И и Я. Книга об Ие Саввиной

Может быть, когда-нибудь и напишу. Пока об этом не думала. Как говорила Фаина Георгиевна Раневская, “то, что актер хочет рассказать о себе, он должен сыграть, а не писать мемуаров".

В моей жизни было несколько встреч, которые по каким-то причинам сыграли для меня большую роль.

Таким событием, например, была для меня мимолетная встреча с Твардовским во время отдыха на Пахре. Я шла однажды по улице. Мимо прошел какой-то человек. Приподнял шляпу и поздоровался. Я не знала, кто это. Обернулась, а он уже ушел. Мне объяснили, что это Твардовский. Оказывается, он со всеми здоровается. Я никогда не была с ним знакома и видела-то его несколько секунд. А помню — всегда.

Я сказала: мне много работы предлагал Олег Павлович [Табаков]. Но я очень немощная.

Единственное, на что я согласилась, на две минуты. Ну, он попросил, я ему сделала. [Спектакль “Кошки-мышки", роль Аделаиды Брукнер.] Но, Олег, знаешь, если у меня появятся какие-то силы, мы что-нибудь сделаем, либо новое, либо что-то старое.

Он меня поднял на руки! Поднял на руки! И когда я спрыгнула, сказала: “Что ты делаешь?" Закричала буквально: “Я же ночь не смогу спать — живой ты или нет!" Потом он говорит: “Ну, ты что-нибудь скажи, все ж хотят к столам, к столам скорее".

Ну, я сказала: это — Олдингтон.

“Я молился бы так. Господи, я прожил жизнь, которую ты мне дал, так полно и щедро, как только позволила мне моя природа, и если я не использовал какой-нибудь твой дар или злоупотребил им, то только по неведению! Если мне не предстоит другой жизни, прими мою благодарность за эту единственную искру твоего прекрасного творчества. Если меня ждет другая жизнь, будь уверен, что я постараюсь воспользоваться ею еще лучше, чем этой. А если ты не существуешь — это неважно — я все равно преисполнен благодарности".

Олдингтон — великий писатель. Как я согласна с ним! И поэтому я благодарю, всё равно благодарю Создателя, который дал мне эту жизнь.

Благодарю всех, кто помогал. Благодарю моих друзей, благодарю всех, кто пришел. Благодарю всех зрителей и в вашем лице благодарю всех, которых здесь нет, но они есть по всему Советскому Союзу. Благодарю всех, кто мне помогал, кто ко мне хорошо относится. Я всех благодарю!

Тут все захлопали, то-се, музыка… Я — сквозь зубы: “Закрывайте же занавес!"

Поражаюсь отсутствию в себе честолюбия. А надо бы немного — это тоже какой-то двигатель, а то уж больно мне ничего не интересно. Жуткое количество непрочитанного, а уж подвигнуться на какое-то действо, это не может быть. Нужен какой-то стимул. Ну, Господь не выдаст, свинья не съест. Что-нибудь придумается.

Пора бы мне взяться за что-нибудь серьезное, так и жизнь пройдет. Но мне лень, неохота. Неохота думать, читать, работать, всё неохота. Надо что-то придумать. Надо. Надо.

Я обвиняю людей в комплексе неполноценности. Прежде всего, я должна обвинить в этом себя. Как только я перестала бронировать (sic!) себя, стала уязвима для любых уколов, стала просто глупа. Поумнеть я уже не смогу. А вот взять в руки себя и отключиться от мелочей могу и должна. Можно вытерпеть многое, но мелочи, мелочи, мелочи…

Поняла, что никогда не написать мне ни сценария, ни пьесы. От всех общений остается эмоциональный след, а слов, диалогов и прочего — никаких. У меня в кино, по-моему, верное начало. Посмотрим, что будет дальше.

Лет 25 уже прошло, как делала первую передачу о Пушкине “Южная ссылка".

“Я пережил свои желанья,

Я разлюбил свои мечты… " — нельзя!

“Здесь у нас молдаванно и тошно… " — нельзя!

“Скажи отцу моему, чтоб прислал мне денег —

жить пером при… " — нельзя!

“Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары природы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич… " — нельзя!

“Народ безмолвствует… " — нельзя!

