Харчевня «Три таракана». История основания вольного города

Эпилог

Утро в школе всегда начиналось одинаково: с терпкого запаха машинного масла, чистого звона металла и сосредоточенной тишины, которая бывает только там, где творят. Эту тишину лишь изредка прошивали негромкие вопросы учеников.

Я замерла у массивного верстака в центре класса, наблюдая, как двадцать пар рук увлеченно возятся с деталями. Кто-то кропотливо собирал часовой механизм, кто-то калибровал шестерни, а кто-то, затаив дыхание настраивал пружинную систему своего первого самостоятельного проекта.

Прошло всего полгода с того дня, когда мы отбили атаку Совета, и вот школа Гильдии уже работала в полную силу. Это больше не была подпольная каморка, где учились украдкой, боясь каждого шороха. Это была настоящая Академия с расписанием, программами и дипломами, которые заверяла личной печатью Мастер Гильдии.

То есть я. К этому статусу я до сих пор привыкала с трудом.

— Мастер Мей, — голос Лукаса вырвал меня из раздумий. — Кажется, у меня получилось!

Я подошла к его месту. На верстаке замер маленький латунный паук — классический учебный проект для одаренных. Лукас накрыл ладонью спинку создания, прикрыл веки и замер, настраиваясь на одну волну с механизмом.

Паук дрогнул, его тонкие сочлененные лапки зашевелились, он уверенно перевернулся и неуклюже, но целенаправленно пополз по столешнице, оставляя на дереве едва заметные царапины.

— Прекрасно, — я искренне улыбнулась, видя восторг на лице мальчика. — Ты удерживаешь связь уже почти минуту. В прошлый раз тебя хватило только на тридцать секунд.

— Я тренировался каждый вечер, — гордо выпалил он. — Всё, как ты сказала: сначала мягкое оживление, а потом удержание нити, чтобы искра не погасла.

— Молодец, продолжай, и через месяц я доверю тебе более сложные схемы.

Я двинулась дальше между рядами. Дар техномагии был редкостью, из двадцати учеников лишь пятеро могли «оживлять» металл. Но остальные не были лишними, они становились виртуозными механиками и инженерами, мастерами, чьи руки ценились не меньше магии.

У дальнего окна Пенни, племянница Сорена, сосредоточенно паяла контакты на изящной шкатулке.

— Что это будет? — тихо спросила я.

— Музыкальный подарок для мамы, — ответила девочка, не отрываясь. — Дядя Сорен сказал, что она очень тоскует по музыке. Я хочу, чтобы мелодия лилась сама, едва откроется крышка.

— Тонкая работа, если возникнут трудности с настройкой гребенки — зови, вместе разберемся.

Когда колокол пробил полдень, класс мгновенно наполнился шумом. Ученики, обсуждая на ходу свои успехи, высыпали во двор, оставляя меня в окружении инструментов. Я принялась медленно раскладывать ключи и молотки по местам — эта простая рутина всегда помогала мне привести мысли в порядок.

— Из тебя вышел замечательный учитель, Мей.

Я обернулась. В дверях, прислонившись к косяку, стояла Элара. За эти месяцы она неуловимо изменилась: исчезла та колючая настороженность, а взгляд стал мягче.

— Спасибо, — я уложила последний инструмент на полку. — Хотя иногда я всё еще чувствую себя самозванкой в этом кресле.

— Зря. Ты говоришь с ними на равных, — Элара прошла вглубь класса, разглядывая чертежи на столах. — Дети верят тебе, а это самое главное. Кстати, я же пришла сказать, что совет через час, есть новости от разведчиков…

Совет Гильдии собрался в большой мастерской. За длинным дубовым столом, заваленным картами и схемами, сидели все наши: Элара, Хорт, Грим, Брокен со старейшинами гномов. Сорен, как обычно, предпочитал стоять у окна.

Я заняла свое место — резное кресло Мастера, которое Брокен навязал мне «для солидности», хотя оно было чертовски неудобным.

