Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом

Глава 9. О — значит отрицание.

Лес полон загадок, лес хранит покой. Тишина порой приветлива, но чаще оглушает. Лес манит своими дарами, ле́ностью и травой, но лес крайне не любит, когда ему угрожают. Лес бывает страшен и от этого он так красив: кусты имеют глаза, у деревьев топорщатся уши. Лес немного враждебен, лес чуточку самолюбив. Поэтому будь осторожен, не ходи в леса безоружным.

Семь ребят продирались сквозь сосны, собирая лучи в котомки. Убирали в пакеты чернику, а пару ягод и в рот. Они старались быть тише, но Воробка, как известно, птенчик очень громкий: всё шумела и затейничала пылко, желая рассказать анекдот. Длинный погрозил девчонке пальцем, мол, помолчи, дура́шка, не гневи́: лес был весьма напряжён, принимая вздорных гостей. Змей закатил глаза и громко хмыкнул:

– Уйми эту болтливую, уйми… Ах, как устал я от этих разговоров и нескончаемых птичьих новостей… – парень скосил на пташку глаза. – У нас и так полным-полно проблем.

От этих слов Синица улыбнулась улыбкой, что сияла, как рассвет. Молчун же сунул лапищу в чернику, и прошептал:

– Я многого не съем.

Но Кащей, идущий рядом, сделал выпад и вырвал у него большой пакет. И взглянул так ядовито, с легким прищуром, мол, нечего ручищи распускать, поправил дрэды, чтоб на лоб не лезли, но молчанья своего не разорвал. После того как склад его сгорел, он мог лишь тихо-тихо горевать, а Молчун, ворующий запасы, ему своим занятием мешал.

– Упрямого дубина не исправит, – Лисица покачала головой. – Ребят, уже пора сдвигаться с места. Я не хочу под елкой ночевать.

– И, верно, Лиска, – сказал Длинный. – Вечереет. Пора идти, я согласен с тобой, – все тронулись, а Молчун, на мох присевший, как обычно продолжал ворон считать!

– Тебе нужно особое приглашение? – рявкнул на него, сердясь, блондин. – Ты чего на этой куче развалился?

– Вообще-то я расстроен, не мешай.

– Мы уйдем, – напомнил ему Длинный, и тот сорвался на него:

– Ну, так иди! – он заелозил на горе пятой точкой.

– Адьёс, аривиде́рчес! Не скучай! – Змей махнул рукой даже не глядя, и Длинному шепнул. – Щас прибежит. Он задом сел в огромный муравейник. Почти мгновенная карма, согласись? – и спустя секунду лес услышал, как тучный парень, точно свин в хлеву́, визжит, чешась и бегая, как курица, по кругу. Кащей не выдержал такого:

– Да, заткнись! – он набросился тотчас на толстяка́, потеряв от ярости контроль.

– О! Прям как я когда-то! – Змей смеялся в голос, и одобрительно кричал. – Давай, Кащей! – провокации тому сил прибавляли. – Отфутбо́ль жирдя́я, отфутболь!

– Мальчики! – воскликнула Синица и ринулась вперёд.

– Птица, не смей! – Длинный оттолкнул её, сам разнимать полез, заламывая руки ювелиру. Но Кащей, точно упрямая борзая, сорвавшаяся в первый раз с цепи: вгрызался в дичь – не оторвешь! И как такого разъяренного бойца утихомирить? Девчонки ж с ужасом смотрели на всё действо, застыв посреди леса, как столбы.

Блондинчик повалил Кащея наземь, и, навалившись сверху, сделал длинный выдох:

– Успокойся! – проскрипел он через зубы. – Змей, помоги. Мне одному не удержать! – патлатый дергался, адреналин струился.

– Тоже мне, устроили корриду! – Змей фыркнул.

– Может, всё-таки «родео»? - выдавил Длинный.

– Тю-ю! Да мне плевать! – Змеёныш сверху сел на грозного «быка» и тут же чуть не улетел в кусты с черникой. – Так, гадёныш, я тут самый злющий! Нечего мне в этом подражать!

Молчун отполз от драчунов, сел под осиной и тихонечко, под нос себе, захныкал, а Змей, не выдержав, во весь голос ругнулся экспрессивным и простым:

– Ядрена мать! Да что ты вечно ноешь и труси́шься?! Ты ж сам во всем, что было виноват! Поджег наш дом и ждешь радостных песен?! Скажи спасибо, что главарь не пристрелил! А он бы мог!

