Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2

Глава 7.

Распрощались мы со своими провожатыми на рассвете и двинулись за городом в разные стороны. Небо только-только начало окрашиваться в нежный лиловый цвет, а мы уже отъехали от Тары на пару вёрст. Однако впереди у нас было ещё около четырёх сотен километров и восемь или девять дней пути, если ничего не задержит в дороге.

Возможно, мы могли бы на своих лошадях добраться гораздо быстрее, но без охраны это был бы слишком опасный путь. Мы не готовы были рисковать. Здесь как нельзя лучше действовало правило: «Тише едешь — дальше будешь».

- В повозке немного места за облучком освободилось, можно тебе пристроиться и покемарить ещё чуток, — предложил Сил Капитонович. - С почтовым обозом теперь строго по распорядку двигаться будем. На тракте часто постоялые дворы, поселения и хутора встречаются. Проблем с постоем у нас теперь не будет.

- Я с вами на облучке лучше пока посижу, а если в сон клонить будет, то уже заберусь туда, — подтянула поясок и придвинулась ближе к вознице. - Может, лучше верхом было бы?

Свежий ветерок давно прогнал всю сонливость, а дальше уже видно будет. Мне пока любопытно было понаблюдать за нашими новыми попутчиками. Особо заинтересовал крытый возок на полозьях, который отдалённо напоминала дормез — дорожную карету для сна и очень просторную внутри. Тянула его пара справных лошадок, напоминающих тяжеловозов. Таких коней я видела лишь однажды, когда мы ходили на торг в Омске со своим опекуном. Вот рядом с верблюдами тяжеловозы и размещались, но тогда меня больше привлекли «корабли пустыни» и верблюжья шерсть, которую с них можно было получить почти даром.

«Нам бы такая карета и лошадки тоже не помешали. Сколько это добро всё может стоить? Никто ведь мне не запретит за свои деньги такой приобрести? Зато дорога комфортной может быть в любое время года», — мечтала почти о несбыточном.

- Нет, так мне спокойней будет. Лошадей будем менять попеременно, как почтовые. Благо они нам следовать за ними позволили, — усмехнулся служивый. - Если нам повезёт, то задержек в дороге не будет.

- Серьёзно люди к своему делу относятся. Наверняка ценное что-то перевозят, — протянула задумчиво, глядя на вереницу впереди из повозок и верховых.

- Лучше бы обойтись без ценного груза.

- Это ещё почему? Охрана у обоза справная.

- Так меньше соблазнов будет ограбить его. Мне со своим добром расставаться совсем не хочется, да и тебе оно само́й сгодится, а под шумок и нас очистить могут, и зверей твоих к рукам прибрать, — разъяснил более доходчиво.

Если смотреть на всё таким образом, то не поспоришь. Пусть часть добра осталась на складе в крепости под приглядом дядьки Акима Шило, но с собой у меня также имелось много ценных вещей. Весь свой инструмент для рукоделия, доставшийся в наследство от родительницы, я забрала с собой, как и часть расходных материалов. Кое-что взяла с собой из того, что получила в качестве отступных за своё похищение от бенгальцев. Это в деревне были неуместны все эти дорогие ткани, кружева, мережки, бисер, стеклярус и каменья на совсем молоденькой девушке, копающейся в земле или бегающей по лесу с корзиной. В городе требования к моде совсем иные, а меня ещё ждёт впереди женский коллектив во время учёбы.

Я рассчитывала и дальше заниматься рукоделием в свободное время и напрямую сдавать купцу свои поделки для реализации в лавке. Лишней копеечка не будет. В скарбе также припрятала бо́льшую часть монеток, что брала с собой, а лишь мелочь отложила в мешочек на поясе для дорожных расходов вместе с разной приятной мелочёвкой. Мало ли какие ситуации бывают в дороге. Иногда небольшой подарочек может значительно облегчить тяготы пути. Пусть опекун снабдил Сила Капитоновича деньгами, но всякое случается.

