И пришел Лесник! 26

Глава 15 Она звалась Татьяной…

— Так, так. Колдуем значит? — Папаша Кац встряхнул жреца и тот осоловелыми глазами уставился на знахаря.

— Ты кто? — килдинг явно принадлежал к хомо сапиенс. Орлиный профиль, обширная лысина с сальными длинными волосами, свисающими над ушами и глаза горящей звериной ненавистью. Его немного трясло, что совершенно неудивительно после приёма Папаши Каца.

— Тот, кто стёр тебе дар, дружок, — злорадно потирая руки сообщил Изя.

— Да как ты посмел, смерд! — жрец дёрнулся на знахаря с целью укусить его, но был тут же остановлен хлопком ладони по лбу. Мастерский удар произвела Соня и килдинг умиротворённо сполз на пол.

— Минут десять у нас есть. Может связать его? — спросила меня Соня.

— Да ну, безобидный же, — махнул я рукой. — Изя, ты там как следует покопался? — Я постучал костяшкой пальца по лбу жреца.

— О, да! Он наш, Жень. Он нам пригодится, представляешь, он сможет поставить портал в пирамиду!

— Не ошибаешься? — Соня скептически отнеслась к такому заявлению. — Там же внутри чёрт ногу сломит. Всё двигается, поставит под пресс. Шторма то с нами не будет.

— Он откроет портал рядом с тем, что там уже стоит. В каждой пирамиде на самом нижнем этаже есть стационарный портал к Королеве. Его дар, позволит навестись относительно существующего и поставить рядом наш, — уверенно сказал знахарь.

— Лучше бы вы прикончили эту тварь! — голая девушка куталась в «горку». — Он ведь всех моих товарищей казнил.

— Ирго, дец! — кивнул Фельдшер.

— Он тоже так думает, — перевела Соня. — Прикончить мерзавца.

— Прикончить всегда успеем, — повторил я. — У него своевременно открылся новый дар. Если он хотя бы наполовину так хорош, как утверждает Изя, то этот мерзавец нам ещё нужен. А потом прикончим. Вот ты мне скажи, Соня. Как нам проникнуть в пирамиду? Ждать пока кто-то выйдет за периметр лагеря яутжа? И не факт, что он или она проведут нас. Никто не забыл, как блуждали в гостях у Белой Королевы?

— Согласна, Жень. Тебя как зовут, кроха? — Соня открыла кармашек на плече и вынула шоколадный батончик. — На, съешь и живчик бери.

— Таня или Дикая. Наша группа уже возвращалась в стаб, когда напоролись на этих. Вот лично он всех и тормознул! Вышел перед группой на дорогу и заговорил с нами. Мы застыли не в силах ничего сделать. Всё понимаем, но стоим как вкопанные. И пошевелиться нельзя. Страшно до жопы, — дёрнула плечами Таня-Дикая.

— Так как лучше тебя звать? Таня или Дикая, — Папаша Кац только лишь не облизывался, но старался спрятать свой масляный взор.

— Зовите Таня. Наш стаб расположен на севере отсюда в тридцати километрах. Мы туда направлялись. Жемчуга добыли много. Чёрных почти полсотни и красных жемчужин девятнадцать штук.

— Много вас было? — поинтересовалась Соня.

— Сорок семь человек. Эти уроды себя детьми СТИКСА называют. Мол, типа они носители древнего знания и вообще появились здесь самыми первыми. Тогда ещё не было заражённых и иммунных. Улей стоял девственно чистым и попадались области, где можно было черпать воду из колодцев, то не вода была, а сжиженная сила, увеличивающая дары.

— Вот гонят, — хмыкнула Соня.

— Хрен их разберёшь. Но всех кроме меня они прикончили на этом алтаре и сожрали. Мы вот там сидели! — она указала на обширную нишу в темноте, обнесённую решёткой. — Три недели мы смотрели как они нас жрут. Вы не представляете, что творилось. Несколько человек у нас тронулись головой… — Она не выдержала и заплакала.

— Сейчас, — Папаша Кац положил ей руки на затылок и привёл Таню в чувства. Она, размазывая слёзы продолжила.

— Я не знаю по какому принципу они отбирали кого вперёд сожрать. Скорее всего по жирности, я сама худенькая, меня последней взяли. А до этого они женщин…

— Всё, успокойся, — похлопала её по плечу Соня.

