Харчевня «Три таракана». История основания вольного города

Глава 22

Меня разбудил теплый, обволакивающий и невероятно уютный аромат свежеиспеченного хлеба, смешанный с тонкими нотками корицы и топленого молока. Он просачивался сквозь щели в полу, поднимался к потолочным балкам и мягко щекотал ноздри, вытягивая меня из глубокого сна.

Я потянулась под тяжелым одеялом, ожидая привычного протеста от тела: ноющей боли в мышцах или того жуткого жжения в груди, где пролегли серебряные шрамы. Но тело молчало. Более того, оно ощущалось странно легким, словно кто-то за ночь разобрал меня на винтики, вычистил ржавчину, смазал лучшим маслом и собрал заново.

Я села на кровати. Солнце уже перевалило за полдень, заливая комнату густым, медовым светом. Пылинки лениво танцевали в лучах, и в этой тишине, нарушаемой лишь далеким скрипом вывески, было столько мира, что на секунду мне показалось: всё, что случилось — Башня, техномаги и побег было лишь дурным сном.

Но серебристая вязь на коже под воротом рубашки была реальной, как и голоса внизу.

Спустившись по лестнице, я замерла на пороге кухни, боясь разрушить открывшуюся мне картину. Это была идиллия, какую рисуют в книжках со счастливым концом.

За широким дубовым столом, болтая ногами, сидели дети. Пенни, уже не такая бледная, как вчера, обеими руками сжимала большую глиняную кружку с молоком, оставившую у неё над губой белые «усы». Лукас, отчаянно жестикулируя ложкой, что-то увлеченно ей рассказывал, видимо, приукрашивал наши приключения, потому что глаза у девочки были круглыми от восторга.

Рядом с ними, возвышаясь зеленой скалой спокойствия, сидела Тара. Орчанка орудовала маленьким ножичком, с ювелирной точностью срезая кожуру с яблока так, что та свисала одной длинной спиралью.

В углу у разогретой печи священнодействовал «Толстяк Блин». Мой верный тестомес пребывал в экстазе труда. Его массивные чугунные крюки погружались в упругое тесто с таким смачным, ритмичным звуком, что у меня самой желудок свело от голода. Латунный бок механизма был начищен до зеркального блеска, излучая мягкое тепло, а шарик-противовес на макушке подрагивал, словно кивал в такт невидимой мелодии.

А под ногами, лавируя между ножками стульев с грацией пьяного матроса, носился «Ветошкин». Мой маленький медный уборщик на трех ножках сегодня был в ударе. Его щетки вращались с тихим шелестом, охотясь за каждой, даже самой микроскопической крошкой. Он то и дело тыкался «носом» в сапог Тары, издавал обиженный механический скрип, разворачивался и мчался в другую сторону, сверкая надраенной спинкой.

Я прижалась плечом к косяку, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Это был мой дом. Живой, настоящий, пахнущий дрожжами, техническим маслом и старым деревом.

— Долго будешь там стоять и вздыхать? — Тара не обернулась, но я заметила, как дрогнули уголки её губ в улыбке. — Каша стынет.

— Доброе утро, — голос мой прозвучал немного хрипло со сна. — Или уже добрый день?

Я вошла в кухню, и «Ветошкин» тут же радостно бросился мне под ноги, едва не уронив. Он загудел, вибрируя всем корпусом, как преданный пес.

— Осторожнее, приятель, — я легонько поддела его носком сапога, и механизм довольно пискнул. — Я тоже скучала.

Оглядевшись, я почувствовала укол тревоги.

— А где… все? — спросила я, опускаясь на скамью напротив Тары. — Где Сорен? Марта? Старики?

— В Башне, — спокойно ответила орчанка, наливая мне травяной отвар из пузатого чайника. — Гномы туда притащили целый обоз. Перины, одеяла, какую-то мебель из своих запасников. И кормят их теперь на убой, Брокен лично следит за меню.

Я взяла кружку, с наслаждением вдыхая аромат мяты и чабреца.

— А Сорен и Марта? Они…

— Они там живут уже второй день. Возвращаются сюда только под утро, черные от усталости, едва ноги волочат. Спят пару часов и снова туда.

Я поперхнулась отваром, закашлявшись.

— Второй день? Тара, ты о чем? Сколько я спала?

Орчанка хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Больше суток, подруга. Почти полтора дня. Солнце уже второй раз в зенит вошло, пока ты подушку давила. Торбар заходил дважды, щупал пульс, слушал дыхание. Сказал не будить, даже если небо на землю упадет. Говорит, ты вычерпала себя до дна, и сон — единственное лекарство, которое сейчас поможет.

