Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом

Глава 3. День рождения Кудряша. Часть 2.

Заброшенный вагон укрыт сенью деревьев, сквозь нежные листочки протиснулись лучи. И веет поздний май дыханием сирени, и текут неистово синие ручьи. Кудряш застыл на улице в трепетном предвкушении: встречи с Синицей - это внутренний мятеж. Парнишка ждал нетерпеливо каждого общения, не решаясь сделать шага за чужой рубеж.

–Синица, я вхожу, – поднялся на ступеньку, вспомнив мигом прошлый девичий упрёк.

Познакомились они с крылатою давненько. Это было лето. Вечер. Солнцепёк. Оба тогда, детскому поддавшись наважденью, забрались в парк аттракционов на другом краю. Уголок заброшенный - рай для размышленья и ностальгии по семье, иному бытию. Гуляли там они сперва поодиночке: парк огромен был, заплутать не грех. И встретились случайно в одной заветной точке - у «Колеса Черто́вого», что на слуху у всех. – Салют, – приветствуя, Кудряш слегка приподнял руку. Девчонка в тот же миг отпрыгнула назад, испугавшись, как зверёк, волнительного звука. – Я, может быть, что-то не так или не то сказал?– Ты здесь один..? – она спросила осторожно с огромным недоверием в таких светлых очах. Парень вздохнул:– Один. Чего ты так тревожна?– Знаешь ли, опасности таятся в мелочах, - сказала та, парень кивнул с смятеньем и согласием. – Сейчас, увы, рассвет настал преступных банд, и каждая, по слухам, пестрит многообразием. Но, я гляжу, ты – свой. Отнюдь не диверсант! Кудряш от удивления припо́днял обе брови: девчонка вызывала тотальный интерес. Она, шагнув вперед, встала с парнишкой вровень:– Будем знакомы, я - Синица, – и красочный процесс знакомства начался с их рукопожатья: девчонка вытянула белую, мягкую ладонь. И между ними огоньком мелькнула вдруг симпатия. – Кудряш. Она хихикнула:– Прозвище - огонь! – неожиданно для парня одобрила Синица. В этом мире бессмысленно наличие имён, ведь быстро канут в небытье́ и мрак чужие лица. Исход каждого, увы, предопределён. – Не хочешь вверх залезть? Вместе изучим местность, – парнишка пальцем указал на чёртово колесо. – Пойдёт! Меня всегда манила неизвестность, небо, высота и изумруд лесов. Они забрались в ту кабинку, что была повыше, и стали сверху вниз на этот мир глядеть. Густая ночь раскинулась на облезлых крышах, ну а пара продолжала высоко сидеть. Они болтали о себе и о своем детстве. Об учебе, о семье и об обещаньях – обо всём, что им оставило в наследство прошлое - пройдоха, хихикнув на прощанье. - Ты знаешь… мой отец - прославленный хирург, а моя мать работала всю жизнь в педиатрии. После – развод. А новый матери супруг лет двадцать своей жизни «убил» в психиатрии… Мой дед прошел великую войну, и он там был военным санитаром. Ну и бабулю, конечно, я упомяну. Она долго работала в селе ветеринаром. – Ну и ты, конечно же, пошёл по их стопам, – губы Синицы тронула лёгкая улыбка. – Я дело семьи ни разу не предам, а если и предам — это моя ошибка. Сейчас мир Катастрофы очень ограничен, но я верю, лет… э-э-эдак через восемь, всё верну я на круги своя! Честно!– Ну, отлично! Пусть твоя цель, Кудряш, не разобьётся оземь!– А тебя какие мысли вдохновляют? Откуда ты, Синица, в этом краю взялась? Твои друзья, родные тебя не потеряют?– Нет, ведь я на севере отсюда родилась. Мой дом стоит на берегу, где ледяное море, где раскинулись синие озёра и леса, где ветру дикому эхо в мрачных ущельях вторит, и где о горы рвутся лазурные небеса. И на болотах там растет янтарная морошка: крохотная ягодка, а терпка́ на вкус! – Скучаешь?– Да, Кудряш, я грущу немножко.– Будешь «шипучку»? Вкусная!– Я не откажусь! Парень достал и протянул девушке конфету: зеленый гладкий фантик, красная внутри. А после ловко вытащил из пачки сигарету.– Синица, я выкурю, можно? – спросил.– Конечно, кури. Над ними воцарилось долгое молчание, и в нём каждого, увы, печалило своё: неудивительно, что над миром из отчаяния, кружило чёрное, как дёготь, глухое вороньё. Табачный дым лишь заглушал явные пустоты, но не сшивал иглой неровные края. Язык прошедшего имеет низкие частоты, погибель для носителя и беду тая.Их кабинка дрогнула, качнулась удрученно: путникам уже давно пора идти. Застыл весь парк аттракционов, разлукой огорченный, став белой, яркой вспышкой на жизненном пути. – Скажи, Синица…а тебе есть куда вернуться? – спросил её осторожно в безлунной ночи Кудряш. Лишь две звезды-сестры на небе всё смеются: создают ребятам нужный антураж. – Пойдешь со мной? В воздух его вопрос взметнулся. Парень со страхом, терпеливо ждал её ответ. Упорный взгляд на миг её лица коснулся. Она отозвалась:– А почему б и нет?Одиночество, как известно, всегда ломает стержни, одиночество сжирает гибкий и чистый ум. Безумные, увы, всегда спокойны внешне, а внутри иссохли, в точности как изюм. Поэтому ребята и вцепились сильно обеими руками в посланный кем-то «плот», и вот так искренне и, может быть, каплю меркантильно главарь Кудряш с Синицей дружат уж третий год.Стоп-стоп-стоп. Давайте-ка вернемся мы в реальность. Парень зашёл в вагон, но птицу не застал.

