Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом

Глава 8. Кащей. Часть 1.

На землю ступил июль, венчает цветами поле. В воздухе пахнет мёдом и недавно прошедшей грозой. На травинках лежат зеркала: капель дождливых – море. Так и тянет пройтись по осколкам к алому солнцу босой. Поезд старый скрипит, кое-где продырявлена крыша, капли падают вниз и бьются о крепкий пол. Молчит напористый ветер, царит на Базе затишье, и последний седой одуванчик у колес электрички отцвёл.

В главном зале девять ребят неспешно играют в покер, и искры брызгами рвутся из карих, зеленых очей. Шептунья ж, серая тень, бродит с ведром одиноко, подливая моющих средств, держа тряпочку на плече. А Воробей – считает ворон, развалившись с вязанием на кресле, она не участвует в играх из идейных соображений: в её вере азарт – это грех, и в жизни её неуместен. А кроме карточных игр полно различных сражений.

– Эй, главарь! Не хочешь с нами в карты? Змей обещал мне в этот раз не мухлевать! – крикнул Длинный, осмелевший вмиг от фарта, Змей тут же вспыхнул:

– Вот, шутник, не надо лгать!

Кудряш стоял, курил махорку близ ангара, к стене прижавшись, и смотрел издалека: старый вагон – Синичкина хибара манил своим спокойствием слегка. Внутри девчонка крутит пальцами вернье́р: на радио меняются частоты. Пойман сигнал, а, значит, прорван был барьер меж Станциями.

– Эй, Кудряш, ну что ты?

– Я к вам примкну, но капельку попозже! – ответил он, и сигарету потушил. Отказываться от игры было негоже, тем более друг лучший предложил! – Есть пару дел, необходимо их закончить..!

– Знаем мы, что это за «дела»! – хихикнул Змей, Шептунья фыркнула:

– И точно. У работы этой ровно два «крыла»! – девчонка тряпку в воду окунула и принялась всю Базу намывать: протёрла тумбу, телевизор, спинку стула, не забывая в голос хохотать. Воробей не удержалась от улыбки, а вот главарь лишь закатил свои глаза. Ему такие шутки нравились не шибко, он глянул в зал, но ничего им не сказал. Просто застыл у входа. Двери – нараспашку: проветрить Базу надобно в жару.

– Так и будешь лишь смотреть на свою пташку?– Шептунья к лидеру прильнула. – Ну и ну! Вроде главарь, а девушек боишься… А с нами ведь так просто, знаешь как? – она щеки его коснулась, тот скривился. – Сделай лицо попроще, вот чудак! С такой гримасой не зацепишь даже тро́лля! – пихнула вожака девица в бок. – Больше лёгкости, меньше самоконтроля!

– Это что у вас там за такой урок?! – от интереса Воробей поднялась с места.

– Разве не ясно? Учит, как вас соблазнять! – крикнул Длинный. – Знаешь, мне неинтересно! Харизмой я умею покорять! – от хохота все масти разлетелись: игроки точно сошли с ума. От смеха девушки, как маков цвет, зарделись, чем позабавили блонди́нчика весьма. Он устремил свой хитрый взгляд лишь на Воробку, мол, посмотри, бойкая пташка! Я ль не прав? И тут же в длинный нос с горбинкой мчится шлёпка: вот такой вот гордый птичий нрав.

– Стая гиен, не взять и не прибавить! – цыкнул Кудряш, а за спиной разлился вой – Воробей кричала «Я могу добавить!», а в ответ глухое слышится: «Ой-ой!»

– Забей, главарь, лучше меня послушай! – скрестила сплетница руки на груди. – Ориентир мужчин – глаза, у женщин – уши! Мы комплименты любим, лидер! Посуди. Кто больше нравится: решительный иль робкий? Твердый, как скала, или мягкий, словно хлеб?

– Прямо говори. К чему мне недомолвки?

– Ты в наивности, кудрявый, прям-таки нелеп! – Шептунья головой качнула, разочаровавшись. – Хватит с тебя внимания: ей и так сойдет. Иди, герой! – сказала сплетница, чуть вперед подавшись, и шепотом добавила:

– Со мной ж так не пройдёт...

Кудряш окинул сверху вниз её презренным взглядом: змея внутри хрупкой души свила тугой клубок, всё скаля зубы, брызжа в стороны горьким смертельным ядом, что своим действием нарушил привычный кровоток.

