И и Я. Книга об Ие Саввиной

Релаксация

Квартира наша в то время находилась на Большой Грузинской улице, и окна ее буквально нависали (так казалось) над Московским зоопарком. Наши окна запросто выигрывали у телевизора соревнование по привлекательности демонстрируемого. Еще бы! Прямо под нами проживали красавцы волки, чуть дальше смешные обезьяны и толстушки капибары, и далее — огромный пруд, заполненный водоплавающей красотой.

Что случилось со мной в ту пору — не помню.

Настроение было никудышное, всё раздражало и злило, обуяла меня чудовищная мизантропия, недовольство всем и всеми, а главное — собой. Как когда-то Буратино ноги притащили в цирк, так и меня мои ноги почти насильно поволокли в зоопарк (как раз мимо проходил), и я подчинился им в поиске положительных эмоций. Интуиция не обманула. В компании с этими летающими, ползающими, пищащими, лающими и рычащими существами проветрились от мрачного смога мозги, невольная улыбка приклеилась к физиономии, явно улучшилась погода, да и люди стали менее противными. Припомнив это событие, предложил Ие посетить зоопарк, чтобы развеяться. Она легко согласилась (все-таки интуиция — великая вещь!). Пошли.

Почти сразу на ее лице появилась та самая невольная улыбка. Значит, верным путем идем, товарищи! Каждый по-своему приходит в себя и примиряется с окружающим миром после потрясений. Ия — особо! Остановились у вольера, заполненного полярными совами — белоснежными очаровательными существами с огромными желтыми глазищами. Когда мы подошли, они все разом (а там их много!) повернули к нам головы. Сумасшедшая картина! Рядом образовались две типа пэтэушницы с мороженым. Взвизгнув от восторга, одна проворковала: “Вот бы чучело из них сделать!" — “Из тебя бы, б…ь, чучело сделать!" — с металлической интонацией, тихо, но четко произнесла Ия. Пэтэушницы завертели головами: вправду сказано или послышалось? Совы дружно захлопнули глазищи и отвернулись, а в Ииных (вот такое странное слово!) глазах появились чертики и бабы-ежки. Верной дорогой идете!

Общение с “неживотными" на этом не закончилось. У вольера с сайгаками — семья: мужик с дочкой на плечах и жена. Жуют шаурму и пытаются ею кормить животных, хотя везде торчат запретительные таблички. Мамаша, показывая на сайгачат: “Ой, смотри какие у них морды страшные!" Ия (с известной интонацией): “Ты на себя посмотри, уё…ще!" Дочка засмеялась: то ли услышала, то ли на сайгаков, а взрослые напрягли слух — что-то послышалось?

Идем дальше в поисках положительного. У большого загона с лежащей посредине гиеной — небольшая компания с видеокамерами и фотоаппаратами. Пытаются поймать эффектный кадр. Женщина — соседу: “Миш, брось в нее (в гиену) чем-нибудь, пусть она пошевелится". — “Не люди, а крокодилы людоедские", — мрачно заметила Ия. Ее услышали. “Ой, — вскричала женщина, — вы, это — Савинова! Ой, то есть — Саввина, я по голосу узнала! Саввина вы, да?"

Все эти события в укороченном виде, в телеграфной манере записаны Ией в дневниках. А вот так записан финал этой истории:

Помогла ли ей наша экскурсия к животным и неживотным? По тому, с каким удовольствием она потом в красках рассказывала всем желающим об этом событии, выходит — помогло.

Из блокнота в кожаном переплете:

Нет, не принимает простая человеческая логика этих умозаключений, противится — главное! — безнадежной, тоскливой интонации их. Хочется думать, что это вспышка редкого, неожиданного настроя. Ведь жизнь в такой тональности невозможна, длительно “такое" не вынести! Однако…