Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом

Глава 8. Кащей. Часть 2.

Горел фонарь. В нем трепыхался пламень, тень от огня скакала по стене. Огонь не грел, лишь трогал бледный камень, уподобляясь в своей гибкости волне. На старом складе дышат пылью полки, в себя вбирая всю историю времён, расколотую кем-то на осколки. А отголоски чьих-то песен льются в сон.

За столом сопел кудрявый парень, укутанный в лоскутный серый плед, а рядом с ним жук-носорогкема́рит, так нежда́нно выползший на свет. В руке парнишки бусины мелькают, у мизинца – в краске белой кисть: лежит на газетёнке, взгляд цепляет. Её заметила Зефирка, стала грызть, и напугала хрустом грозного жука. Он поднялся, устремил на крысу рог, чтоб попасть ей в бок наверняка. Подобрался, приосанился, побёг. А крыса, знай, хрустит – её жук не волнует, поменявший от свирепости окрас. И пока рогач с хвостом серым воюет, кто-то сказал:

– К-который час? – главарь глаза продрал, лицо ладонью вытер, а на столе раскинулась война. И как сему был удивлен кудрявый лидер, работавший с браслетом допоздна. Жук пищал, Зефир же отбивалась, от рогатого по кругу семеня́: их перепалка ещё только начиналась, но главный рявкнул:

– Эт что за возня?

Кащей, на кресле спавший, в тот же миг проснулся, и вот уже глаза следили за бега́ми. Бывший ювелир зевнул и потянулся, наблюдая, как жук шевелит ногами.

– Он заводной..? – спросил Кудряш.

– Что? Не-е, эт вряд ли, – Кащей поднялся и приблизился к столу.

– Живой рогач, - фыркнул главарь.

– А ты догадлив! – сарказм звучал.

–Мерси за похвалу!

А на столе Цирк Шапито всё продолжал беситься: крыса и жук ретиво скачут, точно жеребцы, и кажется, что хвост Зефирки стал слегка дымиться – разгорячились в этой схватке юные бойцы.

Кудряш лоб почесал: на коже отпечаток – лежал на нитках, бусинах и прочем барахле. Главарь окинул взором общий беспорядок, после взглянул на руки и кляксы на столе. Всю ночь они с Кащеем бусины вырезали: имеющуюся про́низь вожак не оценил. То громоздкие, то мелкие, то плохо шлифовали! То рисунок слишком яркий, то бледен был акрил – лидеру не угоди́шь, проще начать сначала. Сам вырежет, отполирует, сам и покрасит в тон. Лишь за полночь кисть из руки его мягко упала, а уж следом на боковую ушёл и компаньон.

– У меня на физиономии тоже буйство краски? – лидер тыкнул в щеку.

– Только лишь… слегка? – сказал Кащей, едва прищурившись и с капелькой опаски: знаете ль у главаря тяжелая рука. Вожак взглянул на ювелира, нахмурился, зевнул. Кащей врать не умеет, попытки ж – забавляли.

– Пойду на кухню, – выдал главный, а ювелир кивнул. – Тебе взять перекусить, пока всё не умя́ли?

– Буду благодарен, – ответил ему Кащей. Кит в животе запел – тоже проголодался. – Хотелось бы хотя бы миску вкусных кислых щей.

– Ого, какие пожелания! Ишь ты, разбежался, – хихикнул лидер. – Либо гречка, либо круглый рис. На крайня́к манная каша, и то вместе с клопами.

– Бр-р! – скривился парень и мгновенно скис.

– Эта шутка пусть останется только между нами, – кудрявый намекнул доходчиво и прямо. А что поделать? Как на Станции стерильность сохранить? Сколько б ни боролся настойчиво, упрямо – кристальной чистоты, увы, не может быть.

Лидер ушел на кухню, прихватив Зефирку. Он взял её за шкирку, стараясь не трясти. Она стала вопить, гневно на парня зы́ркнув, мол, хватит, душегу́б, на землю меня спусти. Кудряш не обращал на Зефир внимания, будто не слышал её яростный неприятный писк. Не работали на парня ни гнев, ни обаяние. Не пугали ни резцы, ни хвостик-кнут, ни визг. Он шёл себе за хлебом, да за кружкой чая. Хотя, кофе привычнее по утрам вкушать.