К тому же я хорошо помнила, что каторжане довольно часто бегут из мест заключения и во время этапирования к месту. К лихому люду частенько беглые крестьяне из крепостных присоединяются, недовольные своей жизнью у хозяина. Не зря в Покровской на новом тракте посты давно ставят, и объезды делают регулярные — всякое случалось...

Чего стоит только захват хутора на реке Саргатке. Знатно там лиходеи покуражились над людьми. А что было бы, если наши солдатики не заподозрили неладное? Сколько бы они людей на тот свет ещё отправили?

Понятна была и осторожность охраны почтового обоза. Таким образом, частенько перевозили из дальних рубежей России золото и серебро небольшими партиями, драгоценные и полудрагоценные камни, а также важные сведения и дипломатическую почту наших послов из других государств, когда невозможно было послать нарочного в дальний путь. Через Покровскую не раз проезжали курьеры до Омской, а затем уже почтовым обозом послания переправлялись дальше.

- Сил Капитонович, как думаешь, куда делся посевной материал, что мы отправляли в Тобольск? Сам ведь знаешь, что мы с девочками им все подробно расписали тогда, — пытливо смотрела на своего попутчика. - В Омской худо-бедно огороды разбили и подневольные крестьяне урожай вроде бы неплохой получают, а мы им в один год всё отправляли. Иван Фёдорович говорил, что хозяйство у них там справное.

- Вот прибудем на место и спросим про ценные семена и клубни, — усмехнулся чему-то своему. - Только вот с кого спрашивать будем? Иван Фёдорович, вообще-то, наказал первым делом тебя с письмом к Гуреевым везти, а там уже посмотрим и на месте сориентируемся. Все бумаги у меня на руках, но к гарнизонному начальству вместе пойдём разговаривать, — однако сомнения в его голосе я прочувствовала.

То ли оно касалось предстоящего разговора, а то ли моего размещения у тобольского купца и хорошего знакомого моего опекуна — этого я не знала и распознать не могла.

Российская купеческая гильдия тесно поддерживала отношения между всеми своими членами внутри общества, поэтому и сын крупного купца средней полосы Империи не остался без внимания. Пусть он не выбрал отцовское дело, но жизнь длинная и ещё не понятно, куда человека завести может. Меня всегда поражала продуманность торгового люда, но вроде как сама жизнь заставляла их всячески изворачиваться. Именно благодаря купцам в первую очередь налаживались отношения между разными народами и странами ещё задолго до возникновения посольств и дипломатических отношений. По этому поводу не раз шутил Макар Лукич Крашенинников в своей привычной манере ворчуна.

В пути мы накидывали приблизительный план первоочередных действий. Гуска командирован на неопределённый срок для организации и обучению огородному делу и другим хозяйственным премудростям для нужд тобольского гарнизона. Правда, многие вводные нам были пока не известны. Если про климат более или менее мужчина мог сказать, то об остальном было пока непонятно.

- Нам бы толковых людей подобрать, чтобы знали, где и что раздобыть можно там на месте, — вносила свои предложения. - Для сохранения урожая нужно загодя всё готовить, а не тогда, когда его девать некуда и морозы поджимают.

- Казённых крестьян туда давно расселили, — принялся рассуждать служивый. - Солдат там не больно-то к работе приспособишь, может, только кого из обеспечения приставят. Хорошо бы семьи привлечь служивых, от лишней копейки никто не откажется. Среди них толковых по нашему примеру и обучить можно будет.

«Раз помощи попросили, то и поспособствовать должны будут. Да и вариант с семьями себя неплохо в Покровской показал» , — размышляла про себя, хотя уверенности стопроцентной в этом у меня не было.

Хорошо, если земля будет, хотя бы вспахана с осени под огород. Вдруг придётся возделывать целину? Сейчас мы могли только гадать или строить предположения, но дело — это неблагодарное. Мне ещё непонятно было с почвами в этой губернии. Гуска не раз сказал, что в окру́ге много болот, а следовательно, место для земледелия будет не пригодно. Мелиорацией земель мне заниматься совсем не хотелось, так как это дело не одного года. Полностью погружаться в огородничество при тобольском гарнизоне мне совсем не хотелось. Цель моя была совершенно иной.

