Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом

Глава 7. Травница

Ни для кого уже не секрет, что символ везения – клевер. Четыре листочка в бумажнике, и хоть по гра́блям скачи! Его прячут на счастье везде, даже в царский наряд королевы: на платье светло-зеленый клевер сияет в ночи. В поверьях народов, легендах, клевер спасал от невзгод, берёг от различных болезней, был знаком земной благодати. Кто нашел чудодейственный клевер – мог жить много лет без забот, навсегда позабыть о проблемах, о долгах и неуплате.

Но есть те, кому многоли́стник не в силах, к несчастью, помочь: хоть ешь, хоть храни, хоть купайся в этом дивном зелёном соку – не сможешь свое невезенье в этот сказочный миг превозмочь. И приходится глядеть всегда в оба, осторожничать, быть начеку. Вот и о «фарте» Молчуна, к его печали, на Станции слагаются легенды! В один день он напоролся на гвоздь, упал в яму, сумел отхватить. Удача с парнишки имеет, ну прям неплохие проценты, забывает, правда, в ответ каплей счастья его наградить.

– Апчхи! – чихает Молчун, а за Станцией жаркое лето.

– Кто б сомневался, что ты заболеешь! На часах ведь всего лишь июнь! – Змей очень ехидно хихикнул. – Ты – просто плохая примета! Воплощение чёрного дня!

Молчун буркнул тихо́нечко:

– Сплюнь!

– Ну, вот ещё, злобный толстяк! Не верблюд я тебе, и не буду!

– Иди к Травнице, дурень, не медли, – серьёзно выдал Кудряш. – Я прошлый твой насморк, Молчун, никогда, увы, не забуду.

– Я пойду, коль Змеёныш попросит! – толстячок пошел на шантаж. – На коленях.

– Ещё чего хочешь? – Змей надменно взглянул сверху вниз. – Где же, где моя славная лампа..? – парень сунул руку в карман, и вынул оттуда лишь «кукиш». – Ну, надо же! Вот ведь сюрприз! Оказалось, я вовсе не джинн!

Толстяк буркнул едко:

– Болван!

Вожак не хотел даже лезть: игра на нервах, как на барабанах, и композиторы совсем не знают ноты, ногами вверх изображён скрипичный ключ. Как могли мораль, возвышенность и честь, застыть небрежно, аккурат, в двух обезьянах не сможет объяснить нам даже гений. Одно лишь правда – лес всегда дремуч!

– Мне всё равно, Молчун, – Кудряш не стал с ним спорить. – Но, знай, антибиотиков нема́! Если и дальше будешь ты со Змеем вздорить, я не поеду вновь за ними задарма. Как говорят, нет человека – нет проблемы. Ты понимаешь, иль мне всё же намекнуть? – жестокая, но действенная схема, которой можно вмиг упрямца припугнуть.

Молчун покичился, подулся, поплевался, но все ж по лестнице поднялся на этаж. После слов лидера он очень испугался: за пятку ухватил его мандраж. Обернувшись, он приметил мрачный взгляд: главарь и Змей за ним следили напряжённо. Молчун скрылся, Змей спросил:

– Ну что, ты рад?

– Кгхм, ещё бы, – главный выдал раздраженно.

– Все не пойму… Ну вот за что его ты терпишь? Изгнать, забыть. Он бесполезен, как червяк! Ты только свои нервы с ним растреплешь. Не лучше ль выдернуть из почвы злой сорняк?

Кудрявый промолчал, а Змей пожал плечами:

– Я понял, главный. Тебе явно лучше знать.

– Разбрасываться трудно, Змей, друзьями. Ты должен это чётко понимать.

Змей голову склонил, сверля ботинки. Кудрявый прав был, но Молчун всё же бесил: бахвальства – тонна, а мозгов, как у икри́нки! Вечно упрямился, тупил и тормозил.

Тем временем толстяк застыл у двери, ковыряя краску длинненьким ногтём, сокрушаясь, мол, над ним глумились звери: пинали, были, тыкали локтем. Его, болезного, предатель-Змей желает, выгнать, а Кудряш лишь потакал его словам. Уж лучше будет из окна немедля спрыгнуть, чем ны́каться от бесов по углам.