– Чего завис? Мои слова так тебя зацепили? – поправив лямку майки, она все рвалась в бой. – Уверенность в своих желаниях тебя б слов не лишили. Не думаю, что пташка также честна с тобой. Взгляни, как она трудится, не покладая крыльев. На нас иль на кого-то? Ты знаешь наверняка?

– Я в птице уверен.

– По мне, твой взгляд замылен, – на задумчивого лидера та глянула свысока. Главарь поплелся к электричке, взор не сводя с девицы. А та вниманью рада – улыбка во весь рот. Вот и как к этой бесовке душевно относиться? Вроде помощь предлагает, а вроде – наоборот! Кудряш отвернулся резко, дав понять: разговор их окончен, но задумчивость паутиной зависла в его волосах. Почему она так сказала? Зачем? Может быть… А впрочем, в любом случае эта девчонка останется в минусах!

Лидер поднялся по лестнице, схватившись рукой за перила. Точно лев, крался он тихо, слыша навязчивый писк. На кресле сидела Синица и что-то под нос говорила, не заметив, что за спиной вырос главарь – обелиск. Увлеченная азбукой Морзе, девчонка в блокноте писала: из звуков рождаются буквы и кляксой лежат на листе. Аккуратный, убористый почерк, словно ручка сама танцевала в пачке балетной, пуантах, выписывая фуэте.

А внутри вагон преобразился: рисунки висели, открытки, ловцы снов, пара мягких игрушек – все, что лидер когда-то привез. Неожиданно Кудряш улыбнулся: их фото висели на нитке – полароид старенький счастье в этот вагончик принес.

– При… Пре… Да что ж за напасть…– шептала девушка, крепко сжимая ручку. – Опять сбилась. Ничего, пропустим слово. Глядишь, не потеряется смысл… – на страницах, пожелтевших от времени, Синица вывела меж клеток закорючку, хватая за хвост убегающую, но очень важную мысль.

Лидер вгляделся в бумагу: не разобрать, хоть ты тресни. Больно мелко и больно расплывчато, но все же хотелось узнать. Что в строках заветных таится? Чьи помыслы ему неизвестны? Он наклонился над птицей решительно, пытаясь слова прочитать. И на мгновение завис в власах каштановых с желаньем ясным – в них утонуть рукой. А после встретил страх в глазах циановых, и вновь остался за неведомой чертой. Замерев с приподнятой ладонью, главарь всё пялился на птицу с сожалением.

– Извини, я не хотел напугать… – он собрал пальцы в кулак, и опустил безвольно руку вниз, под взглядом полным птичьего неодобрения, а затем, предупреждая её ругань, согласился с верной мыслью. – Да, дурак.

Взглядом лидер отыскал цветной блокнотик, на сей раз разобрав в нем пару слов и, наклонив слегка свою голову набок, сощурился, чтоб больше прочитать. Но Синица тут же вырвала страницу, в один момент свой страх переборов, и спрятала её в кармане джинсов.

– Там что-то, что мне не положено узнать..? –лидер рядом опустился на сидение, взора не сводя с её кистей. – Может, ты мне все-таки расскажешь? – неловко начал он сухой допрос.

– Поверь, Кудряш, что на моей бумаге не скрыто крайне важных новостей.

– Это ты мне деликатно намекаешь, мол, не суй в мои дела свой длинный нос? – он усмехнулся.

– Всёв разы сложнее… Я не смогу тебе так быстро объяснить.

Главарь расстроился, но дружба ведь важнее.

– Что ж, не буду из тебя веревки вить. Ты знаешь, что делаешь, а я… тебе искренне верю, – вожак тепло улыбнулся, но Синица была не своя. Она отвернулась от лидера, чтобы он не сумел проверить, забит ли в её чистом сердце проржавевший гвоздик вранья.

– И всё же в следующий раз настоятельно прошу – стучись погромче. Как видишь, увлекаюсь очень быстро, не заметила даже, как ты вошёл, – лидер отвёл глаза: намёк был прозрачен. Очень. И оправдания себе вожак, в своих действиях, увы, не нашёл…

Самый большой его страх в одно слово звучал – отвержение. И чем больше сторонилась Синица, тем сильней его страх бил под дых. Он точно знал куда ранить – прямо в душу на поражение – уязвимую красную линию в переплете путей болевы́х.

Радио пищало и выло, привлекая своим песнопеньем, увлекая от разговора двух огорчённых ребят. Синица крутанула верньер просто с неистовым рвением, а после вновь устремила на парня внимательный взгляд.

