Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом

Глава 10. Г — значит гнев. Часть 1

В вагончике звенела тишина, а ночь тихонько превращалась в ало утро. За окном стало светлеть синее небо, но по-прежнему мерцала россыпь звёзд. По подушке, словно корни рек, разметались чьи-то бронзовые кудри, а комета, пролетая в вышине, оставляла за собой длинный хвост. Южный ветер весело порхал, касаясь кроны липы поцелуем, та отвечала чуть смущенным взглядом, к затейнику ладони протянув, мол, говоря ему, дружок, не уходи, давай еще немного поворкуем. А тот уж мчался в свой далёкий дом, крышу Базы ловко обогнув.

Синица глядела на Станцию, обнимая подушку руками. На лице застыла кислая гримаса, а на щеке мерцал чернильный синий след. Она все думала о главаре, о том разладе, над брошенными им и ей словами. О том, как в тот печальный, летний день, она вовсе не явилась на обед.

На то была особая причина, и Кудряшу она была бы не по нраву: девица в жёлтом с их волнительной поездки с врагом общается почти каждую ночь. Чужие Базы не внушают доверия – вожак ждёт от них огромную подставу, а вот Синица почему-то пообщаться с «Когтем Лисы» была совсем не прочь. Она упросила Кащея отдать ей простенький рабочий передатчик, заплатила, правда, кучей побрякушек, вплоть до старых позолоченных серёг, и тогда-то патлатый ей сказал: – Ты мой самый прибыльный вкладчик! – и так радостно и капельку игриво засиял в его глазах огонёк. – Только никому не говори, что я что-то у тебя брала, – поразмыслив, выдала Синица, но Кащей на то ответил так: – Молчанье – золото, а серьги – позолота, – он вскинул брови. – Что ж, я поняла. За детали придется доплатить, – она взвалила на плечи свой рюкзак. А на лице… просто калейдоскоп эмоций. Она расстроившись, ринулась к двери. И тут патлатый сжалился нежданно:– Я скидку сделаю тебе. На первый раз. Обернувшись, птица улыбнулась, и так легко стало где-то внутри. Она выпорхнула бабочкой со склада, своему счастью очень изумя́сь.А дальше… Первое знакомство с этим Рыжим. Очень длинный, беспокойный диалог. Пальцы тряслись, птица дышать боялась, но все ж на Морзе отстукала: – Привет. В ответ холодное и долгое молчание, исполненное девичьих тревог, а после мягкое:– Ты говори, не бойся. Рядом никого из главных нет. «А что прикажешь говорить?» – подумала Синица. – «Что спросить? А, может, лучше замолчать? Кудряш такое бы точно не одобрил… Что же, глупая девчонка, ты творишь?»– Парень? – завизжал тихий приемник. – Как мне тебя, дружище, называть?– Я не парень, - ответила Синица. – Ой, пардон, сестренка! Извинишь?Птица облегченно улыбнулась, но в теле все ж осталось напряжение. – Ты, стало быть, тот «Лис» с именем Рыжий? – девушка пошла с ним на контакт. – Верно, я связист Станции «Коготь». У тебя неплохие наблюдения. «Ты просто сам все разболтал сутками ранее…» – Синицу позабавил данный факт. – «Хотя вряд ли б он так откровенничал, если б знал, что по ту сторону – беда. Не думаю, что он совсем дурак, да и мне нельзя позиции сдавать. Я все ж Подслушивающая, а не Разглашающая!» – девица своей должностью горда. – «Не стану я все тайны нашей Станции чужаку так просто выдавать…» – Что вы делали у той реки? – спросила птица. – Мы вторглись в ваши земли?– Не совсем. Мы охотились на кроликов и зайцев, и тут увидели машину у воды. Разумеется, я должен был проверить. Безопасность! – Понимаю. Без проблем, – ему морзянкой ответила Синица. – А тот выстрел… Это сделал ты?– Выстрел? Нет, не я, а мой товарищ. Слегка буйный и немного грубоватый. Сэт всегда был осторожным. А в детстве яростно боялся темноты… Ой! Ну как всегда меня ударил. Ты, знаешь, мне немного больновато!Синица улыбнулась краем губ. А этот Рыжий явно напросился. И тут в сети раздался голос Сэта:– Ты сам, между прочим, виноват. Голос подходил его хозяину. Низкий. Басовитый. Чуть искрился. А дальше уж на Морзе пишет Рыжий:– В общем, он знакомству тоже рад. – Ворчун, – усмехнулась Синица. – Это верно! Точнее и не скажешь! Хотя Сет просит о нем не заикаться, а то голову на «Раз, два, три!» свернет. – Буду знать. Может, мы сменим тему? – Как в такой любезности откажешь? Что ж… О чем ты хочешь поболтать? Может, о музыке? – Да, Рыжий, идёт! Диалог утек рекой в мирное русло: «Лису» нравился тяжелый финский рок, но также он не раз бывал в ДК – приходил послушать с девушкой орган. Сам средненько играл на пианино, но муз. училище окончить все ж не смог: катастрофа, волненья, беспорядки. В общем, известный миру балаган. Зато дружочек-Сет играл получше – эдакий квинтет в одном лице: скрипка, флейта, альт и фортепиано, и, в завершение, гитара для души. Не голова, а нотный стан, не руки – струны: так многое таилось в удальце! Синица, прежде чем парнишкам двум ответить, с минуту покумекала в