Погода нам благоволила. Солнце уже не просто светило, но и хорошенько пригревало. В тех местах, где на дороге попадался конский навоз или грязь, вовсю вокруг таял снег. Дороги особо не чистились, поэтому накатывался высокий наст. Местами стали появляться колеи, но благо особых проблем они нам пока не доставляли. Синицы звонко выводили свои трели, а свиристели обирали остатки рябины и других диких ягод. Весна набирала оборот...

- Мария, скоро встанем на постой, — предупредил Гуска. - Ты от меня далеко не отходи. Люд разный встречается, чтобы не обидели.

Слова заботы мне были приятны, да и сама я не собиралась искать приключений себе на одно место.

- Хорошо, только котов бы выгулять хоть немного. Они всю дорогу в коробе и так занемогут без движения, — прикинула, что солнце ещё высоко и до темноты далеко. - Могли бы ещё два часа проехать.

- Почтовый обоз так обычно и двигается. На каждой остановке они прежде корреспонденцию принимают и выдают, — усмехнулся на моё заявление и объяснял порядок. - Сама приглядись, как они работают.

Пока мы подъезжали к постоялому двору, что виделся недалеко на взгорке, я соображала, из чего можно соорудить по-быстрому шлейки для Глори и Лаки.

«Как у меня вылетело это из головы? На поводке котов запросто можно выгуливать не хуже собак», — сокрушалась в отсутствии собственной сообразительности.

Постоялый двор расположился на крутом берегу реки. Около пяти избушек с амбаром, просторной конюшней и небольшими хозяйскими постройками были огорожены частоколом. Для проезжих был выделен отдельный дом, где располагались более дорогие изолированные небольшие комнаты и одна общая горница не только со столами для трапез, но и со множеством широких лавок, которые можно было занять за сущие гроши.

Ни о каких шкурах или других постельных принадлежностях речи не было — только голые доски из всех удобств.

- Я для нас, Мария Богдановна, комнатку снял и постелю твою занесу чуть позже, — подпихнул меня в сторону нужной двери. - Ты со своими зверями пока располагайся, а я лошадок обихожу и повозку нашу под охрану поставлю. Повечеряем чуть позднее.

В снятой комнате для зажиточных путников предлагалось наличие стола и табуретов под самым окном, которое практически не давало света, и пару отдельных топчанов с тощими тюфяками поверх. Но я сразу убрала один со своего будущего спального места. Матрас на самом деле тягать туда-сюда было жалко, но я не раз вспомнила добрым словом Таисию Петровну. Супруга нашего кладовщика посоветовала пошить мне дополнительный чехол-наматрасник в дорогу из солдатского сукна, чтобы не замызгать сам матрас. Ткань мне выдавали в счёт обеспечения, и запас её скопился у меня в сундуке хороший. Особой надобности в ней у меня не было, но собственный «хомяк» подсказывал не отказываться от добра.

- Ох, мои хорошие, нелегко вам путешествовать со мной таким способом, — помогла выбраться котам из короба. - Но оставить вас дома в крепости я не могла. Как прибудем на место, так и будет вам раздолье, а пока потерпите ещё немного.

Глори и Лаки ластились ко мне, подставляли свои головы и бока. Хотя переноску для них постаралась сделать просторную, но свободно двигаться в ней, как привыкли, они не могли. Выставила лоток для них и миску с кормом и водой.

Я не знала, каким образом организовано питание постояльцев, но сама высовываться из комнаты не спешила. К словам Сила Капитоновича решила отнестись серьёзно.

С улицы слышан был шум: прибывали ещё постояльцы и хозяева управлялись во дворе, где-то вдалеке пела пила и был слышан топор, какая-то женщина громко отчитывала нерадивого работника. Детский смех и визг подогревал любопытство, но я понимала, что ослушаться старшего — это потерять доверие Гуски к себе. Нам на какое-то время придётся в Тобольске стать напарниками в организации нелёгкого и непростого дела.

