я бесшумно приблизился к краю ямы, присел на корточки, глянул сверху вниз, пытаясь разглядеть дно в кромешной темноте, и негромко выкрикнул:

— Мишель! Ты тут?

— Алекс?

— Нет, Санта Клаус, блин, — проворчал я. — Ты как там?

— Всё хорошо. Я тут с одной девочкой познакомилась, — торопливо затараторил голос Мишель, словно испугавшись того, что я могу взболтнуть лишнего. — Её зовут Ванесса…

— Рад за тебя. Значит, скучать ты там не будешь.

— Надеюсь, — усмехнулась Мишель.

— Может вам еды или воды принести?

— Нельзя! — донёсся до меня слегка охрипший, прокуренный, незнакомый голос.

— Это Клара, — тут же отозвалась Мишель.

— Вас там трое? — удивился я.

— Четверо.

— Хм… Понятно… То есть, кормить и поить вас нельзя?

— Нельзя. Нас кормят раз в день, — пояснил мне всё тот же незнакомый голос Клары. — Это часть нашего наказания…

— Ну и хорошо… — задумчиво кивнул я. — Приятная компания, питание, освобождение от работы… Неплохо вы там устроились, девчата. Ладно, тогда я пойду…

— Не делай там глупости без меня! — строго произнесла Мишель, наверняка отрабатывая легенду старшей сестры. — Я скоро выйду.

— И почему все думают, что я делаю одни глупости? — проворчал я. — Ладно. Жду.

Я поднялся на ноги, окинул внимательным взглядом амбар изнутри, отметил несколько окон в крыше, заднюю дверь, ещё раз убедился в отсутствии замков на решётке и неторопливым шагом двинулся к выходу…

Остаток дня прошёл как обычно. Небольшой послеобеденный отдых, групповая молитва, работа и ужин… Я сидел в столовой, без аппетита ковыряя ложкой в тарелке, рассматривал постепенно редеющих в зале адептов и мысленно перестраивал дальнейший план действий, отталкиваясь от того, что мы, наконец, нашли дочь Хейворда…

— Привет, братишка! Fuck! Я голодная, как гиена! — совершенно невозмутимо плюхнулась напротив меня Мишель. — Ты на меня порцию взял? А то там уже ничего не осталось…

— Держи, — подвинул я в её сторону свою миску с половиной каши и нетронутым кусочком варёного мяса.

— А чай?

— Прости, — пожал я плечами. — Чай я уже выпил.

— Ясно. Ну ладно, — пожала плечами Мишель, откусив от моей дольки хлеба.

— Тебя уже выпустили? — удивлённо посмотрел я блондинку.

— Ты, как будто не рад, — проворчала она.

— Странно это как-то… Я бы дал тебе пару ночей там посидеть…

— Ты нормальный? — с набитым ртом возмутилась Мишель. — Что я тебе такого сделала?

— Да не в этом смысле, — отмахнулся я. — Я просто думал, тебе дадут по полной. Да и брат Джозеф про пару дней обмолвился…

— А! Ну не знаю, — пожала Мишель плечами. — Значит, я уже искупила вину. Ну или проступок был не таким уж серьёзным. Матушка лично распорядилась выпустить меня.

— Узнала что-то интересное? — совершенно невинно поинтересовался я.

— Потом… — отмахнулась Мишель, отправляя в рот последнюю ложку и с грустью глядя в опустевшую миску. — Эх… Ладно, я в душ, а то от меня пахнет после этой ямы, как от бездомного… Идёшь?

— В душ? — недоверчиво переспросил я.

— В душ.

— С тобой?

— Со мной.

— Вдвоём?

— Ну, если там больше никого не будет, то вдвоём. Что не так? — укоризненно посмотрела на меня Мишель.

— Да всё так… — пожал я плечами. — Просто последнее время я вижу тебя обнажённой чаще, чем в одежде. Это странно…

— И что? — недоумённо посмотрела на меня блондинка. — Что ты там не видел?

— Тоже верно, — признал я. — Мне вот интересно… Твой бойфренд видел тебя голышом?

— Я тебе больше скажу… — тяжело вздохнула Мишель. — Ты не только видел больше, но и трогал… И меня это, если честно, смущает… Очень! Но не настолько, чтобы я сильно парилась по этому поводу… Так что, пошли, а то мне после этой ямы и после вчерашнего как-то боязно самой ходить…

— Ну пошли… — вздохнул я, поднимаясь из-за столика следом за Мишель…

Мы покинули столовую, прошли длинным, полутёмным коридором до абсолютно пустой, ещё пахнущей паром душевой, скинули грязную одежду и с наслаждением забрались под горячие струи.

Я старался не сильно пялиться на стоящую всего в полуметре от меня стройную, обнажённую блондинку, честно пытался смотреть в стену перед собой, но получалось у меня это откровенно плохо — взгляд постоянно соскальзывал на её упругую задницу, тонкую талию или тяжёлую, слегка покачивающуюся из стороны в сторону грудь…

Мы вышли из душевой минут через двадцать, заметно посвежевшие и порозовевшие, переоделись в чистую одежду и пошли прогуляться по двору, дыша вечерним воздухом и стараясь держаться подальше от братьев и сестёр, словно парочка влюблённых…

— Как ты про яму узнала? — первым нарушил я тишину.

— Девчонки рассказали.

— А просто нельзя было сходить и посмотреть? Обязательно было устраивать потасовку в столовой?

— И как бы я тогда втёрлась к девочке в доверие? — резонно заметила Мишель. — И поговорила с ней?

— Хм… Тоже верно… — согласился я.

— Она в этой яме уже три недели сидит! Представляешь?