тиши. – А мне, ребята, нравится винил, – она бросила тоскливый взгляд на стену. – Причем неважно, что из дисков брать, главное – рабочий патефон, коим я, надо признать, не обладаю. Найти б ему достойную замену… А то иметь пластинки и не слушать – для меня какой-то моветон, – она отстукала неловко предложение: с непривычки начинала кисть болеть. Азбукой морзе все ж писать слова не сложно, сложнее в скорости парням не уступать. Синица потрясла своей рукою, стала запястье пальцами тереть, а после вновь схватила передатчик и продолжила тему обсуждать. – В моей коллекции пара альбомов «КиШ», есть пластинка с рок-мюзиклом «Овод», – ей их Кудряш достал с «Бродяжьей барахолки» и сказал, мол, обменял за сапоги. – Сет знает пару песен этой группы! Наше знакомство – то весьма хороший повод, чтобы устроить «на волне» мини-концерт! Он будет петь, так что ты уши береги! Вопреки всем «пророчествам» Рыжего, мрачный парнишка, Сет, просто блестяще пел. Его голос грубый и низкий… зато как он им ловко управлял! Синица слушала, затаив дыхание: из друзей её никто так не умел. А мрачный Сет без устали, к тому же, на гитаре восхитительно играл. И все же «Коготь» был хорошей Базой, да и Рыжий – ах, общительный чудак! Трави́л истории, сливал разные сплетни, заставлял девчонку хохотать. Рассказал, что как-то в патруле он угодил в заросший доверху овраг, запутался в траве, и другу-Сету пришлось его оттуда доставать. Но самые забавнейшие байки были, аккурат, про новичков. Посвящения у Станций отличались – в «Когте», например, ценили прыть: испытанье «убежать от многоножки». Оно стоило больших таких трудов, ведь длина зверюги минимум два метра! И ей совсем не хочется дружить. Рыжий проваливал заданье раз по сто. Он был искусан артропле́врой, но не съеден. Многоножки, в целом, мирные создания, если, конечно, их не разозлить. А рыжий чуп нашего друга-«Лиса» раздражал зверюгу, так как был заметен. Она неслась за ним, стуча ногами, и на землю пыталась повалить. – У меня все ботинки искусаны! – пожаловался Рыжий на зверюгу. – Не плотоядная, но все же очень злая. И крепкий панцирь, словно прочный щит! Пришлось полагаться на смекалку и бегать с ней через препятствия по кругу, – птица не видела, но все же ощутила, что Рыжий сделал очень умный вид. – Кстати, у «Коршунов» иные предпочтения. Ребячеств, как у «Когтя» вовсе нет. У них тоже скоро будет испытание, и я всем сердцем к ним хочу попасть! Заменить мой рыжий «хвост» на эти «крылья», из земляных нор выпорхнуть на свет! Но Сет вот против таких ярых изменений. Он не хочет с грохотом упасть. В «Глазе Коршуна» больше ценили мозг, их испытания, отнюдь, неоднозначны. В них проявляешь все свои уменья, а комиссия выносит свой вердикт. Чтоб доказать, что ты действительно достоин, нужно выполнить три сложные задачи, и они из года в год не повторяются. Шанс подготовиться к заданьям – невелик. – А ты, что скажешь мне об этом, незнакомка? Стоит попробовать, иль всё напрасный риск? Я вроде человек очень неглупый, но многим и в подметки не гожусь, – из приемника в вагончике Синицы раздался тонкий и весьма противный писк. – Только правду мне скажи, я не обижусь. Я на честность, незнакомка, не сержусь. Девушка задумчиво вздохнула. – Я не вправе делать выбор за тебя. Но считаю, что попробуешь – узнаешь, а не попробуешь – будешь долго жалеть, – отстукала девчонка на морзянке, длинный локон пальцем теребя. – И я не незнакомка, а Синица. – Нам приятно твою дружбу заиметь! Они общались каждый день, но ближе к ночи, постепенно раскрывая все секреты. «Лис» рассказал девчонке о насущных планах и не только «Когтя», но и «Змей». На счет последних все догадки подтвердились, и стали подлинными злостные наветы: «Кобры» «заползли» в земли «шакалов», чтоб освоиться средь них, да побыстрей. А «Коршуны», увы, были на грани – по ним ударил больно этот выбор. Когда друг нежданно предает, хочется не только волком выть. «Лис» проговаривал все это торопливо и, казалось, что приемник даже всхлипнул. Парень поведал, что задача Базы «Коготь» тылы товарища от недруга прикрыть. – Ты нам поможешь? – вдруг спросил морзянкой Рыжий, пока хмурился могучий небосвод. – К-каким образом? – опешила Синица. – У нас с Сетом есть один огромный план. Мы отвлечем «шакальего» радиста, а ты вместо него отправишь «код». Сообщение дойдёт в их главный центр. Устроим настоящий балаган! Они помчат спасать крупные точки, а мы тем временем своруем их припасы. Нас будет двое, «псины» не заметят. – Опасно, Рыжий…– Нет, Синица, не скажи! – Они сейчас могут подслушать твои планы. Код «на волне» передавать не безопасно. – Я не настолько глуп, поэтому загадка. И разгадают её только лишь моржи!