Гулящий. Отдана брату мужа

Глава 10

Батыр

Есть воспоминания, память о которых не сотрется, как ни три. Даже если время возьмет свое, мозг выключится, удалит с жесткого диска, заблокирует, они все равно рано или поздно триггернут. Запахами, дежа вю, самыми мелкими, незначительными ассоциациями, за которыми на самом деле и стоит наше восприятие мира.

Нет, мы помним не предметы, явления, действия, обстоятельства и факты. Мы помним наши воспоминания о них… Свои эмоции вспоминаем, чувства, впечатления. Вот что есть жизнь…

Иногда, когда я думаю об этом слишком долго, мне кажется, что и реальности-то вовсе нет.

Скажем, если кто-то изобретет программу, которая способна создавать нам впечатления без включения рецепторов, то можно ограничить свою жизнь четырьмя стенами…

А пока мы ходим, тыкаемся, ошибаемся и спотыкаемся, как слепые котята. И типа так живем свою жизнь…

Диана была моим воспоминанием. Тем, которое не сотрется, как ни три. Ярким, свежим, чистым, бьющим под дых.

Возможно, я бы так не чувствовал исключительности этой девочки тогда, если бы моя жизнь была бы более — менее ровной, чистой и понятной.

Но она вторглась в нее, ворвалась с разбегу в тот момент, когда там была только чернуха, порнуха и бытовуха…

Продажные телки, сумасшедшие гонки, нелепые бандитские разборки, левые шальные деньги, алкоголь, пистолеты и ножи…

Я жил одним днем и не знал, что будет дальше.

Меня называли гулящим, ветреным, проблемным, неблагодарным…

А я просто бежал от семьи, которая всегда воспринималась чужой, от псевдомира благополучия и стабильности, которой все время меня тыкали, как котенка в дерьмо.

Будь благодарен. Цени. Сколько для тебя сделали… Ты ничтожество.

И я бежал. Бежал от этого благополучия. С одной стороны, злорадно хотел потрепать им нервы. С другой, что-то доказать… А может внимание привлечь.

Сейчас-то сложно сказать. И признаться. Слишком много времени прошло.

Была весна. Цвела сирень. Уже начало туповатое в этом воспоминании, сам понимаю. Но вот такое оно…

С запахом мая, свежести и фиолетового. С ее цокотом каблуков, с копной русых волос с переливами, от которых я сразу сошел с ума.

Я помню тот день. Очередная баба после пьяного кутежа. Мы проснулись голыми на полу в шесть утра. Вернее, я бы спал и спал, но она растолкала…

Атас! Зачет! Проспала! Нужно успеть в универ…

Я бы, наверное, послал при любом другом раскладе, но учеба — святое. Короче, самому смешно сейчас думать, что же побудило меня подвезти бабу, которую я совершенно точно не собирался видеть во второй раз.

А может это судьба послала. Чтобы потом вот так жестко надругаться…

Я пил ужасающий на вкус, прогорклый кофе из соседнего супермаркет, успев уже спровадить шмару. А она впорхнула в мой май. Свежая, улыбающаяся, красивая… И такая чистая…

Я помню, как мой нелепый мир раскололся на две части.

Помню, как сжималось сердце…

Помню, как дико тарабанил пульс.

Когда я помятый и нелепый выскочил из машины, чтобы найти любой повод на свете и познакомиться, пошел дождь.

Это мир надо мной смеялся.

А может посылал сигнал ей — беги от него, девочка… Худо с ним будет.

Диана была моей единственной любовью. Никогда и ни к кому я такие чувства не испытывал и после не испытаю.

Она может и не знала, как действовала на меня своей улыбкой…

И я ведь понимал, что не отпущу…

Что слишком вкусная она, слишком залипательная, вызывающая зависимость…

Я хотел сделать ее своей…

Она и была моя.

Первый поцелуй, первые прикосновения.

Нежно хотел с ней, осторожно, почти сакрально…

Эта девочка познала бы со мной порок, но позже.

А сначала я стану чуточку лучше от того, как ее тонкие пальчики меня трогают.

Как она дрожит в моих руках.

Как красиво загибаются ее ресницы, когда она жмурится, какие сладкие у нее губы, когда она целует. И какие они красные от того, что она волнуется, возбуждается — и кусает их.

Я ее любил.

Не признавался. Стыдно было.

Но любил…

И она, кажись, любила…

Мудак Джалил появился на нашем пути совершенно случайно.

Отец в очередной разрешил наладить мосты с блудным сыном и послал своего «отличника»…

Тот приехал к квартире, которую я снимал. Сам не знаю, откуда у Джалила был мой адрес, но… Когда он увидел Ди, выходящую из моей машины, его лицо перекосилось.

Я ни с чем не перепутал бы этот взгляд.

И никогда его не забуду.

Это взгляд желания. Он ее хотел. Хотел себе.

Странно, тогда мне показалось, что ей на него плевать.

А ведь я узнал потом, что он выследил, где она учится — и начал сначала нелепые разведманевры, а потом и вовсе перешел к наступлению.

Навязчивые ухаживания, нелепые совпадения…

Я бы мог над ним посмеяться, если бы…

Если бы в один прекрасный день она не сказала мне, глядя в лицо — хладнокровно и жестко — я буду с ним. Ты мне не пара. Он сделал предложение — а ты последний, с кем я свяжусь.

Я не верил, идиот.

Унижался. На свадьбу ее приперся. Все думал, что она передумает.

Любовь делает тебя жалким слабаком. И я был именно таким…

А потом переродился и стал другим человеком.

Таким, каким меня всегда хотела видеть Луиза.

Жесткий, черствый, такой, чтобы было за что покритиковать.

Она тоже смеялась мне в лицо, говоря, что Диана, разумеется, выбрала того, кто перспективнее и интереснее…

— Ты бандюган, а Джалилчик молодец!

И вот, спустя годы, она смотрит на меня своими красивейшими глазами в слезах и говорит, что сделала это мне назло… Чтобы больнее… За то, что изменил…

Изменил… Как нелепо это звучит…

Я ведь понимаю, что вся грязь «до», которую я всегда старался от нее скрыть, осталась в прошлом после того, как появилась она.

Я дышать не могу без мыслей о Ди.

Какие другие… Какие фото…

Думал. Запретил себе вспоминать, анализировать, а думал…

Сука, которая с ней училась, сделала эти фото до того, как я встретил Ди.

Но зачем? Я бы все равно с ней не был. У нас с самого начала все было предельно ясно. Одна ночь. Никаких обязательств…

Так в чем же дело?

Подкупили?

Решила поднагадить от зависти сама?

Хватит, Батыр.

Это не имеет значения.

Диана не твоя женщина.

Не твоя…

И тебя тянет к ней…

Нет ничего соблазнительнее желанной, беспомощной женщины, которая когда-то оступилась.

Именно потому, что ты можешь стать для нее в равной степени спасением и наказанием.

Я хочу Диану. Хочу ее стонов, хочу ее дикости. Хочу увидеть в ней женщину, которую должен был раскрыть в ней я.

И раз судьба мне послала щедрый подарок встретить ее снова, я им воспользуюсь…

Диана умная. И должна понять, что сопротивление и неповиновение в ее случае нелепо и бессмысленно…

Хочу ее покорности. Хочу ее безотказности.

Хочу и получу.

Я плохой?

Да. И не стоит от меня ожидать ничего хорошего.