–Мне не присуща лишняя эмоциональность, но этот день менядо чёртиков достал, –все ожидания Кудряша разбились в пух и прах и покатились вниз с очень высокой горки. Но вот на место злости нежданно вышел страх: и где же эта пташка одна порхает столько?

–Ну что за пропасть! Ненавижу я водящим быть в этой игре дурацкой под названьем «Прятки»: мне всегда так трудно было находить…

Кудряш пришел на Базу.

–Скажите-ка, ребятки! – воскликнул он. В ответ - звенела тишина: холл опустел. Ни звука. Молчун валялся в кресле: над спинкоюторчала волос его копна, как швабра иль метёлка – расческа бесполезна. Главарь быстро окинул взором весь этаж.

–Попрятались, предатели, как мыши, в свои норы…Молчун!

–А? Что? Чего тебе, Кудряш? Ты ж, вроде, уходил разглядывать просторы… наших владе-е-ений –необъятнейших равнин, –парнишка в тот же миг глянул осторожно. – Иль заблудился средь развалин и руин? Понимаю, лидер. Это ведь не сложно.

Кудряш спокойненько присел на подлокотник и свой локоть положил на спинку кресла. Молчун весь сжался.

–Не бои́сь меня, «подводник», твоя помощь мне сейчас будет полезна. Не видел ли средь общего бедлама ты наших маленьких, и все же бойких птиц? Учти, я не приветствую обмана.

–Да, я видел этих озорниц. Ушли тайком, на ве́ликах умчались.

–И куда же?

–Ах, главарь, скажи, почем мне знать? Они с Лисицей кратко попрощались. В такую рань я предпочел бы спать!

Брови кудрявого, как хищные орлы, недоумение рисуя, вверх взметнулись. А очи синие, точно озёра мглы, как врата в бездну мигом распахнулись. Одни лишь губы выжидающе молчат: мозг переваривал услышанное долго. Ну, а вам приятен был бы этот факт, что овца решает без ведома волка?

–Что ж, Молчун, премного благодарен, –отрывисто промолвили уста. Для Станции мятеж был уникален, но чья же совесть осталась нечиста?

Кудряш с огромным недовольством вошёл в кухню, с раздражением свершая променад. Лиса ж обнюхивала пищу:

–Рыба стухла, –девушка бросила крайне печальный взгляд. – Пропали все мои труды…А где приправа? Вот блин, Молчун! Снова припрятал у себя?