— Полтора дня⁈ — Я попыталась вскочить, едва не опрокинув чашку, но Тара положила тяжелую ладонь мне на плечо, вдавливая обратно на стул.

— Сиди. Куда подорвалась?

— К ним! Если они там работают, пока я сплю…

— Ты не спала, а восстанавливалась. — Тара развернула меня к зеркалу, висевшему у умывальника. — Посмотри на себя.

Я взглянула. Из мутноватого стекла на меня смотрела не бледная тень с запавшими глазами, какой я помнила себя последнее время, а вполне здоровая молодая женщина. Румянец вернулся, исчезла та страшная, пергаментная сухость, даже взгляд стал ясным, без лихорадочного блеска.

— Вот видишь, — удовлетворенно кивнула орчанка. — А была краше в гроб кладут. Теперь ты хоть на человека похожа, а не на упыря.

— Но Совет… — начала я, всё еще чувствуя вину за свой долгий сон. — Они же не будут ждать, пока я высплюсь, они…

Дверь харчевни распахнулась с таким грохотом, что «Толстяк» сбился с ритма и глухо ухнул, выпустив облачко муки, а Пенни испуганно вжала голову в плечи.

В кухню, яростно споря, ввалилась наша «старая гвардия».

Первым шел Хорт, размахивая свернутым в трубку чертежом как боевой дубиной. Его борода была всклокочена, на лбу блестели капли пота, а одежда была перепачкана в смазке. За ним семенил Грим, пытаясь что-то возразить своим интеллигентным тоном, но его голос тонул в басу Хорта. И к моему удивлению, с ними была Элара, осунувшаяся, с темными тенями под глазами, с руками по локоть в саже.

— … емкость контура не выдержит! — гремел Хорт, швыряя чертеж на стол так, что подпрыгнули кружки. — Если мы замкнем цепь напрямую на Голема, кристаллы-накопители рассыплются в пыль через час! Нам нужен буфер! Компенсатор!

— У нас нет времени строить буфер! — парировала Элара, её голос звенел от напряжения. — Мы используем распределенный резонанс. Если подключить малые модули последовательно, цепочкой…

— Последовательно⁈ — Хорт выпучил глаза так, что они едва не вылезли из орбит. — Ты хочешь сжечь половину торжища⁈ Один модуль вылетит, и вся цепь вспыхнет, как сухая солома в жаркий день! Это тебе не игрушки, женщина, это потоки высшего порядка!

— У тебя есть идея лучше, старый пень? — огрызнулась Элара.

— Есть! Параллельное подключение через Башню!

— Башня не резиновая!

Они заметили меня, только когда я громко поставила кружку на стол. Спор оборвался на полуслове, повисла тишина, нарушаемая лишь пыхтением тестомеса.

— О… — Хорт моргнул, и гнев на его лице сменился кривой, но довольной усмешкой. — Мей, ты уже проснулась.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Мей, — Грим поклонился с учтивостью придворного, нелепо смотрящейся в его грязной одежде. — Мы… мы правда волновались.

Элара молчала, глядя на меня, в её взгляде больше не было ненависти, там была усталость, настороженность и… признание? Она коротко кивнула, как равная равной.

— Что происходит? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого. — Тара сказала, вы строите защиту? Что за барьер?

— Не просто защиту, девочка, — Хорт развернул чертеж прямо поверх недоеденного завтрака Лукаса, отодвинув миску локтем. — Мы строим Купол. Великий Барьер, подобного которому не видели со времен Войны Магов. Если всё получится, конечно, и мы не взлетим на воздух в процессе.

Я склонилась над бумагой. Это была подробная карта торжища, исчерченная сложной паутиной линий. В центре — Башня. От неё, как нервы от спинного мозга, расходились толстые линии к краям плато, где были отмечены красные точки — узлы.

— Совет не дремлет, — сказала Элара сухо. — Мои «глаза» донесли: передовые отряды боевых магов уже в пяти часах пути. Они разбили лагерь в Нижнем Ущелье.

— Пять часов… — холодок пробежал по спине. — Они готовят атаку?

— Собирают силы, — кивнул Грим. — Видимо, поняли, что нахрапом твою «железную крепость» не взять. Они тянут осадные кристаллы и накопители. Ждут подкрепления из столицы. Хотят ударить наверняка, чтобы стереть нас в порошок и не оставить даже памяти.

— Поэтому мы решили не ждать, пока нас поджарят, а закрыться, — Хорт ткнул толстым пальцем в карту, оставив на пергаменте масляное пятно. — Замкнуть периметр. Башня — это сердце. Голем под горой — это корень, бездонный источник сырой силы. Мы тянем цепь механизмов вокруг всего торжища.