Лисица бегала по кухне, головой мотая. Кудряш подумал про себя: «Ей лучше не мешать!».

Зефирку поставив на стол, он отрезал пару ломтиков хлеба: нож с трудом кромса́л этот «камень», но, увы, парню не привыкать. Положив куски на тарелку, он взглянул в рассветное небо – на голубом покрывале ни облачка, дождя можно не ждать.

После лидер сварил в турке кофе и разли́л аккуратно по кружкам. Подарок птиц очень быстро пустеет, осталось зёрен на парочку раз. Обшарив взглядом длинную полку, вожак нашёл консервы из индюшки. Зефир за ним так тщательно следила, рядом с солонкой дерзко разва́лясь.

У умывальника виднелся таз с водой, и парень окунул в него ладони. Зачерпнув немного мутной жижи, главарь смыл белые росчерки с лица. И вдруг краем глаза заметил, как метался рыжий хвостик на фоне, точно огонёк в недрах камина, который трепыхался без конца.

– Чего ты ищешь? – спросил Лисицу лидер, и девчонка резко обернулась:

– Тьфу ты блин! Главарь, чего пугаешь?

– Я тут уж минут десять копошу́сь.

– Не заметила, прости, ищу сотейник, – сказала рыжая и грустно улыбнулась. – Не выспалась, рассеянная очень. С самого утра я здесь тружусь. Змей, поганец, не давал спокойно спать. Лязгал металлом, на весь зал воняло сваркой. Не знаю уж, чего он там задумал, но мы с Бедой так не смогли уснуть. В июле, знаешь ли, живётся невозможно: влажность, духота и очень жарко. А тут он с полуно́чной работой..! Не давал спокойно отдохнуть. А сейчасЗмей дры́хнет сладко-сладко прямиком на Воро́бкиной кровати. Неумытый, потный и вонючий в одежде и грязню́чих сапогах! – Лисица сжала губы, отвернулась – вот и конец настал рыжей тираде, а голос её звонкий и высокий всё еще звенел в чужих ушах.

– Своевольничает, стало быть? Ну что ж, прекрасно, – хмыкнул Кудряш и взял в ладонь консервы. – Надеюсь, в этот раз Шептунья не причастна? Они оба мне воздействуют на нервы.

Лисица покачала головой:

– Она как раз спала всю ночь в берушах. Храпела прямо рядышком со мной.

– Выходит, Змей тут самый непослушный, – лидер взял поко́цанные кружки, затем водрузил на них тарелку. Сверху тушёнку, черствый хлеб, немного соли. И бросил напоследок. – Я пошёл.

– Аккуратнее, кудрявый, не споткнись и не рухни вместе со своей «поделкой»! – Лиса нахмурилась. – Не урони мои кастрюли.

Лидер фыркнул:

– Ага. Хорошо. А ты следи, пожалуйста, за крысой – увы, Зефир сейчас хомя́чит все. Видать, очень чешутся зубы, раз обкусала мою кисть. Дай ей что-то твердое… Ветку! И пусть себе радостно грызёт, иначе наша деточка, без малого, и тебя, и Базу может сгрызть!

Зефирка посмотрела на него с долей неземного отвращения. Мол, ничего, бес кучерявый, не попутал?! Ты обманщик, злостный лгун, всё нагло врешь! Щас как возьму, и зад твой укушу просто с превеликим наслажденьем! Сидеть не сможешь, будешь плакать и вопить, и костей своих не соберешь!

Кудряш спустился в зал. Змей спал без задних ног, во сне пускал слюну, прижав к груди подушку. На пол с ноги его упал грязный сапог. Змей, хрюкнув, повернулся и почесал макушку, несколько раз дернулся, будто пинает мяч, после зашептал несвязные изречения.

– И над чем трудился господин-ловкач..? – спящий Змей у главаря вызвал умиление вперемешку с легкой долей чистого негодования. Запачкал весь матрац, а вместе с ним и пол. Кудряш еще послушал гордое мычание и, головою покачав, на старый склад побрёл.

– Чёрный хлеб с тушёнкой и кофе – вот закуска, – огласил главарь их утренний рацион. Бодрящий завтрак – вот что надо для мощной перезагрузки, а также ежедневный хороший моцион. Главарь открыл жестянку, взял себе щедро мяса, размазал по ломтю́, точно густой паштет. – Мне нужно поработать будет. Вернусь попозже.