С-Щ [Салтыков-Щедрин]:

“Это классическая страна баранов".

Я старше Пушкина!!

Я как любила “немодных" ныне Салтыкова-Щедрина, Маяковского, Платонова и Рубцова, так и люблю. И во время операции без наркоза, чтобы не кричать, читала сквозь зубы Маяковского: “Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду". Мне глубоко начхать, извините, на “богемные" легенды и сплетни, в том числе обо мне. Чушь, будто человека ломает жизнь, и незачем кивать на время. Меня всегда коробит, когда говорят “жизнь заставила". Жизнь никого не заставляет, она проявляет.

Что-то на спектакле о критиках. Спросили мое мнение. Разражусь когда-нибудь речью: “Все вы, господа критики, маленькие обыватели. Все вы на уровне Марь Иванны, все вы кухарки, управляющие государством. Я плюю на вас с высокой горы, я не читаю и не уважаю вас, потому что много-много лет ничего путного вы не высказали. Сейчас не встретишь настоящую критику. Чаще — бульварную гадость. Пусть написали бы, что «Дама с собачкой» или «Ася-хромоножка» — полное ничтожество. Мне услышать это от подобных вам — только комплимент".

Лучшими всегда были поэты, писатели, художники, актеры, режиссеры, которые чувствовали требование эпохи, работали для нее, иногда даже ее опережая. Чувство времени — для меня самое дорогое качество в художнике.

Гостелерадио комитет при Совмине СССР, в отдел Театральных передач. (В связи с передачей “Актер и его роли" И.С.Саввиной.)

В каком же качестве выступила по этой теме И.С.Саввина? Она очень значительно говорила (вместе с Г.Тараторкиным) о сложнейшей актерской профессии. А нам показывают рандеву Саввиной с Тараторкиным. Зачем эта передача совершенно не соответствующая ни теме, ни содержанию того, чем она должна, обязана быть? Грустно, что И.С.Саввина не понимает (или, понимая, что еще хуже) что подобные ролевые демонстрации дискредитируют ее, как актрису! Ведь, благодаря всякой потере чувства меры и безграмотности (внимании вопросов мастерства теаискусства), с такой легкостью руководители раздают звания и награды. Ведь звание Народной Артистки России (подчеркиваю России — великого Русского Народа) обязывают И.С.Саввину стоять самоотверженно в искусстве этого величайшего Народа, а не сидеть и не лежать в нем, как на пуховике.

Вы случайный человек в журналистике и в театре!

Искренне уважаемая артистка т. Саввина, мы горько опечалены Вашей игрой по телевизору “Поющие пески". Как трудно Вам было признание и любовь народа достичь в прекрасных произведениях Толстого “Анна Каренина", Чехова “Дама с собачкой". Как было прекрасно и радостно смотреть на Вашу игру чистой и прекрасной души артистки. Вы были в этих ролях ЭТАЛОН ЖЕНЩИНЫ. И вдруг из этого ЭТАЛОНА ЖЕНЩИНЫ превратилась в какую-то мегеру. Легко увидеть таких на больших вокзалах. Что с Вами, кто разрешил скатиться до такой роли? Нам очень горько за Вас. Мы смотрели в общежитии и так были возмущены. Мы старались девушки подражать Вам, а Вы показали насколько легко отбросили от себя любовь, которые Вас так любили.

Вам ничего не желаем. Нас Вы оскорбили.

Девушки из общежития.

Ия, мне еще хочется написать о “Гараже". Ради Бога, не играй ты таких сволочей! Та дама в твоем исполнении вызвала такое отвращение и горечь у меня и у всех кто смотрел в Боринском. Да все это общество, которое показано в том фильме, кроме того человека, который спит (это сам режиссер снимался) — смех горький и отвращение. Целую тебя.

Мелкий дождь, плохое самочувствие и жуткая, изнуряющая тоска. В чем дело, понять не могу, Ничего не хочу делать. Мозги заплесневели, интересу ни к чему нет.

Может, пора влюбиться? Бросить все игрушки и влюбиться? Мне кажется, что могу влюбиться в человека, которого никогда не видела, но я его уже знаю, очень хорошо знаю. Надо бы свидеться, посмотреть и поговорить. Господи, как всё глупо устроено в душе человеческой.