Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2

Эпилог

- Машенька, накинь обязательно шубку, а в церкви её снимешь, — Надежда Филиповна поправляла складки на моём подвенечном платье. - Ты такая красавица! Дмитрий — счастливчик, он ещё не понимает, какой бриллиант ему на самом деле достался.

- Ничего, в неведение он долго не останется, — не сдержала смешок, который поддержали и женщины. — Дядя Варя его уже немного просветил. Теперь главное, чтобы из-под венца мой жених не сбежал, теряя сапоги, — выдала на полном серьёзе.

- Не знаю, он мне приглянулся здравомыслящим молодым человеком, — заметила Вера Никитична. - И отец у него такой обстоятельный. Вон как о невестке печётся. Сюда бы украшения, — указала на моё совсем небольшое декольте, которое с трудом отвоевала у портнихи.

- Даш, неси набор с сапфирами. Он в гардеробе на верхней полке лежит, — указала место своей помощнице.

- Машенька, пока будем в церкви, женщины перенесут вещи Дмитрия в твои покои. Ты не против? — шепнула Надежда Филиповна, а я лишь кивнула утвердительно.

Волнения о брачной ночи я отбрасывала прочь, словно назойливых мошек. Сейчас Дмитрию требовалось лишь одно – полное восстановление, и лечение шло полным ходом, вселяя тихую надежду. Всё у нас будет, нечего спешить...

Даша тем временем вернулась с внушительной шкатулкой.

- Ого! Вот это камушки! – восхищённо выдохнула Вера Никитична, открывая крышку.

Вкратце объяснили мачехе происхождение моего богатства, ибо время не терпело, мы спешили. О пышном торжестве не могло быть и речи, да и ни к чему оно нам. Приглашён был лишь узкий круг давних знакомых приёмного отца, да компаньоны Варфоломея Ивановича и Олега Дмитриевича – необходимость, продиктованная делом. Мы с Димой не возражали.

Я пригласила только близких подруг, как и обещала. После церемонии Анна Горчакова и Елизавета Финкова отправятся в дом Гуреевых в нашей нарядной карете. Лиза поделилась по секрету, что после завершения школы поедет в Беломорье к своему жениху.

«Ещё одна тихушница в нашем женском коллективе» , — мелькнула мысль.

Гостей набралось около тридцати человек...

Михаил Парамонович немного посокрушался, что мы с Калашниковыми уедем так далеко. Впрочем, его утешала интереснейшая работа и возможность погружаться в научные дебри вместе с не менее увлечённым Георгием Васильевичем Молчановым. А главное, их семья вновь готовилась к радостному событию – к лету Лукерья Ильинична должна была подарить им малыша. Даринка и Олюшка с нетерпением ждали братика.

Дмитрий медленно возвращался к жизни после операции, мы надеялись, что к моменту нашей поездки он достаточно окрепнет. Я, не жалея себя, вкладывала все свои знания и умения в его исцеление, мысленно благодарила Агафью за бесценную науку. О вмешательстве потусторонних сил старалась даже не вспоминать, словно боялась одним лишь словом выпустить их на волю, навлечь беду.

Мысль об откладывании свадьбы не посещала нас ни разу. К чему томительное ожидание, когда сердца давно сделали свой выбор? В Томск я отправлюсь уже замужней, с новым именем и новой судьбой.

Для венчания мы выбрали тихую церквушку, примостившуюся в нижнем городе, словно драгоценный камень в оправе улиц. Впереди маячили пышные праздники, предваряющие долгий пост, хотя строгое соблюдение религиозных обрядов никогда не было нашей сильной стороной...

Лучшей наградой, чем сияние глаз жениха, когда я появилась, не существовало! В свадебном белоснежном платье я степенно спускалась, и на миг, затаив дыхание, замерла на лестничном пролёте, чтобы все могли запечатлеть этот торжественный миг...

Пышное убранство церкви, напоенный ладаном воздух, мерцание бесчисленных свечей… Само венчание прошло словно в дымке. Слова священника звучали приглушенно, служили лишь нежным фоном для клятв, которые мы произносили не только устами, но и каждой частичкой души.

Но вот обручальные кольца надеты, и этот момент, как вспышка молнии пронзила забытьё, ознаменовалось началом новой главы нашей с Димой жизни. Взгляд его встретился с моим, и в глубине этих бездонных шоколадных глаз я увидела не только любовь, но и обещание быть рядом в радости и горе, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас.

После венчания мы вышли на залитую солнцем паперть. Толпа родных и гостей, нарядно одетых и сияющих улыбками, приветствовала нас дождём из зерна, монет и пожеланиями счастья. В этот миг время словно замерло, и я почувствовала себя частью чего-то большего, частью вековой традиции и бесконечной истории любви.