– Я в-верю тебе, – всхлипнул. И руки, точно гладь воды, дрожат. Молчун большой ладонью вытер сопли.

– Позорище, – патлатый заключил. Он успокоился немного, сил растратив. – Из-за тебя я потерял, всё что имел! А тебе хватает совести здесь плакать?! Да что б ты захлебнулся!

– Прекрати! – на него накинулась Воробка. – Видит Бог, ты многое стерпел, но не смей так выражаться, Кащей, слышишь?! И так всех псов, не думая, спустил!

Парень замолк, выплевывая землю – песчинки почвы заскрипели на зубах: Длинный знатно повалял в песке Кащея, пытаясь юношу хоть как-то усмирить. Ювелир вновь поглядел на пухляша с презрительной усмешкой на губах. И за что такой усердный, тихий парень, смог товарища безжалостно побить?

А давайте-ка мы с вами ю́ркнем в прошлое, на парочку недель тому назад, посмотрим же, как зарождалась смута, и кто на самом деле был тому виной. Как вы помните, главарь, схватив браслет, сломя голову покинул душный склад. А после в зале встретился с блондином, и они забылись за игрой.

Мерцала лампа, на столе лежали карты: под колодою валет рубашкой вниз. Нынче козырем у них стояли тре́фы, но цвет «веера» блондинчика – рубин. Зам про себя шептал, мол, Длинный, аккуратнее, подумай хорошо, не торопись, но Кудряш бросил козырную шестерку, и тот не выдержал и выругался:

– Блин! – на лице его читалось огорчение, вперемешку с лисьей хитрецой. Блондин поглядывал загадочно на карты и охал, мол, как в жизни не везёт. Для убедительности выгнул лихо брови и подергивал слегка нижней губой. В целом, хорошо, что они с лидером играли не на вещи, а на счёт.

– Должно быть, ты высококлассный любовник, потому как игрок… Никуды́шный, — откровенно заметил кудрявый. – Я совсем не напрягаю свой мозг, а ты сливаешь десятую партию.

– Да просто ты какой-то чернокнижник! – блондин добавил к «вееру» шестерку. Как только в пальцах это убралось?

– Чушь, – воспротивился лидер и взял себе карту из «банка»: снова козырь в ладонях – восьмерка. Он впихнул её рядом с тузом. – На, побей эту, коль сможешь! – вожак бросил пред замом десятку, и тот покрыл её вальтом червовым.

– Ну, надо же, лидер, свезло!

– Удивительно, Длинный. Набирайся, – главарь кинул взгляд на колоду.

– Ты издеваешься? Мне рук-то не хватает! – возмутился тот.

–Совсем забыл, –мину искреннего мальчишеского сожаления сменила обыкновенная зевота. – Ходи, раз представилась возможность! Ведь в кой-то веки ты что-то да покрыл.

Длинный цыкнул, карты полистал – «веер» еле-еле в пальцах помещался: парнишка долго и упорно искал «мелочь», чтоб сбросить наконец-то со счетов. Он вытянул две мятые семерки, бросил на стол и во весь рот заулыбался, но Кудряш лишь поиграл бровями: он был к ходу противника готов. Вытащив бубновую девятку, лидер покрыл несчастную семерку.

– О, наконец-то, я могу подкинуть! Девятка черви! На, браток, держи, – блондин возрадовался.

– Ты рано ликуешь, – Кудряш покрыл её козырною восьмеркой. А после бросил рядышком десятку с трефовой мастью.

– Не, друг, не спеши! – Длинный выложил десятку и восьмерку, на обеих в уголках краснеет ромб. Главарь недолго думал и покрыл его картишки. Вальтом и королём бубновой масти. Блондинчик очень горестно вздохнул и поморщил недовольно мокрый лоб. Он не ожидал такой подставы.– Вот ведь, кудрявый…Что же за напасти!

– Одна карта, – вдруг напомнил лидер, зажимая между пальцев туз крестей. – И ты знаешь, что там под «рубашкой». Я покрою, что угодно не моргнув.

– Я, конечно же, догадываюсь, главный, но хотелось бы узнать всё поточней! – Длинный замурлыкал себе под нос, пальцы к карте друга протянув. И тут же получил по ним жестоко. Брови кудрявого взметнулись, как орлы:

– С каких пор ты у друзей своих воруешь?

– С таких, как им чудовищно фартит! – юноша потряс своей рукой и наиграно захныкал.

– Не скули.