— Да как здесь успокоишься. Мужиков и баб, что им не хотели давать они стае отдавали!

— Стая теперь за нас. Никто тебя больше не тронет, — я пообещал ей.

— Что значит за вас? Вы можете ей приказывать? — широко открыла глаза Таня.

— Мы в дружеских отношениях с её начальником.

— Здец! — расплылся в улыбке Фельдшер. — Ыц, Ыц!

— Вот с ним, — пояснил Папаша Кац.

— О, Боже! Да он хлеще их всех! Это же Меломан, мы его встречали здесь недавно. Один из самых опасных элитников в Пекле.

— Агрх! — обиделся Фельдшер.

— Он сказал, что самый опасный, — перевела Соня, и Фельдшер расплылся в улыбке показав все свои великолепные резцы. Вот кому стоматологи не нужны.

— Мы в курсе, он музыку он любит. Рок, металл. Иногда по настроению Лещенко слушает, — раскрыл секрет Папаша Кац.

— Лещь! Лещь! Здец! — Фельдшер энергично кивнул.

— Чего вы, бля, раньше делали? Где вы были? — Таня опять приготовилась плакать. — Всех ребят сожрали…

— Так получилось. Таня, у килдингов есть что-нибудь ценное? — спросил Изя. — А то мы уже не вернёмся сюда.

— Откуда. У них как у латыша, хуй да душа. Людоеды, сектанты и уроды. Дары у них сильные, но вы всех же убили? — она посмотрела на Соню.

— Здец! — деловито кивнул Фельдшер.

— Да, их уже нет. Этого с собой заберём. Заодно послушаем, где он разжился древним знанием, вдруг пригодится. Где твои вещи? — спросил я.

— Они всё сожгли, мне даже на ноги нечего одеть. У меня просьба будет, вы бы не могли меня в стаб вернуть? Там мои друзья остались. Дружка моего позавчера доели…

— Ты у нас теперь холостая? — подозрительно спросила Соня.

— Да, так получилось.

— В тот стаб, который в тридцати километрах отсюда? — уточнил я. — Много вас там проживает?

— Осталось человек тридцать, место удобное и хорошо защищённое. Поэтому мы и живём там, но сейчас нас реально очень мало, чтобы обороняться. Да и живы ли они? Мы же уходили на неделю, а по факту уже месяц как гуляем.

— Тридцать километров недалеко, можно заглянуть. Как думаете? — спросил я Изя с Соней.

— Легко, полчаса лёту, — согласился Папаша Кац.

— Место для тридцати человек у нас найдётся, заберём их к себе, — ответила Соня.

— А вы сами откуда?

— Гранитный. Стаб так называется, слышала?

— Мы его зовём «Семь дорог». Слышала, даже бывала раньше недалеко, но тогда в нём нолды жили. Они же его и строили.

— Семь не семь, но пять точно к нему ведут, — подсчитал Папаша Кац.

— Там же раньше нолды жили, как вы их выкурили?

— Коммуналку не платили, пришлось съезжать, — хохотнула Соня. — Не жили они, только собирались, но не успели. У нас весело сейчас. Вокруг кого только нет. Тебе понравится.

— Я не против, только как я пойду? — она показала нам свои стройные ножки. Точнее она показала голые ступни, но мой взгляд почему-то прикипел к полным бёдрам, едва прикрытым курткой.

— Проблема, — почесал макушку Изя.

— Фельдшер, дружище, где Пантера? — обратился я элитнику. Конечно, это были понты перед дамочкой, но вдруг поймёт? И он понял, мне уже давно казалось, что он всё понимает, ведь Фельдшер был раньше человеком. И как показывают исследования у элиты, а тем более суперов вновь прорезается сознание. Изначально оно не исчезает, а прячется где-то в недрах мозга уступая звериным инстинктам. Но после преодоления черты отделяющую элиту от остальных заражённых, сознание вновь возвращается. Тот, кто был человеком начинает соображать и частично восстанавливает речь и уж точно понимает свой вид, то есть хомо сапиенсов. Вот и сейчас Фельдшер что-то выкрикнул и к нам из темноты вышла Пантера во всей своей красе. Она то появлялась, то исчезала, играя своей бронёй. Её шкура имела широкий спектр маскировки становясь невидимой, то есть сливаясь с окружающей обстановкой. Или включала зеркало, когда надо отразить снаряд или лазерный луч.