–И без неё его стряпня–одна отрава, –сказал Кудряш. – Но он в отличие от тебя докладывает об изменениях. С каких же пор ты метишь в главари? Моя кандидатура под сомненьем, аккурат с сегодняшней зари?

Вся мебель охнула, вздохнула вся посуда: вопрос нежданный рыжую, увы, застал врасплох. Стол убежать хотел, ведь знал, что будет худо, жаль только он потрескался и капельку рассох. Да и главарь в него уперся пятой точкой, наблюдая за смятением Лисы. Так началась одна длиннющая цепочка последствий. Кто ж встанет на весы?

Лисица вспыхнула, но гневу не подда́лась:

–Мне лидерство ни капли не сдало́сь. Быть может, тебе что-то показалось? С чего вдруг наваждение взялось?

–Быть может, с нарушения общих правил? – главарь вальяжно плюхнулся на стул. – Лиса, кто птиц за Станцию направил, а тебе хранить всё в тайне намекнул?

Лиса зали́лась краской и тут же отвернулась. Один вопрос витал над ней: «Как же он узнал»?

–Это не я! – в мгновение ока она переобулась.

–Знаешь, я б тебя допрашивать не стал, если б в нашем мире не было опасно. Здесь я храню ваш быт и сладкий сон. Лисица, понимаешь?

–Да, прекрасно.

–Кто виновен? Змей?

–Э.. нет, это не он!

–Кащей? Мозгляк? Беда? Лиха? Или Шептунья? Будем играть в загадки? Мне всех перечислять?

–Никто из них.

Кудряш вздохнул и тихо выдал:

–Лгунья. Дважды я тебе не стану повторять.

– Вот и не надо! –в ту ж секунду Лисица огрызнулась. – Лучше присмотрись, Кудряш, к своей «правой руке»! Дружок твой, Длинный, отпустил их! –девчонка ухмыльнулась. –Не ожидал, что вдруг окажешься в словесном тупике?!

Главарь глаза сощурил, но в ней искрилась правда опаляющим и жарким, рыжим лисьим огнём.

–Поверь, Кудряш, сама я этому не рада… Но, по крайней мере, они ушли вдвоём, –Лисица ободряюще сжала его ладонь, и скромная улыбка озарила губы. Отмахнувшись, юноша сказал:

–На кухне вонь. Убери. И извини, за то, что был чуть грубым, –с ржавого гвоздя́ упал на пол половник, когда хлопнула так громко в кухню входная дверь. Лиса схватила полотенце, где выткан был шиповник, и принялась черпак тереть:

–Какой он злой теперь… –девчонка глянула вслед юноше и тут же вся скривилась. Вечно он её труда не замечал. Они последними со Змеем к Станции прибились, но главарь как будто её не привечал. Всегда так осторожен, всегда так прагматичен, а взгляд тяжёлый в спину не даст Лисе вздохнуть. Главарь до тошноты был правилен и ритмичен, но в этом ли скрывается его тайная суть?

Своего друга кучерявый заметил во дворе, после того как обогнул всю Станцию по кругу: с азартом Длинный ковырялся в жестяном ведре, и эхом разносился звон на всю округу. А за спиной парнишки высился гараж. На петля́х замученная дверка заскрипела, из-за неё рука мелькнула.

–Ты ключ мне передашь?! – Змей высунулся следом и стал белее мела: Кудряш стоял в двух метрах, топая ногой, и тень его так яростно и бешено мелькала. Длинный не видел перемены:

–Ты чего такой? Ищу я, Змей, ищу! - и тут ладонь упала на его плечо, сжав крепко, как капкан.

–Помочь? – раздался за спиной леденящий бас, и Длинный понял: спящий некогда вулкан пробудился от спячки. Прямо сейчас. Аккуратно, но всё же не без интереса парнишка перевёл на лидера глаза, чем раззадорил, на свою беду, чудовищного беса.

– Ты знаешь, друг, какие творятся чудеса: ещё вчера я до тринадцати прекрасно умел считать, а тут, к несчастью, за секунду как будто разучился. Может, ты поможешь, дружочек, мне понять, как этот казус вдруг со мной мог приключиться?