Блондин вывернул страдальческую мину:

– А как не возмущаться, коль болит?!

Кудряш прыснул со смеху, и тут же в комнате сменилась обстановка: серые стены обрели такой задорный желто-оранжевый насыщенный окрас – цвет радости, тепла и уюта, как говорит одна хорошая трактовка. А отсветы от желтой старой свечки все рвали́сь в какой-то дикий пляс, танцуя то по пробковой доске, то по старой, слегка грязной, белой кружке, оставшейся без ручки и со сколом, с изображением котенка на боку. Она была наполнена водой, сочившейся сквозь крышу, до верхушки. А на окне стоял горшок с сухим цветком, служивший домом небольшому пауку.

На полу, близ раскладушки, две коробки – одна из них забита барахлом: старая кепка, две веревки, куртка, сумка с ремнем перекидным и парой книг. Сверху на койке примостилася подушка с ни одним, торчащим сквозь чехол, пером: даже по ней прошелся осторожно такой загадочный и сочный света блик. Минимализм царил, коль можно так назвать – Длинный не любит утопать в вещах по горло. Если б стоял здесь шкаф до потолка, то занят он бы был всего на треть. Зам был скромней в отличие от Кащея, что был в таких делах весьма прожорлив. И шутил, что, мол, не хочет, как патлатый, собирая кучу хлама, поседеть.

Блондин еще раз заглянул в свои картишки, отмахнувшись от летающих пылинок, и помассировал чуть сомкнутые веки: победа была крайне далека. Как русак, стуча мощным носком одного из своих черненьких ботинок, зам лидера сложил все карты в биту и начал заходить издалека́:

– Кудряш, ты мне скажи, но только честно..!

– Ну, начало-о-ось… – главарь откинулся назад, стал отбивать подушечками пальцев скорбный марш по глянцевой сосне. Остекленел и стал мрачнее тучи, такой живой и беззаботный синий взгляд: Длинный ощутил, как пробежала толпа мурашек по его спине. Но от подкола все ж блондин не удержался:

– …в колхозе утро?

– Нет, в селе твоем заря, – лидер вздохнул. – Я знаю, к чему клонишь.

– Ну, так, может, мы с тобой поговорим? Если б всё так не было плаче́вно, ты не скрывал бы это от меня. Я просто хочу знать, вожак, как долго, мы на этой Базе просидим? – Длинный подался вперёд. – Ты бы видел свою смурную рожу.

– Лицезрю ее каждый день, но разве это о чем-то говорит? – неподдельно удивился вожак.

– Я, наверно, тебя огорошу, но да. Меня стал беспокоить твой вечно полуобморочный вид, – Кудряш уставился на Длинного, словно тот вправду сбре́ндил: нахмурив брови и слегка скривив безмолвный рот. Как будто бы излив заботу, блондин его обесчестил, как будто бы хотел поддеть, а не наоборот. Вожак в последнее время и, правда, слегка уставший: он побледнел, осунулся, за словом в карман не лез, с легкой руки карт-бланш своей агрессии давший. Даже незыблемый камень, порой, истирает стресс.

– Что, я не прав?

– Прав, возможно. Но давай не будем об этом. Мысль о том, что ты меня жалеешь, не радует, а только лишь претит, – лидер прикрыл свои веки, себя считая задетым, а после бросил другу, опомнившись. – Надеюсь, обойдемся без обид?

– Ты что, какие обиды? – развеял опасения блондин. Он показал кудрявому ладони, в знак того, что он не держит зла и так спокойно и чуть ободряюще засиял в его глазах аквамарин, что вожаку пришлось немедля сдаться и рассказать, как обстоят дела.

– В Башне сломался насос окончательно и бесповоротно: благодаря Молчуно́вским купальням он работал полдня на износ, и то ли сгорел, то ли лопнул. Неважно, считай как угодно. Важно то, что этот поступок нам верную гибель принес. Больше вода не поступает, – торопливо признался он в тайне, а голос стал капельку тише, и казалось, даже дрожал. В принципе его беспокойство было, отнюдь, не случайно. Главарь не хотел, чтобы кто-то об их разговоре узнал. Но надежды были напрасны: чья-тотень скрывалась за дверью. Она стояла безмолвно, ладони к сердцу прижав, а оно все стучало и прыгало, вырываясь из подреберья. А тело же точно сковал длинный, голодный удав.