– Пожалуй, мне стоит уйти, – нехотя лидер поднялся. – Ребята там снова играют, если хочешь с нами – приходи, – ожидая ответа от птицы, главарь на мгновение замялся, и как-то так неприятно заныло где-то в груди. Синица, поразмыслив, кивнула, но всё же не встала с сидения. Кудряш невольно сжал губы, и, развернувшись, ушёл. Если бы он знал причину такого её поведения, то, вероятней всего, ему нужен бы был «Корвалол».

Птица слегка приподня́лась, взглянула в окно крайне робко: главарь спиной стоял к её вагону, мрачный и напряженный. Девушка вздохнула тяжело, на сердце мигом стало как-то горько. Взгляд пробежался по приемнику усталый и чуть раздраженный:

– Да чтоб вас всех и сразу, коршуны-шакалы… – птица вновь настроила нужную частоту, и с помощью морзянки отбила: – Начни сначала. Я не успеваю схватывать на лету.

А главарь вернулся на Станцию, сел рядом с Длинным за стол:

– На меня раскладывай, Змей.

– Неужели наш лидер в игре? – усмехнулся хи́тренько парень. – Ты пропустил уж раундов сто!

– Зато, наверное, вдоволь нагулялся наш вожак сам с собой во дворе, – Шептунья всё ходила с ведёрком, и стреляла игриво глазами. – Что? Не приняла тебя Синичка? Дала отворот-поворот?

– А я посмотрю, ты всё сыплешь мерзкими, как мусор, словами, – не поворачиваясь, молвил Кудряш. – Сходи, проветрись-ка, Шептунья, до ворот.

– Да уж несёт на всю округу, будто кони сдохли, – хихикнул Змей. – А она всего-то сказала пару фраз!

Шептунья носик вздернула и крикнула:

– Засохни!

– Боюсь, сие невозможно, да, сэр-водолаз? – подко́л был адресован хмурому Молчуну: в покере ему не везло, и вот Змей подливает масло. – Скорее я в туалете нечаянно утону.

– Мне это тоже подходит! – согласилась Шептунья.

– Прекрасно!

– Мы начнем игру или нет? – рвутся чужие нервы: в крови вожака кипит сталь, а глазаполыхают огнём.

– Главарь, прости, не сдержался, – выдал Змей, – но эта стерва…

– Отставить брань, – скомандовал лидер. – Вы виноваты вдвоём! Змей, ты берёшь у сплетницы тряпку, меняешь воду в ведре, топаешь вгараж. Чтоб блестел, лоснился и сверкал! И чтоб всё лежало по порядку! Ты уловил?

Змей выдохнул протяжно.

– Уловил?!

– Я понял, Кудряш…

И где-то со стороны похихикали тихо и гадко. Это Шептунья на радостях хмыкнула, но главарь вдруг к ней повернулся:

– А ты, сдается мне, такая милосердная! Очень жаждешь парню помочь. Инструменты будешь раскладывать, – вожак слегка улыбнулся. – У вас, кстати, мало времени. Срок сдачи задания – ночь.

– Да мы не успеем! – крикнули.

– Ну, это уже ваши проблемы, – главарь сцепил руки в замок. – Вы ж сами не хотели мирно жить. Ругались, пререкались и теперь, стали заложниками очень древней схемы: Накося́чили – отрабатывайте! Не хотите – можете валить.

Змей и Шептунья в тот же миг переглянулись: лишнее слово вопреки – пойдешь ко дну. И пока они вдруг снова не схлестнулись, Кудряш выдал:

– Чтоб загладили вину!

Змей бросил карты на стол и громко, смачно ругнулся. Длинный посмотрел на эти масти:

– Вот стервя́тник! Ты опять припрятал Туз!

– И чё?! Отчитаешь меня? – Змей куртку надел, застегнулся. – Ты всего лишь тень главаря, и я тебяне боюсь.

Длинный вскинул белёсые брови, и как-то странно дернул плечом: слова Змеёныша, признаться, его задели, но парень не подал и вида. Просто стал чуть больше болтать, и ёрзать за общим столом, а в душе ядовитой лозой тем временем прорастала обида.