«Доверие потеряешь, ничем не наверстаешь, — успокаивала себя. - В нашем будущем деле без него никак нельзя. Кто его знает, как примут меня знакомцы Калашникова? Тем более фейсом святить не стоит, в обозе меня за мальчишку приняли» .

Вдруг дверь заскрипела и в комнату бочком просочилась девчушка лет трёх или четырёх. Плотное яркое платьице с меховой опушкой, курточка нараспашку, высокие войлочные сапожки и смешная меховая шапочка с вышивкой. Одежда выдавала совсем некрестьянское происхождение ребёнка.

Длинные светлые волосики обрамляли округлое личико с той детской припухлостью, которое сохраняется ещё в этом нежном возрасте. Яркие пухлые губки приоткрылись и вытянулись буквой «о» в удивлении, как и широко распахнулись и так большие голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами.

Она напомнила мне куколку-пупса, которая была у меня ещё в далёком детстве в той прошлой реальности. Здесь таких игрушек ещё пару столетий точно не будет.

«А ведь это неплохой вариант. Детских игрушек я практически не видела, кроме деревянных или тряпичных. Технику изготовления кукол из холодного фарфора и папье-маше я знаю» , — вдруг возникла ещё одна неожиданная бизнес-идея, глядя на ребёнка.

И как здесь оказалась эта кроха? Нет, я понимала, что на постой могут остановиться люди разных сословий и достатка. Только вот почему малышка гуляет без присмотра? Где её няньки или ещё кто там положен для пригляда?

- Ой! У тебя котики? — восхищение в ярких голубых глазах словно озарило комнату. - Можно мне их погладить?

Как отказать в такой малой просьбе? Тем более мои коты сами начали проявлять интерес к новому лицу в комнатке.

- Можно, — дала добро не только ребёнку, но и этим наглым мордам. - Как тебя зовут и как ты здесь оказалась? Я Мария или просто — Маша.

Девочка немного смутилась от моих вопросов, но вдруг выпрямилась, затем сделала очень быстро книксен и чинно, почти по-взрослому представилась:

- Ольга Владимировна Калюжная, можно просто — Оля. Мы остановились здесь на постой с моей бабулей — Елизаветой Андреевной. Только я перепутала, видимо, наши комнаты.

Я обратила внимание на чистую речь ребёнка и то, как она себя держит. Только долго изображать из себя воспитанную девочку у неё не получилось. Котики требовали к себе внимание и совсем скоро у нас в комнате было очень весело.

Из рассказа Ольги узнала, что она с родной бабушкой двигается также в Тобольск, сопровождаемая няньками и охраной из шести человек. Следуют они с места службы отца, где пожилая женщина и забрала ребёнка к себе на воспитание.

- Мама долго болела, а потом умерла, — Оля чуть отстранённо, словно погружаясь в воспоминания, говорила со всей серьёзностью. - Бабушка сильно ругала папу за то, что потащил её в глушь и должного внимания не уделил. Нянька ей ещё нажаловалась, что его дома почти не бывало. Только у него служба такая, ведь это понимать нужно, — вздохнула тяжело, но очень быстро переключила внимание на моих питомцев.

Мне было очень жаль ребёнка и эту незнакомую женщину, которую вырвали из комфортной жизни и потащили в гарнизон, хотя свекровь настаивала оставить беременную сноху при ней. Понятное дело, что медицина в эти времена оставляла желать лучшего, но многие болезни на раннем этапе поддавались лечению довольно-таки успешно. По описанию ребёнка поняла, что её мама сильно застудилась.

Олю не смущал мой внешний вид, не подобающий девушке моего возраста, и не интересовало социальное сословие. Я с ней поделилась историей жизни в гарнизоне и моментом появления у меня котят. Несмотря на юный возраст девочки, с ней интересно было общаться. Я вдруг поймала себя на мысли, что с деревенскими детьми даже более старшего возраста я не ощущала себя так комфортно. Эта малышка уже сейчас могла поддержать разговор, а её непосредственность и любопытство меня покорили.