Синица очень тихо рассмеялась и приготовила заранее блокнот, ведь молодой рыжий связист Станции «Коготь» сейчас снова будет шифровать. Птица схватилась пальцами за ручку. И всё же ей доставили хлопот: она еще не согласилась, между прочим, парням в этой афере помогать! Хотя, кого я обманываю…Она бы помогла в любом случае. Только вот девицу мысль зло кольнула: «Главарь обязан обо всем этом узнать…». И разлилась вина в её душе мутной субстанцией, клейкой и тягучей. Синица тяжело носом вдохнула, и начала в блокнотике писать. – Честно-честно расскажу ему о плане, – зашептала птица себе под нос. «Лис» продолжал читать свои загадки, а Синица выделяла саму суть. И то ли ей так шибко не везло, то ли в этот день отчасти скверен Хро́нос – безопсы́лочно Кудряш пришёл проведать. В оцепенении Синице не моргнуть.Страх окутал птицу с головой, а сердце бешено забилось в подреберье. Она совсем не слышала парнишку: в её ушах раздался белый шум. Птица вырвала страницу из блокнота и заметила: вожак пепельно-серый. Неужто он так сильно разозлился и сморщился от гнева, как изюм? «Как же его спровадить..?» – быстрая мысль мелькнула. – «Надо что-то скорее придумать, иначе начнется допрос!» – в очередной раз на его бестактность птица крайне ловко намекнула, ведь он, не постучав, в вагон ввалился. Зато внутри нее что-то оборвалось. – Пожалуй, мне стоит уйти, – он то ли спрашивал, то ли утверждал. В голосе звучали ноты грусти, но девушка была неумолима. Главарь стоял с недоумением в глазах, и чего-то от нее упорно ждал, но только вот она, к его несчастью, была весьма строга, невозмутима. – Ребята там снова играют, если хочешь с нами – приходи. Пораздумав, Синица кивнула, но ничего не стала обещать. Она молчала, на лице её читалась простая просьба: «Лидер, уходи.», и он ушёл, назад не оглянувшись, продолжая что-то под нос бормотать. Спустя минуту сорвавшись с места, птица взглянула в окошко: хмурый лидер, подобно камню, перед Станцией резко застыл. Повинуясь какому-то чувству, Синица рот прикрыла ладошкой: птица кожей ощутила вину, хоть никто её вслух не обвинил. Сев перед радио, она вновь стала слушать, но внимательность её совсем иссякла. Птица не могла сосредоточиться, и попросила «Лиса» замолчать: – Извини, дай мне одну минутку, – Синица на сидении обмякла. – Что-то случилось? – тут же выдал Рыжий, и птица всё решила рассказать. – Мне от самой себя, ребята, мерзко. Ощущение, что Базу предаю. О вас я даже вожаку не говорила, и мне безумно совестно пред ним! С испуга всё на свете позабыла, пришла к банальному коварному вранью. – Все в порядке. Позови его обратно. Мы с ним тоже познакомиться хотим! – Он сложный человек, – сказала птица. – На уме лишь безопасность и контроль. Ему точно будет это не по нраву, но обманывать его еще страшней. Только боюсь, что этим разговором причиню ему огромнейшую боль. Он может запретить с вами общаться, – Синица была в панике. – Ну, эй! Не суди всю книгу по обложке. Если доверяет – всё поймет. К тому же, помнишь, что тебе мы обещали? Если хочешь, мы вас с Базы заберём. Нашему городу нужны новые люди, а ваша Станция не единственный оплот! Я обещаю вам надежную защиту, я обещаю вам немыслимый подъём. Птица не знала, врёт он или нет, она всегда старалась быть поосторожней. В городе том жили и «Шакалы», её пугали их могучие клыки. От «Орлов» не знаешь, что и ждать, от «Кобр» же струится смрад истошный. А «Коршуны»… Еще одна загадка. Мысли девчонки были нелегки. – Хорошо, я с ним поговорю. А сейчас давайте план мы ваш обсудим. Кстати, сколько дней до исполнения? – Я в школе был всегда второй с конца! А Сет шестым, но только вот с начала. Надо быть тише, а то волков перебудим! Девушка задумчиво нахмурилась, и все краски схлынули с лица. «И второй и шестой одновременно…» – врезалась догадка птице в мозг. – «Если неделю брать, подходит лишь суббота, «быть тише» – или вечер или ночь…» – Выходит у меня три дня осталось? – с губ птицы предложение сорвалось, и она стала общаться с Рыжим шифром, манеру парня пародируя точь-в-точь. Напрасно всё ж Синица волновалась, на «волне» «Лисов» мало кто сидел: выгодней подслушивать «Шакалов» – их секреты представляют интерес. А Базу «Коготь» всё ж прослушивали редко, в основном радист врага всегда храпел, ибо Рыжий запускал старые песни, предпочитая избегать весь полите́с…Девушка встала с сидения, положив аккуратно подушку. Радио сегодня молчало, позволяя деви́це вздремнуть. Она надела жёлтенький свитер с изображённой зелёной лягушкой, и вышла в маленький дворик. В такт дыханию вздымалась её грудь. Девушка зашла в родную Станцию и минула спящих в комнате друзей, дошла до лестницы и кротко обернулась: за ней никто из них не наблюдал. Затем наверх взглянула: брызжет тёплый свет, сочившийся из всех дверных щелей. Она прислушалась: струился разговор. Похоже, что главарь вовсе не спал.