– Ясно. Тебе нужно иногда выползать на свет, – выдал Кащей, чей образ жизни был очень схож с кротовьим. Он, откровенно говоря, не любил гулять. Провести день в темноте было делом плёвым. Этой привычкой многих он смог поудивлять. Как и привычкой странной – потчевать как эстет, пить кофе так по-графски, оттопырив пальчик, только выглядел парнишка ровно как скелет, захламивший в два подсчета небольшой чуланчик.

– У тебя неплохо вышло, – вдруг Кащей сказал, указав на бусины, покрашенные в белый. – Для новичка хороший уровень ты, лидер, показал. Только знаешь, что я еще бы сделал…

Он предложил добавить вставок: для части бусин – шапки, чтоб элегантно обрамляли белые кругляши.

– В виде цветов тебе по нраву?– спросил Кащей «для справки».

– Конечно же, Кащей! Спасибо от души, – Кудряш доел свой бутерброд, довольно облизнулся, а после кофе выпил залпом и встал из-за стола.

– Всё не так просто… – вдруг Кащей о плате заикнулся. Неужели ждёт парнишку чужая кабала?

– Так ты придумал, что попросишь? – главарь лишь вскинул брови.

-Нет, не придумал, но ты все же помни о цене, и о том, что мои прихоти, отнюдь, не ерундовы… Закон негласный существует: скупой платит вдвойне.

Вот так Кудряш влип в сделку. И влип бесповоротно. Что Кащей запросит? Повысит ли процент? Главарь кивнул парнишке, но крайне неохотно. Неужели тот считает и помнит каждый цент? А глаза лукавые смотрят и смеются: просто не каждый может лидера обдурить. Главарь надменно хмыкнул, ехидно улыбнулся, и, достав махорку, решил ее скурить:

– До вечера, – вдохнул, и выпустил горький дым. Кащей мгновенно оказался в облаке из смога. Тот показался парню особенно густым. – Хочешь сигаретку в качестве залога?

– Ты слово держишь. Ни к чему, – Кащей пожал плечами.

– Знаешь, приятно слышать, – ответил ему Кудряш, и, проведя ладонью по полочке с вещами, юноша направился прямиком в гараж. А вот там лежала длинная, широкая труба, распиленная кем-то на две половины. Получились своеобразные неровные желоба. Рядом же валялись крепежные пластины, сделанные в форме массивненьких крюков. Именно на них конструкция закре́пится, повиснет. У главаря сей Станции не осталось слов: вот-вот от восхищения возьмёт, да и присвистнет.

– Что, нравится? – неспешным шагом к нему скользнул Змеёныш, с заспанным взглядом и гнездом вместо черных волос. Еще стоит и ухмыляется! Хитренький гадёныш. – Надеюсь, хоть сейчас ты мной доволен, босс?

– Не имею привычки делать поспешные выводы, Змей, - не смотря на грозный тон, кудрявый ухмыльнулся. – Ты мешал Лисице спать.

– Я не стоял над ней! И, вообще, я не был в зале, – Змей тут же надулся.

–Твои следы по всему полу. Как их объяснишь? Отсутствием умения переобуваться? – выдал главарь, и бедный парень стал похож на мышь, которой ну никак нельзя хамить, дерзить, кусаться! Лидер с минуту любовался этим выражением: Змей хмурил брови, злобно тряс бледной нижней губой. Но, так и не дождавшись, хотя бы извинения, вожак вздохнул и произнёс:

– Ладно, черт с тобой. Мы сможем сделать водосток примерно до заката? У меня на вечер планы, очень хочу успеть.

– Вероятно да, но будет крайне трудновато…

– Успеем, если вы не будете трынде́ть, – Длинный в мгновение ока рядом оказался. – Помощь нужна, сала́ги?

– Ну как тут отказать? – фыркнул Кудряш, и за работу принялись бродяги. Команды лучше и сплочённей на Базе не видать. Лидер и блондин занимались крышей: нужно крепить пластины, да чтоб наверняка. А вот Змеёныш до сих пор был слегка обижен. Варил трубу, молчал, глядел издалека.