Мне вдруг захотелось сделать ей подарок на память о себе, и я достала несколько украшений для волос в технике канзаши и подарила ей. В моей сумочке было припасено ещё несколько интересных вещичек, которые прихватила с собой в дорогу.

- А у меня ничего для тебя нет такого красивого, — принялась проверять свои кармашки.

Я никогда не видела ранее, чтобы детская одежда имела карманы, тем более потайные. Но всё оказалось намного проще. Вместо них в складках одежды были прорези, а на поясе под одеждой крепились кармашки с разными полезными вещицами. Точно такие были и у взрослых женщин, а я о такой интересной особенности женского гардероба даже не знала. Однако признала такой вариант хранения очень полезным.

- О, у меня есть кое-что, — вдруг оживилась. - Я припрятала эти семена, чтобы посадить дома у бабули на подоконнике. У неё много разных цветов, а особенно герани, — при упоминании этого растения она скривилась, а я рассмеялась. - Дай руку.

- Мне тоже не нравится её запах, зато цветёт она очень нарядно. — вытянула ладонь, на которую упало несколько семечек из разжатого кулачка Оли. - Что это?

На самом деле я узнала семена цитрусовых растений, но непонятно было, к какому конкретно виду они принадлежат.

- Это семена очень вкусного заморского фрукта. Его покупал мне отец у заезжих купцов, — с важностью в голосе выдал ребёнок. - Сказали, что его можно вырастить дома на самом солнечном окне.

«Если этот фрукт понравился ребёнку, то он вполне мог оказаться апельсином или мандарином. О лимоне такого не скажешь», — вдруг промелькнула мысль.

- Тебе не жалко их отдавать мне?

- Нет, не жалко. Я не уверена, что смогу из них что-то вырастить. А ты уже взрослая и у тебя точно получиться, — добавила без тени сомнений.

- Спасибо, — приобняла девочку в знак благодарности. - Я обязательно их посажу и каждый раз буду вспоминать о тебе.

- Может, когда-нибудь ты заглянешь к нам в гости? — спросила с затаённой надеждой в голосе. - Ты ведь тоже едешь в Тобольск.

Жалко было отбирать надежду у девочки. Однако пришлось объяснить ребёнку цель своей поездки и почти прямым текстом сказать о разном круге общения.

- Наверняка твоя бабушка не обрадуется мне. Я ведь жила в гарнизоне и больше общалась со служивым людом, а ей это может не понравиться, — добавила с сожалением.

- Ты образованная, хотя и из мещанок, — посмотрела на меня с укором. - Если вдруг когда-то тебе понадобится помощь, то ты всегда можешь к нам обратиться.

- Тебя, наверное, ищут, — спохватилась, вспомнив о пожилой женщине. - Нужно сообщить кому-нибудь, что ты сейчас у меня, — направилась к двери. - Ты пока посмотри за Глори и Лаки, а я поищу твою бабушку.

Вдруг за дверью послышался шум и какая-то возня.

- Барышня, Ольга Владимировна! Где вы? — услышала совсем рядом с дверью.

- Пойду я, Машенька. Раз нянька принялась меня искать, то не успокоится. Было приятно познакомиться и пообщаться, — ловко соскочила с топчана, затем приобняла меня на прощание и направилась на выход, а у меня в горле неожиданно появился ком.

- Удачи и береги себя, Ольга Владимировна, — успела шепнуть ей вослед.

Мне эта девочка почему-то напомнила Машеньку. Нет, не меня, попавшую в её тело, а ту жизнерадостную малышку, у которой ещё были живы родители и братик.

Я не знала, почему мы вдруг встретились на этом постоялом дворе. Уже давно заметила, что в моей жизни, в этой самой реальности никогда небывало случайных встреч.

«Будь счастлива, девочка. Может, судьба ещё сведёт нас когда-нибудь», — промелькнула мысль.