Кудряш покачал головой, задевая взглядом браслет: деревянные бусины, кожа… Лиха очень старалась. «Плетение вроде косички…» – - про себя отметил брюнет. Ах, как хорошо побрякушка с курткой его сочеталась! И вдруг главаря осенило. А что, если сделать похожий? Украшение девушкам в радость. Синица, возможно, простит… Улыбнется и скажет тихонько, вот, мол, он не такой «толстокожий», примерит браслетик на ручку, а после взгляд вдаль устремит.

– Лиха, я хочу тебя спросить, как ты сделала такое украшение?– главарь на девушку взгляд долгий устремил. – Сможешь ли подобный сотворить?

– Тля меня плетение бласлетов – один ис способов самовылазения, – девчонка улыбнулась краем губ. – Но, к созалению, мне такой не повтолить… Этот Касей-цертяка делал мне ну плосто доблую цасть элементов: бусины – конецный лезультат его высококлассной лаботы.

– И с неё взимаю я, – сказал пацан, скалясь таинственно, – неплохие проценты. Так сказать, вожак, баш на баш. Я тружусь лишь за банкноты, – Кащей свой голос подал неохотно.

– А на что ты согласишься поменяться? Или продать свои услуги. Как угодно. В какой валюте это будет измеряться?

Кащей бровью своей дернул, смотря на Кудряша, и, кивнув на склад главой, сказал:

– Пошли, посмотрим. Я знаю, что в твоем кармане нету ни шиша, но кредит в моей «компании» тоже предусмотрен, – парень ждал ответа: очи как угольки. Светлые брови согнулись, точно крыша дома. Серым цветом под глазами расцвели мешки, а дрэды белые добавили голове объема. Кудряш глянул на хитрюгу с открытым удивлением: а парень не так прост, как был на первый взгляд. Он знает себе цену, не вводит в заблуждение, говорит начистоту: труд требует оплат.

– Ну что ж, пойдём, покажешь, – главарь поднялся с места, и они направились в комнату парнишки – темную обитель очередного квеста. Вещей здесь было много, и, откровенно, слишком.

Склад, в целом, был похож на узкий лабиринт, и часть широких полок занимали книги: учебники, худо́жка – Кащей здесь всё хранит. Даже словари! Ассортимент великий. Главарь окинул взором сверху вниз стеллаж, взял в руки большой учебник с названием: «Медицина».

– Заинтересовался, а? Господин Кудряш,– спросил Кащей с хитрющей рожей.

– Нет, Кащей, не сильно, – лидер положил на место то, что взял, продолжая рассматривать в этой коморке вещи. Главарь меж стеллажами уверенно шнырял с мыслью, что парни́ша – зажиточный помещик. Бо́льшую часть у́твари главарь доставил сам, и за ненадобностью в быте отдал за просто так. А теперь не мог поверить собственным глазам – за барахло Кащей затребует минимум пятак!

Лидер ходил, нахмурившись, разглядывал мана́тки: все коробки, нитки, банки, провода. И как не заблудиться в этом беспорядке? Из хлама парень выстроил целые города! Не зря его прозвали на Станции Кащеем: что в сказке, что в реальности – герой над чем-то чах.

– Что скажешь, лидер? Как тебе в моем мини-музее?– спросил Кащей, и искра зажглась в его очах.

– Недурно, – выдал главный. – Есть в тебе талант. Правда, порядка нет совсем. А спишь ты где?

– На кресле. В моем случае это самый лучший вариант, – тот показал на гору мусора. Кудряш хмыкнул:

– Чудесно…

Где-то под завалами кресло, и, правда, было. Пошарканное, продранное, но, хотя бы, есть! Из света – пара ламп, что день и ночь светили, но все же было сумрачно, хоть глаз выколи. Жесть.

– Я хочу сплести браслет. Не для себя. В подарок. Может, посоветуешь, как и из чего?

– Дружок, да ты по адресу, – Кащей зажег огарок. – Можно ли спросить… Презе́нтик для кого?

– Для девушки, – сказал главарь, от света отвернувшись, а вот парнишка начал рыться в коробках, да в мешках. Потом он в ящик нос засунул, поперёк согнувшись, и вдруг блестяшки замелькали в его бледных руках.

– Может, сплетем анкле́т? Изысканный, воздушный, – вдруг предложил Кащей. – С висюлькой в форме пера?

– Анкле́т? – переспросил лидер простодушно.

– Браслет, но на ногу, кудрявый! Заходят на ура! В смысле, заходили… когда я ТАМ работал, – Кащей нахмурился, а лидер спросил:

– Там, это где?