— Когда цепь замкнется, — подхватила Элара, и глаза её загорелись фанатичным блеском, — мы создадим поле такой плотности, что сквозь него не просочится ни одна стихийная искра. Магия Совета просто рассеется, ударившись о барьер, их фаерболы станут пшиком, а молнии уйдут в землю.

— Звучит… грандиозно, — прошептала я, пытаясь осознать масштаб. — Но для этого нужна колоссальная энергия и управление. Кто будет держать структуру?

Дверь снова скрипнула, но на этот раз мягко и в кухню вошел Брокен. Гном выглядел довольным, его борода была припорошена каменной крошкой, а от одежды пахло сырой землей и динамитом.

— Приветствую, Мастер, — прогудел он басом. — Вижу, ты на ногах. Это хорошо, дело движется.

— Брокен, — я кивнула ему. — Эти механизмы для цепи…

— Мои уже расставляют их, — отмахнулся гном. — Копаем траншеи под кабели, устанавливаем излучатели. Работа гномья, на века, ни одна мышь не проскочит.

— Оборона — это хорошо, — произнесла я, понимая что идея в целом неплохая, однако, если осада затянется, торжище останется без пропитания. — Но перевал всего один, и он будет блокирован Советом, а значит, мы в ловушке.

— Это для людей он один, — Брокен хитро подмигнул, и морщинки разбежались от его глаз. — А для тех, кто слушает камень… Мы пробили путь. Старый штрек, заброшенный прадедами. Мои проходчики расширили его, укрепили своды. Он ведет на ту сторону хребта. Прямо в Свободные Земли, к границе Северного Королевства.

— Северное Королевство? — переспросила Тара, нахмурившись. — Но там же… дикие земли? Варвары?

— Не такие уж дикие, — усмехнулся гном. — Мы торгуем с ними уже года два. Втихую, конечно, чтобы Корона не наложила пошлины. У них нет своего Совета Магов. Там вообще магов мало, они их… недолюбливают. Техномагов там тоже нет, но железо и мастерство они ценят выше золота. Если прижмет, можно увести людей туда.

Это была отличная новость, если мы не удержим торжище, это будет не конец.

— Спасибо, Брокен, — сказала я искренне. — Ты даже не представляешь, что это значит.

— А еще, — вдруг тихо сказала Элара, доставая из кармана маленькую латунную коробочку, — мы будем в этой битве не одни.

Она открыла крышку. Внутри на черном бархате, копошилась горсть крошечных механических жучков. Изумрудные глазки-кристаллы, тончайшие крылышки из слюды, лапки-иголочки. Шедевр миниатюры.

— Я выпустила таких вчера, — сказала она, глядя на жучков с нежностью. — Десятки гонцов. Они ищут техномагов, что прячутся по лесам, в дальних деревнях, в подвалах городов. Жучки несут весть, что здесь возрождается Гильдия.

— И они отвечают? — спросил Грим.

— Некоторые — да. Сигнал идет, люди начали движение. Осторожно, тайными тропами, но они идут к нам.

— А Сорен? — спросила я, возвращаясь к тревожной мысли, которая не давала мне покоя. — Тара сказала, они с Мартой работают над барьером?

— Они связующее звено, — неохотно заговорил Хорт. — Видишь ли, девочка… Железо — это хорошо. Кристаллы — отлично. Но чтобы замкнуть цепь быстро, нужен живой проводник. Стихийный маг, который пропустит через себя сырой поток от Башни и направит его в узлы, сглаживая пульсации.

— Башня напитана, но сила в ней, как вода в прорванной плотине, — начал объяснять Грим, но я заметила, как он старательно отводит взгляд. — Нужно открыть шлюзы и направить поток в нужное русло, иначе он снесет наши механизмы. Сорен и его сестра… они просто помогают стабилизировать процесс. Работают как… м-м-м… временные проводники. Они вливают свою силу, чтобы «смазать» каналы, создать первичный контур. Ничего такого, с чем бы они не справились.

Он запнулся. Хорт шумно, раздраженно выдохнул и отвернулся к окну, делая вид, что изучает пейзаж. Элара поджала губы в тонкую нить.

Я обвела их взглядом, они что-то недоговаривали, это чувствовалось. Слишком бегающие глаза у Грима. Слишком напряженная спина у Хорта.

— Вы что-то не договариваете, — тихо сказала я.

— Мей, мы просто не хотим грузить тебя лишними техническими деталями… — начал было Грим елейным тоном.