«Кто бы мог подумать, что своё женское счастье я найду в другой реальности, в другом мире» , — пронзила мысль.

Банкет был великолепен, Просковья Землина с помощницами расстарались. Длинный стол ломился от яств. Тосты, поздравления… Всё было как в сказке, как в самой прекрасной мечте, ставшей явью. Но среди всего этого великолепия лишь взгляд супруга, его прикосновения имели для меня истинное значение.

Вечером уставшие, но счастливые, мы остались наедине. Закат давно окрасил небо в багряные и золотые тона, напоминая о страсти и тепле наших чувств. Супруг нежно обнял меня, и в этот миг я поняла, что всё только начинается. Наша история, наша любовь, наше будущее...

И теперь, глядя на обручальное кольцо на моей руке, я знаю наверняка: клятва, данная у алтаря, будет хранима нами вечно. Она запечатлена не только на золоте, но и в каждом ударе сердца, в каждой минуте, проведённой вместе. И это – самое главное.

Дни неслись, как кони, выпущенные на волю…

- Дмитрий, загляните с супругой ко мне в кабинет, — как-то попросил Варфоломей Иванович перед ужином, а мы не стали откладывать визит и направились вслед за ним.

На плечи барона Гуреева свалился целый ворох нерешенных вопросов – титул принёс не только почёт, но и неисчислимые хлопоты. О многих из них я даже не подозревала. Отрадно, что Сашка довольно быстро освоился с семейными делами и стал надёжной опорой для отца. От прежнего повесы почти не осталось и следа – перебесился. С Дмитрием они быстро нашли общий язык, и их споры порой разгорались, словно искры от кремня.

«Кому больше дано, с того больше и спросится» , – невольно приходила на ум поговорка.

- Дмитрий, у меня для тебя имеется новость, — указал нам на диван, куда мы с мужем примостились. - Через своих знакомцев мне удалось узнать, что в Томске наконец-то открывают светскую школу и требуются для мальчишек наставники, — сделал небольшую паузу, чтобы мы осознали услышанное. - Я сразу подумал о тебе и похлопотал.

Варфоломей Иванович протянул увесистый пакет документов. Дмитрий принял его с каким-то предвкушением в глазах, а мне хотелось расцеловать дядю Варю. Он обещал там на берегу Олегу Дмитриевичу оказать содействие и найти место для сына в мирной жизни, и он нашёл его. Сдержал слово! Озаботился и похлопотал.

Я знала, насколько важно мужу чувствовать себя нужным, иметь дело, которое будет приносить ему удовлетворение. Уверена — работа с детьми поможет Диме найти себя, поможет не чувствовать себя увечным, а я приложу все силы для возвращения супругу здоровья.

По той же причине и Калюжные держат путь в Томск, только чуть позднее нас. Елизавета Андреевна, в сопровождении внучки, отправится по теплу к месту службы сына, отца Ольги, и глава попечительского совета возлагает надежды и на меня. Ей лишь предстоит вдохнуть жизнь в дело обучения школяров, исполняя волю государыни-матушки. Задача масштабная, требующая недюжинных усилий. Чёткого плана действий пока не существует. И вот, я держу в руках письменное приглашение на службу, а сердце замирает в трепетном предвкушении. Такого поворота я совсем не ожидала, хотя Дима с радостью поддержал меня. Для нас всё складывается наилучшим образом.

«Все дороги ведут в Томск» , — промелькнула шутливая мысль.

- Спасибо большое, Варфоломей Иванович, век не забуду. Я ваш должник, — не смог скрыть волнения в голосе мой супруг.

- Пустое это, — отмахнулся легко. - Ты Машеньку нашу сделай счастливой, это и будет нам всем лучшая благодарность, — своими словами, заставил меня смутится.

Миновало Рождество, и Олег Дмитриевич Трегубов засобирался в путь, в Томск, с торговым караваном. Задержался он и без того изрядно: встретил и женил старшего сына, улаживал торговые дела, заводил новые знакомства.

- Машенька, береги себя и Дмитрия. Вся надежда у меня лишь на тебя, — свёкор прижал меня к себе крепко. — Будем ждать вас. Лучшей невестки мне и не надо. Так не хочется уезжать от вас, но дела не ждут и так затянул возвращение сильно, — добавил с сожалением.

- Сами себя берегите и не тревожьтесь о нас. Даст Бог, свидимся вскоре, — старалась говорить уверенно, хотя ком в горле душил.

Тяжело расставаться с добрыми, хорошими людьми, а вокруг меня, к счастью, лишь такие чаще и водятся...