Синица стала двигаться на шум, ступенями стараясь не скрипеть. Чем ближе к комнате парнишек приближалась, тем отчетливей внимала гневный спор.

– А здесь мы загнемся от жажды! – голос Длинного громко зазвенел. В тот же момент из-за закрытой двери последовал лидерский отпор. Синица застыла у стены, стараясь не дышать и не двигаться. Всё, что слышали ее красные уши, вводило птицу в бесконечную тоску. Перспектива вновь скитаться по земле и от страха по углам, как мыши, мыкаться не радовала девушку, а злила. Они вновь приплыли к тупику.

И вдруг девице в жёлтом показалась идея «Лиса» не настолько уж и плохой. Всё равно карточный дом с грохотом рухнет. Их ничего не будет здесь держать. Там, по крайней мере, будет крыша, а желудок не останется пустой, но только если Рыжий сдержит слово. Ну и где это проверить? Как узнать? В любом случае, остаться – это гибель. Какая разница от хвори иль меча? От голода иль от кинжала в спину? От жажды или от чужой руки? Всё равно этот вопрос стоит поднять, а не действовать бездумно, сгоряча.

– Я буду защищать родную Базу вместе со всеми или вопреки…– птица в комнату легонько постучала, наведя внутри переполох. Парни замолкли, а затем выглянул Длинный и ехидно улыбнулся во весь рот. Он отодвинулся, впуская птицу внутрь, и лидер тут же удивленный сделал вздох: его сонного явно ошарашил вот такой крылатый поворот.

Кудряш от неожиданности встал, распрямляясь, как гитарный гриф.

– Не только мы ночью не спим, – хихикнул Длинный. – Командная бессонница!

– Угу, – главарь с улыбкой указал рукой на койку. – Присаживайся, птица, – и затих, устроившись прям рядом с раскладушкой. Длинный же встал ближе к вожаку, подпирая пятой точкой край стола. Синица села, сложив руки на коленях. Она чувствовала их немой вопрос, и от этого ей было все страшней. Пернатая уж сто раз пожалела, что не осталась там, за дверью, на ступенях, ведь два внимательных и слегка строгих взгляда сконцентрировались только лишь на ней.