Молчун чихнул – второй этаж подпрыгнул, и дверь открылась, а за нею дивный лес.

– Эй, Травница? – толстяк её окликнул, и боком внутрь, выдохнув, пролез. Перед глазами встал зелёный океан: в горшках, в ведёрках посажены растения. Тут и ромашка, и душица, и тимьян! И всё не для забавы – для лечения. Вдохнув носом дивный аромат, парнишка вновь, не выдержав, чихнул. Туда-сюда забегал красный взгляд, когда где-то в глубине раздался гул.

– Травница, откликнись! – дверь закрыл. – Мне б в твоих джунглях не хотелось заблудиться.

Молчун вперёд ступил и мяту уронил: горшок упал и, как назло, разбился. Точно ребёнок, он хихикнул, сделав глупость, совсем не собираясь убирать. У толстяка была своя златая мудрость: коль не попросят, я не буду помогать! Молчун быстро затолкал горшок носком, и растение, и землю под диван.

– Я не нарочно, – выдал мерзким голоском, приняв позицию молчать, как партизан, и стал разглядывать большие стеллажи. Из дерева. Сколоченные спешно. А на полу лежали в свитках чертежи: оранжереей станет База неизбежно. И будут жить, как в «ботаническом саду», скитальцы, сочной зеленью питаясь. Девичий голос произнёс:

– Уже иду!

– Тебя я, Травница, уж час как дожидаюсь! – надменно фыркнул толстый, и чихнул. Из-за угла мелькнула белая коса. Молчун свои губёшки вмиг надул, а в глазе прям дрожит каплей слеза. – До меня нет никому из вас и дела! Нет жалости, один сплошной упрёк!

От его выходки девчонка побелела, удивившись наглости малёк.

– Ты… чего пришёл?

– Как видишь, за лекарством! Что, не заметила, что я глаголю «в нос»? У меня насморк! – начались его мыта́рства.

– Как долго?

– Травница, что это за допрос?

Девчонка выдохнула, не желая с ним ругаться. Когда болел, он был грубее во стократ и мог по часу глотку рвать, не униматься. Такой извилистый, неугомонный гад.

– Я сделаю тебе отвар ромашки, – девушка пошла на компромисс. У каждого внутри свои замашки, ну а Молчун… То юноша-каприз. А в прошлый раз… Вот там беда-бедой. Год назад Молчун так крепко заболел, и напрочь перестал владеть собой. Стал громко кашлять, даже похудел. Он по Станции ходил, как приведение, обмотавшись, словно в кокон, в простыню. И любое ветра дуновение, насквозь рвало хрупкую броню.

Кудряш ругался:

– Почему не в карантине?!

– Мне скучно, – он хрипел тому в ответ. А самого крутило, будто бы в турбине. – Я посижу немного с вами, можно?

– Нет! – главарь его своим пинком вернул обратно. – Нечего выгуливать бронхит. Я принесу тебе таблетки, слышишь?

– Ладно. Ах, как же голова моя болит, – Молчун закрылся в своём скромном помещении: карантин был размещён прямо в углу, в отдельной комнатке, без света и общения. Зимой – не холодно, не душно и в жару. Из мебели – кровать, и пара стульев, а также тумбочка с отколотым углом. На ней лежала вилка с парой зубьев. Не блистала эта комнатка добром. Напротив карантина виден склад, что был, по сути, комнатой Кащея: в его покоях лампы целый день горят…

– «Ибупрофен», увы, Молчун, не панацея, но… что имеем, как говорится, – выдал главарь, поставив рядом с Молчуном стакан с водой. – Прими лекарство, ну а я зажгу фонарь.

– Кудряш, что будет… в будущем со мной?– вопрос требовал истины, но правда не легка. Безысходностью пахнет комната и давит серостью стен. И пусть ободряюще хлопнет по плечу чья-то рука, она не возьмёт боль с собою, и не даст счастья взамен…

Молчун закашлялся, из глаз брызнули слёзы. Кудряш нахмурился, грузно присел на стул. Витали в воздухе печальные прогнозы, но главарь своей рукою их смахнул. Лидер медленно и как-то угрюмо парню задал вопрос:

– О чём, Молчун, ты задумался? К чему, боле́зный, ты клонишь?

