Харчевня «Три таракана». История основания вольного города

Глава 18

Канализация Вингарда пахла именно так, как я и помнила — запах был настолько отвратительным, что хотелось зажать нос и больше никогда его не открывать. Сырость, гниль и что-то невероятно кислое, отчего глаза немедленно начали слезиться, а в горле запершило. Тара шла впереди нашей маленькой группы, держа над головой масляную лампу, что выхватывала из непроглядной темноты мокрые стены, поросшие толстым слоем плесени всех оттенков зелёного. Я плелась следом, стараясь не смотреть под ноги, потому что там плескалась жидкость, о составе которой думать вообще не хотелось.

За мной двигались Грим, опирающийся на палку обеими руками и морщившийся при каждом шаге по скользким камням. Хорт шёл рядом с ним, ругаясь вполголоса на каком-то древнем наречии, где через слово шли упоминания демонов, преисподней и прочих неприятных мест. Молчун замыкал шествие, бесшумный как призрак, его не было слышно вообще, будто он парил над водой, не касаясь её.

А впереди всех, метрах в двадцати, ползла улитка.

Я видела мир её металлическими глазами через латунный экран, что держала в руках, стараясь не уронить в воду. Раздвоенное изображение, немного размытое, но вполне чёткое. Механизм уверенно полз по тоннелю, словно точно знал куда идёт, огибал завалы из мусора и обломков кирпича, нырял в боковые ответвления, где становилось ещё темнее.

— Сколько ещё тащиться по этой вони? — прошипела Тара, поскользнувшись на чём-то скользком и едва удержав равновесие.

— Уже близко, совсем близко, — ответила я, вглядываясь в экран, где улитка делала очередной поворот. — Механизм уже под тюрьмой, ещё один поворот направо и…

Изображение вдруг дрогнуло, поплыло, потом стабилизировалось. Улитка замерла перед массивной железной решёткой, вмурованной в каменную стену так прочно, будто она росла там сто лет. За решёткой угадывалось помещение, определённо не тоннель, а настоящая комната с ровными стенами.

— Нашли, — выдохнула я, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки от облегчения. — Решётка. Толстая, прутья в палец толщиной, но улитка справится, я уверена.

Я мысленно отдала команду, представляя, что именно нужно сделать. На экране металлический механизм послушно приподнялся на дыбы, выставляя вперёд свои вращающиеся тёрки, что служили ему для перемалывания любых препятствий. Они вгрызлись в решётку с протяжным визгом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки, и звук этот эхом прокатился по тоннелям, многократно усиливаясь. Искры посыпались дождём, освещая темноту вспышками, металл скрежетал, сопротивлялся изо всех сил, но медленно, миллиметр за миллиметром, поддавался неумолимым тёркам.

— Громко получается, слишком громко, — заметил Хорт, оглядываясь по сторонам с опаской. — Стража наверху услышит этот грохот.

— Стража сейчас занята совсем другим делом, — я переключилась на иной канал связи, тот, что вёл к стражам башни, которых я отправила в самоубийственную атаку.

Передо мной развернулась картина абсолютного хаоса, видимая глазами дюжины механизмов одновременно. Калейдоскоп образов складывался в безумную, сумбурную картину происходящего. Пауки карабкались по стенам здания Совета, цепляясь металлическими лапами за каждую выбоину в каменной кладке, за каждый выступ. Птицы пикировали на окна с пронзительным металлическим криком, разбивая толстое стекло медными клювами и врываясь внутрь. Змеи ползли по крыше, извиваясь между черепицей и настойчиво ища вентиляционные шахты, чтобы проникнуть туда, где их никто не ждёт.

А внизу, на широкой площади перед зданием Совета, творилось настоящее столпотворение. Люди бежали во все стороны, кричали от ужаса. Торговцы бросали свои лавки, не заботясь о товаре. Боевые маги выскакивали из дверей Совета, кто в полном облачении, кто наспех накинув мантию, выпуская заклинания направо и налево. Огненные шары взрывались на стенах, оставляя чёрные подпалины. Ледяные копья пронзали механические тела, застревая между шестерён. Молнии сжигали крылья птиц, заставляя их падать вниз камнем.

Стражи гибли один за другим, я чувствовала, как рвутся связи между нами. Но перед смертью каждый успевал нанести урон: разбить ещё одно драгоценное окно, поцарапать ещё одного высокомерного мага, посеять ещё чуть больше паники среди толпы. Это было жестоко и расточительно, но проклятье, это работало лучше, чем я могла надеяться.