– Да, я все слышала, не буду отпираться, – она пожала хрупкими плечами. Главарь нахмурился, но больше от досады, что в тайне не сумел всё сохранить.

– Не удивлен, – уныло выдавил вожак и посмотрел тоскливо синими очами. – Я не хотел вас ввязывать в проблемы.

– Увы, не получилось обдурить, – Синица очень нежно улыбнулась, и вожак тихонько рассмеялся, опуская взгляд, штришок чертя ботинком.

– Зачем же ты, пернатая, пришла?

– Я… – она узри́лась на блондина, и тот всё понял и совсем не растерялся.

– Мне кажется, до этого момента МОЕЙ эта комната была, – сорва́лась шутка, Длинный сделал шаг, смотря на главаря с легкой ухмылкой. Тот приподнял в ответ густые брови, мол, тебе есть, что мне еще сказать? – Милу́йтесь тише! – зам сказал в ответ. У главаря от гнева выступили жилки, но он в лице ничуть не изменился – этого стоило от парня ожидать!

На Станции над этой парочкой подтру́нивали все, кому не лень. Об их сокрытых чувствах ведал каждый! По-видимому, кроме них самих? Кудряш выпустил воздух через зубы и под нос процедил: «Ну, ты олень…». А Длинному не нужно было слов: он поспешил оставить их одних. Дверь захлопнулась. Главарь взглянул на птицу и из кармана вытащил платочек. Он окунул его тихонько краем в кружку, где собралась дождевая вода.

– Ты испачкалась в чернилах, – пояснил. Она ойкнула:

– Что, сильно?

– Нет, не очень, – он протянул ей кусочек бледной ткани. – Всё отмоется, это не беда. Правая щека, ближе к скуле, – подсказал он, подавшись вперёд. К спинке стула прислонилась его грудь. – Ты словно рисовала на лице.

– Ручка протекла, я не заметила… – она размазала чернила. – Так сойдёт?

– Ну, как тебе сказать... – он улыбнулся. – Не совсем, – добавил в конце.

– В следующий раз буду писать карандашом, – девушка расстроено вздохнула и стала оттирать усердней щеку, что от усилий становилась всё красней.

– А, по-моему, так тоже очень мило, – выдал Кудряш, а птица глазками сверкнула, и он застрял, не боясь обжечься, между двух таких безжалостных огней. Придвинувшись к девице вместе со стулом, лидер выхватил из рук её платок и свернул аккуратно в треугольник, оголив синеватый влажный край. Придержав её за подбородок, лидер сделал аккуратненький мазок: он начал вытирать с щеки чернила. И пальцем губ её коснулся невзначай. Синица не стала препятствовать – ей приятна его забота. Их взгляды встретились на краткое мгновенье в точке сплетения тысячи дорог. Она заправила за ухо прядь волос цвета гречишного мёда, а парень лишь сильнее в пальцах сжал небольшой сероватый платок.

– Ты выглядишь сегодня отдохнувшей, – ласково выдал вожак.

– Удалось поспать немного днём. А ты, я посмотрю, и не ложился?

Лидер подтвержда́юще кивнул, мол, да, согласен, это вправду так: то там, то здесь, везде или повсюду вожак весь день без устали кружился. Птица взяла парня за запястье и ладонь его прижала к щеке. Синица в юноше искала утешение, чтоб подавить в своей душе ветроворо́т. Синица собирала в кучу силы, держа их скованными в сжатом кулаке. Она надеялась, что если всё расскажет, чувство вины немедленно пройдет.

Кудряш глядел на неё тихо и спокойно, ощущая кожей тепло. Улыбка охватила его губы. Он не мог ей не улыбаться. Но хвалёное острое предчувствие парня не подвело. Он видел на лице её смятение, но не мог ему сопротивляться.

– Прости меня, пожалуйста, Кудряш, – она сильней прижалась к его ладони. – Я пред тобою очень виновата. И должна была тебе все объяснить… – её голос слегка задрожал, а сердце билось все учащенней. Главарь оторопел, внимая молча, а Синица продолжала говорить.

– Я почти месяц общаюсь с Базой «Коготь». Рыжий – связист – хороший человек. Но, к сожаленью, наше первое знакомство состоялось аккурат у той реки… – лицо лидера мигом переменилось и стало, словно первый осенний снег: вроде белый, но с вкраплениями грязи. Вожак нахмурился, но не отня́л руки. Парню совершенно не понравилось то, что птица якшается с бандитами, но он молчал, желая выслушать девчонку, а потом хорошенько отругать. Только вот, что его больше удивило прямо до гнева, или даже до обиды: она не посоветовалась с ним, прежде чем с другими Базами болтать.