Как же я буду прощаться с подругами? Уже сейчас на душе было тягостно. Одна надежда на письма.

Статус помощника доктора получила как-то мимоходом. Так как в школу мне ездить уже не требовалось, то полностью погрузилась в больничную практику. Получив доступ в лабораторию, могла спокойно готовить мази и настойки для Дмитрия.

Только Иван Никанорович Горелкин сокрушался о скорой потере любимой ученицы, но такого от учителя по естествознанию я совсем не ожидала. Когда я для него стала «любимой»? Подруги начали подтрунивать надо мной, утверждая, что мой бывший учитель ставит меня в пример нашим барышням, вызывая этим лишь раздражение и зависть.

Поинтересовалась я у Варфоломея Ивановича о судьбе моего первенца — «Сборника лекарских рецептов».

- Да... я заезжим докторам да лекарям твою книгу ещё летом предложил, — ответил он, не понимая, к чему я завела этот разговор о судьбе издания, которое сама же ему в руки отдала для пристраивание. — А они как полистают, так и торговаться о цене не станут. Часть книг с караваном в Санкт-Петербург отправил, как Астафьев посоветовал. Там его другу в академии и вручили. Считай, втрое с лишним печать оправдали.

- Не о деньгах я пекусь, дядя Варя. Честнее вас человека не встречала, — поспешила успокоить я его. — Если попросят ещё книги, можете смело печатать, даже не спрашивая меня.

- Так ведь просят уже, с рецептами-то, — он немного смутился. — Да всё времени не было с тобой переговорить. В лавке заявок стопка собралась. Просковья с лета опять начнёт вашим премудростям учить, как овощи первые пойдут.

- Печатайте и учите, — уверенно произнесла я. — Скоро излишки семян пойдут, и их пристраивайте.

- На ярмарке уже прошлым летом картофель появился да кое-что из заморских овощей, но они нам не конкуренты. Наши раньше вызревают. Даже по рецептам твоим у каждой хозяйки вкус по-разному выходит.

- Так и должно быть. Каждая хозяйка ещё и собственную душу вкладывает.

Назрела необходимость издать руководство по огородничеству. Рукопись, бережно хранимая с тех славных времён, когда мы с девчонками в Покровской крепости трудились над внедрением культур в других форпостах, давно просилась в печать. К тому же, опыт издания книг у нас с Варфоломеем Ивановичем уже накопился немалый…

В дорогу Иван Фёдорович заказал ещё один домик на полозьях для нас с Дмитрием. Верхом моему мужу передвигаться ещё противопоказано. Настояла на том, что все затраты оплачу сама с мужем, но внесу некоторые дополнения. Средств у меня было с избытком, но деньги лишними никогда не бывают, однако хотелось больших удобств в дороге. Кроме модернизации и облегчения печи, настояла на дополнительных спальных местах, откидывающихся при надобности над удобными диванчиками. Подумаешь, взяла идею из вагонов-купе. Что в этом такого?

«А ведь я когда-то мечтала о домике для путешествий. Мечты сбываются!» — усмехнулась собственным мыслям.

Время подходило к отправке, поэтому мы ускорили все приготовления.

- Как хотите, барышня, а я с вами еду! – безапелляционно отрезала моя Дашенька. – Хозяин уж замену мне сыскал, а девки и без меня управятся.

- Дашенька, голубушка, да я и не против, только у супруга дозволения спрошу, – промолвила я, не в силах сдержать улыбку.

- Да что вы, лишнее это, – важно вскинула она свой курносый носик. – Мы с Дмитрием-то Олеговичем уж обо всём сговорились, и он от помощницы для вас совсем не против. Я ведь по хозяйству всё могу, а вы супругом будете заниматься.

- Ничего себе! – наигранно возмутилась я. – За моей спиной уже и сговор учинила! – упёрла руки в бока, придавая голосу суровость.

- Барынька, Мария Богдановна, не гневитесь только! Вас ведь дома днём с огнём не сыщешь! То в больнице пропадаете, то с Надеждой Филипповной да Верой Никитичной добро перетрясаете и самолично укладываете, – выдала она слезливо. – Не со зла я наперёд-то пошла, а из боязни остаться без вас!

Пришлось успокаивать мою помощницу и велеть собирать пожитки. Однако Дарья не спешила обрастать барахлом, а бережно складывала в холщовый мешочек монеты, заработанные непосильным трудом. Так что считай была уже готова выдвигаться с нами в путь.

Отъезд назначили на самый канун Масленицы, словно предчувствуя скорый приход весны. Снежный наст, хоть и поддавался уже дневному теплу, всё ещё держался крепко, обещая лёгкий путь. День разгорался всё ярче, и солнышко, игриво подмигивая, манило в дорогу. Мысль о том, чтобы добраться до Томска по зимнику, казалась дерзкой, но заманчивой.