Кудрявый резко по́днял парнишку за рукав, затем толкнул порядочно со всей глава́рской злости. Длинный ведро перевернул, чуть наземь не упав, и рассыпал по земле болты, гайки и гвозди. Заветный ключ, так долго скрывавшийся на дне, отлетел, сверкнувребром, прямо к ботинкам Змея. Он по́днял его быстро и скрылся в тишине, пока Кудряш распалялся, яростно зверея.

–Длинный, расскажи-ка! Мне девятый пункт нашего обычного бродяжьего устава, –хлестнул голос главаря, как будто жесткий кнут. – Станцию кто покидать у нас имеет право? Да как ты мог вообще молчать про их побег?! Ты что не знаешь, что творится за стенами, и, как, порой, бывает хрупок человек, и как опасно небо, что висит над нами?! Ну и куда они, безумные, ушли? Скажи мне прямо, не трепли мои хрупкие нервы.

–Они вырваться из нашей клетки предпочли…–ответил Длинный удрученно.

…А на Дикой Ферме, тем временем, царили тишь, покой, да гладь. Чучело склонилось и ждет добрых гостей. А воздух такой свежий – так легко дышать! Но идиллии мешает треск тру́бчатых костей. Звериные. Обглоданные. Рядом обрывки плоти, как будто волки меж собою дичь не поделили. И мухи сверху восседают, как пчёлы на мёде. И что только крылатые в этих краях забыли?

А все ради диковинки – алой, сладкой клубники, которую так любит их главарь Кудряш. На длинную тропинку солнце бросает блики.

–Ну что ж, мы начинаем наш прямой репортаж с опасной и ужасной, очень кошмарной Фермы, –хмыкнула Воробей, бросив велосипед. – Длинный сказал, что здесь летают меганевры?!

–Будь тише, тараторка, мой тебе совет, –Синица оглянулась. Пока и вправду тихо, но кости под ногами лежат не без причин. Кто осмелится будить спящее в поле лихо, рискует стать золой, в недрах земных пучин… И тут раздался громкий над их главами шелест: проснулись меганевры, хотят размять хребты в сухой утренний час. И как рыбы на нерест летят искать добычу. И ею будешь ты.

Птахи в тот же миг в высокий куст нырнули и скрылись от фасеточных, но очень зорких глаз. Две длинных тени в небе быстро промелькнули, выставив хвосты точно напоказ. Воробей раздвинула руками пару веток и увидела стрекоз меж молодых листов: они умчались вдаль, хихикнув напоследок. А птицы между тем не проронили слов. Синица жестом указала на дом из красных досок, мол, посмотри, Воробка, это наша цель: потрепанный от времени, точно сарай. Небросок. Стоял он тихо в поле. Пела ветра свирель.

Девчонки вышли из укрытия, скрылись в густой траве, и очень тихо, словно мыши, ползли на тихий свист - крутился флюгер, добавляя звуков тишине. Но путь их оказался чуть более тернист. Где-то среди колосьев, среди густой осоки лежала меганевра, скрипя большим крылом. Она проспала все свои намеченные сроки, храпя, как рык мотора, причмокивая ртом. И хвост так дергался забавно, как у большой собаки, лежащей на спине, когда чешут брюшко́. Ой, вон сопит вторая! Устали, бедолаги: охотиться на ящериц было нелегко. А может, не на ящериц… Кто в их приоритете? Сладкая человечинка, надо полагать?

–Лучше отползти подальше, чтоб нас не заметили, –шепнула Воробей, не бросив наблюдать. Грызущий аппарат стрекоз не внушал доверия, и их долгая дружба со стаей диких псов. Да, может быть, конечно, всё это суеверия, но проверять их на себе… не каждый был готов.

Девушки продвигались, вдали виднелся куст, и, как на ёлке, россыпью, шары висят – клубника. И вновь под пятками раздался этот жуткий хруст – так расцветала из остатков плоти костяника. Сколько ж здесь невинных заковано в земле? Плотоядные стрекозы не ведут учёта. Капля пота прокатилась по белой скуле – Воробей от страха засуетилась что-то. Синица тоже забоялась, сжав лямку рюкзака:

–Идём скорей, –дрожащим голосом выдала девчонка, но её остановила белая рука.