— Начнем, — Брокен коротко стукнул кулаком по дереву. — Руда из шахты идет стабильным потоком, железа и меди хватает. Северяне через туннели закупают у нас всё — от часов до инструментов. Совет может блокировать южные тракты сколько угодно, нам теперь на это плевать.

— Сколько нас теперь? — подал голос Грим.

— Девяносто два мастера, не считая их семей, — отозвался Хорт. — Скоро перевалим за сотню.

— Сотня — это хорошо, — кивнул Брокен, но его лицо помрачнело. — Но есть и проблемы. Докладывай.

Разведчик, запыленный и усталый, шагнул вперед:

— Совет сменил тактику. Прямого штурма не будет, их казна пуста. Это копия письма, которое Совет разослал правителям соседних королевств. Суть: техномаги — опасные преступники, мятежники, создатели запрещённого оружия. Любое королевство, что торгует с нами или помогает нам, будет считаться врагом Совета.

В мастерской повисла тяжелая тишина.

— Шантаж, — процедил Хорт.

— Сработает? — спросил Грим.

— На некоторых да, — подал голос Сорен от окна. — Мелкие королевства испугаются, не захотят ссориться с Советом. Но крупные, вроде Северного Королевства… там своя политика, они не любят, когда им диктуют.

— Верно, — Брокен посмотрел мне прямо в глаза. — Но могут убедить… Мей, ты Мастер Гильдии, тебе надо ехать к королю Севера.

— Мне? — я похолодела. — Брокен, я техномаг, а не дипломат. Я не умею вести придворные беседы!

— Ты умеешь говорить правду, — мягко заметил Грим. — Покажешь им наши механизмы, расскажешь нашу историю. Это убедит короля лучше любых льстивых речей.

Спорить было бесполезно, и выезд назначили через неделю. Вечером того же дня я стояла на вершине башни, глядя, как сумерки окутывают Вольный Город.

— Страшно? — Сорен подошел бесшумно.

— До дрожи, — призналась я, принимая тепло. — А вдруг я всё испорчу?

Он не стал разубеждать меня словами, просто взял мою ладонь, переплел свои пальцы с моими и притянул к себе.

— Ты разбудила Голема, Мей. Ты дала надежду сотням людей. Король увидит в тебе не дипломата, а силу, с которой нельзя не считаться. А я… я просто буду рядом. Всегда.

Он осторожно коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. В его глазах, обычно холодных и проницательных, сейчас отражался мягкий свет звезд и бесконечная вера, а затем Сорен наклонился и поцеловал меня…

Сначала это было осторожное, почти невесомое касание, словно он спрашивал разрешения. Но через мгновение поцелуй стал глубже, наполняясь той щемящей нежностью и силой, что была красноречивее любых клятв. Весь мир — с его угрозами, Советом Магов и пугающей неизвестностью — на мгновение перестал существовать. Были только его теплые губы, его руки, надежно обнимающие меня за талию, и бешеное биение моего собственного сердца.

Когда он отстранился, я всё еще чувствовала вкус этого обещания. Страх не исчез совсем, но он перестал быть парализующим. В этом поцелуе я нашла ту точку опоры, которая была мне необходима, чтобы не сломаться под грузом новой ответственности…

Следующая неделя прошла в лихорадочных сборах. Торжище напоминало растревоженный муравейник. Мы с Эларой отбирали лучшие образцы наших работ, которые могли бы впечатлить короля: точнейшие хронометры, миниатюрные двигатели и медицинские инструменты из техномагических сплавов. Хорт и Грим до хрипоты спорили о том, какие чертежи можно показать союзникам, а какие стоит оставить в строжайшем секрете.

Город словно чувствовал важность момента. Гномы подготовили для нас лучших мулов и прочные повозки, нагруженные подарками для северной знати. Марта целыми днями пекла в дорогу галеты и вялила мясо, попутно ворча, что «в этих холодных краях нас точно заморят голодом». Сорен почти не заходил домой, он инструктировал патрули и обсуждал с Брокеном план обороны на время нашего отсутствия.

