Гулящий. Отдана брату мужа

Эпилог

— Как здесь стало светло и красиво, — вещает Луиза, оглядывая нашу гостиную.

За эти полгода она тут в первый раз.

Батыр не хотел пускать, хоть не было дня, чтобы она не напрашивалась — увидеть внуков, но в итоге я его уговорила. На почтительном расстоянии. Без него.

Он ее видеть не захотел.

— Ты точно уверена, что готова к этой встрече, Ди?

Я знаю, о чем он спрашивает.

В последний раз с этой женщиной мы виделись при страшных обстоятельствах. Она пыталась унизить меня, втоптать в грязь, наказать за свою боль потери…

И да. Я готова. Хотя бы для того, чтобы смело, открыто посмотреть в глаза своему страху.

Это моя терапия. Это мне нужно.

Нет, не потому что я ее простила.

Потому что мне все равно. Я не держу на нее зла. Пусть ее Бог судит. Но и не боюсь ее.

Она отчаянно мечтала увидеть внуков — пусть посмотрит. А дальше пойдем своими путями. Каждый тем, который выбрал сам. Давно выбрал.

Глаза свекрови приварены к играющим в манежике малышам. Для недоношенных они удивительно крепкие и быстро растущие. Все отмечают это.

У Луизы глаза на мокром месте. Когда она услышала, что одного из них мы назвали Джалил, не выдержала и разрыдалась в голос.

— Какие красавчики… Просто загляденье… А кто по характеру лучше?

— Мы не делим, кто лучше, а кто хуже, — осекаю ее я, — да и что такое «лучше или хуже»? Все относительно. Главное, чтобы любимы были и сами любили…

— И то верно… — бубнит себе под нос и неловко отворачивается. Поняла мой жирный намек.

— Диана, мы тут принесли мальчикам подарки, — неловко вскакивает Хадижа и протягивает мне два увесистых брендовых пакета. За время, пока мы не виделись, золовка еще сильнее подурнела и разнеслась. Какая-то темная стала, совсем невзрачная. А ведь когда-то ее даже можно было назвать красавицей… Почему так? Нутро берет свое?

— Да что вы, не нужно было напрягаться. У них столько всего… Аня с Рамазаном из Дубая нон-стопом шлют, уже завалили нас…

При упоминании Ани и Рамазана обе женщины скукоживаются. Знаю, почему. Хадижа отчаянно надеялась выйти замуж за моего брата, но его любовь к первой жене победила… Теперь эту историю в их семье предпочитают не вспоминать…

— Ди, можно тебя на минуту, — говорит мне тихо Хадижа.

Я молча киваю и выхожу за ней.

Не жду ничего хорошего. Меня вообще мало чего связывает положительного с этими людьми. Сейчас они уйдут — и мы их, наверное, долго не увидим. Лимит прощения всегда имеет пределы. Сердца Батыра с лихвой хватило принять чужого ребенка, но родную мать он не простил… А мне на них все равно. Если они ему не родственники — то мне подавно.

— Диан… — нервно перебирает подол безвкусного, пусть и жутко дорогого платья, — мне нужно тебе кое в чем признаться…

Ее голос дрожит. Сама она — один большой комок нервов…

— Та история с изменой Батыра, когда вы встречались… — она опускает глаза в пол, буквально присоской их к нему пристегивает, — это я отчасти подстроила, Ди. Не было измены… Просто ты очень сильно понравилась Джалилу и я помогла ему тебя получить… Мы подкупили ту девку и она подсунула старые фото какие-то. Там часть вообще была сделана ИИ. Короче… ты прости меня… Я тогда дурой была. У нас в семье считалось, что Батыр гулящий, плохой и пустой, а Джалил был светом и радостью. Мать его обожествляла и всегда шла у него на поводу во всем. Он прям одержим тобою был… Я искренне верила, что такая любовь мужчины вытянет любые отношения. Ошибалась…

Я замираю. В ушах нарастает гул. Снова и снова возвращаюсь в тот момент, в свою агонию, в свое безумие, в свои… сожаления.

А потом останавливаю себя. Сознательно.

Потому что судьба у каждого написана не мелкими поступками людей, а тем, кто на небесах. И не нам ее вершить. Мы только проводники, только те, кому Бог дает силу или слабость… Вот и всё…

— Ты прощения моего хочешь, Хадижа? — усмехаюсь я. Она снова тушуется…

— Ох, Диана. Несчастная я… Какое мне прощение. Всю жизнь под дудку матери плясала — а что имею? Никто меня не любит, никому не нужна…

— Почему? Ты ведь замуж вышла полгода назад. Мужчина достойный, судя по тому, что говорят — богатый, семья сильная. Все то, что вы так хотели с матерью и отцом… Как там его, Ренат Гаирбеков? Батыр говорил, он видный бизнесмен. Все сложилось, Хадижа. Каждый получает то счастье, которое хочет получить…

— Счастье? — усмехается она тяжко, — смех да и только. Не нужна я этому Ренату. Что есть я, что нет меня… Одна лишь только ширма… После… первой брачной ночи он даже домой больше ночевать не приезжал… Благо, что фамилия звучная… А так… словно бы и мужа нет… — на ее глаза наворачиваются слезы, — вот я смотрю на тебя, на Аню — зло берет в хорошем смысле. Можно разве, чтобы мужчины так любили? Чтобы ради женщины принципами поступались? Оказывается, можно. Оказывается, существует такая любовь. Вопреки всем и вся. Как так⁈

Я подхожу к ней ближе. Смотрю в бледное лицо. Опухшая немного. Пару раз в туалет удалялась, пока у нас была. Ничего не ела. Я же врач. Все понятно. В положении она… Видимо, «первая брачная ночь» сыграла свое. Просто, к сожалению, несчастную женщину беременность не красит…

— Ты просто ее никогда не испытывала, Хадижа. Вот родится у тебя ребенок — и поймешь. Мой тебе совет — начни сердцем жить. Ради него. Оставь всю чернь в прошлом. Только так это работает. Просто живи с мыслью о том, как сделать его счастливым.

Она тут же пятнами покрывается. Глубоко и порывисто дышит…

— Ты… как поняла? Я даже матери еще не говорила…

— Я врач, Хадижа. И сама была беременна недавно…

Ее губы трясутся.

Глаза прикрывает, смахивая ресницами две слезинки на щеки.

— Я пока и сама не могу с чувствами определиться. Гормоны скачут… От радости до паники… Но имя уже придумала. Заур… Это ведь значит «храбрый»… Пусть храбрым во всем будет… Всегда это имя нравилось… Хочу, Ди. Хочу, чтобы он счастливым был. И чтобы так любил, как такие, как Рамазан и Батыр любят. И чтобы его так же любили в ответ…

— Аминь… Пусть у твоего сына все исполнится, Хадижа. Дети безгрешны при рождении. И они никогда не должны платить за грехи своих родителей. Никогда.

КОНЕЦ