– Я поправиться смогу? – спросил парнишка, говоря по-прежнему в нос.

– Конечно, – выдал лидер, сжав зубы. Молчун фыркнул недовольно:

– Да ты гонишь… – худой толстяк взором царапал потолок. – У меня температура тридцать восемь неделю не спадает… А видок? Я выгляжу, как пьяница в колхозе! Пей – не пей этот тупой «Ибупрофен», хоть вместо сухарей его грызи..!

– Не устраивай при мне дешёвых сцен: температура лишь подскочит.

– Не грози, – Молчун запил свой препарат одним глотком. – Теперь не трогайте меня. Хочу поспать.

– Как скажешь… – главный думал о больном. Он вышел, чтобы парню не мешать. Но не успел даже от двери отойти, как позади раздался гулкий вой: Молчун ревел, закрыв лицо подушкой, но ей не удержать сих бурных чувств. На Станции каждый знал: Молчун – большой лентяй, повеса, трутень, но точно не герой, так почему же светлая молитва бежала без оглядки с чьих-то уст? Кудряш не верил в Бога – в нём он был глух и нем: все эти митры, церкви, молитвы, купола… Кудряш не знал, какую важность нёс город Вифлеем, но знал простую истину – Земля была кругла.

Застыв у двери, он всё слушал, как надрывался зверь: попав в капкан, он мог не выбраться без чьей-нибудь руки. Внутри лидера разверзся океан потерь, и юноша только сильнее сжал свои кулаки. Он не знал, о чем сейчас размышлял толстяк, но с его немалым навыком хорошего диагноста, лидер мог утверждать: в отчаянии здоровяк, и сдаться мог бы тот до неприличия просто.

В зале же главаря ждал его верный хвост: Синица, Длинный, Змей и грустная Воробей. Лидер вздохнул – он понимал: всё сейчас было всерьёз. Но вдали мерцала надежда и надо мчаться за ней.

– Ну как он? – выдавил Длинный. – Справляется?

– Нет, ему хуже, – шёпотом выдал расстроенный и напряженный Кудряш. – Об остальном говорить – не здесь.

– Может, пойдём наружу? Там процветает более уравновешенный пейзаж, – Змей предложил, а все лишь покивали. На улице и, правда, была тишь: облака, как майонез в борще, застряли, и постепенно растворялись в свёкле лишь. Ребята примостились на скамейке, и только лидер возвышался, как скала. В нём будто вечные искрились батарейки, даруя Станции свою волну тепла. Все ждали от парня хоть каплю какой-нибудь информации. Хотя, судя по взглядам, больше ждалиблагую весть. Лидер соврал бы, но только… не в этой, увы, ситуации, даже если в его словах боли итоски было просто не счесть.

– Температура держится. Глубокий влажный кашель, – посе́товал вожак. – Молчун гуторит в нос. Одышка незначительная, хрип, увы, ярчайший, и похоже начал развиваться цианоз.

– Что это значит? – молвил Длинный.

– Что значит? Пневмония,– сказал Кудряш и сигарету смачно закурил. – Нам нужны антибиотики, как кислород. Любые.

– Да…дела не сахар, – Змей горечь разделил.

Ненадолго над ними повисло серой тенью, как туча, молчание. Каждый примирялся, верно, с мыслью, что Молчуна может и не стать. В глазах Воробья, как рубин, мелькнула искра отчаяния. Никто не мог до конца услышанное осознать. Главарь пнул серый камень, в один момент разозлившись. Вся команда, как роза без солнца, поникла от печали в тот же миг. Все знали: чуда не будет, База живет без излишеств. Но Воробей все ж уточнить решила, и лидера спросила напрямик:

– Какие шансы? Он умрёт?

–Да, умрёт, вероятно… но это только если совершенно ничего не предпринять, – сказал главарь. Воробка всхлипнула и выдала:

– Понятно.

– Соберись, Воробка, соберись. Заранее не думай раскисать, – Кудряш вновь затянулся с кислой миной.

– От самого тебя унынием разит, – сказала Воробей, тряхнула «гривой». – Но я верю, Бог нас сохранит...