— Решётка почти прорезана, ещё минута, — доложила я, закрывая связь со стражами.

Видеть их гибель было невыносимо больно, даже зная, что это абсолютно необходимо для успеха всей операции. Они заслуживали лучшей участи, но мы все делаем то, что должны.

Мы ускорили шаг, почти бежали по скользким камням, рискуя поскользнуться и грохнуться в эту вонючую жижу. Тара несколько раз едва удержала равновесие, Грим совсем отстал, тяжело дыша и хватая ртом воздух, но упрямый старик не сдавался, ковылял следом на своих старых ногах.

Поворот налево. Ещё один направо. Тоннель внезапно сузился так, что пришлось идти согнувшись почти пополам, и спина немедленно взвыла от боли. И вот впереди замерцал свет, совсем не похожий на тусклое пламя нашей лампы.

Холодный, магический свет, что просачивался сквозь дыру в стене, словно приглашая войти. Улитка закончила свою работу.

Мы подошли ближе, стараясь не шуметь. Решётка валялась на каменном полу тоннеля, аккуратно разрезанная на части, словно кто-то поработал гигантскими ножницами. За проломом открывалась узкая каменная камера с низким потолком, влажными стенами, поросшими мхом, и абсолютно пустая, без единого заключённого.

— Не та камера, — пробормотал Хорт разочарованно, заглядывая внутрь.

— Зато есть выход дальше, — я полезла в пролом первой, протискиваясь сквозь узкий проём.

Острые края резаного металла царапали спину сквозь рубаху, но я выбралась на ту сторону, неловко плюхнувшись на холодный каменный пол с негромким стуком.

Камера действительно пустовала, если не считать пары крыс, что шарахнулись в угол при моём появлении. Но в дальней стене виднелась массивная дверь, дубовая, окованная железными полосами, с замком размером почти с кулак. Настоящая тюремная дверь, за которой должны быть другие камеры.

Я приложила ухо к грубому дереву, прислушиваясь. Тишина, разве что где-то очень далеко слышались приглушённые голоса, лязг металла о металл и чьи-то стоны.

— Здесь, — прошептала я, отступая от двери.

Молчун уже протискивался следом, двигаясь с поразительной для его возраста ловкостью, извлекая из бездонного кармана свою чудесную отмычку. Приложил устройство к замку, осторожно ввёл тонкие щупы в личинку, повернул вращающуюся головку. Механизм затикал, словно крошечные часы, завибрировал, отдавая в руку, и ровно через минуту замок издал довольный щелчок, открываясь без всякого сопротивления.

Мы переглянулись молча, понимая друг друга без слов. Тара беззвучно выхватила нож из ножен на поясе. Хорт достал из-за пояса своё хитроумное устройство, похожее на миниатюрный арбалет, только со сложнейшим спусковым механизмом и магазином на несколько болтов. Грим крепче сжал свою палку обеими руками, видимо всерьёз собираясь использовать её как дубинку, если дело дойдёт до драки.

Я медленно толкнула дверь, и та беззвучно качнулась внутрь.

Коридор за ней тянулся длинным и узким, освещённый тусклыми магическими кристаллами, вставленными в ниши по обеим сторонам. Кристаллы мерцали неровным, больным светом, создавая причудливые тени на стенах. Вдоль коридора тянулись двери, множество дверей, каждая с маленьким зарешеченным окошком на уровне человеческих глаз для контроля за заключёнными.

И в самом конце коридора, повернувшись к нам спиной, стоял стражник в форме тюремной охраны.

Он пока не заметил наше появление, смотрел в противоположную сторону, туда, где находилась лестница, ведущая на верхние уровни. Оттуда доносились звуки: крики, топот множества ног, глухой грохот. Диверсия продолжала работать, отвлекая основные силы, и стражник явно не мог понять, что творится наверху.

Тара двинулась первой, бесшумно, как дикая кошка на охоте. Три осторожных шага. Пять. Десять. Стражник начал медленно оборачиваться, словно почувствовал что-то неладное, но опоздал на какую-то долю секунды. Орчанка прыгнула с места, обхватила его шею мускулистой рукой в железном захвате, одновременно зажимая рот второй ладонью, не давая издать ни звука. Стражник дёрнулся, попытался вырваться, но Тара была сильнее, гораздо сильнее. Она надавила на сонную артерию, перекрывая кровоток, и через несколько секунд тело обмякло в её руках.

