Холодное сердце 2. Опасные тайны: история короля Агнарра и королевы Идуны

Глава двадцать восьмая Агнарр

– Николас, король Вассара, и его дочь, принцесса Руна!

Присутствующие разразились аплодисментами, когда высокий широкоплечи!! человек в богато расшитой военной форме вошёл в Главный зал, нарядно убранный для вечернего бала. Он вёл за руку худенькую миниатюрную девушку в пышном пурпурном платье с открытыми плечами, украшенном кружевами и с бантом на груди. У неё были блестящие зелёные глаза и густые светлые волосы, изящно собранные на макушке. Грациозная и довольно привлекательная, она вошла в бальный зал естественно и непринуждённо, словно была рождена для этого.

В отличие от... некоторых других гостей.

Я подавил смешок, когда заметил Идуну, пытавшуюся отломить кусочек шоколада, лежавшего на столе с закусками. Она сунула лакомство в рот, пытаясь прожевать, пока никто не видит, но, вероятно, проглотила его слишком быстро, потому что вдруг зашлась громким лающим кашлем. Несколько гостей повернулись и недоумённо уставились на неё.

Идуна была так красива в тот вечер – пронзительно-синее платье сочеталось с цветом её глаз и спадало на пол, как кристально чистый водопад. Ни драгоценностей, ни тонких кружев, ни изысканной вышивки – простая лазурная птичка в стае надменных павлинов и всё же самое сногсшибательное создание в мире.

Последние недели прошли мучительно. Идуна выполнила все свои обещания: она переехала в замок, поселилась в свободном крыле, далеко-далеко от меня, и оставалась тверда и непоколебима – наши отношения были весьма сдержанными, всего лишь дружескими. Однако дружба тоже переживала не лучшие времена – прежняя непринуждённость сменилась подчёркнутой вежливостью, словно мы боялись, что из-за невпопад сказанного слова навлечём на себя беду.

И всё же мы продолжали этот спектакль, потому что Идуна так хотела или, по крайней мере, так говорила. Но порой, когда она не догадывалась, что я наблюдаю за ней, я замечал в её прекрасных голубых глазах глубокую тайную печаль, которую трудно было спрятать. И тогда я понимал, что она любит меня так же сильно, как я её, и что разлука так же разрывает ей сердце, как и мне.

– Ваше высочество!

Я вздрогнул. Принцесса Руна направлялась ко мне, протягивая руку. Я неуклюже взял её, поднёс к губам и поцеловал, как было принято. Она сделала реверанс, и я в ответ принуждённо поклонился ей.

– Ах! Я вижу, вы двое уже стали неразлучны! – воскликнул её отец, подходя к нам. Он подтолкнул Руну поближе ко мне. – Похоже, принц Агнарр, вы с трудом сопротивляетесь желанию пригласить мою дочь на танец! – добавил он, подмигивая мне.

Ну конечно. Я прочистил горло, желая найти в толпе глазами Идуну, но знал, что не должен этого делать. Я обещал Петерссену вести себя на балу безупречно.

– Вы не откажетесь потанцевать со мной? – спросил я гостью.

– Мой принц, это самое большое моё желание, – сладким и чистым, как колокольчик, голосом вежливо ответила она, чуть зарумянившись.

Король шлёпнул меня ладонью по спине так, что я чуть не качнулся вперёд.

– Так не медлите же! Ловите момент! Закружите её в танце!

Я с трудом подавил желание закатить глаза от раздражения, но покорно взял маленькую прохладную руку Руны и повёл её в середину зала. Когда она повернулась ко мне лицом, я обнял её за талию и почувствовал, что на нас устремлены все глаза. Оркестр заиграл красивый вальс. Но я механически переставлял деревянные ноги. Мне вспомнилось, что этот танец я изучал на уроках в паре с Идуной, когда мы были ещё детьми, и сейчас я думал только о ней.

Однажды она наступила мне на ногу так сильно, что позже обнаружился синяк. Мы хохотали от души, учитель танцев даже разразился гневной речью и удалился, сказав, что вернётся, когда мы сможем относиться к уроку серьёзно. А в другой раз, дурачась в свободное время, мы стали изобретать новые танцы, один глупее другого: танец курицы, танец важничающего павлина и, мой любимый, «танец оленя, который очень хочет по нужде, но не может выйти из бального зала». Последний придумала, конечно, Идуна, и я заливался таким истерическим смехом, что живот болел ещё сильнее, чем отдавленная нога.

Идуна. Я бросил взгляд в сторону столов с закусками, но её там уже не было. В панике я стал обшаривать взглядом зал. Неужели она всё-таки убежала, не в силах видеть, как я обнимаю в танце другую? Я говорил ей, что не хочу сегодня танцевать, но она настаивала, уверяя меня, что ничуть не расстроится, что это к лучшему – я должен хотя бы познакомиться с девушкой, дать ей шанс показать свои достоинства. «Кто знает, может быть, она очень милая, – сказала Идуна. – В любом случае танцует она наверняка лучше меня».

Внезапно я увидел её: в другом конце зала она танцевала с молодым человеком на несколько лет старше её, каким-то благородным отпрыском, которого я почти не знал. Причём вела в танце Идуна, кружила его по залу так, словно она была кавалером, а он дамой. Парень искренне смеялся, а её глаза блестели озорством.

И вдруг я понял, что они делают: это был танец несчастного оленя! Наш танец!

Она учила ему незнакомца. На сердце мне легла тяжесть.

– Любопытный танец.

