И и Я. Книга об Ие Саввиной

На Волге

Из дневника:

Пастух Олег Гусев — благостное до умилительности воспоминание прошлого года. В те теперь уже далекие времена пастухи обязательно прогоняли пасущееся стадо через чащобу леса, извлекая из этого немалую пользу. Во-первых, дополнительный корм в виде молоденьких веточек, во-вторых, те же ветки своей густотой являли мощное чистящее и массирующее средство и, в-третьих, старательно удобряя лесную подстилку, милые коровки гарантировали богатый урожай грибов.

Первым вечером, обустраивая стоянку, слышали грозный треск продирающегося сквозь лес большого стада. Через пару дней ранним утром я пошел вдоль берега и скоро наткнулся на стоящего в туманной мгле невысокого мужчину в очках и с пастушьим кнутом на плече. Чуть дальше паслись коровы, лениво хрупая травой. Мы с пастухом поздоровались, представились друг другу. Это и был Олег Гусев. Удивило его лицо, сначала даже не понял почему. Очки, за отсутствием дужек держащиеся на бельевой резинке, были снабжены мощной оптикой, бесконечно увеличивающей глаза, отчего пастух напоминал испуганного доброго лемура. Поговорили о погоде, о видах на грибы, рыбу и ягоды. В разговоре выяснилось, что он стоит здесь, чтобы не пропустить дальше коров.

— Почему?

— Ну, вы же там отдыхаете.

То есть он стоит здесь, оберегая наш покой!

Чтобы коровы нас не побеспокоили!

Из дневника:

От восхищенного “Лунища над рекой. Туман… Дивно!" до “нервы — не фонтан" — меньше недели. Да нет, не так! В этих суховатых, телеграфных перечислениях дел и забот нашего бытия на нашей полянке проглядывается постепенное напряжение, причин которого я не знаю. Внешне это никак не отображалось, только в записях,

ТОЛЬКО В ЗАПИСЯХ! — открывшихся мне через много лет, когда мое участие в этих событиях уже не имело никакого значения и никак не могло ей помочь.

В чем?

Из дневников того года — 1982 (дата не обозначена):