Главарь отвёл глаза и тихо, смачно цыкнул, но девчонка услыхала этот его упрёк. Змей с улыбочкой ехидной привычно брови выгнул: лидер только что беду к себе привлёк. Длинный от всех от них рукой отгородился. «Сейчас начнется…» – промелькнуло в голове. Он с проповедью Воробья уже смирился, а вот Кудряш…

– Лидер, скажи-ка мне, – девчонка встала, взгляд сощурив. – Что случилось?

– Ничего, – ответил главный, дым вдохнув, но его выходка Воробкой не забылась – недовольно она сжала острый «клюв».

– Ты будешь попрекать меня за веру?!

– Нет, Воробей, ведь каждому своё. Но всё должно быть, как бы выразиться… в меру, – вожак взглянул на Воробья. – Ты здесь? Приём? – пару щелчков перед лицом, и гнев в ней о́жил.

– Тебя неверие не сделает умней!

– Я в свои силы верю, – лидер подытожил, не отводя от Воробья синих очей. – Глупо на Бога в нашем мире полагаться.

– Главарь, не зли. Возьми слова назад!

– Я не хочу с тобой, пернатая, ругаться, и взять слова я тоже был бы рад, но вылетели быстро – не поймаешь, а я, ловя, не прыгну выше головы.

– Ты не можешь или просто не желаешь? – мимо ушей тирада юркнула, увы. На улице ж прибавилось народу: Травница шагала и Беда. Каждый из них хотел облюбовать природу, пока не грянули внезапно холода. Кудряш поднял ладонь, как знак приветствия, а Воробей нахохлилась в момент.

– Что тут у вас, ребят, за происшествие? – Беда спросила.

– Да так… просто инцидент, – - Кудряш увел их разговор в другую тему: на повестке дня всё ж был и есть Молчун. Крайне сложная пред ним была дилемма: риск или жертва? Страх бушевал чуть-чуть. Кто ж знал, что непутёвый заболеет. Кто ж знал, что не простудой, а вот так! Внутри главарь беднягу всё жалеет, а на устах одно ругательство: «Дурак!». И частично адресовано себе: корил за то, что смог такое допустить. И в этой вечной разума борьбе предстояло Кудряшу всё плыть и плыть.

– Без лекарства Молчун долго не протянет, антибиотики ж на рынке, как алмаз. Деньги не свалятся с небес, а гром не грянет.

– На Молчуне точно какой-то сглаз… – выдала Беда, и все кивнули.

– Отправлюсь в город завтра поутру, – сказал главарь, его глаза блеснули, и кудри колыхнулись на ветру. – Откладывать поездку смысла нет. Обшарю все возможные аптеки.

– Я с тобой, – Длинный сказал в ответ – нет милосердней и надежней человека. И прежде, чем Кудряш выдал отказ, блондин ладонь подня́л. – Прошу, без возражений! Чай в вылазке с тобой не в первый раз! Я действую из общих соображений.

Главарь вздохнул, так ничего и не ответив.

– Змей, ты за старшего, – вмиг покомандовал блондин, от Воробья гримасу гнева тут же встретив:

– Ха! Ты на наглость эту погляди! А чё эт сразу он?!

– Ты не завидуй, – хихикнул Змей с улыбкой до ушей. И вот Воробка сидит с злостью и обидой, и Змеёныша хочет погнать взашей. Кудряш кивнул Синице кротко:

– Всё нормально?

Пожав плечами, она выдала:

– Как знать. Нас всех сейчас штормит девятиба́льно, хоть и трудно это признавать…

– Соберись! Кудрявый справится. Не дрейфь, подруга! – Воробка села рядом с ней. – Не вешай хвост! Мы исцелим вмиг недотепу от недуга. Как говорится, «через тернии до звёзд»!

– Вообще-то «к звёздам», но не суть, – заметил Длинный.

– А мог бы ты меня не поправлять?!

– Прости, если я вдруг тебя обидел, но истоки, Воробей, полезно знать!