– На ювели́рке, – тот вздохнул, вспомнив о доходах, о заводе, да и в принципе, царившей там среде. Его дед на том производстве был начальником цеха, и мало́го с собою таскал, мол, смотри, развивайся, учись. А спустя десять лет тот мало́й добился большого успеха: он сам стал зарабатывал на свою скромную жизнь. – Я отучился ровно девять классов, а затем сел сразу за станок. Сережки, кольца, крестики, браслеты… Мог сделать что угодно на заказ.

– Трудновато, наверное, Кащей, когда «хоте́лок» целый поток? – спросил главарь у парнишки, его честности изумя́сь. Кащей как-то неловко улыбнулся, перебирая бусины в ладони. Разговоры для него не характерны, а откровенностей вообще, порой, не жди. А сейчас, при слабом освещении, он был очень-очень доволен, точно кот рядом с миской с горбушей.

Главарь сложил руки на груди:

– Так как плетется этот ваш анкле́т? – напомнил лидер о своем существовании. – Что потребуешь взамен за эти знания? Желательно, с инфо́й, где раздобыть. Если это какая-то диковинка – мне нужно знать её местообитание.

– Я думаю, этот вопрос и на попозже можно отложить, – сказал Кащей. – Займи нам пару мест. В зале все же будет посветлее.

– Клуб рукодельниц перед всеми? Ну, уж нет! Мне проще принести в каморку стул.

– Не хочешь, чтобы кто-нибудь прознал?

– Да, мне неловко, но пойми, не этом дело… – кудрявый почесал рукой затылок, а после наваждение стряхнул. Кащей взглянул на вожака с непониманием, но не стал парнишку в страхе упрекать. Ведь на каждый шаг найдется оправдание, зачем ж обиду и конфузы вызывать?

– Я тебя понял, – выдавил Кащей. – Но, в этом плане, знаешь, даже лучше. Комфортней чувствую себя на своем складе, чем в суматохе сплетен, пересуд. То Шептунья нервы помотает, то Воробка что-то отчебучит.

– Да уж. Эти громкие девчонки с собою пертурбацию несут… – «perturbátio» с латыни есть «смятение». Кудряш в который раз «блеснул» своим умом. – Я принесу из зала табуретку. Правда, ставить… в этой тесноте.

– Я с этим разберусь, не беспокойся. Сейчас ты должен думать об одном: что именно хочешь вложить в подарок. Ну, и, конечно, не забудь о красоте.

Кудрявый быстро кивнул, а после вышел со склада; сощурился, будто устрица – в зале было светло. К нему тут же ринулся Змей.

– Ну, и? Что тебе надо? Ты что, решил мне перечить, или делать назло?!

– Нет, я не отлыниваю, если речь об этом. Там снова идет дождь. Он льет, как водопад! И я пришел к тебе, кудрявый, за советом, – парень подня́л свой темный и недовольный взгляд. – Наша система водосбора, увы, несовершенна: три столитровых бочки, а воды на дне! И наполняются они долго, постепенно.

– И что ты предлагаешь сделать лично мне? – спросил Кудряш негромко с легкой долей издёвки.

– Нашу проблему в деле решит обычный сток. Всего лишь надобно забраться на крышу по веревке, сделать желоб и трубу. Вот и весь итог.

Лидер на мгновение задумался, представляя, как систему изменить: из чего варить им этот желоб, как с трубой потом соединять. И мысль мелькнула, словно крысий хвост: парня надо б отблагодарить. Кудряш глянул на хмурого Змея, что продолжал, как пёс, упорно ждать.

– Ты знаешь, Змей, хорошая идея…– задумчиво сказал ему главарь. – Больше воды мы в бочках сэкономим. Больше пустим в общий обиход. Когда закончите с Шептуньей с наказанием, проверь необходимый инвентарь. И… извинись сегодня перед Длинным – он не заслужил тех слов, ведь так? Идёт?

Змей скривился, но кивнул, мол, да, согласен. Ляпнул, не думая – извольте отвечать. Кудряш довольно улыбнулся:

– Что ж, прекрасно. Будем завтра к делу приступать.

Июль – сезон дождей. Ну, надо ж как удобно. Хоть какой-то за всё время виден плюс. Змей удалился, как обычно, с моськой злобной – такой напыщенный, высокомерный гусь. Кудряш взял табурет, посеменил на склад: Кащей его, поди, уже заждался. На их Станции покой и тишь царят, а где-то ужас еще только зарождался...