И и Я. Книга об Ие Саввиной

Начало

Соловецкий кремль, создание несусветной красоты, сотворен монахами на берегу Святого (!) озера, таинственно тихого в безветренную погоду. В такую погоду свершается чудо: озеро исчезает, превращаясь в небо, и в прозрачной, отдающей металлическим блеском воде отражается абсолютно без каких-либо изъянов, правда в перевернутом виде, умопомрачительная мощь соловецких башен. И странные желания возникают при виде этого чуда: плюхнуться с разбегу в эту красоту-пустоту с головой. И — второе, совсем уж престранное: рыбку поймать из этой небесной пустоты-красоты.

Вот — начало истории. Вот с чего “всё" началось.

У меня удочка была. Ие достали старательные, обожающие ее ребята. Нужна наживка. Лучшая наживка — даже дилетанту известно — дождевой червяк! Где он, где он тут, дождевой червяк, в этой каменистой островной почве? Местные подсказали: “Вон коровник, там навоз, а в нем лучшие для рыбалки черви". Вперед, за червяком! “Ия — тоже", — говорит Саввина. “Куда?" — “За червяками". — “В навоз?" — “В навоз". Смех да и только. И — удивление: это же — Ия Сергеевна Саввина, Народная артистка! Когда пришли на место, Народная всей Российской Федерации закатала рукава плаща и запустила обе руки в “это самое" с небывалым охотничьим азартом. Картина маслом! Червяков оказалось действительно много, и мы довольно быстро, а главное — весело, набрали их в достатке. Ура!

Скоро сказка сказывается, а история своими путями продвигается. Посреди Святого озера возвышается невеликий островок, такой чистенький в этой прозрачности, такой манящий. Привиделось мне, что там, у этого островочка, рыба должна быть, да не просто, а много! Теперь — как добраться? И надо же быть такому, что в каком-то закутке школьного коридора среди сваленных в кучу стульев и парт обнаруживается надувная резиновая лодка. Маленькая, только-только на двоих, но всё-таки! Ия села впереди по ходу, я — позади, с двумя веслицами, напоминающими ракетки для настольного тенниса. Оттолкнулись от берега, и… тут что-то началось.

Во-первых, окна школы заполнились головами болельщиков, любопытствующих, сочувствующих. Во-вторых (и это — необъяснимо!), резко испортилась погода. Поднялся плотный ветер, и озеро вздулось частыми упругими волнами. Взбунтовавшаяся природа явно предлагала нам отказаться от задуманного. Но как это — отказаться! Народ глядит, в лодке сидит Народная артистка, вверившая мне — пусть на малое время — свою судьбу! Мужики не сдаются! Поплыли. Волны с противной ритмичностью начали перехлестывать через невысокий борт нашего суденышка и выливаться на резиновый пол лодки, с которого им некуда деваться, кроме как под наши колени и, извините, задницы. Плывем, мокнем…

По прошествии многих лет не пропадает, а даже возрастает удивление поведением Ии в тех обстоятельствах: ноль ворчания и масса удовольствия! Объяснению это не поддается. Приплыли. Наградой был нам гром аплодисментов от наблюдающих и болеющих за нас. Но не согрело наши души их участие. Не было предела нашему разочарованию, когда мы вылезли из лодки: глубина в обозримых пределах была чуть по щиколотку, никакой живности — ни мальков, ни плавунцов, ни даже лягушек — не наблюдалось. Вот тут-то мы нахохотались, сматывая ненужные удочки.

Из дневника:

Все-таки “есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю" — прав Александр Сергеич!