А после в зама главаря летели «тапки», то бишь кроссовки, камни, громкие слова. Он раз пятьсот уж получил по своей «шапке»! Как только не распухла голова? По натуре своей Длинный бегал быстро, но Воробья всё же хотелось подразнить, вновь поглядеть, как в ней зажжётся искра и желание по-братски отомстить! И вот, как мыши в колесе, бегут по кругу блондин и шалопайка-Воробей. И разносится, как гром, на всю округу стандартное: «Пернатая, не бей!»

– Кудряш, – тихая Травница вдруг робко обратилась. – Что ты можешь сказать на счет народных средств? Солодкой и тимьяном я в детстве лечилась. Растения содержат много активнейших веществ…

Кудряш серьёзно посмотрел на девушку с косой: парень подверг сомненью её нехитрый план, поэтому вознаградил Травницу тишиной, пока вокруг творился сущий балаган. Он понимал, что их толстяк уже идёт по грани, но не мог позволить ей всё сделать в разы хуже. Но только ль этот страх застыл перед глазами? А, может, он боялся сам сесть задом в лужу?

– Фитотерапия? Не при таких симптомах.

– Её вклад в медицину...

– Травница, не смеши. Позволь лечить тому, кто в метре от диплома, а не тому, кому целительство… всего лишь для души.

Даже если метр – незыблемая пропасть, даже если медицинский окончить не успел, Кудряш знал цену своим знаниям. А девичья непокорность – не его проблема, и не его удел.

– Не принимай на свой счёт, но в этом и, правда, нет смысла.

– Конечно, я всё понимаю, – девчонка кивнула в ответ, только вот от им брошенных слов на мгновение как бы зависла. – У тебя всё же опыт побольше. Главарь. На парочку лет…

Довольный вожак улыбнулся, сохранив свой авторитет, по плечу девчонку похлопал. В движении читалось – не лезь. Издали стало понятно, чего страшится брюнет. Но кому же предназначалось стряхнуть с него эту спесь?

– Длинный, бездельник, идёшь? Нам нужно собраться в дорогу! – выкрикнул лидер, а после обратился к девушке вновь. – Спасибо за предложение, отзывчивость и за подмогу.

– Удачи… – девчонка неловко выгнула светлую бровь.

Вот так просто, бесповоротно, её вернули на место. В родной дом – зеленые джунгли, спустив на землю с небес. За момент показав, кто она, из какого слеплена теста. Но, на счастье, её тихий ропот всё ж вызвал большой интерес – к девчонке скользнула Синица, и на ухо тихо шепнула:

– Он уйдет, а ты сделай, как знаешь. Ромашка, душица, чабрец… Отвары, настои… сиропы! – ободряюще птица взглянула. – Он бахвалится зря, ведь не знает, как ОТСРОЧИТЬ страшный конец! – неуверенно деви́ца покивала, но птица знала, что делала. Главарь к окружению взыскателен, а обстановку кому разряжать? На свою беду иль удачу белокосая птице поверила, сумев вдохнуть полной грудью, и пальцы страха разжать.

Медицина – понятие строгое. Шаг в сторону может убить. А Кудряш в этом плане циничен, и не склонен, увы, доверять. Лучше он выстроит стену, чем позволит своевольство творить, даже если речь о спасении…Уж это у него не отнять. Но в порыве возложить груз, как Атлант, на плечи, он забывает, что во всём «комплексный» правит подход. О своеволии при вожаке, к сожалению, не может быть речи, но что будет, если он в один момент просто уйдёт?

И вот игра началась – белокосая лечит парнишку: день и ночь готовит отвары, через силу заставляя их пить. А парни где-то за Станцией, в одном небольшом городишке всё роются в поиске «снадобья», чтоб болезнь суметь победить.

Прошло, без малых, три дня, а Молчун себя чувствует лучше. Ходит как-то бодрее, силы есть, чтоб указывать всем. Наставленья, одни наставленья… даже как лечить его учит. И ведь надо же, о удивление! Знает он, в какой дозе и чем. Но не настолько все хорошо, как, казалось бы, на первый взгляд: температура то растёт, то резко падает, бывает, держится в полоске «тридцать семь». Кашель, насморк, хрипы – всё стандартно. Прядёт свою нить шелкопряд, вплетая в книгу юношеских судеб парочку новых проблем.

