Гулящий. Отдана брату мужа

Глава 11

Чувствовать себя мышкой, которой дали норки в логове зверя — страшно.

И нет, это не тот страх, который я испытывала от присутствия Джалила.

Джалил был для меня понятен, неприятен.

Я понимала его характер, я знала его повадки.

Когда он напивался, он становился злым и агрессивным, а еще требовал «сатисфакции» своей любви.

Когда мать капала на мозги, он вымещал злость на мне.

Здесь боль была иного рода.

Боль психологическая, заставляющая менять себя, заставляющая дрожать от предчувствия его манипуляций.

Я была во власти Батыра не только физически, но и ментально.

Мое тело хотело этого мужчину, оно волновалось в его присутствии, оно жаждало отдачи, трепетало, в панике ожидало следующего броска хищника.

Я не спала ночью после нашего разговора. Раз десять дергала дверь. Все проверяла замок.

Все боялась, что он зайдет.

Это его дом, его правила…

Он имел надо мной власть, он мог управлять мною…

Я стояла на обрыве — вот только никто меня не спасет.

Брат далеко и вовлекать его сейчас в это — подвергать опасности его семью. К тому же я отчаянно хотела самостоятельности — не быть зависимой ни от кого — ни от тех, кто тебя любит, ни от тех, кто тебя наказывает за нелюбовь, ни от тех, кто наказывает за то, что не получилось любви…

Если я полечу, полечу кубарем вниз. Страшно…

Как же мне страшно… Но от правды никуда не уйдешь — она передо мной. Нужно научиться смотреть ей в глаза…

В свое время, когда Джалил вынашивал подлый план уничтожить моего брата, сломать его жизнь, именно мое решение выйти с ним на связь, превентивно предупредить об опасности на чаше весов перевесило любые опасения. Так сложилось, что с Рамазаном мы не общались много лет, но этот факт разом перечеркнулся зовом крови. Удивительно, почему у Батыра в отношении своей семьи он не проснулся — или это тоже только поза?[1]

Я встала на рассвете. Просто перестала насиловать себя беспокойным ерзанием в кровати. Оделась в одну из своих рабочих форм, снова затянула волосы в жгут…

Спустилась на кухню к семи. Мальвина была уже на месте.

Окинула меня хмурым взглядом, снова вернулась к запеканке.

— Диана, зачем Вы снова в этой форме? — спросила сухо, — он будет в ярости…

На «Вы»…

Все изменилось между нами…

Что теперь она обо мне думает… Как минимум, что я лгунья.

Только как рассказать ту правду, что была между мной и Батыром?

— Мальвина Магомедовна, Вы, наверное, черт знает что о нас подумали… Я хотела объясниться…

— Не надо, Диана, — резко меня осекает, — не стоит посвящать меня в дела хозяев. Я тебе говорила уже, когда ты пришла в этот дом — меня все, что в личной жизни работодателя, не интересует. И уйдите, пожалуйста, из кухни. Здесь место только прислуги. Батыр Алиевич сказал, чтобы вы сразу шли в патио на завтрак. Сегодня солнечная погода. Приятно проведете время…

Приятно…

Смешно сказать…

Мальвина мне больше не союзник… И что теперь делать?

Я совсем одна в этом доме, наедине с ним…

Застываю в коридоре…

Колеблюсь…

Все-таки не решаюсь идти в патио, а поднимаюсь наверх, но дверь не запираю…

Пусть он позавтракает, а потом я спущусь и поговорим с ним адекватно. Он протрезвел, возможно и не вспомнит о том, что говорил накануне…

Наивная…

Когда дверь распахнулась без стука, я все равно вздрогнула.

Нервы на тот момент уже были натянуты, как струны.

На пороге Батыр.

Злой, невыспавшийся и… очень возбужденный…

— Диана, объясни мне, ты нарочно меня бесишь или это не со зла⁈

Подобралась, подскочила с кровати.