– Нам повезло тогда украсть эти большие бочки, – сказал блондин, крайне усердно работая молотком. Главарь взглянул на зама и выдал:

– Это точно. Не думал, что когда-нибудь стану злостным воро́м.

– Либо ешь сам, либо съедят. Таков у нас девиз. И признаю свою ошибку – Синица молодчи́нка, – Длинный треснул по гвоздю.

– Ну, это не сюрприз, – в уголках лазурных глаз пролегла морщинка. – Она – наши глаза, пора б уже понять. Но, если брать специфику, то скорее уши. Синица точно знает, куда нас направлять. А наша цель простая – исполнять и слушать…

…Примерно месяц назад, после того потопа, наша дружная тройка ребят в путешествие собралась. Задача была примитивной: найти средь развалин что-то, что могло бы решить их проблему. И вот игра началась! Птица сказала, что «коршуны» отправили группу в разведку, и в деревне во владениях «шакалов» они скромное хранилище нашли. Иногда запасы пополнялись, но происходило это редко. Разведчики немного возмущались, мол, зря в такую даль они пришли. Но для наших побродяжек любой мусор – это не мечта, а просто сказка. Даже если им достанется на счастье всего лишь пара или пять дешма́нских кофт, они возьмут их чтоб носить, или для тряпок, или, в конце концов, на перевязки: любую вещь захапают в лапи́щи и умело пустят в оборот.

Именно там, в хранилище, добыли наши ребята глубокие бочки. Успели раньше «коршунов», красавцы! Как говорят, кто встал, того и тапки. Также нашли тушёнки банок двадцать, различных круп мешков шесть это точно… коробки с всякой мелочью, лекарства, алкоголь, бинты, цветные тапки. Только вот не всё прошло так гладко: их засёк «Смех Шакала» на краже. Пришлось колёса в руки, и вперёд: под звук пальбы и крик проворно мчать. И крюк огромный делать со своей, добытой «боем», несчастною поклажей – это так пришлось нашим ребятам, жизнью рискуя, следы заметать.

– А помнишь, лидер, как мы убегали? – выдал с ухмылочкой Длинный.

– Я помню, как пришлось сливать по каплям с баков «Нивы» и «Лады» бензин. Дней пять мы проторчали, голодая, в одиночестве на свалке машинной…

– Зато в багажнике чьей-то «семерки» мы нашли охотничий карабин! – блондин продолжал прикреплять к крыше Базы железные пластины. Кудряш от него не отставал. Он, как обычно, работал на износ, не боясь руки замарать, не чураясь ни труда, ни рутины – этот парень всегда был умелым. В прочем, лидер – славный виртуоз!

– А стрелять-то ты умеешь? – зама спросил Кудряш.

– Не пробовал, но было бы неплохо научиться! А сам-то ствол в руке держал?

– У меня немалый стаж. Как будто чувствовал, что в жизни мне это пригодится, – ответил лидер, а блондин лишь угрюмо хрюкнул.

– Скажи, Кудряш, не сокрыва́я, ты, правда, человек?

От неожиданности лидер себя по пальцу стукнул: вопрос обрушился нежданно, точно летом снег. Главарь громко ругнулся и сжал очень крепко зубы, а после рукой потряс, чтобы боль поунять. Даже Змей варить прекратил слегка проржавевшие трубы, а Кудряш лишь только сильней сжал молотка рукоять.

– Я не всемогущий, если ты об этом. От творчества, политики я был всегда далёк. Поэтому не статьмне, к примеру, дипломатом. Как ты понимаешь, это не мой конёк. – Да, он умеет договариваться, да, берет, что хочет, ведь голова на месте и руки растут из плеч. Но каждый, пусть и крохотный, лакомый кусочек он выгрызал трудом. Игра ведь стоит свеч.

– А кто тебя стрелять учил?

– Лучший друг отца. С самого детства этот мужичок мне был почти как дядя. И вот я бегал то на стрельбище, то в клинику без конца, – и столько нежности к прожитому читалось в его взгляде. – А потом мой дедушка меня с ружьем знакомил. Он в своей юности охотой промышлял немало. А в старости стрельба по банкам на старом полигоне ему очень нравилась и очень вдохновляла. Хотя я знаю истинную причину сих побегов: разлады с бабушкой и вечное пиление мозгов. Придирки, ругань, ссоры, и так ровно полвека. Вообще, моя родня наломала дров…

– Поверь мне, нет людей, никогда не свершавших ошибки, – выдал серьёзно блондин. – И я тому яркий пример.

