Гулящий. Отдана брату мужа

Глава 23

Аккуратная аллея из салатовых туй, тротуарная плитка звездочками, невысокая застройка купеческих времен… Мне хорошо тут, в этом милом маленьком городке, словно бы спрятанном от внешнего мира. Тихо, спокойно.

Путь до поликлиники — двадцать минут пешком. Можно и на маршрутке проехать, но я люблю гулять, даже когда погода не очень.

Да почему не очень? Очень даже очень! И золотая осень с огромными листьями клена и каштана под ногами, которые горят кострами, как любят в школе говорить, изучая эпитеты. И зима с пушистыми хлопьями снега.

Даже слякоть, ветер и дождь — это тоже хорошо. Это жизнь, это настроение.

Под это настроение очень приятно смотреть в окно и вспоминать…

О том, чего не было и что могло бы быть.

О том что было.

Чего было много и чего было чудовищно мало, но тебе хватит на всю жизнь.

Я захожу за серую ограду многофункционального медицинского центра, киваю Сан Санычу — нашему незаменимому охраннику, иду к проходной вертушке. Рука на животе. Скоро совсем видно будет, но никого это не смущает. Меня тут все приняли с распростертыми объятиями даже в таком положении.

Все благодаря Ивану — нашему главврачу — сыну близкого друга отца Ани, который помог мне обосноваться в этом милом уездном городишке в трехстах километрах от Москвы в сторону Питера.

Люди, помогающие Ане решить этот вопрос, опытные люди, пришли к выводу, что именно так — намного безопаснее. Не лезть куда-то в Сибирь или на Алтай, где я реально буду чужой, а затеряться там, где вроде бы приток и отток людей есть, чтобы белой вороной не выглядеть — и в то же время, безопасно и подальше от столицы…

Я влилась в этот мир. Он даже чем-то нравился мне. Своей размеренностью, понятностью, отсутствием суеты.

Я чувствовала себя свободной, и в то же время нужной. Мне нравились мои пациенты — я любила зацепиться языками с бабушками, которые приходили скорее, чтобы поболтать и нервы полечить, чем реально для дела.

Я любила вдумчивых пациентов, которые сами были не прочь почитать про болезни. В отличие от других врачей, такой подход меня никогда не напрягал. Я не смотрела на них свысока и не говорила, чтобы не совали свой нос в серьезные врачебные дела…

Любила после работы заходить в магазин и покупать незамысловатый набор продуктов, любила выходные, когда можно было поспать допоздна, а потом долго гулять по парку, пока спина не прихватит. И даже мороженное трескать на холоде любила…

Ваня иногда присоединялся. Он вообще был замечательным — чутким, понимающим, заботливым. Честное слово, первое время я дико волновалось-у меня ведь было много знаний, но ноль практики. Но только его чуткое руководство и уверенность в моей компетенции позволили реально занять это место не «по блату», а по заслугам.

Ваня был моим ровесником, к тому же неженатым. Про нас многие шептались в ординаторской, но я игнорировала. В моей жизни про меня слишком много раз шептались, чтобы я воспринимала такие вещи близко к сердцу…

«Это его ребенок».

«Они скрывают отношения из-за конфликта интересов, явно».

«Уверена, живут вместе»…

Знали бы они еще, что у меня кавказская кровь…

Наверное, кто-то догадывался по чертам во внешности, но новые имя и фамилия все-таки оставляли флер недосказанности, загадочности и тупиковости во всех надумках…

По легенде я попала сюда по распределению.

Работаю над диссертацией.

Всё. Предельно дружелюбная улыбка для всех, вежливые односложные ответы.

Я пока боялась заводить новых друзей. Только Ваня.

И он — только друг.

Что бы там на самом деле в его глазах ни плескалось из надежд…

Мой единственный мужчина — это мой мальчик. Мой ребеночек, которому уже шестой месяц в животике. Совсем скоро он появится на свет.

Страшно одной? Страшно.

Но я очень надеюсь, что к этому времени Рамазан с Аней смогут решить свои проблемы и приехать на Родину.

Рамазан уже в курсе, что я и где.

