И и Я. Книга об Ие Саввиной

Гибель дома

Дом Натана соседствовал с нашим. Этот московский интеллигент творил чудеса на своем участке. Про таких в деревне говорят “крепкий хозяин". Чего только не росло у него в огороде и вокруг грядок! Лет пять он ублажал нас — особенно Ию — всяческими экзотическими продуктами, выращенными им на неблагодатной почве Нечерноземья (если по-научному, “зона рискованного земледелия"). И вдруг Натан пропал, перестал появляться в Дорофееве. Местные, которые всегда знают всё обо всём, говорили, что он занялся каким-то бизнесом (это были те самые “лихие девяностые"), и времени на дом у него не осталось.

На наших глазах происходило то, что происходит с брошенными деревнями. Там, где не родится ничего, с удивительной скоростью всё зарастает лопухами, бурьяном, иван-чаем и чернолесьем. Рушатся неремонтируемые забор и пристройки. И вот в какое-то время раздается жуткий грохот: слетает целиком полкрыши и, подверженный дождям и снегу, весь дом однажды складывается, как спичечная головоломка. Что еще куда-то сгодится, разберут местные (не пропадать же добру). И — всё!

На наших глазах стали брошенными (оставлены по разным причинам хозяевами) и исчезли с поверхности земли шесть домов и сгорело (пожары в деревнях, оказывается, такая обыденность!) четыре дома. “Дорофеево — деревня длинная-предлинная" скукожилась, если пройти из конца в конец, до полкилометра.

Есть фотография — Ия на пожарище. В какой-то год мы приехали в деревню и, узнав, что огонь не пощадил два дома, пошли туда. Так, наверное, приходят на место массовых захоронений. Там я и сделал эту фотографию. Какая бессильная тоска и растерянность запечатлелись на ее лице! Какая безнадежность сквозит в ее фигуре! Чуть позже и всплакнула по этому поводу. Сострадательность вообще в высокой степени была присуща Ие.