— Три недели? — недоверчиво посмотрел я на блондинку.

— Угу… Может и больше. Там время идёт иначе…

— За что её туда посадили?

— Официальная версия — неповиновение, — скривилась Мишель. — Ослушалась Отца и Мать.

— Да уж… Жёстко, — признал я. — А две другие? Клара и…

— Саманта… — подсказала юристка. — Клара — бывшая… или не совсем бывшая наркоманка. Её держат там, чтобы исцелить. А Саманта подворовывала у своих. С воровством здесь строго — ей дали месяц ямы.

— Ясно…

— Эта твоя Ванесса… — неторопливо произнесла Мишель, взяв меня под руку и сворачивая вместе со мной на длинную дорожку, ведущую вокруг дома.

— Она не моя.

— Не важно. Откуда ты её знаешь, говоришь? — внимательно взглянула она на меня.

— Я её не знаю. Её отец попросил меня найти её. Сказал, что она малолетняя дурочка, которая связалась не с теми людьми и купилась на их сказки…

— Ну не знаю, что там говорил тебе её отец, — недовольно поморщилась Мишель. — Но она точно не дурочка! Она умна не по возрасту, дерзкая, напористая. Ванесса — любознательный ребёнок, который не любит несправедливость, а не просто глупая жертва сектантов…

— Что она тогда тут делает? — недоверчиво произнёс я.

— Сначала, она и правда пришла сюда, чтобы найти семью. Но быстро поняла, что здесь всё не так, как пытаются показать, попыталась раздобыть доказательства и разоблачить секту, но её быстро раскусили и бросили в яму. Они пытаются сломать её, — зло бросила юристка.

— То есть, проблем с ней не будет? Она не безумная фанатка? Она будет готова уйти с нами и её не придётся тащить силком?

— Ну-у-у… Она не фанатка — да. И силком тащить её не нужно.

— Ну и отлично! — облегчённо выдохнул я. — Значит, сегодня ночью забираем девчонку и валим отсюда. Верно?

— Не совсем… — замялась Мишель.

— Не совсем?

— Есть одна проблемка…

— Какая? — тяжело вздохнул я, предчувствуя неприятности одним местом.

— Она не хочет уходить, пока у нас не будет железных доказательств против Уэллса. Да и я, если честно, тоже.

— Да уж… А я всё думал — почему всё так легко и гладко складывается… — покачал я головой. — И когда начнутся проблемы…

— Ты же всё равно хотел пробраться в кабинет нашего преподобного…

— Хотел… — признал я и тут же нахмурился. — Погоди… А это всё она тебе там рассказала? В яме? Вывалила первой встречной в первые пять минут знакомства?

— Алекс! — устало вздохнула Мишель. — Поверь, я умею входить в доверие и быть убедительной. Особенно, если ты потерянная, одинокая шестнадцатилетняя девочка. Она там как дикий волчонок сидит — злая, на весь мир… И мне пришлось ей всё рассказать…

— Всё? — удивлённо замер я на месте.

— То, что нас послал её отец и мы вытащим её отсюда… — поморщилась Мишель.

— Не слишком ли ты много разболтала…

— Стоун!

— Что?

— Если я так сделала, значит, на то была причина! Не учи меня!

— Хм… Ну ладно, — признал я. — А остальные? Они тоже это всё слышали?

— Не держи меня за дуру, Алекс! — недовольно глянула на меня блондинка. — Я всё делала осторожно! Нас никто не слышал.

— Ладно, прости… — я тяжело вздохнул и на несколько секунд задумался. — Не нравится мне всё это…

— Но?

— Давай так — ещё пару дней, и если ничего не выйдет с кабинетом, то забираем девчонку и сваливаем.

— Ладно, договорились, — медленно кивнула Мишель. — Ты прав, чем дольше мы здесь, тем больше риски.

— Рад, что ты это понимаешь.

— Стоун! Я прекрасно это понимаю! — фыркнула юристка. — Просто я не могу уйти отсюда просто так.

— Да я уже это понял, — в очередной раз вздохнул я. — Яма глубокая?

— Футов десять-двенадцать, — задумчиво нахмурила лоб блондинка.

— Как тебя спускали и поднимали? По лестнице?

— Нет там никакой лестницы, — покачала она головой. — Спускали и поднимали по верёвке.

— Ясно… — кивнул я своим мыслям. — Значит, придётся ещё где-то верёвку раздобыть…

— Алекс! — осторожно дёрнула меня за руку Мишель, кивком головы указав в направлении уверенно идущей в нашу сторону женской фигурки в балахоне послушницы.

— Так, голубки… — приблизившись к нам и остановившись напротив, произнесла Рози, наша старая знакомая, встретившая нас в первый день нашего появления на ранчо. — Матушка хочет поговорить с вами.

— С нами? — удивлённо пробормотала Мишель, снова войдя в роль наивной простушки.

— Да!

— Сейчас? Поздно ведь…

— Сейчас! — недовольно посопела Рози. — Она ждёт вас в своём кабинете. Пойдёмте, я вас провожу… — развернулась девушка и уверенным шагом направилась в сторону дома.

— Идём? — вопросительно посмотрела на меня Мишель, взяв меня за руку.

— Идём, — подтвердил я и едва слышно добавил: — Не нравится мне это всё…

— Что именно? — так же шёпотом поинтересовалась блондинка, покрепче обхватила мою ладонь своей и непроизвольно переплелась со мной пальцами.

— Всё! То, что тебя так рано выпустили из ямы… То, что нас позвала Матушка на личную встречу на ночь глядя… Не нравится мне это всё… — повторил я, затравленно глянув по сторонам и мысленно прикинув пути отхода…