Гулящий. Отдана брату мужа

Глава 17

Пена нежно щекочет мою кожу, будто тысячи крошечных поцелуев ложатся на плечи, грудь. Я медленно провожу пальцами по стеклу бокала — красное вино переливается в полумраке, отражая мягкий свет свечей, расставленных вдоль ванны. Влажный воздух с тонким ароматом лаванды обволакивает, как шелковое покрывало. Мои мысли текут медленно, лениво, как капли на кафеле.

Я закрываю глаза. Нужно настроиться. Это момент только для меня. Только момент. Вот-вот все изменится навсегда… Он изменится, я изменюсь… Я перестану быть тем, кого хотят во мне видеть и впервые стану собой.

Я слушаю, как замирает день внутри меня, как растворяется напряжение. И в этой тишине, почти во сне — шаги. Я не открываю глаз сразу. Я чувствую, как изменился воздух. Он здесь.

Поднимаю взгляд — Батыр стоит в дверях. Его глаза скользят по моему телу, по каплям на ключицах, по всплывающим коленям, по тому, что скрывает пена. Он не говорит ни слова. Только смотрит. И этот взгляд обжигает сильнее любого вина, проникает глубже тепла воды.

Мое дыхание замедляется, становится тяжелее. Тело — еще расслаблено, но внутри уже дрожь. Легкая, почти незаметная, но настоящая. Я делаю глоток. Медленно. С вызовом. И не отводя взгляда.

— Диана? — голос хриплый и тихий.

— Да, это я… — легко улыбаюсь.

Батыр хмурится.

— Решила напиться?

— Бокал вина расслабляет, ты сам говорил…

Не отрицает. Скидывает с себя пиджак, закатывает лацканы рубашки. Усталый, видно. А еще эти татуировки… Я все время боялась смотреть на его увитые странными символами руки. Сейчас, на контрасте с белоснежной рубашкой, они бросаются в глаза так сильно…

Подходит близко, забирает из моих рук бокал и тоже делает щедрый глоток…

Глубокий взгляд в глаза. Одно напряженное дыхание на двоих.

Он медленно спускается от моего лица к ключице, потом — к полушариям грудей, покрытым легким кружевом пены, сглатывает.

— Мне не нужно напиваться, чтобы быть с тобой, Батыр, — откидываюсь на бортик ванной и смотрю на него, — и играть не нужно. Я всегда видела только тебя… И на брак с Джалилом согласилась только потому, что это бы гарантировало…

— Ты сама просила, чтобы он больше не вставал между нами, Диана. Я внял твоей просьбе. Не нужно его…

— Никого не нужно… — шепчу я и делаю шаг ему навстречу. Опускаю руки на бортики, сжимаю их и встаю, — давай попробуем только нами двумя… Хотя бы сегодня…

Батыр подходит совсем близко. Обнимает. Его рубашка тут же становится мокрой от моего тела.

На груди тоже проступают очертания татуировок через влажную ткань.

Его сердце бьется дико-дико…

Я не обольщаюсь, что это просто желание и гормоны. Ненависть и обида всегда буду между нами.

Но это не отменяет того, что я хочу.

Батыр единственный мужчина, которого подпускает мое робкое сердце…

Так было всегда.

Возможно, просто я из той породы, у которой раз и навсегда…

А может наша встреча и правда стала роковой.

Он находит мои губы не спеша. Сначала целует скулу, ведет по углу овала лица, руки гладят мою мокрую кожу, опускаются на ягодицы, сжимают.

В его объятиях нехолодно.

Он находит мой взгляд, словно бы спрашивает разрешения. Поднимает на руки и несет в комнату.

Да, я в его спальне.

Как он и приказал, пришла сама.

В первый раз.

И в последний.

Хочу, чтобы он запомнил эту ночь. Единственное, на что мы имеем право.

Хочу, чтобы он запомнил меня.

Не поверженную, униженную, зависимую.

Не жену брата, доставшуюся ему.

Не глупую девчонку, из гордости поверившую сплетням и россказням и насовершавшую роковых ошибок.

Хочу, чтобы эта ночь была только про нас с ним.

Я целую его первой, когда воспаленная как после дня на пляже без защиты кожа спины касается прохладной простыни.

Сама обвиваю его руками.

Он хрипит и целует в ответ — горячо и жарко.

— Поумнела…

Да уж, поумнела.

Дыхание нагнетается, становится пылким, диким рваным.

Батыр стягивает с себя вещи, с ума сходит, кипит.

Его губы везде.

А я метаюсь по полотну сукна, словно бы одичала.

Хоть раз в жизни даю себе право себя отпустить.

Когда нечего терять, нечего и держать.

Я сейчас до последней крупицы — настоящая.

Природная, дикая, архетипичная.

Мне душно, нервно, терпко, страстно…

Его запах, его хрипы, его сила…

Он проходит губами по моему животу, оглаживает собственнически бедра. Когда язык касается внутренней сторону бедра, дергаюсь, как дикарка.

Несколько мгновений в этой безумной эйфории — и я горю, как яростное пламя.

Батыр разводит мои ноги.

Его рот приоткрыт, грудь яростно колышется.

Можно ли все отыграть назад?

Можно ли выкинуть из линейки нашей жизни этот отрезок?

Нельзя, конечно.

Это наша жизнь и наша судьба…

Я нервно дышу, почти срываюсь на вопль, когда он входит.

Я всегда была зажатой под Джалилом. Всегда приносила себя в жертву, а сейчас упиваюсь своей внутренней женщиной.

Плевать, что он думает, плевать, что ничего не исправить.

Эти объятия, эти слияния, эта страсть для меня…

Всегда будет только для меня…

Толчки сначала острожные и нежные, потом яростные и страстные.

Мы стонем в унисон, в унисон заплетаемся в своих объятиях, зарываемся в волосах, любим и ненавидим. И только в постели это правильно и не травмирует. Вот такая жестокая сладкая правда…

Удовольствие вибрирует в каждой клетке.

Я чувствую, как оно нарастает, как сильно стягивает меня изнутри желание выпустить из себя этот дикий пыл…

Мгновение — вспышка — провал…

Тысячи осколков вокруг, иголки наслаждения в каждой клетке, страсть, драма, умопомрачение…

— Диана… — кричит он, содрогаясь.

Глубоко во мне, позабыв о всех предосторожностях, просто сойдя с ума от этой слишком интимной близости.

Мы находим глазами друг друга.

Долго — долго дышим, смотря куда-то в глубокое, внутреннее, сокровенное.

Он падает рядом.

Кладет руку на мое бедро, нежно гладит.

Порывается что-то сказать, но молчит.

Только дышит хрипло в шею, перебирая губами волосы.

Ночь молода.

Впереди у нас чудовищно много и чудовищно мало.

Я чувствую, как его семя стекает по внутренней стороны бедра.

Сердце сжимается.

Я рядом с мужчиной, который мог бы сделать меня счастливым, но этому не суждено было исполниться.

Потому что я рядом с ним просто игрушка. Потому что для него это развлечение, а для меня… Для меня поступок.

Поступок, о котором он узнает после того, как горячей болезненной страстью мы выжжем на душах друг друга все то, что не успели сказать или не смогли…