Тара бережно, почти нежно опустила его на каменный пол, стараясь не производить лишнего шума. Быстрым движением сорвала с него пояс и связала руки за спиной, затем оторвала кусок от его же рубахи и заткнула рот импровизированным кляпом.

— Чисто пока, — прошептала она, вытирая вспотевшие руки о собственные штаны. — Проспит часок-другой, а когда очнётся, мы уже будем далеко.

Мы осторожно прошли вперёд по коридору, и я начала заглядывать в зарешеченные окошки дверей одну за другой, пытаясь разглядеть, кто находится внутри. Пусто. Снова пусто. Ещё одна пустая камера, только крысы шуршали в углу. А потом я увидела его, и сердце неожиданно болезненно сжалось в груди.

Сорен сидел на холодном полу своей камеры, прислонившись к влажной стене и, кажется, даже не замечая этой сырости. Голова была опущена на грудь, волосы растрепаны и грязны, слипшиеся от пота и крови. На лице виднелись свежие синяки всех оттенков от багрового до жёлто-зелёного, ссадины, рассечённая бровь. Руки скованы за спиной тяжёлыми железными кандалами, от которых исходило слабое, но отчётливое красноватое свечение. Антимагические оковы, блокирующие любое использование силы.

— Молчун, быстрее!

Старик уже стоял рядом, словно материализовался из воздуха, прикладывая свою чудесную отмычку к замку. Привычное тиканье, вибрация, передающаяся в руку. Долгий, мучительно долгий щелчок.

Дверь распахнулась с протяжным скрипом петель, и я буквально ввалилась внутрь тесной камеры, едва не упав на колени.

— Сорен!

Он поднял голову так медленно, словно она весила тонну, с видимым трудом фокусируя взгляд. Глаза были красными от недосыпания и побоев, опухшими, но в них на мгновение вспыхнуло узнавание, сменившееся полным недоверием.

— Мей? — голос звучал хрипло, сорванно, словно он кричал часами напролёт. — Ты… как ты… это невозможно…

— Потом всё объясню, сейчас не время для разговоров, — я опустилась рядом с ним на колени, не обращая внимания на грязный пол, быстро осматривая кандалы на его руках.

Железо впилось в запястья так сильно, что кожа вокруг была стёрта до мяса, кровоточила, покрылась запёкшейся коркой.

— Молчун, можешь открыть эту проклятую штуку?

Старик молча, как всегда, взялся за привычную работу, но на этот раз отмычка не помогла, антимагические замки устроены совсем иначе. Но как оказалось, у него был припасён и другой инструмент для таких случаев. Тонкая металлическая проволока с крючком на самом конце, похожая на медицинский зонд. Он методично ковырялся в хитром механизме кандалов, сопя от натуги и что-то бормоча себе под нос на непонятном языке.

— Элара, — вдруг пробормотал Сорен, глядя на меня затуманенным взглядом. — Её держат отдельно… в дальнем крыле тюрьмы, на третьем уровне. Вместе с остальными схваченными техномагами, человек пятнадцать, может, больше. Камеры под усиленной магической охраной, два стражника у каждой двери.

— Мы вытащим их всех, — пообещала я, хотя понятия не имела, как это сделать практически.

Кандалы наконец-то щёлкнули, разжимаясь и падая на пол с глухим стуком. Сорен застонал от боли, когда кровь хлынула к затёкшим рукам, начал осторожно потирать изуродованные запястья, где металл врезался в живую плоть, оставляя глубокие кровавые борозды.

— Можешь идти самостоятельно? — спросила Тара, уже подхватывая его под руку и помогая подняться.

— Могу попробовать, — он попытался встать на ноги, оттолкнувшись от стены, но те сразу подломились.

Тара молниеносно подхватила его, не дав упасть, перебросила его руку себе на плечи, принимая на себя большую часть веса.

— Дальнее крыло, третий уровень, говоришь? — уточнила я, выглядывая из камеры в коридор и проверяя, не идёт ли кто. — Где конкретно?

— Наверх по лестнице, — Сорен кивнул подбородком в сторону каменных ступеней в конце коридора. — Два пролёта вверх, потом направо, но там охрана, много охраны…

Его слова заглушил внезапный грохот откуда-то сверху, такой громкий, что даже стены задрожали. Потом раздались крики, множество голосов, орущих вразнобой. Чьи-то отрывистые команды, звучащие как военные приказы. Топот множества ног, бегущих в разные стороны.

— Они поняли, что происходит что-то не так, — выдохнул Хорт, инстинктивно хватаясь за рукоять своего арбалета.