Честно говоря, её появление так близко произвело фурор. Мы все слегка занервничали, лично я понял, что ничего не смогу сделать против неё. Ни один из даров не поможет, если только рвануть в темноту и спрятаться. Соня также понимала, что не пробьёт её. Что думал Папаша Кац не знаю, он копался в своём саквояже. Четыре метра в холке, саблезубый тигр иссиня-чёрного цвета с жёлтыми глазами и массой тонны в три. Одна лапа толщиной с мой торс, а про когти вспоминать не хочется. Вот это материализовалось перед нами и рыкнуло. Фельдшер ещё раз отдал команду, и Пантера легла на пол. Теперь её спина оканчивалась на уровне моей головы.

— Ырг!

— Он приглашает тебя сесть ей на спину, — сказала Соня девушке.

— На спину? Да она целиком проглотила нашего кваза вместе с пулемётом.

— Не бойся, ты же не хочешь, чтобы я нёс голенькую девушку на руках? А меня там жена ждёт.

— Женат? Это ты поторопился, — улыбнулась она.

— Он известный многоженец, — не удержался Изя.

— Давайте не будем злить Лиану, залезай на Пантеру, крошка, — приказным тоном сказала Соня.

— Как скажешь, подсадишь? — она повернулась и подмигнула мне. Я бережно ухватил её за пояс и приподнял. Лучше бы я этого не делал! Ну вы понимаете, что я увидел, когда задралась куртка. Таня как будто только этого ждала и звонко рассмеялась. Усевшись на круп Пантеры она одёрнула куртку. — Как бы не свалиться…

— Ещё одна блудница, — философски констатировал Папаша Кац.

— Ты о чём, дедушка? — с высоты трёх метров спросила Таня.

— Ни о чём, поехали.

— Вставай, дружок, пойдём. Теперь мы покажем тебе своё колдунство, — я встряхнул жреца, претворяющегося мёртвым, и дал ощутимого пинка направив его на выход из тронного зала. Обратно шли веселее. Татьяна оказалась весёлой девочкой и нисколько не комплексовала по поводу своей наготы. Даже откалывала непристойные шуточки, типа как бы не прилипнуть к стеклянной шкуре Пантере. Курносая брюнетка с огромными голубыми глазами. Возможно, за своей наигранной весёлостью она скрывала свои истинные чувства, но особенных терзаний о судьбе сорока шести человеках, я от неё не услышал. Папаша Кац и то больше стонал о своих шестнадцати алкашах схарченных Атомитами. У килдингов аппетит оказался лучше. Они вообще магазин не посещали. Им даже за хлебом лень было сходить, всё происходило как у классика. Уплетали рейдеров без соли и лука, но и сами в итоге угодили на обед к стае. Фельдшер похоже выпил у одного из них кровь, потому что на краю воротника я заметил пару капель крови. У Фельдшера со временем также менялась диета. Всё лучше, чем смотреть как он рвёт пожилых нолдов. И вообще Соня посоветовала пересаживать его на говяжью тушёнку.

— Таня, у тебя какой дар? — сказал идущий рядом Папаша Кац. — Я что такое почувствовал, но надо более детальнее обследовать тебя.

— Соня, он всегда такой настойчивый? — спросила Таня. — Мне можно одеться? Или ты принимаешь пациентов исключительно голышом?

— Изя, не приставай к девушке, — я погрозил ему пальчиком, Соня кулаком.

— Вам разве не интересно, чем она заряжена? А зря, — с обидой в голосе сказал Папаша Кац.

— Неужели ещё одна нимфа? — спросила Соня. — Перебор, по-моему.

Услышав о нимфе, жрец дёрнулся и нехорошо сверкнул глазами явно понимая нас. Ну конечно, они же сами хвалились древними знаниями. Да и говорил он недавно, я сам слышал. Надо будет его допросить прежде, чем ему кто-нибудь голову не отвернул. В Крепости будет трудно отбиться от желающих, шутка ли слопать целый отряд рейдеров.

— Нет, у меня проще дар. Вот у него было что-то подобное. Но он больше парализовал и держал в людей в таком состоянии. При этом они не ощущали боли и страха. Становились как ни от мира сего. Их режут, а они стоят и улыбаются, — Таня плюнула в жреца сверху и попала ему на лысину. Жрец заскрипел зубами и что-то буркнул.

— Производная от нимфы, я бы так назвал его. Жрец обладает очень сильным даром внушения, обладал если быть точнее, — поправился Папаша Кац.