Но главный план остается всё тот же: враг хвори – антибиотик. Как замедлить бегущее время? Как заставить мчаться быстрей? Пусть машины времени нет, но есть пара отличных методик, как убавить у движка страшной болезни пару-тройку, иль пять, скоростей.

– Лучше б ты, дорогая Травове-е-едка, над ним так не убивалась… - сказал назидательно Змей. – Моя бошка́ очень болит! А всё из-за того, что эта мерзкая и весьма сопливая гадость с именем … Молчун уж третью ночь все бараго́зит и ни капли не спит! – они втроём завязли в карантине. Травница – врач, а Змей, как контроллёр, и Молчун в трех одеялах, как в хитине, наигранно вздыхает – вот актёр!

– Ну, извините, что мешаю развлекаться! – парировал, хрипя, гнусный толстяк.

– Ты долго еще будешь пререкаться?!

– Заткнись-заткнись, мой самый злейший враг! Я тут вообще-то жертва, если ты не знаешь! Бездарного лечения, если быть точней! Ты, белокосая, отраву в мой нежный рот пихаешь, а ты! А ты! – Молчун стал еще злей. Змей на Травницу взглянул:

– А можно его тюкнуть? Сил моих больше нет, и нервы танцуют брейк!

– Боюсь, Кудряш унюхает…

– Он не успеет стухнуть! А я, в знак извиненья, испеку капкейк!

Молчун струхнул, орал, перебудил всю Базу, каждый молился, чтобы лидер мчал, как стрела, назад. Злой Змей одним ударом угомонил «заразу», а тот плюнул прямо в парня:

– Вот же ж ползучий гад!

– Да я тебе..! – Змей обещал его и так, и эдак, и кулаками, и ногой, но держал Кащей. Утро настало быстро, Молчун уснул – победа! Но только остальным… было каплю сложней. Сонные и в ярости все взялись за работу. Отъезд вождя не повод всё из рук бросать. Ну, а Травница продолжила нелегкую заботу о том, кого никто не смог бы воспитать. Вы не подумайте… На Станции переживали все. Только старались вида никак не подавать: что разозлило б больше – пик жалости к тебе или отсутствие сочувствия? Никак не угадать.

Травница тихо встала, но Молчун тут же выдал:

– Останься… – парень спал тревожно и чутко – любой шорох выводит из сна. Он вскочил слишком резко, ударился.

– Осторожней, Молчун, не поранься, – сказала ему белоко́сая. – Тебе и так досталось сполна.

– Мне страшно спать, – признался он. – Боюсь, усну и откинусь… – этот страх не просто выдумка, не ложь и не кошмар. В его глазах мольба застыла. – Сядь рядом… я подвинусь, – и, обхватив руками колени, он ждал смиренно «удар». Деви́ца ему улыбнулась, сев рядом на край кровати, и Молчун в кой-то веки почувствовал спокойствие в недрах души. Он прикрыл глаза, чуть не плача:

– Твоя забота так кстати…

– Хватит стенаний, Молчун, ляг на спину и полежи, – парень послушно упал, укутался в три одеяла. Змей вальяжно вошёл в закуток и плюхнулся камнем на стул:

– Я с ним посижу, ты иди. Наверно, ты очень устала, – он сложил руки крестом, и со лба пря́дочку сдул. Девица ушла, но больной не стал ругаться с «сиделкой»: возможно, устал глотку драть, а, может, вообще не хотел. Минут десять со Змеем они лениво играли в «гляделки», а после, в награду больному, сладкий сон, точно пух, прилетел.

В конце недели вернулись назад уставшие главари, и по ним было видно, что сон как раз-таки для слабаков. Заросшие, в порванных брюках – ни дать, ни взять дикари с желанием рухнуть на землю, зато улов был каков! Целый багажник лекарств! В коробках, тюбиках, склянках.

– Эй, Змей, просыпайся от спячки! Помогай, давай, нам разгружать! – крикнул Кудряш. Змей припёрся:

– Добыча достойная пьянки!

Длинный выдохнул тяжко:

– Увы, мы хотим лишь лежать!