– А заменить насос вряд ли кто сможет, – выдал расстроенный Кудряш. – Искать такой, тащить – лишь тратить время, да жизнью понапрасну рисковать. Я все равно не смогу его поставить. Да и Змею трудно – уровень не наш. Один выход – воду экономить, – вожак вовсе начал шептать.

Настроение блондина угасло, точно искры в чаде костра. Он взгляд опустил и вцепился глазами в качающийся стол. Стала такой неустойчивой родная его конура, ещё чуть-чуть и обвалится сгрохотом прочно сколоченный пол.

– И…на сколько нам её хватит? – Длинный нервно обкусывал ноготь. Полувысохший фикус в горшочке и то казался живей по сравнению с расстроенным блондином, в душе которого разлился лужей деготь. Он поднялся и стал быстрой поступью ходить от окна до дверей.

– Не знаю. До августа точно. Часть осени, может, протянем.

– А дальше?

– Снег топить будем.

– Кудряш, идея отстой!

– Я понимаю, что мой ответ встал вразрез твоим ожиданиям, но я не хочу уходить. И многие согласятся со мной, – высказался лидер. – Это место стало нам милым домом. Подумай, куда мы пойдем? Разве мы кому-то нужны? Протянем ли столько же, Длинный, без крыши в краю незнакомом? Особенно, когда чужие Станции в высшей степени вооружены.

Длинный встал в центре комнаты, хмыкнув:

– А здесь мы загнемся от жажды!

– Для тебя, я полагаю, предпочтительней пуля из Макарова в висок? – усмехнувшись, лидер слез со стула и попёр на Длинного отважно. – Лучше просто затяни потуже свой кожаный модня́вый поясок! – их разговор перерастал в горячий спор. Вот что бывает, когда две хозяйки в доме. Не могут два отважных капитана одним судном ловко управлять: каждый тянет штурвал на себя, своими целями, надеждами влеко́мый. Каждый хочет заморские вершины в ущерб чужим мечтаньям покорять.

– Как бы я его не затянул, всё равно растрат нам хватает! Забыл, что у нас есть Молчун? Известнейший водолаз! Сколь б в гору валун не катил, он вниз всё равно его скатит. Уж лучше начать собираться в дорогу прямо сейчас!

– Здесь есть для жизни всё, – дележка продолжалась. – Посуда, техника, диван, твой личный стул, кровать! – Кудряш легко пнул раскладушку, та скрипнув, закачалась.

– Кроме воды и пищи! – блондин стал наседать.

– Их можно раздобыть, – Кудряш начал сердиться, но Длинный вскинул брови:

– Потратив весь бензин?! – он распалился уж настолько, что не остановится, да и у лидера на лбу прибавилось морщин. Главарь сжал кулаки:

– Ты споришь, чтобы спорить? Мы как-то же справлялись! Сольём и ещё с машин, – но аргумент этот Длинного лишь сильней раззадорил.

– Ну да, их же много осталось, как летом снежных вершин! – в округе и, правда, так мало осталось машинных свалок и то не из каждой из них удается «приз» унести. Не раз они с Кудряшом там «наломали палок». Не раз убегали, не глядя, жизни пытаясь спасти.

Кудряш зло стиснул зубы, на миг поравнявшись с блондином: он так не хотел ругаться, но парень его вынуждал. Кудрявый, шумно вздохнув, гля́нул взором орлиным, но брань на своем языке он все же сдержал. Ведь Длинный – хороший друг, а спор – лишь частичка истины: она рождается в нём, как феникс в жгучем огне. Главарь понимал, что ругательства с замом нелепы, бессмысленны. Он подавил свою ярость, закопав где-то там в глубине.

– Ты знаешь, кто жил здесь до нас? – спросил лидер бесстрастно, во рту катая нелепые буквы, пробуя их на вкус. Он гнев свой сменил на милость, а спокойствие было заразно. Блондин пожал плечами и хмыкнул:

– Кто же, главарь? Я сдаюсь.

– Группа учёных, что видели Катастрофу своими глазами, – главарь пихнул руки в карманы и задумчиво глянул в окно. – Записки, диктофон, тот дневник… и вся техника, что под нами... Все было сюда доставлено и тщательно сохранено.