Я закрыла глаза на мгновение, проваливаясь в связь со стражами башни. Картина оказалась печальной: их осталось меньше половины, связи рвались одна за другой, как перетёртые струны.

— Нужно спешить, — сказала я, открывая глаза и глядя на измождённое лицо Сорена. — Надо забрать сразу всех, одним заходом, потому что второго шанса у нас просто не будет.

Потолок над нами внезапно загрохотал. Голоса приближались с угрожающей быстротой, становились отчётливее, и я различала уже отдельные слова команд.

— Бежим наверх, сейчас же!

Мы рванулись к лестнице, не особо заботясь о скрытности. Из-за поворота ступеней внезапно вынырнул боевой маг в церемониальной чёрной мантии с серебряным шитьём по краям, явно из приближённых кого-то важного. Он увидел нас и замер на долю секунды. Потом глаза его расширились одновременно от шока и ярости, руки вспыхнули ярким пламенем, складываясь в жест заклинания.

Хорт среагировал первым. Его механический арбалет издал характерный глухой щелчок спускового механизма, выпуская короткий стальной болт, что просвистел в воздухе почти неслышно. Маг попытался среагировать, дёрнулся в сторону инстинктивно, но его движения были слишком медленными по сравнению со скоростью металла. Болт вошёл ему в плечо по самое оперение, прошив и дорогую мантию, и плоть под ней насквозь. Маг вскрикнул, выронил заклинание, которое рассыпалось безобидными искрами на каменном полу, и начал оседать на ступени, хватаясь за перила здоровой рукой.

Мы перемахнули через него, даже не притормаживая, взлетая по ступеням лестницы с той скоростью, на какую только были способны наши тела. Первый пролёт пролетел в каком-то тумане. Второй давался труднее, лёгкие горели, требуя воздуха. Тара практически волокла Сорена за собой, взвалив его руку себе на плечи и придерживая за пояс. Грим задыхался страшно, хватаясь костлявыми руками за каменные перила и втягивая воздух со свистом, но упрямый старик не сдавался и не просил остановиться.

Третий уровень встретил нас коридором, похожим на тот, что был внизу, но заметно шире, с более массивными дубовыми дверями, окованными железом. У каждой двери застыли по два стражника в полном вооружении, именно как предупреждал Сорен. Они медленно обернулись на звук наших шагов, увидели нашу странную компанию, и руки их потянулись к оружию на поясах почти синхронно.

Молчун оказался быстрее их всех вместе взятых. Его рука метнулась к поясу и выхватила оттуда сразу три небольших устройства, похожих на металлические шары. Он швырнул их в гущу стражников, даже не особо целясь, просто распределяя по коридору. Устройства взорвались практически одновременно ослепительным светом и густыми клубами едкого дыма, что немедленно заполнил весь коридор. Стражники заорали, зажимая ослеплённые глаза ладонями, натыкаясь друг на друга и на стены, превратившись из грозной охраны в беспомощную толпу.

— Действуем быстро, пока они ничего не видят! — крикнула я, бросаясь к ближайшей двери сквозь пелену дыма.

Универсальная отмычка Молчуна оказалась в моих руках, даже не помню, как я её выхватила. Приложила к замку, активировала механизм. Привычное тиканье, вибрация, передающаяся в ладонь. Щелчок, такой долгожданный. Дверь распахнулась с протяжным скрипом несмазанных петель.

За толстой дубовой дверью обнаружилась Элара, скованная антимагическими кандалами, что тускло мерцали красноватым светом. Всё её лицо было покрыто синяками, губа рассечена и запеклась кровью, но глаза горели тем же упрямым огнём, что и раньше, когда мы встретились в том подвале. Она смотрела на меня долгую секунду, явно не веря тому, что видит.

— Предательница решила вернуться? — хрипло выдавила она наконец сквозь разбитые губы, и в голосе слышалась горькая насмешка над собой.

— Замолчи уже со своей предательницей и давай сюда руки, времени нет, — бросила я, опускаясь рядом с ней на колени и помогая Молчуну, который уже возился с замками кандалов своим специальным инструментом.

Железо поддалось с натужным щелчком и упало на каменный пол с глухим звоном. Элара медленно поднялась на ноги, пошатываясь от слабости и долгого сидения в одной позе, но держалась, вцепившись в мою протянутую руку.

Тара с Хортом уже работали над следующими дверями, методично открывая одну за другой. Техномаги начали выходить из своих камер, ошеломлённые происходящим, не до конца понимающие, что вообще творится. Пятнадцать человек, один за другим. Все живы, все способны стоять на ногах, все готовы бежать.