– Это все ради защиты территорий, – оправдала их выстрел Синица. – Я уверена, мы поступили б также, если бы кто-то вторгся «в гости» к нам. Они не виноваты.

– Но опасны, – главарь сурово глянул на девицу. Он считал, что ИХ проблески дружбы всего лишь пыль в глаза, уловка и обман.

– Я понимаю, тебе сложно все принять. Я тоже «Когтю» не сразу доверилась, но знаешь, сколько я сумела у них выведать?

«Ровно столько же, сколько они у тебя!» – подумал вожак и вздохнул:

– И что же делать ты вознамерилась? – поцедил сквозь зубы строгий лидер, где-то внутри себя, как чайничек, кипя.

Война между «Смехом» и «Глазом» с каждым днем все накалялась, но в открытую «Шакалы» не сражались, предпочитали нападать исподтишка. В тёмных углах и переулках быть опасно, «Шакалья» свора очень быстро расправлялась со всеми, кто не нравился им внешне. С первого раза и наверняка. Пленных почти не брали: увы, это не их почтенный козырь. Их почерк – беспорядки и набеги, а главари… строги даже к своим! На это решил сделать ставку Рыжий. Он всегда и во все играл серьёзно. Ему положено отвлечь наглых «Шакалов», чтоб командиры ударили по ним.

Но в плане «Лиса» был еще важный момент! Если б связью занялась подруга-птица, они б обчистили с Сетом «звериный» склад: твердость «шакалов» развеялась б, как дым. О важности всего мероприятия объяснила лидеру Синица, но он все продолжал её сверлить взглядом задумчивым, отчасти ледяным.

В его очах мешались страх со злостью: «Да как могла она так поступить?! Это, выходит, права была Шептунья..? Птица – предатель? Нет, конечно, нет! «Лисы» просто ей мозги промыли. А я как смог такое допустить?! Станция теперь в прямой опасности!» – стал размышлять в панике брюнет. Но следом парня окатила ярость. – «Так, значит, Рыжий? Я запомню это имя! Пусть только вновь рискнет заговорить, я его пасть нитками зашью!» – главарь очень тяжко вздохнул. – «Насколько ж она уязвима… Поддалась на такую уловку. Да я их всех в зловонной яме сгною!»

Синица отпустила его запястье:

– Связисту «Когтя» требуется помощь. Нужно отправить послание «Шакалам», чтобывывести на раз из игры.

Главарь вновь взял её за подбородок.

– Ты знаешь, что такое аксиома? Это истина, с которой не поспоришь: «Лисы» коварны, алчны и хитры, – его лицо приблизилось на дюйм, а голос громче стал на пару децибелов. – Как ты не чувствуешь, что «Коготь» тебя ду́рит? Синичка, ну пожалуйста, очнись! Названья Станциям так просто не даются, – от гнева лидера девчонка присмирела, и про себя неистово шептала: «Прости меня! Пожалуйста, не злись…»

– Ты ошибаешься, – промолвила девица, не отводя от главаря печальных глаз. – Рыжий забавнейший болтун, он не обидит! А мрачный Сет – то виртуозный… музыкант, – она замолкла, ибо лидер вдруг надел одну из своих хи́щничих гримас. Он вскинул брови, на губах мелькнул оскал.

– Я посмотрю у них большой талант… – лидер выдавил, не отпуская птицу. – И швецы, и жнецы, и на трубе играют! Вероятно, я ничуть не ошибусь, сказав, что в их владеньях есть лапши́чный склад. Они старательно лапшу в воде готовят, а затем на птичьи уши надевают, – подвел итог главарь, скрипя зубами. – Что еще тебе наплел тот рыжий гад?

Откинув его кисть, девчонка встала. Главарь не медлил и поднялся вслед за ней.

– Ты не прав. Очень не прав! – вскричала.

– В чем же?! – главарь сложил свои руки на груди. – Я не позволю больше с ним тебе общаться. Родную Станцию, Синица, пожалей! Коль на себя плевать, подумай о других, и к передатчику больше не подходи! – слово, точно удар под дых, вывели птицу из строя. Она ведь знала, что лидер запретит, но все равно решила рассказать. «Лучше честность!» – Синица нахмурилась. – «Но все же я не сдамся без боя. Бросать товарищей в мой план не входило! Надо главарю доказать!»