…Никто не знал, как далеко зайдут эксперименты. «Век Катастрофы» начался всего n-лет назад…Давным-давно ученые нашли в смоле фрагменты существ палеозоя, точно какой-то клад. Затем выделили и размножили ген из каждой клетки и воссоздали парочку творений древних эр, о чем не раз публиковали научные заметки. Такой зверушке был бы рад любой коллекционер. Огромные стрекозы – Мегане́вры – самый первый МЕГАнаучный опыт и, вместе с тем, большой прорыв в истории. Сенсация! В общем, научный БУМ! И, как любое дело, сей прогресс, не минул без поло́женных хлопот, только вот такие проблемы не решаются бездумно, наобум: стрекозы умирали в инсекта́риях, причем быстро и целыми десятками. В карбо́не влажность была несколько выше, да и в целом, процветала жара. Ученые схватились за голову, стали бороться с теми неполадками, пока не воссозда́ли древний климат, что подошёл меганеврам «на ура». Популяция стрекоз стала расти, и тогда ученые решили, что пора бы им уже сдвигаться с места: артропле́вры – это следующий шаг. И вот огромных, травоядных многоножек «под купол» к меганеврам запустили. Они освоились и стали мирно жить, да и стрекоз такой житель не напряг. Все-таки разные у них предпочтения: меганевры не питались травой, а покушаться на страшных многоножек у стрекоз не хватило бы духа. Да и к тому же их ученые кормили – на особь каждую по мыши полевой. Те с аппетитом грызунами наслаждались, набивая тощее брюхо. Успех в исследовании был налицо! Пришлось расширять территории: расплодившимся карбо́нским насекомым становилось «за стеклом» еще тесней. Пару лет упорных строительств, и на земле стоит Лаборатория, точно маленький технологичный город, расколотый на несколько частей. Большое место занял инсекта́рий, весь из стекла, размером с торговый центр. Внутри разлилось искусственное озеро, а берег выстилала трава. Для таких огромных зверюшек был крайне важен каждый сантиметр, чтоб парить, не ведая преграды, расправив ровно четыре крыла. В этом месте пыхтят палеонто́логи рука об руку с отделом биологии: изучение огромных насекомых, несомненно, научный прорыв. Что едят, из чего состоят многокрылые и многоногие, как живут, и как размножаются... Труд ученых весьма кропотлив. Еще один крупный отдел – отдел генетики и генной инжене́рии. Именно там размножили первый ген, и продолжают другие размножать. И на пороге еще одно открытие – новый житель научной империи! Аммони́т – головоногий моллюск. Скорее спешите встречать! А чтобы процесс адаптации не проходил с огромными потерями, техотдел уже разрабатывал совершенно новый аппарат, что будет контролировать кислотность, уровень соли, кислорода и давление. В изучении древних моллюсков это крайне важный агрегат. Испытательная, аналитический сектор, фито-часть и отдел археологии, лаборатория гемо-анализа и биохимический блок, комната мониторинга и секция гистологии – важные части большой Лаборатории, работающие на общий итог. Благодаря ним появились на свет ещё десятки древнейших созданий, стали изучены детально трилоби́ты, суми́ния и стегоцефа́л. Но, казалось бы, с чего началась эпоха слёз, мучений и страданий? Всего лишь с шаровидного устройства, на которое был спущен капитал. Гаджет собой представлял некрупную серую Сферу с тремя вертящимися вокруг корпуса звеньями, в виде утолщенных колец. На них мерцали вертикальные штришки, под ними цифры и единицы измерения: «дни», «года» и «столетия». Материал агрегата – свинец. Звенья крутились, словно ручка сейфа, с такими характерными щелчками, а на корпусе блестели две стрелки: одна вверх, другая вниз острием. Девайс, как пазл, состоял из частей, и изнутри белейшими лучами пробивался свет аккумулятора, оставляя узоры на нем. Сверху и сбоку по кнопке: одна – включает, а другая даёт «Старт». В устройство встроен был голосовой помощник, а также небольшой микрофон. Снизу Сферы располагался слот для подключения расширительных карт, но также без проблем подключался пульт управления и даже смартфон. «Луч, ускоряющий время» – так прибор назывался. Изобретение безумного гения, по-другому, увы, не сказать. И сколь бы незаурядным этот девайс не казался, он мог миру науки очень многое дать! Всего лишь стоит задать «промежуток», крутя свинцовые кольца, задать параметры и координаты, а дальше на кнопку нажать. Сфера завертится, закрутится