– Понимаю, я сам не сплю ночи. Молчун все орет и бузит, – Змей взял большую коробку. – Как он все же Базу достал!

– Живой? – Кудряш на ходу вытащил вату и спирт, а за ними флакон с порошком.

– Да вроде не умирал... Травоведка его пичкает травами, и он с них стал сам, как огурчик, – поделился Змей новостями. – В мастерстве она недурна!

– Вот как? Ты хочешь сказать, что Молчун себя чувствует лучше? – и по тону голоса лидера, Змей понял: девчонке хана. Кудряш достал физраствор и шприц. – Ну, ладно, посмотрим. Профилактика не помешает, ему нужен Ампициллин. Чего встал на месте? Идём же. Молчуна скорее осмотрим. Надеюсь, в мое отсутствие он не покидал карантин.

Разводя порошок в физрастворе, Кудряш шёл через зал напролом, а своим, вечно менторским видом, он мог и запоры лечить. Только вот в своей правде запутавшись, он забывал об одном: самого жесткого лидера однажды могут сменить.

Под взглядом дюжины глаз, главарь зашел к Молчуну: у кровати сидела девчонка с жемчужно-белой косой. Болезный спал со стаканом, на подушку пуская слюну, иногда храпел, точно трактор, и дергал бледной губой.

– Привет, – обмолвилась Травница.

– Салю́т, – ответил вожак. – Мне сказали, ты тут врачевала. Позволишь узнать, как и чем? – но вопрос нежданный девчонку, увы, не поставил впросак. Она поманила рукой, мол, пошли, расскажу «что», «зачем».

В её комнате много растений, и одно из них – Медуница. Отличается пятнистыми листьями и венчиком, меняющими цвет. По латыни она – Pulmonária, а в народе она – Легочница. Обожает рыхлую почву, а также солнечный свет. Её прозвали так не случайно – в делах лёгочных ей равных нет. Обладает противовоспалительным свойством, а также снимает отёк. В растении содержится кремний – повышает он иммунитет.

– Я давала Молчуну настой из листьев.

– Как вижу, он всё же помог, – главарь оторвал двумя пальцами зеленый в пятнах листочек, к носу поднес осторожно и втянул в себя аромат. Пахло слабо, но явственно – мёдом. – Веет приятно и очень. Травница…

– Да?

– Извини. Я пред тобой виноват.

Они вместе спустились в «карцер», главарь набрал жидкости в шприц, и парой щелчков по цилиндру избавился от пузырьков. Обработав ваткой в спирту область одной из ягодиц, он ввёл лечебную дозу Молчуну, избавив от снов. Как же тот закричал..! Станция еле выстояла. Как только стены не лопались? Голос парня – взрывная волна! Но главный с хмурым лицом глядел на Травницу пристально: его переплюнули ловко. Не верится даже... Она? Его?! «Рождённого в халате»? С белой шапочкой и скальпелем в руке? Со всей «династией» медиков?! «Хочу провалиться сквозь пол…» – подумал Кудряш про себя, оказавшись вновь в тупике. Кто бы там не правил судьбою – он неплохо его подколо́л!

– Не думал, что это скажу, но молодец, что, не струсив, ослушалась. Без тебя, кто знает, выжил бы? Наш бестолковый Молчун… – весь зал наблюдал, как боле́зный бегал в простынке и рушил всё.

– Спасибо, но сама б я не справилась. Меня подтолкнули чуть-чуть.

– Кто же? – спросил увлеченно главарь, подавив свое эго.

– Лидер, только не гневайся... Синица. Она помогла.

– Интересно, – с улыбкой он выдал, вмиг отыскав человека, который мгновением ранее выпорхнул из-за угла. Невинное подстрекательство или четкий, проверенный шаг? В любом случае, ум птиц нестандартен. Ах, как ловок был этот приём! Хорошо, что Синица при Станции, хорошо, что Синица не враг.

– Сдается, с её этой мудростью мы с вами не пропадём.

Пройдя мимо, птица подмигнула, и главарь слегка изменился. «Хитро!» – признался себе. Синица на шаг впереди. Весь гнев, каким бы он ни был, тотчас, словно дым испарился, оставив гордыню и важность, ой как далеко позади!