Вздрогнув, я повернулся к своей партнёрше. Руна заметила, что я наблюдаю за резвящейся парой, и ошибочно приняла тоску на моём лице за презрение. Я хотел было ответить, что в танце Идуна способна превзойти всех в этом зале, а желание повеселиться – вовсе не преступление, но всего лишь кивнул и слабо улыбнулся. Нужно быть вежливым.

Смирись, спрячь чувства...

Руна погрустнела.

– Что-то не так, ваше высочество? – спросила она.

– Нет. – Я перевёл дух. – Ничего. Просто... – Я бешено стал искать в голове подходящее объяснение. – Все на нас смотрят, – наконец тихо признался я.

Она огляделась, сверкая зелёными глазами.

– Да, вы правы, – с плутовской улыбкой прошептала она. – Так покажем им представление!

Словно по сигналу, оркестр грянул весёлую мелодию. Я подхватил Руну, стараясь быть хорошим партнёром. Её юбки бодро завертелись, рот расплылся в счастливой улыбке, и она позволяла мне кружить её, отпускать и снова прижимать к себе. Танцевала она превосходно, совершая изящные, идеально отточенные движения.

Она бы никогда не наступила партнёру на ногу и никогда не стала бы танцевать, как олень с переполненным мочевым пузырём.

– Не угодно ли вам освежиться? – предложил я, когда закончился танец. Что угодно, только бы уйти с танцпола.

– Было бы замечательно, ваше высочество.

– Не нужно так официально, – сказал я, когда мы направлялись к столам с закусками. – Зовите меня Агнарр.

– Ах, простите. – Она приятно покраснела. – А меня можно звать Руна.

– Что ж, – улыбнулся я ей, – давайте выпьем, Руна.

У стола Петерссен и король Николас как раз поднимали свои бокалы. Увидев нас вместе, они просияли.

– А, принц Агнарр, принцесса Руна, – поприветствовал нас Петерссен. – Как вам понравились танцы?

– Очень понравились, – выпалила Руна, не успел я открыть рот. – У вас в Эренделле такой замечательный бальный зал. Наш небольшой особнячок не сравнится с вашим замком.

– Замки – вздор! Зато у нас отличные казармы, – перебил её отец с лёгким раздражением. – Они важнее, чем бальные залы. Не в обиду будь сказано, конечно.

Говорил он, однако, таким нахальным тоном, что я был совершенно уверен: он очень даже хотел нас обидеть. Но я всё равно вежливо кивнул. Исключительно благовоспитанный принц.

– Мы ещё только восстанавливаем свою военную мощь, – ответил Петерссен. – В битве у плотины мы потеряли много хороших солдат.

– Ах да! Трагическое событие! – громовым голосом выкрикнул король Вассар. Он демонстративно оглядел зал и снова заговорил, понизив тон: – А ещё я слышал, что в последнее время в городе случаются жестокие нападения на жителей. – Он покачал головой, словно его очень беспокоил этот факт. – До меня даже доходили слухи, что до сегодняшнего дня вы держали ворота замка закрытыми, чтобы защитить своего юного принца. – Он с мнимым сочувствием взглянул на меня, но было заметно, что он жаждет услышать подробности.

Петерссен напрягся:

– Да, мы приняли меры предосторожности. Но я уверен, что принцу ничто не угрожает.

– Разумеется, – согласился король. – С другой стороны, ужасно, наверное, жить в постоянном страхе... Вы должны разделаться с этими предателями и подавить насилие в зародыше. Иначе в вашем королевстве начнётся смута.

– Мы справляемся, – грубо вмешался я в разговор, начиная злиться. У нас сейчас трудное время, так бывает со многими королевствами, но мы вовсе не так уязвимы, как он хочет представить.

Разве нет?

– Как я уже говорил, наше государство гордится своей непревзойдённой армией, – продолжал король. – И если наши королевства объединятся, в случае необходимости мы, уж конечно, придём на помощь новым родственникам. – Он выразительно взглянул сначала на меня, затем на Руну. Само благоразумие.

Я ждал от Петерссена возражений, но, к моему удивлению, советник кивнул.

– Согласен, – произнёс он. – Союз между нашими королевствами может быть взаимовыгодным. У вас есть войска, у нас – гавань. И если ничто не будет угрожать нашим торговым путям, то оба государства станут процветать.

– А у этих двоих получатся красивые детишки, – фыркнул от смеха король. – А, Петерссен?

Я чуть не поперхнулся. Нужно идти отсюда.

Тут я заметил Идуну, которая наливала себе из котла горячий шоколад. Или, если точнее, шоколад лился мимо чашки по её рукам, поскольку она в смятении смотрела на нас, явно подслушивая разговор. Наши глаза встретились, и я попытался послать ей шаловливый взгляд, говоривший, что всё это комедия, балаган, но она не улыбнулась в ответ, а, наоборот, плотно сжала губы. Чрезвычайно учтиво кивнув мне, как незнакомцу, она высоко подняла голову.

Только тогда она заметила, что вся облилась шоколадом. Бросив черпак в котёл, словно он обжёг её, она случайно забрызгала нескольких стоявших поблизости дам. Большие коричневые капли расплылись по их дорогим платьям, и женщины в ужасе ахнули. Идуна испуганно посмотрела на них и побежала прочь из зала, оставляя позади след из жидкого шоколада. Возмущённые дамы пощёлкали языками. Несколько мужчин засмеялись.

– Что за безобразие? – начала Руна, но я уже отпустил её руку.

– Извините, – проговорил я. – Мне надо... Я хочу сказать... Я вернусь!

– Агнарр! – услышал я обманчиво весёлый голос Петерссена, в котором сквозили стальные нотки. – Куда вы?

Не ответив, я выбежал из Главного зала и помчался по шоколадному следу.