неистово, в воздух немедля взовьётся и примется «на ощупь» свою цель, исходя из задания, искать. Затем прольёт свой нежный белый свет, и время потечет по-иному. Все, что попало под действие «Луча» неминуемо станет стареть. Животное, жук или дерево – всё подвергнется катаклизму временно́му, а что-то из-за действия «Луча» может даже мгновенно умереть. – Не мы путешествуем во времени, а время путешествует в нас! Так было всегда и так будет, но мы смогли взять время под контроль. Мы не сможем изменить наше прошлое, но мы улучшим то, что есть сейчас! Именно в этом и состоит наша важная роль! – так гениальнейший инженер-изобретатель представил пред коллегами «Луч». – Идёмте, покажу, что он умеет. Я уверен, он вас не огорчит! – в руках людей внезапно появился к славному будущему маленький ключ, пускай он и отринул привычный глазу человеческому вид. Вместе с другом – ученым-биологом молодой инженер-изобретатель перед публикой из других научных деятелей решил провести эксперимент по приучению стрекоз к новому климату, и для этого был нужен «изЛУЧатель». Кто-то вытащил из халата камеру, чтоб запечатлеть данный момент. – Для начала следует узнать, как долго живут меганевры, чтоб понять, какой отрезок времени нам следует в дальнейшем выбирать. И для чистоты эксперимента и что б все у нас было достоверно, я попросил своего ассистента пару яиц стрекоз отобрать! – на дне испытательного инсектария лежали два стрекозиных яйца. По диаметру они чуть меньше Сферы, по цвету тоже от нее не далеки́. – Согласно мнению палеонтологов, от рожденья стрекозы и до конца проходило не меньше трех лет. Но насколько они были близки? – молодой инженер-изобретатель стал крутить второе звено. – Начнем с года, а дальше посмотрим. Вдруг статьи и монографии нам врут? – он задал параметры машине и координаты заодно, надеясь, что личинки меганевры хотя б до года с половиной доживут. «Старт» нажат, гаджет поднялся в воздух и испустил белесый ровный свет, он целиком объял стеклянный «купол» и на мгновенье от глаз личинок скрыл. Спустя минуту все ученые узрели уже подросший стрекозий дуэт. Кто-то сморщился, а кто-то отвернулся: нифмы стрекоз пуга́ющи без крыл. Биологи не стали долго ждать и достали карманные планшеты: ярлык «заметки» у этих ученых был всегда под рукой. Кто-то стал записывать ход опыта, кто-то – нимф особые приметы: какие глаза, сколько ножек, есть ли отметины, цвет тельца какой.– Это личиночная стадия, – шепнул ассистент инженеру. – Нельзя сказать, сколько было линек и сколько еще предстоит, но думаю еще пару лет докрутить на «Луче» можно смело. И вот тогда нимфа станет имаго и стрекоза, вероятно, взлетит. Изобретатель понимающе кивнул и выставил на втором кольце двойку. Это значило «+2» года жизни. Он всецело ассистенту доверял. «Луч» в который раз претерпел уже привычные глазу настройки, и через краткий миг над инсектарием белейший свет так ярко засиял. Как и ожидалось, меганевры в два счета воспарили над землей. Их легкие, фарфоровые крылья трепетали на искусственном ветру. Результатом был крайне доволен инженер-изобретатель молодой. Он с улыбкой до ушей резвился с Сферой, будто ребенок, играющий в игру. Путём несложных манипуляций и вычислений с кручением свинцовых колец, удалось понять, что вся жизнь стрекозы укладывалась ровно в шесть лет. Первой от старости умерла самка, а через день погиб и самец. Таким образом, и закончился самый первый с «Лучом» эксперимент. А дальше – приучение к климату. Ассистент отобрал десять нимф, что, по его длительным наблюдениям, были самыми ловкими и прыткими. Их поместили в испытательный инсектарий, влажность слегка изменив, а затем вновь запустили Сферу и стали действовать попытка за попытками. Как говорится, выживает сильнейший. Первый отбор выдержали все. Тогда изобретатель снова внес изменения в настройки увлажнителя. Вот тут-то начались неудачи – из десяти стрекоз выжило семь. Такое изменение в опыте не порадовало ученого зрителя. – Кажется, стоит быть немного аккуратней, – вновь шепнул инженеру ассистент. – Три особи – слишком большая убыль, а мы не сдвинулись с точки и на шаг. Нужно сокращать диапазоны. – Понял тебя, друг, один момент! – изобретатель стал более придирчив и не крутил у Сферы звенья так и сяк. Параметры климата ученые стали изменять крайне медленно – температуру снижали на полградуса, а влажность уменьшали на процент, а вот время адаптации завысили – она протекала размеренно. – Это хороший темп. Продолжаем, – вновь прошептал ассистент. Постепенно меганевры привыкали к уже новым инсектария условиям. Тогда биолог изменял характеристики, а инженер запускал Сферу – «Луч». Им не жалко погибших стрекоз – ученые полны хладнокровия, ведь результат требовал жертв. Путь науки всегда был дремуч. Остальные изумленно наблюдали, будто смотрели на экране сериал с весьма задумчивыми и серьезными взглядами. Кто-то даже обкусывал ноготь. Стрекоз становилось все меньше, но был близок намеченный финал. Вдруг биолог нервно сглотнул и схватил друга за локоть. – Что такое? Мы где-то просчитались?– Нет, все так. Мне просто волнительно. Осталось только лишь нажать на кнопку «Старт», и мы получим то, к чему мы шли. Инженер на мгновенье задумался и протянул Сферу другу решительно, мол, ты должен это закончить, бери штурвал, дружище, и рули. Биолог удивленно вскинул брови, держа гаджет в трясущихся ладонях: тот не весил ничего, но для ученого это был тягчайший в мире груз. Он взглянул на инженера вопросительно, со страхом, что вот-вот девайс уронит, но тот лишь утвердительно кивнул, точно говоря: «Я не боюсь!». И вот одним нажатием кнопки решилась очень важная проблема: больше не требовалось изводить ресурсы, чтоб поддерживать климат у стрекоз. Изобретатель открыл инсектарий, и меганевры выпорхнули смело, летая где-то там под потолком, не имея физических угроз. Все ученые повскакивали с мест и, охая, подняли взгляды ввысь. Кто-то снимал со включенной вспышкой, а кто-то все в «заметочках» писал. Меганевры бились крыльями нещадно – они наружу, бедные, рвались, но стеклянный потолок Испытательной им вырваться из здания мешал. Удивительное дело эта Сфера, ведь яйцо превращает в стрекозу. И это только первая ступень. Там дальше океан разных открытий! Еще не до конца изучен космос, и морей бескрайняя лазурь, но «Луч времени» внезапно запустил череду опаснейших событий. Через неделю о «Луче узнали все: не смогли молчать научные газеты. На всех каналах, видеоплатформах одна лишь новость мельтешит – волшебный гаджет. А ролик с опытом над группою стрекоз облетел чуть ли не всю нашу планету. О девайсе говорил каждый второй: на работах, в магазинах. Дети даже! Каждый хотел воочию узреть, на что способна эта сказочная Сфера. Миллиардеры – все желали у ученых этот «Луч» за «дешево» купить, но, разумеется, что людей науки не устроила такая полумера. Зато пару огромных стрекозок они не прочь за ящик баксов «подарить»: Лаборатории важно расширяться, важно покрывать свои расходы, а пары древнейших насекомых ученым нисколько не жаль, ведь плодились меганевры очень быстро. Потеря особи не сделает погоды, а вот взлетевшие цены на материалы вызывали огромную печаль. Чтоб покрыть долги скрепя сердце было принято сложное решение: продать ранний гаджета чертеж, и это стало фатальной ошибкой – на «сладкий торт» слетелись все «мухи». И конструкция сего изобретения попала не в лучшие руки. Радовало это не шибко. Теперь Сфер стало ровно две, и одна из них работала с перебоями. Поначалу это было незаметно, но стали «стареть» города, а вскоре этот важный миру гаджет и вовсе вышел из-под контроля. Благодаря этому многие мегаполисы попросту пропали в «никуда». А после гаджет версии 2.0 полностью завершил свою работу – он разлетелся временно́й пылью, меняя все на своем пути. Лучу неважно стар ты или молод, ему неважно, где ты или кто ты – от него никому в этом мире, к сожаленью, было не уйти. Вторая Сфера тоже вскоре уничтожилась, и виной тому - ярчайший взрыв. Кто-то нарочно все это подстроил: Лаборатория сгорела дотла. Не все ученые успели спастись – огонь укрыл их, светом охватив, но все же шустрая небольшая группка от смерти укрыться смогла. Их не затронул взорвавшийся Луч, не зацепил и алый пожар, они двинулись на север и основались в тихом месте – безымянной Станции. А, тем временем, мир охватил непроглядный и сущий кошмар, и никто людям не мог по́лно выплатить нужной компенсации…– Иногда гениальность учёных просто выходит нам боком. Сделать «Луч», чтоб он попросту стёр существующие города?– выдал главарь. – А денег на это убили сколько?! Человеческая жизнь для науки – бессмысленная ерунда.