— Скажите мне правду!

— Это адски тяжело, — ответила за всех Элара. — Они буквально держат каркас барьера на своих плечах, пока мы не запустим основной генератор. Они горят, Мей. Медленно, но горят, а их резервы не бесконечны.

— Я должна помочь, — я поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха за Сорена. — Я могу заменить их. Я источник, мое тело привыкло к этой энергии…

Я шагнула к двери, но путь мне преградил Хорт.

— Стоять! Не дури, девочка.

— Нет, Мей, — мягко сказал Грим, беря меня за руку. — Твоя помощь сейчас не нужна.

— Почему⁈

— Потому что ты Ключ, — раздался тихий, шелестящий голос.

Молчун, который всё это время стоял в тени у двери и молчал, сливаясь со стеной, наконец вышел на свет.

— Сорен и Марта роют русло, — прошелестел он, глядя мне прямо в глаза своим пронзительным взглядом. — Мы строим берега, но пустить реку должна ты.

— Именно ты должна будешь замкнуть цепь, — пояснил Грим. — Когда Совет подойдет, когда их магия ударит по нам, ты встанешь в центр Башни. Ты соединишься с ней снова, но на этот раз не для того, чтобы двигать гусеницы. А для того чтобы выбросить всю накопленную мощь в барьер, одним ударом.

— Это потребует всех твоих сил, — жестко добавила Элара. — Каждой капли. Если ты потратишь себя сейчас на помощь Сорену, то в решающий момент у нас не будет Ключа. И тогда барьер рухнет, похоронив нас всех и Сорена в том числе.

Я замерла, в их словах была железная логика. Жестокая, холодная, математическая логика выживания.

— Значит, я должна сидеть здесь, — горько сказала я, — пока они приносят себя в жертву?

— Ты должна копить силы, — отрезал Хорт. — Делай что хочешь, но чтобы к вечеру твой резерв был полон под завязку, потому что когда начнется…

Он недоговорил, но и так было ясно.

— Когда начнется, от тебя будет зависеть всё, — закончил Брокен.

Я оглядела их лица. Усталые, решительные, измазанные сажей и маслом. Они верили в меня, в мою Башню и в мою силу.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Я буду отдыхать, но если с Сореном что-то случится…

— Не случится, — пообещала Тара, кладя руку мне на плечо. — Я лично пойду туда и заставлю его поесть. И Марту тоже. Уж поверь, с орчанкой, которая принесла горячий ужин, спорить никто не рискнет.

Я благодарно кивнула, возвращаясь к остывшему чаю.

Спустя полчаса наш импровизированный «военный совет» распался. Старики-техномаги и Элара, продолжая на ходу обсуждать углы наклона отражателей и емкость кристаллов, потянулись к выходу. Брокен со своими молчаливыми спутниками тоже удалился, напоследок пообещав прислать свежих продуктов к ужину.

Дверь за ними закрылась, отрезая нас от уличной суеты. В кухне снова воцарился покой, нарушаемый лишь уютным пыхтением тестомеса и шорохом щеток. Но теперь этот покой был иным, он был наполнен звенящим, молчаливым восхищением.

Я подняла глаза и наткнулась на взгляды детей.

Напротив меня за столом, забыв про недоеденный завтрак и остывшее молоко, сидели Лукас и Пенни. Они смотрели на меня во все глаза, не мигая, словно видели впервые. В их взглядах читался чистый, незамутненный восторг, смешанный со священным трепетом. Для них я сейчас была не просто Мей, а героиней древних легенд, которые рассказывают шепотом у костра. Та, которой подчиняются железные великаны и шагающие башни.

— Ты правда их всех спасешь? — шепотом спросил Лукас, подаваясь вперед, словно боясь спугнуть этот момент.

Я посмотрела на его перепачканное мукой лицо, на большие глаза Пенни, в которых надежда боролась со страхом.

— Постараюсь, — я слабо улыбнулась и подмигнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — А вы пока присмотрите за Ветошкиным, чтобы он не протер дыру в полу.

Дети неуверенно хихикнули, напряжение немного спало.

Я обхватила ладонями кружку и перевела взгляд на мирную жизнь моего дома. «Толстяк Блин» мерно вздыхал, переворачивая тяжелый ком теста. Печь гудела ровно и сонно, излучая тепло, которое проникало в самые кости. Этот дом жил своей маленькой, понятной жизнью и доверял мне.

Моя задача была простой и страшной одновременно: стать тем камнем, о который разобьется волна. Защитить этот хрупкий мир, защитить Тару, детей, стариков и каждый винтик в моих механизмах. И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.