Пульс дико бьется в груди. В горле пересохло.

Он мрачно окидывает мой внешний вид, темнеет еще сильнее.

— Я ясно дал понять, что форму прислуги больше не наденешь. Сколько раз повторять⁈ Ты типа теперь будешь шугаться от меня по комнатам? Маленький спойлер — не поможет!

Шаг, второй третий… Между нами остается чудовищно мало расстояния.

Я нервно дышу. Его близость дурманит, как вчера.

Только ночью всегда можно сделать себе скидку на иллюзорность происходящего, а сейчас… Сейчас между нами ослепительно яркое солнце, бьющее нагло в окно своими дерзкими лучами.

— Ты обещал, что не прикоснешься… — сипло выдыхаю. Глаза в пол. Просто не могу на него смотреть, — что я отработаю и ты отпустишь… Что я буду свободна. В принципе свободна… От вас от всех. У меня есть образование, я смогу…

— Ты? — последний шаг, окончательный. Стирающий между нами последнюю дистанцию, — нет, Диана… Ты из рода тех женщин, которым никогда не дадут свободу…

Его руки обвивают мою талию и он притягивает к себе.

Выдыхает в губы.

Замирает в миллиметре.

— Вы слишком упоительны в роли невольниц… Просто, мать его, выключи мученицу. Я знаю, что приятен тебе. Слишком опытен в женщинах. Как минимум приятнее буду, чем Джалил, если верить твоим слезам и россказням о том, как вам было вместе плохо…

Отрицательно машу головой, сжимаю губы, чтобы он не смогу поцеловать, проникнуть… В мой рот и мою душу…

— Ты никогда не жила одна… Слишком тепличная… Слишком уязвимая… — гладит, загорается, возбуждается, — я выкинул шлюх из дома… Чего тебе еще нужно? Они больше не будут тобой помыкать… Живи, выдыхай, слушайся…

Слушайся… Вот ключевое, что он хотел сказать.

Слушайся. Как часто я за свою жизнь слышала это слово. Как часто мне его повторяли с поводом и без. Это девиз, это лозунг, это кредо таких, как я…

— Нет… — вырывается сдавленно, когда горячие пальцы поддевают на спине молнию и дергают вниз, — давай избавимся от этой чертой робы. Хочу видеть твои ноги и грудь… В голове на репите, малышка… Когда ты наперла то стриптизерское платье, из-за которого я уволил зарвавшуюся служанку, пытавшуюся залезть мне в штаны…

Щеки горят.

Мальвина, должно быть, думает, что я пошла ее же путем. Вот только у той не выгорело, а у меня…

Господи, какой стыд.

Черт дернул меня переодеться в тот день…

Какой-то лютый рок…

— Пожалуйста… — хватаюсь за ткань, которую он пытается стянуть, как за щит и копье, — умоляю… я… я так не могу, Батыр…

Голос срывается на истерику. Паника реально пульсирует в моей крови с каждым диким ударом сердца.

Нет…. Нет… Я не могу… Не прощу себе…

Он рычит, но видит мое состояние и останавливается

Дышит тяжело и снова агрессивно…

У нас так все время.

Либо он наступает и завоевывает, как мужчина. Либо… либо как кошка с собакой…

— У меня… — вытираю слезы, — я не спустилась вниз, Батыр, потому что у меня одежды нет другой… Я… Я чувствую себя здесь приживалкой… А вообще я такая и есть…

— Хорошо… — цедит сквозь зубы и все-таки отходит от меня, пусть и нехотя, — поехали и купим тебе одежду.

— С тобой? — вскидываю на него глаза.

Батыр усмехается.

— Со мной… не отпущу тебя, Ди… У меня стойкое ощущение, что ты можешь насовершать глупостей.

[1] Об истории любви брата Дианы Рамазана и его русской жены можно прочитать в завершенной книге «Развод по-кавказски. Инстинкт собственника»