И и Я. Книга об Ие Саввиной

Москва

Автоответчик телефона был до предела заполнен голосами, включая даже насыщенный интеллигентными оборотами голос гаишника из Суздальского РОВД по поводу аварии. “С Вашим, Ия Сергеевна, участием. Позвоните, пожалуйста, по телефону… "

Кто-то знал про болезнь, кто-то нет — и вместе с серьезными сообщениями из автоответчика невпопад звучала веселая болтовня с прибаутками, припевками и стихотворными экспромтами. Неожиданно для меня это жутко разозлило Ию, и основательно забытый в Дорофееве мат разлетелся по квартире. Но близкая к истерике слезливая интонация выдала тяжелое душевное состояние Ии.

Человек, изобретательно придумывавший себе постоянные занятия, полусерьезно грозящий нам умереть от безделья, если таковое случится, волею судьбы оказался безнадежно погруженным в бездеятельное существование, временные границы которого неизвестны. Меня не отпускала тоскливая мысль: о чем Ия думала долгими ночами, оставаясь один на один с этой гадиной, награжденной таким ласковым именем. Сама Ия не посвящала никого в эти мысли, ни на что не жаловалась, была тихой и всё больше и больше уставала.

Старательно помогали последнее время работники Хосписа № 1. Делали уколы, ставили капельницы. Сделав положенное, уходили, оставляя меня наблюдающим за капельницей — длительной процедурой, изводившей слабую Ию настолько, что однажды она прошептала мне: “Отпустите меня!" И, по-моему, сама испугалась сказанного.

Перечитывала Цветаеву. Особенно — “Уж сколько их упало в эту бездну… "

Я случайно подсмотрел. Вдруг вслух прочитала финал: “— Послушайте! — Еще меня любите за то, что я умру". Это вымело меня в другую комнату: ревел…

Радость или нет — такое совпадение: по “Культуре" запустили “Даму с собачкой". Молча просмотрела весь фильм. Я нагнулся над ней поправить подушку. Посмотрела на меня ТЕМИ глазами и четко произнесла: “Я очень люблю тебя". Скрывая смущение, с усмешкой ответил, что я ее — тоже.

Опытные медицинские работники хосписа на витающий в воздухе вопрос отвечали: “Меланома — она такая коварная". То есть будущее близко, но неопределенно когда.

Я привык к ее тяжелому громкому дыханию. Оно даже помогало — что-то говорило о ее состоянии. И я не услышал никакого изменения, когда медсестра, посмотрев на Ию, прислушалась и профессиональным, “объективным" голосом произнесла: “Агония".

Агония продолжалась сутки.

Следующим вечером в 21:20 неизбежное произошло.

В ту же секунду зазвонил телефон, и измененный ужасом женский голос прокричал в трубку:

— Толя! Что случилось?! Ко мне на балкон залетела птица!

Это была Кира, близкая подруга Ии.

— Ия умерла.

— Это неправда!!! — истошно прокричала она и пропала.

Было 27 августа.

В этот день 115 лет назад родилась Фаина Георгиевна Раневская.

P.S. Через год на Новодевичьем был поставлен памятник. Сочинил его я, а сотворен он был при самоотверженной помощи нашего друга художника Бориса Ёлкина. Главный фрагмент определился сразу — кадр из ее главного и любимого фильма “Дама с собачкой": уходящая от нас женская фигура. Уходит навсегда, и она здесь с нами и тоже НАВСЕГДА.

В создании памятника приняли участие те, кто пожелал принять в этом участие. С благодарностью к ним, к работникам МХТ, помещаю этот список, с канцеляризмами, столь присущими таким документам, но это — ИСТОРИЯ.