– Сомневаюсь, что это вина учёных, – подал голос блондин. – Я видел тот ролик со стрекозами, и это было прекрасно. Но вот только… весь этот восторг почему-то остался позади. Тот взрыв точно судный день…

Кудряш согласился негласно.

– Об этом писали в газетах. Знать бы, как всё действительно было… Нутром чую, здесь что-то нечисто, – сказал вслух утомленный вожак. – Эта дурацкая Сфера столько людей погубила… Хотел бы я знать, как исправить эту ошибку. Но как..?

Главарь бросил взгляд на товарища: его зам ещё больше поник – весь ссутулился, плечи упали. Кудряш только тихо вздохнул. Он и сам вспомнил мгновенно тот день и страшный тот миг, когда «ускоряющий Луч» нежданно взял и рванул (?). Затянув с собой в воронку памяти очень многих хороших людей. Оставив в душах выживших тоску и просто немыслимую скорбь. Многие лишились родных, многие лишились семей, и человек превратился из ЦЕЛОГО в какую-то серую дробь. Ушедшего не вернёшь – парни оба потеряли родителей, но, мчась в суматохе бренных дней, они нашли спасительный плот. Кудряш, на счастье, встретил Синицу, а блондин – Воробья. Изумительно! Друзья – яркий солнечный лучик в этом море общих невзгод.

Кудрявый вдруг подал голос:

–Зефир нашла здесь шкатулку, в которой, как я считаю, сохранился изобретательский дневник. И он прячет в себе большую тайну, – голос его звучал гулко.

– Поэтому ты не хочешь уехать? – Длинный спросил напрямик. Главарь тяжело сел на стул, облокотившись грудью о спинку. Черты лица его стали точеными, особенно в тусклом свету. Он стал медленно на палец накручивать толстую, как пружина, волосинку и глядеть таким стеклянным взором на друга, и в то же время, в пустоту.

– Отчасти, – признался вожак. – Это место – виток истории. Вдруг здесь осталось то, что будет важно, а мы, сверкая пятками, сбежим? – главарь как истинный волк любил свою территорию, но он не смог бы всю Станцию перевести в экономный режим.

– Труд многих людей застыл в каждом каменном блоке, в каждой ржавой панели, гвозде, в каждом камешке и письме. Этой Станции без людей будет жуть как одиноко, и жуть, как скучно и тоскливо станет без Станции мне, – наконец в глазах Кудряша появилась искра-осмысленность. Он пригладил ладонью «гнездо», сожалея о том, что сказал: ему казалось, что он недостаточно выразил всю свою искренность по отношению ко всем, кто ради Станции столько сделал, столькое отдал.

«Ему просто сложно смириться…» – в один момент догадался блондин. Он посмотрел на главаря с долей досады, под ресницами стараясь жалость скрыть. – «Поэтому упорно отрицает, что нам все же придется уйти. Я верю в правильность своих рассуждений, но не хочу на главного давить…».

Никто как Кудряш не заботился об их затерянной Станции. Он убил столько сил и времени, себя никогда не жалел и, понятное дело, не рад был сложившейся ситуации. Но для всех них был уготован иной совершенно удел.

– Рано иль поздно придется уйти. Разумней все спланировать заранее, чтоб не остаться на морозе с голым задом, – растягивал блондинчик, не спеша.

– Хорошо, раз мнения расходятся, я проведу средь всех голосование, и тогда уж ты не станешь спорить.

Длинный фыркнул:

– Напугал ежа…

И вдруг в комнату неловко постучали, тем самым разрывая напряжение.

– Кто там шляется, как мышь, во мраке ночи? – с недовольством произнес блондинчик вслух. Парни коротко переглянулись. – Хоть я совсем не верю в приведения…

– Чепуху несёшь, – кудрявый цыкнул: к замечанию блондин остался глух. Он вальяжно прошествовал к двери, надевая на себя мрачную мину. – Если вдруг это окажется Молчун, вышвырни его, да побыстрей.

Зам ответил лидеру:

– Так точно, – и вытер потные ладони о штанину, приготавливаясь наглого парнишку усиленно и строго гнать взашей. Нажав на ручку, парень выглянул наружу, и брови сами поползли на бледный лоб.

– Кто там? – тут же вымолвил вожак, и блондин взглянул на главаря. Улыбочка ехидная мелькнула на его лице.

– Да все тип-топ!

И вдруг тень в их комнату впорхнула и выдала тихонько:

– Это я.