–Смотри, –шепнула Воробей. – Вот это собачонка!

Пред ними показался очень здоровый пёс. Да-да, нет-нет на волка он смахивал немало. В зубах своих он мышку полуживую нёс, ну а за ним след в след шла целая орава: собачья стая кралась, брызгая слюной, ну а глаза красню́щие, точно, как огни.

–Синица, встань сейчас же за моей спиной, пока не умудрились напасть на нас они.

Но было слишком поздно –зуб скалит злая свора. Синица тут же с плеч стянула свой рюкзак, не спуская с ша́вок испуганного взора, но зная, что огня боится грозный враг. Она рукой нащупала средь складок зажигалку, а после – вспышка: загорелся алый огонек. Собаки вмиг поту́пились: жечь шкуру очень жалко. Пусть нехотя, но всё же, был понят сей намек, особенно, когда в руке колосья полыхнули, как самоцветный камень в недрах рудников. Собаки на охапку трав с опа́скою взглянули и отпрянули назад. Их выбор был таков. Они минули девушек, клыком ярко сверкая, ну а Синица Воробья потянула в дом.

–Да у тебя не сумка – просто кладовая! Что еще там прячешь? Может, темный ром? – Воробей хихикнула. Синица ж усмехнулась. Они вдвоем открыли дверь в старенький амбар.

–А ты хочешь напиться?

Воробка вмиг надулась.

–У меня походный ранец, но точно не бар, –Синица вновь зажгла огонь. – Тут раньше жили люди. И знаешь, что в их закромах осталось здесь досель?

–Ну не тяни кота за хвост! Не надо мне прелюдий.

–Какао, зёрна кофе, густая карамель! – Синица указала перстом на дверь подвала. – Раньше здесь дни коротала фермера жена. Я знаю это, потому как… когда-то тут бывала.

–А ты, Синица, вправду загадками полна… Ну, и Слава Богу, что пёрлись не зазря. Тут штук всяких полно, а обратное было б досадно!

–Возьми кофе с собой, какао беру на себя, –сказала Синица подруге, та буркнула под нос:

–Ну ладно.

Нагрузившись банками, птицы вышли в поле.

–Ну, а теперь по клубнике, –сказала, смеясь, Воробей. Крошечный кустик не смог бы таким уродиться в неволе… – А ягоды какие вкусню́щие! Верно, заката красней!

Пернатые быстро и ловко полный пакет набрали, а небосклон, тем временем, начал слегка пунцоветь. На Станции за них двоих очень переживали, главарь же не смог больше ждать:

– Я не стану терпеть, –порывшись в старых брюках, парень достал сигару, не бросив своё дело: нотации читать. – Я от тебя такого не ждал репертуара…Да где же зажигалка?!

–Может, спичек дать?

Кудряш взглянул на Длинного и впрямь звериным взглядом. Весь вид высокого блондина его начал бесить: зам-лидера молчал и просто тёрся рядом.

–Давай! – парень смягчился, иначе не стал бы просить. Кудряш гневно курил, сжирая сигарету, и через ноздри выдыхал вместе со злостью пар. Он обратил лицо к пылающему свету, пока весь небосвод не поглотил нуар. – За ними я пойду: солнце ещё не село. Никого не выпускать. Длинный, ты усёк?

Юноша кивнул, ответил:

–Да, всецело.

–Что ж, тогда отлично усвоил ты урок, –главарь хотел было последний велик с собой забрать, но Змей, оскалившись довольно, открыл двери в гараж:

–Я вашей ссоре искренне так не хотел мешать, но… принимай работу, юбиляр Кудряш, –внедорожник за спиной его мигал последней фарой, двигатель тарахтел, но, в целом, он не глох. – Километров пятьсот проедет со скоростью ягуара! Ну что? Не зря устроили мы этот переполох?

Главарь от неожиданности выронил сигарету, и очень долго молчал.

–Скажи ну хоть что-нибудь, –Длинный призывал главного к ответу.

–Я очень… очень счастлив! – смог он лишь шепнуть, а после широко и ярко улыбнулся, но в тот же миг поник. – Синица с Воробьем! Запрыгивайте, живо! – лидер чертыхнулся. – Змеёныш, пристегнись. Мы их подберем!