– Неужели наш зам ошибался? – вожак не удержался от улыбки.

– Всегда неверна за неверных порука, – хмыкнул Длинный. – Одиссея. Гомер.

Ответ блондина был неоднозначен: он не хотел об этом говорить. По крайней мере, пока они на крыше, и могли в любой момент упасть. Кудряш не стал допытываться дальше: лишним словом душу бередить. Тем более важней сейчас работа. Потом наговориться можно всласть.

– Ладно, мы что-то отвлеклись, – вожак почуял в диалоге незаконченность. – Осталось прикрепить десять пластин.

– А может, вечером сыграем в дурака?

Кудряш взглянул на хрупкий желтый силуэт внутри потрепанного старого вагончика:

– Если только ближе к ночи, Длинный. Я буду занят вечером слегка.

– Все понял, – ровно в том же направление Длинный кинул ироничный взор.

– Нет, ты, увы, совсем меня не понял, – бросил грубо в его сторону главарь.

– Но я думал, что…

– Умолкни лучше, Длинный! Ты со мной, пожалуйста, не спорь.

– Ладно-ладно, уяснил я, демон злющий! Не хочу себе под глаз синий «фонарь».

На том и порешили. Работа вновь кипела, Длинный трудился и о птице больше не заикался. А небо ближе к вечеру серело и серело, солнце застлали тучи. Так дождь начинался. Но благо юноши успели всё сделать до грозы: капли польются с неба и по стоку в бочки. Система водосбора стала лучше в разы, и вряд ли б кто-то сделал такое в одиночку.

И вот, спустя мгновение, вверху раздался гром, и крохотные брызги к крыше устремились. Ребята чтобы не промокнуть поспешили в дом, и на диване в общем зале вальяжно развалились.

– Отлично потрудились, - вдруг выдала Лиса. – Я б покормила вас, но кто-то всю гречу схомячил.

На Молчуна переместились усталые глаза: виновато перед юношами толстячок маячил.

– Тогда открой консервы, – распорядился лидер. – Надеюсь, черствый хлеб все еще остался.

– Как бы тебе сказать, чтобы не обидеть… – Лисица помрачнела, и лидер не сдержался:

– Еще с утра же была целая пшеничная буханка. У тебя что, Молчун, вместо утробы печь?! Сжираешь все консервы прямо вместе с банкой? Ты добротою моей хочешь, что ли пренебречь?!

– Но я голодным был, и ел на нервной почве… – в своей манере ныл этот глупый толстяк.

– Я совсем не слышу, что ты там бормочешь! – поднял глаза и разозлился лидер только так. – Скажи мне, кто тебя из нас, толстяк, здесь угнетает? Ты почему себя, как хам и балбес, ведёшь?!

Длинный хихикнул кротко:

– Вот главный отжигает…

– Не суйся под руку, блонди́нчик – мигом пропадёшь, – шикнул на ухо Длинному Змеёныш. – Ты что, не видишь? Им почти владеет гнев. Своими репликами ты себя на дно загонишь… Он сейчас один и против всех.

Кудряш еле держался, это правда: резко замолк, сжимая кулаки. Его Молчун уже порядочно бесил, а тут и вовсе переплюнул все границы. Сколько б не просил его главарь вести себя со всеми по-людски, Молчун плевал с высокой колокольни. Самолюбец, я́нька круглолицый! За батончик Станцию продаст. Не поделится последней хлебной крошкой. Бесполезный и бессмысленный балласт с беспритязательной и серенькой обложкой.

– Не расстраивайся лидер, есть же рис, – сказала рыжая. – Я быстро приготовлю.

– А что? Его Молчун еще не сгрыз? Прямо как есть, не сваренный и в зернах? – хихикнул Длинный, а Кудряш повеселел. По крайней мере, лицо чуть-чуть смягчилось.

– Ну не на столько же Молчун наш есть хотел, – Змей фыркнул,атмосфера разрядилась.

А часы уже давно пробили «вечер», и за Станцией все лил прохладный дождь. Птенцы укрылись во гнезде и не щебечут, а по листьям липы пробежалась дрожь. Кудряш, как и хотел, засел на складе, и вместе с ювелиром плел анклет и все думал о том мизерном разладе. Простит его Синица или нет?