- Спасибо вам за всё, дядя Варя, — прошептала, прильнув к барону. - Надежда Филиповна, вы стали для меня настоящей семьёй, — голос мой дрогнул.

- Машенька, береги себя. Пиши нам почаще, — утирала слёзы женщина, которая заменила мне матушку и наставляла на житейские премудрости.

- Саша, Анютку не обижай. Я за подругу встану горой, — прошептала высокому юноше, в последний раз обнимая его на прощание.

- Я сам за неё любого порву, — огрызнулся беззлобно. - Спасибо тебе за науку… и прости, если обидел когда. Был же придурком, чего уж там, — я лишь улыбнулась ему в ответ, давно простив мальчишеские выходки.

- Митенька, не бросай науку. Проси отца тебя в академию направить поступать на инженера. У тебя получится, — потрепала нежно вихры младшего Гуреева, который еле сдерживал слёзы и даже не скрывал этого.

- Машенька, ты за мастерскую не переживай, — заявила Еленка со всей серьёзностью, сама подошла и обняла меня. - Я за девушками присмотрю. Мне очень нравится создавать новые образы.

- У тебя получается просто волшебно, — поцеловала в щёчку эту юную мечтательницу со столь взрослыми намерениями.

С подругами и Афанасьевыми мы простились накануне, и я, признаться, вздохнула с облегчением. Слишком мучительно… рвать душу… Особенно когда эта душа словно прикипела, пусть и на короткое время, пустило корни в твою собственную душу.

Мы прощались надолго, если не навсегда – прощались с надрывом, словно расставались с самой жизнью. Уже тогда я ощутила, как погребены под спудом суровой реальности мои грёзы о дальних странствиях. Утопия... Слишком жестоко время, слишком тернист и непредсказуем путь, чтобы безрассудно бросать на чашу весов собственные жизни. Нас сопровождал отряд бравых казаков, два десятка крепких душ, отправленных на усиление нового таможенного поста у стен Томской крепости.

Не стану утомлять описанием дороги. Путешествие не открыло ничего нового, лишь утомительные вереницы постоялых дворов да убогие условия, коими встречают странников на Руси. Когда всё поменяется к лучшему? Явно... ещё не скоро...

И всё же, на этот раз я предусмотрительно вооружилась шлейками для котов, чтобы без боязни выгуливать Глори и Лаки на стоянках. Им также тяжело было проводить всё время взаперти, а Дарья стала незаменима уже давно, ей могла доверить самое дорогое и сокровенное.

Всю дорогу, словно хрупкое сокровище, оберегала от весенней стужи маленькое мандариновое деревце – скорее даже трогательный кустик, – перевозя его в наш новый дом. Когда-то в заснеженной Покровской крепости перед Рождеством, я лишь робко мечтала о мандаринах, а сегодня у меня в горшке живёт собственная маленькая цитрусовая сказка. И для меня неважно — будет он плодоносить или нет, а важен сам факт обладания этой редкостью, дарующей незабываемый аромат.

Дорога дарила время для откровений, и наши беседы текли свободно, подобно реке. Дмитрий делился воспоминаниями о детстве, о днях, проведённых в родовом имении, о юношеских приключениях среди поросших мхом развалин древнего городища.

Я увлечённо делилась воспоминаниями: о мудром наставнике и первых, робких кулинарных экспериментах, чьим строгим, но справедливым судьёй был Прохор; о дерзком похищении бенгальцами и чудесном обретении пушистых питомцев, ставших частью семьи; о первых, робких успехах на огороде, разделённых с верными деревенскими подругами… и о многом, многом другом, что хранилось в укромных уголках моей памяти.

Вот только... я, словно скованная невидимыми цепями, так и не решилась открыть мужу тайны своей прежней жизни. Внутри клубился не страх осуждения, а скорее трепет перед той неведомой силой, что некогда вырвала меня из моего прошлого и забросила в эту новую реальность.

Пусть это останется... где-то там в прошлом... Где маленькая одинокая девочка обрела голос, заставила людей поверить в собственные силы и показала иные возможности к благополучной жизни...

Мы познавали друг друга, словно касались кончиками пальцев шероховатых страниц неизданной книги, где каждое слово дышало тайной. Учились доверять с трепетом, как робкие птенцы, впервые ощутившие под крыльями порывы ветра. Будущее, окутанное зыбким туманом, скрывало свои очертания. Но в сердцах пылала вера – в собственные силы, в неугасимое пламя любви, готовое, словно отважный бриг, рассечь любые штормы...

Конец