Да, сначала поворчал на Аню, но потом смирился.

Мне Аня потом призналась в сердцах, что смирился он потому, что… женщина Батыра, та самая Джаннет, оказалась беременной… Про мою беременность брат, конечно, не знал. И я строго-настрого запретила Ане ему говорить! Не надо! Еще на эмоциях наделает делов!

Вот так в жизни бывает.

Наверное, он признает своего ребенка от Джаннет… Возможно, они даже вместе будут… А может уже вместе — я строго-настрого запретила Ане вызнавать и мне сообщать.

Потому что подсознательно верила, что это именно так. Слова этой Джаннет до сих пор вибрируют в моей голове:

«Ты уйдешь, а я останусь…»

А я… Я останусь одна, зато с огромной — просто нереального размера любовью, которую он мне подарил физически в виде ребенка.

А еще я свободна!

Впервые в жизни по-настоящему свободна!

Я работаю, получаю зарплату, завишу только от себя и чувствую себя не просто вещью или игрушкой, а личностью.

— Ди, так что ты все-таки надумала по поводу диссертации? — спрашивает Ваня, догоняя меня почти на лестнице.

Он знает мое настоящее имя, но чтобы не проколоться, называет меня вот такой его краткой формой. По документам я теперь Лидия Сергеевна Чудова…

Фамилия дурацкая, конечно…

Но пусть хоть так…

— Я собираю материал, Вань, но не знаю, как там с ребенком получится… Сам понимаешь, скоро роды… До этого ли мне будет?

Он обгоняет меня и протягивает красивый букет роз. Аромат потрясающий. Прикладываюсь и наслаждаюсь пару минут.

— Ты должна знать, что я всегда помогу. Искренне… — смотрит в глаза. И правда, искренне. Они светятся огнем и надеждой. Он верит в нас. Он верит, что я могу быть с ним. Что я захочу когда-нибудь…

А я ведь знаю ответ… Просто больно его приземлять… Перегорит, уверена.

Это не та любовь, что горит пламенем, которое уничтожает, как у нас было с Батыром. Это про другое — увлечение и окрыленность, не больше. Он молодой, успешный, амбициозный, красивый…

Мы заходим в поликлинику вместе. Чувствую на себе пристальный взгляд девочек из регистратуры — главные наши сплетницы. Киваю им и прохожу мимо так, словно бы никакого букета в моих руках не было.

Вот же разговоров будет…

Прием проходит в штатном режиме. Сегодня на удивление мало пациентов, хотя, казалось бы, должно было быть наоборот — сезон простуд и легких вирусов.

Спустя четверть часа слышу суету по кабинетам. Как раз было окно в графике. Выглядываю недоуменно наружу.

— Что случилось?

— Ой, Лидия Сергеевна! Просто сюрреализм какой-то! Там авария крупная какая-то. Взрыв по-моему! Так решили пострадавших сюда везти!

Иван Вячеславович выехал на место с бригадой скорой!

— В смысле сюда? У нас же просто медцентр, а не госпиталь!

— Так до госпиталя ближайшего ехать два часа! А там девушка вроде пострадала среди прочего беременная! Рожает! Нужно помогать! Главврачу лично позвонил Губернатор! Сказал, люди важные, да и вопрос такой… на грани закона там что-то! Я вообще это слышать не должна была и Вам, считайте, не говорила, — она опускает глаза и краснеет. — Короче, Иван Вячеславович приказал готовить палаты! Вы домой можете идти. Это он тоже передал. Сами ведь в положении. Что Вам нервы-то трепать⁈ На сегодня точно прием закрыт!

— Как я пойду? Ты что⁈ Я как раз до последнего курса при распределении думала, что пойду на гинеколога… Потом решила все-таки на общую практику. Вдруг помощь моя понадобится, я как понимаю, нашими силами будем вопросы решать с пострадавшими… У нас нет акушеров…

— До приезда подкрепления — да… — тяжело вздыхает старшая медсестра, — а когда оно приедет — тоже вопрос. Вон, какой снегопадище напоследок выпал перед весной! Все дороги занесло! У нас ведь в области как навалит — считай, отрезаны от всего мира!