– Чередуй квадратные и круглые, – командовал Кащей. Вот ведь всезнайка! – Шапочки лучше смотрятся на крупных! Эй, Кудряш, ты что, там сладко спишь?!

– Нет-нет-нет, – главарь зевнул в кулак и вытер липкие ладони прям о майку.

– Тогда что ты так с браслетом долго мнешься? С одной бусиной уж пять минут кряхтишь! – ювелир постучал пальцем по столу. – Соберись, главарь, здесь осталось-то…

– Я понимаю, но мысли всё лезут, – признался опечаленный Кудряш. Он отложил браслет и скрыл лицо в ладонях. – У тебя все происходит как-то…запросто, – его голос стал намного тише. – Ты не тянешь за собой весь экипаж.

На Кудряша свалилось очень многое: проблемы с водой, пропитанием – вечно недовольный Молчун сжирал всё, к чему прикасался. И, как назло, главарь поссорился с Синицей, парня терзало это недопонимание. Но Кащей все ж решил намекнуть, что лидер тоже в чем-то ошибался.

– Не тяну, – признался ювелир. – Но в моей жизни тоже все неоднозначно. Хочешь, расскажу, как лопухну́лся? Может быть, лет эдак пять назад.

– Валяй, Кащей, – главарь излил согласие.

– Ко мне пришел однажды чопорный заказчик и попросил изготовить кольцо, не каталожное, а свой вариант…

…Тогда патлатый был совсем не опытен, но прославился «волшебными» руками. Талантливый. Вбирал в себя, как губка! Делал эскизы и придумывал дизайн. И вот еще была какая штука, но пусть останется она только меж нами: он начинал свою работу лишь тогда, когда близился к концу его дедла́йн. Его дедушка всегда строго корил за столь халатное и небрежное отношение, мол, малой, эта твоя работа. Достойнее к ней относись! Но парень пропускал эти слова, не подвергая их рассмотрению, хоть ты тресни, хоть умоляй, хоть плачь, хоть кричи и бесись. Ну, а что ещё с ребёнка взять? Он и в школу-то пошёл примерно в пять. Ещё не вы́ветрились детские забавы, об ответственности ль можно говорить? Скоро бросил дед читать нравоучения и стал только лишь рукой на всё махать, ведь не вышло у него родного внука к пунктуальности, порядку приучить. Но жизнь научила получше. Попался суровый клиент. Богате́й, со вздорным характером. Надутый. Семь пятниц на дню. Заказал у юнца побряку́шку и положил перед ним самоцвет, а затем пачку крупных купюр вложил ему в пятерню́.– А мужик – человек был влиятельный. Делать что-то для него – большая честь. И эта честь досталась мне, шке́ту безусому! Я с гордостью сел за станок, но не знал, что рабочих проблем будет просто… просто не счесть! Зато с тех пор я запомнил на всю жизнь этот хороший урок.

Парень в кой-то веки заранее сделал красивый эскиз, приступил к работе с металлом, свая́л заготовку из воска. И уже почти отлил кольцо, как поступил неожиданный сюрприз: заказчик решил камень поменять. Ему, видишь ли, не хватало лоска. Кащей заново кольцо отрисовал, под новый запрос клиента, взял со склада обто́ченный камень, но клиенту не понравилась огранка, мол, форма совершенно не такая. «Мало углов!» – тот сыпал в аргументах, а парнишка так и не заметил, когда стала возвышаться эта планка. Кащей менял дизайны, как перчатки, а назначенное время поджимало. И тут заказчик объявил под конец срока, что, в общем-то, он захотел уже колье. Пацан расстроился, ведь времени убил на прихоти клиентские немало. И вот погряз юный Кащей прям с головой в утомительной, пустой галиматье́. – Потом уж и колье стало не нужно, ему сережки на блюдце подавай. Я волком выл, на стену лез, безумствовал, но, как известно, покупатель прав всегда. Я не успел закончить дело к сроку. Мой дед сказал мне, мол, не угасай, такое часто происходит с новичками. Трудись усердней, это не беда, – подвел Кащей к немаловажному итогу. – Клиент ушёл, деньги пришлось вернуть, но с тех пор я стал чуть-чуть серьёзней. И спрашивается, в чем же тут мораль?