– Для нас это шанс, Кудряш! Мы сдвинемся с мертвой точки. Поможем им, помогут и нам, чем тебе не достойный обмен? Мы станем частью Станции «Коготь», не будем прятаться, как мыши, в тенечке! Когда еще в наши стены подует такой капризный ветер перемен?! Ты же хотел, главарь, все изменить! Но как получится, если стоять на месте? Как вернуть наш милый старый мир? Ты же мечтал, как раньше, всех лечить!

– Ради Станции я мечтами пожертвую!

– Твой героизм здесь, к сожалению, не уместен! Не потеряй себя, спасая то́нущих!

– Не рано ль ты нас хочешь утопить?!

– Кудряш, послушай..!

– Замолчи, Синица, – лидер оставался непреклонен. Он хотел было выйти в коридор, но девчонка преградила ему путь. Она встала перед ним, раскинув руки. Этим действием Кудряш был недоволен. Птица заметила его возмущение, но все же решила рискнуть.

– Ты же сам Длинному сказал, что долго мы на Базе не протянем! Поверь «Лисам» так, как веришь мне! – взмолилась девушка. – Они нам не враги!

– Не враги, говоришь? –он посмотрел на птицу с капелькой непонимания. – Все может быть, пока мы не засунули в ИХ земли сразу две ноги, – главарь в дверь уперся ладонью, слегка нависая над птицей. – Даже зверь бывает очень ласков, когда добыча перед ним юлит. Не утруждаясь, схватят, и всё. Печальный конец, Синица! И твой новый дружочек, Рыжий, от опасности тебя не защитит! – в его голосе залязгал металл, и Синице пришлось вжаться в дверь. Она не видела его таким злым, по большому счету, никогда. Птица замолкла, глядя на друга. Он не допустит чьих-то потерь. Только вот проблемы других Баз, по его мнению, это ерунда.

Синица судорожно сглотнула.

– Ты не один заботишься о Станции. Нам очень нужен знающий союзник, что поможет выжить каждому из нас. И я бы сделала ставку на Рыжего – он лучший в сборе всякой информации. Если все же придется уходить, нам пригодится эта дружеская связь! – птица гордо вздернула нос. – Он хотел с тобой познакомиться!

Кудряш покачал головой:

– Я о нем уже достаточно узнал. Он в прямом смысле просто хитрый лис. Так что пусть в своем желании обло́мится! Пропусти меня, я хочу спать. За весь день ужасно устал.

Девушка опустила руки, устремляя на него долгий взгляд.

– Хорошо, главарь, спокойной ночи…

Кудрявый выдал:

– Птица, не сердись.

– Я не сержусь. Просто расстроена, – а кулачки-то как неистово дрожат! Она отошла в сторонку, сложив руки на груди. – Поторопись. А то уснешь в комнате Длинного.

– Да, ему такое не понравится, – согласился лидер, хватая за ручку, и очень медленно её повернул. – Надеюсь, что твой этот… Рыжий к нам на Базу резко не явится.

– Не явится, Кудряш, не беспокойся.

Лидер напряженно вздохнул. Вожак толкнул скрипящую дверь и тут же увидел блондина. Он сидел, вытянув ноги, на полу, подпирая стену спиной. Кудряш тут же сморщился, как финик.

– Ты что подслушивал?! Вот ведь дубина…

– Да ваши крики слышал весь этаж! И не смей так разговаривать со мной, – Длинный поднялся, встав рядом с лидером. – А знаешь что? Я ведь согласен с птицей. Если она в этом связисте уверена, то я её поддержу. Нам действительно нужен союзник, - Длинный занял одну из позиций. – Мы друзья твои, но ты забываешь об этом всё чаще, как я погляжу.

Кудряш побагровел от лютой злости и схватил блондина за футболку.

– Нет, это ты, Длинный, забываешь, через что мы с вами прошли! – лидер тыкнул пальцем ему в грудь. – Мне нужно отлучиться ненадолго.

– Куда собрался?

– То мои заботы. Вы меня изрядно развлекли! – главарь разжал свои пальцы и начал спускаться по ступеням.

– Отлично, мы еще и виноваты. Иди ты к черту, – крикнул Длинный. – Самодур!

– Когда-нибудь ты скажешь мне «спасибо»! – у вожака внезапно лопнуло терпенье. Его от гнева начало трясти: он заискрил, как горящий шнур.

– Не спали всю Базу своей яростью! Нечего станет охранять! – крикнул Длинный вдогонку, насупившись, а птица выдала:

– Ну, зачем ты так?

– Я не со зла, я чтобы образумить, но ему, похоже, не понять, – блондин вздохнул и почесал затылок. – Ну, погляди, какой же он дурак.