С каждым днем я чувствовала, как во мне растет странная, холодная уверенность. Я больше не была той растерянной женщиной, что очнулась в теле Мей. Я была Мастером, за спиной которого стоял целый город.

И вот наступила последняя ночь перед отъездом. Сон так и не пришел, сколько бы я ни ворочалась с боку на бок под размеренное тиканье часов. Оставив спящую харчевню, я накинула плащ и вышла на улицу. Город спал под присмотром безмолвного голема, и лишь барьер едва уловимо пел над головой.

Я прокралась в Башню, спустилась в самую дальнюю подвальную мастерскую и заперла за собой тяжелую дверь. Мне крайне нужно было это свидание с прошлым перед тем, как шагнуть в будущее.

Тяжелая крышка сундука подалась с тихим, знакомым щелчком. На свет лампы легла тетрадь в потрепанном кожаном переплете. Я села за верстак и открыла первую страницу, в который раз пробегая глазами по строчкам:

«День 1. Кажется, я умер или сошел с ума. Вокруг какой-то средневековый бред и магия. Меня зовут Алексей Пиманов. Если кто-то читает это и понимает буквы — привет, земляк».

День 142. Сегодня закончил расчеты для парового котла. Местные кузнецы смотрят на чертежи как на священные писания, а я смотрю на них и хочу плакать. У меня нет легированной стали, нет штангенциркуля с точностью до микрона, нет чертова справочника машиностроителя. Всё на глаз, всё на интуиции и этой странной «искре», которая заменяет мне электричество.

Знаешь, земляк (если ты это читаешь), самое сложное здесь — не отсутствие интернета. Самое сложное — это когда ты понимаешь, как работает закон Бернулли, но не можешь объяснить его магу, который привык, что «воздух просто толкает, потому что в нем дух ветра».

Иногда я закрываю глаза и представляю шум метро, или запах свежего асфальта после дождя. Здесь воздух слишком чистый, а звезды слишком яркие, и это пугает.

Вчера Герос спросил меня, откуда я всё это знаю. Я ответил, что из большой библиотеки в далекой стране. Если ты нашел этот дневник, значит, я либо справился, либо этот мир забрал свое. Помни одно: магия в этом мире — это просто физика, которую они еще не успели записать формулами. Не дай им запугать тебя своими фаерболами. У тебя в голове знания цивилизации, которая расщепила атом.

Держись там. p.s. Если найдешь способ сварить нормальный кофе, ты мой герой. Здешняя бурда ни в какие ворота'.

Я провела пальцем по буквам кириллицы, затем достала тетрадь Марка. Там, среди сложнейших схем, мелькали такие же родные пометки на полях:

«Купить лист железа и кристаллы»

«Оркам задолжал за мясо»

«Взял три мешка муки и мех вина. Цены у гномов грабеж среди бела дня. Поршень заклинило на третьем обороте, придется перетачивать. Масла почти не осталось, надо не забыть заказать у торговцев».

«Опять залило подвал. Попробую собрать дренажный клапан по той схеме, что набросал в прошлом месяце. Если не сработает, завалю этот угол камнями к чертовой матери… проклятье, как же я скучаю по дому».

Я откинулась на спинку скрипучего стула, глядя в пляшущие тени на потолке. Трое. Нас уже трое в этой невидимой цепочке. Алексей, Марк, а теперь и я. Мы не были случайными гостями в этом мире. Мы были системой, тонким ручейком душ, перетекающим из одного мира в другой, чтобы здесь, среди магии и хаоса, проросли семена логики и знаний.

— Ну что же… — прошептала я в пустоту мастерской. — Теперь моя очередь.

Я не была «ошибкой мироздания», я была закономерным итогом. Алексей заложил фундамент, Марк возвел стены, а мне предстояло открыть двери этого дома для всего мира.

Я встала, спрятала тетради обратно в сундук и направилась к выходу. Ощущение одиночества, которое грызло меня с самого пробуждения в теле Мей, окончательно рассыпалось в прах. Я больше не была одна против целого мира магов. За моей спиной незримо стояли тени инженеров с Земли, и я знала: мы справимся.