– В том, что нужно стараться упорней, – хмыкнул главарь, ну а Кащей сказал:

–Ничуть. Да, труд – двигатель системы этой жизни, но есть другая крайне важная деталь. Не всё зависит только от тебя. Есть так же воля непредвиденных обстоятельств. Да хоть в лепешку расшибись, ты не изменишь, то, что уж давно предрешено. Поверь, Молчун не стоит твоих нервов, сил, терпения и пламенных ругательств.

– Я не могу всё просто так оставить, – выдал Кудряш.– Ведь мне не всё равно.

– Чем больше делаешь, тем меньше получаешь, – пожал плечами патлатый ювелир. – Это закон обратной продуктивности, и тебе его, главарь, не изменить.

– Боюсь, что придется попробовать, ведь я хочу изменить целый мир, – лидер взял в руку белую бусину и надел ловко на нить. Он стал доплетать браслет под внимательным взглядом Кащея: однорядный, легкий воздушный с проблеском желтых тонов. Главарь не раз менял порядок бусин, потраченных зазря сил не жалея, лишь бы анклет получился достойным. Ближе к полуночи он выдал:

– Готов! – украшение лежало на ладони, изящной золотисто-белой лентой. На крупных бусинах мерцали желтым шляпки – из тонкой проволоки листья и спираль. А сам сделанный юношей браслет был разделен на симметричные сегменты.

– Ты знаешь, получилось очень нежно. То, что не я его создатель даже жаль, – кончиком пальца Кащей тронул пронизь. – Мне нравится, как он блестит. А лимонные квадратные бусины придают украшению шарм. И смотри, как перышко из золота аккуратно сбоку висит… А теперь, трудяга-Кудряш, время платить по счетам, – Кащей сунул руки в карманы и взглянул на горящую лампу. – Отдай мне свою зажигалку, и можно ударить по рукам.

– Кащей, она потерялась.

– Другим пой свои дифирамбы, – Кащей ногу закинул на стул. – Давай поговорим по душам.

– Ты знаешь, я не вру тебе, патлатый. Я и, правда, её потерял, – лицом к лицу они схлестнулись с ювелиром. Вот ведь что захотел, проклятый жид! – Я её не видел с дня рождения.

– Небось, карманы плохо проверял? Ведь я не многого прошу, всего лишь плату. Подумай хорошенько, гоминид, – ювелир превратился в нечто страшное. Он жадный. Просто жадный до безумства! Не глаза, а точно злая бездна разверзлася и смотрит в Кудряша. Но главарь на то и главарь. Он призван устремлять такие буйства. Лидер схватил парнишку за плечо, помешательство мигом приглуша.

– Даже если б она была у меня, я б её тебе точно не отдал. Мне подарил её когда-то мой дед, а я подарками очень дорожу. Пораскинь мозгами и скажи, чтобы ты ещё пожелал. Я постараюсь это раздобыть и все усилия свои приложу, – с каждым словом на плече друга-Кащея, точно капкан, сжимались его пальцы. – Тебе ведь не нужна зажигалка. Тебе нужен ювелирный станок. И хороший набор инструментов, – внушил парнишке лидер скитальцев, а после убрал свою руку – в плече Кащея возобновился кровоток.

– Я бы все за это отдал… – он разминал плечо и предплечье.

– Давай узнаю у Синицы, может, можно что-то похожее и дельное добыть?

– Я согласен. Она хороший сдельщик, – и еще один факт рассекречен.

– Она к тебе заходила?

Кащей хмыкнул в ответ:

– Может быть.

– Зачем? – попытался лидер вытянуть из Кащея нужную информацию, но тот лишь лукаво улыбнулся – опять придётся чем-то заплатить? Прикусив губу, вожак решил дальше следовать лишь по ситуации, но про себя он очень яростно ругнулся примерно так: «Патлатый, да етить!»

– Искала что-то для радио, – смотря на рожу главаря, парнишка сдался.

– Спасибо, – прошипел главарь сквозь зубы.

– Да не за что, Кудряш! Я рад помочь.

Кудрявый вышел со склада сердитый, встретил зама и разговор завязался. Впереди их ждала очень длинная, мыслями наполненная ночь.