Не успел лидер выйти со Станции, как уже сцепился со Змеем. Тот лежал, закрыв уши подушкой, и кричал: «Ну, дайте поспать!». Главарь со злости его стянул с кровати, назвал в сердцах «несчастным дуралеем», а затем скинул на пол матрас.

– Долго ещё будешь выступать?! – донеслось до уха Синицы.

– Кажется, ты разбудила в нем чувства, – хихикнул Длинный. – Хотя лучше б они спали и никогда б не видели свет… Мне даже немножечко страшно.

– Быть спокойным – это искусство. И в этом мастерстве нашему лидеру, к сожалению или к счастью, равных нет, – заметила коротко птица. – Кудряш очень долго держался, сковать пытаясь нарастающий пыл. И, как видишь…

– Его прорвало.

Девушка рассеянно кивнула.

– Он нормально с тобой обращался?

– Кудряш не сделал ничего такого, что мне навредить бы могло. Пока что, – она поджала губы. – Я думаю, он ушел за передатчиком. Он его сломает или спрячет…

– Я считаю, второе верней.

– Я не смогу Рыжему помочь!

Длинный хмыкнул:

– Нет в мире задачи, с которой не смог бы справится наш славный механик Змей!

Синица глаза распахнула.

– Так ты…

– Я с тобой солидарен. База потихоньку умирает. Скоро нечего будет терять. Если ты сможешь нас выручить, я буду тебе очень благодарен. Это новый этап в наших жизнях: заново учиться доверять! Ведь в первую очередь Станция – это не место, а именно люди. Главарь сейчас не думает об этом – уж больно голову парнишка перегрел. Пускай немного проветрится, подумает, глядишь, о гневе лидер позабудет, – Длинный сложил руки на поясе и Синицу внимательно оглядел. – Ты знаешь... Будь с ним поаккуратнее. Он, порой, бывает жесток. Ему жизнь диктует условия, и он склонен их соблюдать. Поэтому он до сих пор и был так одинок. Не думай, что я тебя обманываю, мне это удалось повидать...

Синица взглянула задумчиво на Длинного и прикрыла глаза:

– Я поняла тебя, Длинный, спасибо. Я впредь буду внимательней, и приму к сведению все, что только что ты мне сказал, – выдала девушка тихо и добавила. – Обязательно.

А тем временем Кудряш заскочил в уютный птичий вагон, схватил со стола передатчик и направился в темную рощу, где под тенью могучего свода пышных ярких и матовых крон, он хотел его закопать. Что могло бы быть ещё проще? Но внезапно кровь забурлила, прилила к серым щекам. Вожак огляделся ревниво и заметил глянцевый камень: к нему тут же и потянулась большая мужская рука, ну а пальцы схватили булыжник за крайне острые грани. Главарь подня́л камень вверх, неловко взвешивая тот на ладони, примеряясь, и что-то просчитывая. А затем передатчик рухнул вниз. Кудряш присел с ним рядом, сощурившись, нахмурил черные брови. И, орудие подняв над головой, шепнул под но́с себе: "Держи, проклятый "Лис"!"

С остервенением и жаждой алой крови, он наносил за ударом удар. Камень бился о передатчик, разбивая тот на куски. И лишь стерев устройство это в крошку, лидер выпустил из носа жгучий пар, а после медленно опустился на попу и стал тереть пальцами виски. Он поверить не мог, что сделал это... Парень уставился на созданную пыль, что клубами струилась рядом с камнем, брошенным прямо в центр обломков.

– Что-то я совсем переборщил... Уничтожать – явно не мой стиль! Но почему я не мог это дело оставить тихонько в сторонке?

Главарь взглянул на грязные пальцы и медленно завалился на спи́ну. Раскинув руки, он лежал, глядя на небо, едва заметное меж россыпью листьев. Не смотря на все оправданья, главарь доволен был, но лишь наполовину. Он от этого странного чувства сжал в кулаки свои кисти. Признаться честно, он хотел сделать все тоже, но только с лицом рыжего гада. Кудряш, не думая б, весь финт свой повторил, за все на свете на парнишке отыграясь. Только вот его совесть – Синица такой выходке была бы не рада. Но не жить же, только на девчонку от и до беспрекословно полагаясь?

Кудряш закинул руки за голову, от усталости смыкались его веки. Он собирался вздремнуть среди деревьев – на возвращение не хватило бы сил. Лето было в самом разгаре – лучшие дни жестокого века. Только вот никто их в полной мере в этом мире, увы, не оценил.