И тройка полетела, точно большая птица. Лисица вместе с Молчуном смотрели из окна. Мелькали в дисках внедорожника, как снег, стальные спицы – они обязаны успеть найти их допоздна. Но и девчонки, на их счастье, отнюдь не лыком шиты. На пути обратном боролись с стрекозой. У Воробья все руки шрамами покрыты, не зря ж её родные дома звали «грозой». Бой был великолепным, но протекал лениво, мерцал в заре вечерней складной армейский нож.

–Сестрица подарила, –промолвила игриво Воробей. – Взгляни! Он на меня похож! Каждому воину под стать его верный клинок. И формой и душою, и правдой, и улыбкой. Когда идешь с «товарищем», то ты не одинок, когда идёшь с клинком – страшишься ты не шибко!

Повержена стрекозка её ловкой рукой.

–Как думаешь, Лиса её сможет приготовить? Смотри какое брюхо, и аромат какой!

–Смердит, –мягкой Синице пришлось попрекословить. –Идём к туннелю, Воробей. Смеркается. Нас ищут.

–Да, ты права, мы обещали вернуться ещё днём, но жаль, что меганевра не подходит в пищу. Пусть остаётся здесь. Ну, что, птица, идём?–и Воробей так радостно и быстро развернулась, и взор поймал машину прямо у входа в туннель: кудрявый –на капоте, зам –рядом. Та ругнулась:

–Кажись, сейчас отхватим от главаря люле́й.

–И не говори, –шепнула ей Синица, поравнявшись, и бросая виноватый взгляд.

–Какие же знакомые перед нами лица, –выдавил Кудряш. – Отчаянный отряд, который рвется в бой, не согласуя со старшим. В машину, бунтовщицы, хватит вам гулять!

–Какой грозный! Интересно, что ты скажешь дальше? – вспыхнула Воробей. – Мне запретишь «летать»?

Пока не стало поздно, Синица ей рот зажала и тихо молвила в ответ:

–Мы поняли, главарь, –и в этот миг улыбку легкую поймала: кудрявый усмехнулся, а после выдал:

–Жаль. Никто не хочет слушать грозные тирады, но, боюсь, сегодня отхватят все сполна.

–Может, не стоит? – Синица вздохнула от досады.

–Не бойся, ты-то точно будешь прощена, –хихикнул Змей, наполовину высунувшись из окошка. – Мы едем или как? Свора собак не спит! И если дамам повезло их отвлечь немножко, не факт, что нам фортуна также благоволит!

Он очень прав. Как говорят, по коня́м? По ко́ням? Мотор гудел – он пародировал своим рычаньем льва. Воробка задремала – утомилась, соня. За окном шуршала высокая трава. По приезде, лидер отчитал всех громко – девичья часть примолкла, веря его словам. Ну, а дальше… поздравления! О, как было неловко, а после все устроили радость животам.

Кудряш с детской наивностью открывал подарки: от Лисицы – книга, от Беды – костюм. Кащей ворвался в главный зал с упаковкой яркой: от сердца отрывал портсигар, парфюм с такой приятнейшей и легкой конъячно-древестной ноткой. Шептунья подарила новые носки, а Лиха втюхала браслет из кожи, бусин ловко. Она сама его плела очень мастерски. И вот две птицы, наконец, пакет большой открыли, и из него повеяло сладко и свежо. Они сердце вожака мгновенно растопили, он своим видом показал, как ему хорошо. Какао с кофе ж стали приятным дополнением:

–Лисица, неси турку. Будет мастер-класс, –Кудряш решил блеснуть ещё одним умением. Рыжая ухмыльнулась:

–Хорошо, сейчас.

После на Станции все пили очень вкусный кофе, клубники ж с Дикой Фермы тоже хватило на всех. Какой опасной не казалась б пропасть Катастрофы, жители Станции дружбой выковали доспех. Кудряш в один момент присел рядом с Синицей.

–Я бы хотел тебя за все отблагодарить, и раз тебе на месте, птица, не сидится… Я завтра научу тебя, крылатая, водить.