— За мной, все немедленно следуйте за мной! — крикнула я, указывая рукой на лестницу, ведущую вниз.

Стражники постепенно начали приходить в себя от шока, моргая и яростно протирая слезящиеся глаза кулаками, пытаясь восстановить зрение. Один из них, более сообразительный или просто более опытный, выхватил меч из ножен практически вслепую, размахивая им перед собой и надеясь задеть кого-нибудь. Тара уже была рядом с ним, её нож сверкнул в клубах рассеивающегося дыма, и стражник рухнул на пол с глубокой раной на бедре. Не смертельной, если повезёт и лекарь подоспеет вовремя, но определённо выводящей его из боя надолго.

Мы ринулись вниз по лестнице. Второй уровень, первый уровень, почти у цели.

Грохот раздался откуда-то сверху, за нашими спинами, оглушительный и зловещий. Крики множества голосов, орущих команды вразнобой. Боевые маги, ворвались в здание тюрьмы, и их голоса разносились гулким эхом по каменным лестничным пролётам, обещая расправу.

— Быстрее, ради всех богов! — заревел Хорт басом, разворачиваясь спиной к толпе и прикрывая наше беспорядочное отступление своим арбалетом, целясь в пустоту лестницы наверху.

Знакомый нижний коридор показался впереди как земля обетованная. Пустая камера, из которой мы начинали. Пролом в стене, зияющий спасительной темнотой канализационных тоннелей, откуда тянуло сыростью и нечистотами, но это был запах свободы.

— Лезьте в пролом! Один за другим, помогайте друг другу! — командовала я, подталкивая людей к узкому отверстию в стене.

Техномаги протискивались в пролом, не раздумывая и не задавая лишних вопросов, карабкались через острые края, падали в грязную воду канализации внизу. Раздавались всплески, болезненные стоны, разнообразные ругательства на самых разных языках и диалектах, но все продолжали лезть, понимая, что альтернатива куда хуже.

Грохот за нашими спинами стал совсем близким, почти оглушительным. Боевые маги уже ворвались на нижний уровень тюрьмы, их магические заклинания освещали длинный коридор яркими вспышками всех цветов радуги, отбрасывая пляшущие тени на стены.

— Давай же, прыгай быстрее! — Тара толкнула меня в спину обеими руками, не церемонясь.

Я протиснулась в пролом последней из нашей группы, ободрав плечо о рваный край металла до крови. Спрыгнула вниз, приземлившись в холодную вонючую воду. Ледяная жижа немедленно залилась в сапоги, и я поморщилась от мерзкого ощущения, но радовалась уже тому, что вообще ещё жива.

Сверху, из пролома, раздался ещё один грохот. Молчун, последний из всей нашей группы, успел протиснуться и швырнуть за собой какое-то своё очередное устройство. Мощный взрыв потряс стены, часть кладки обрушилась, и пролом оказался наполовину завален осыпавшимися камнями и обломками кирпича.

Приглушённый рёв ярости донёсся из-за свежего завала, маги орали что-то, угрожали немыслимыми карами, но достать нас уже не могли. По крайней мере, не быстро, а это давало нам шанс.

— Улитка, веди нас домой, как можно быстрее! — прохрипела я, лихорадочно нащупывая в темноте латунный экран дрожащими от усталости и холода руками.

К счастью, механизм уцелел, не разбился за всё это безумное приключение, хотя я несколько раз падала. Улитка мгновенно откликнулась на мой мысленный зов, её стеклянные глаза вспыхнули мягким зелёным светом в кромешной темноте подземного тоннеля, указывая безопасный путь домой. Мы поплелись следом за ней, промокшие до нитки, провонявшие канализацией так, что хотелось сжечь одежду. Но живые, все до единого живые, и это было главным.

Сорен ковылял рядом со мной, опираясь на плечо Тары практически всем своим весом, но упрямо переставлял ноги. Элара шла с другой стороны, сильно прихрамывая на левую ногу и морщась от боли при каждом шаге.

— Спасибо тебе, — вдруг прошептала Элара совсем рядом с моим ухом, и голос её звучал удивительно мягко, без всякой злобы или сарказма, что были раньше. — Я была неправа насчёт тебя.

— Потом поговорим, — я сжала её холодную руку в темноте, чувствуя, как она крепко отвечает на пожатие. — Сейчас самое главное — просто добраться до башни живыми и более-менее целыми и благополучно покинуть Вингард.