— Я могу сбивать людей с ног, — призналась Таня.

— Не скромничай, деточка. Лесник, она наглухо вырубает вестибулярный аппарат у жертвы сбивая при этом с ног. Не только людей, вообще всех. На Фельдшере пробовать не будем, иначе потом тебе никто не гарантирует долгую жизнь. Дружба дружбой, но за дозволенные пределы лучше не заходить, — напомнил Тане Папаша Кац.

— И как долго действует твой дар? — спросил я.

— Минуты на три вырубает со стопроцентной гарантией. Следующий выплеск я могу сделать через полчаса. Уж очень много отнимает он силы. Я попробовала сбить с ног элиту и у меня почти получилось. Она закружилась на месте шатаясь и падая или он, я не разобралась. Ребята его прикончили, похож на крысу, скрещенную с крокодилом и пастью утконоса всю утыканную острейшими зубами. Он так вертелся две минуты, но этого нам хватило.

— Давно в Улье? — продолжил допрос Папаша Кац.

— Третий год, принимала горох само собой и четыре жемчужины. Три чёрных и одну красную! Видели такие когда-нибудь? — свысока спросила Таня.

— Красные то? Мы ими крокодилов откармливаем, — без зазрения совести принялась врать Папаша Кац.

— Да вы охуели! — не поняла шутки Таня. Пантера недовольно фыркнула поддакивая.

— Не очень. У нас скреббер есть знакомый, так он прилетает к нам в гости раз в неделю и сносит семь белых жемчужин как яйца! Что нам твои красные после такого подгона.

— Не бреши! — но судя по глазам Тани она не знала, что делать. Верить или нет знахарю, ведь он был так убедителен. Ох, крошка, лучше тебе не знать, на что способен этот гадкий старик.

— Да чтобы мне с этого места не сойти! — привычно перекрестился Изя. — В подарок за его спасение. Жена Лесника, Лиана вообще помогла ему родиться. Он её за мать считает, так-то вот.

— Не хило вы устроились. Разве скреббер не умирает, если отдаёт свои жемчужины? — решила ещё раз проверить знахаря с хитрой рожей.

— Так он не всё отдаёт. Три у него всегда при себе.

— Понятно. То есть, ты хочешь сказать, что я могу рассчитывать на белую? — Таня внимательно сверху вниз посмотрела на Изю.

— Как командир решит, — развёл руками Папаша Кац. — Командир, он!

— Пока я слышу только пустой трёп с обеих сторо… — тут меня словно ударило по голове пыльным мешком и земля вырвалась из-под ног. Ощущение дикого перепоя, когда крутит вертолётом и ты готов облевать всё окружающее тебя пространство. Меня потянуло, правее все сильнее наклоняя и ускоряясь. Позади Тани на крупе Пантере оказался Фельдшер и уже потянулся своим клинком к белоснежной шее. Я из последних сил остановил Фельдшера и упал пластом на грязный пол. Те три заявленные минуты длились целую вечность. Хорошо, что я почти ничего не ел с утра, так бы весь туннель окрасился свежо переваренным салатом оливье. Я со всего размаху влетел в красную кирпичную стену и улыбаясь сполз на пол. Вставать даже на четвереньки мне не хотелось, и я пополз, по-пластунски стараясь не задевать колючую проволоку. Проволоки никакой не было, мне просто вспомнилось как я пересекал минное поле. Незабываемые моменты! Но всё когда-то заканчивается, и я наконец пришёл в себя. Лежал на полу как раздавленный червяк и радовался, что остался жив.

— Класс! — вырвалось у меня.

— Командир, я подумала, что один раз лучше прочувствовать на себе, чем сто раз объяснять. И это было только в треть силы. Обычно сразу падают и подняться не могут. Но вот он, гнида редкостная, — она пнула ногой по голове идущего рядом жреца, — он может заставить одним взглядом застыть. И после этого он проделывал такие вещи, что я аппетит вам портить не хочу. Зря вы его в стаб тащите. В нашем его точно убьют.

— В нашем ещё быстрее, — заверила её Соня. — Если мы об этом скажем.

— Как это? — не поняла Таня. — Я расскажу!

— Не спеши рассказывать, он нам нужен для одной операции. Затем я отдам его тебе, — Таня опустила глаза соглашаясь.

— Я могу быть полезен! — голос у жреца оказался хриплый и низкий. Очень густой бас. — Я могу вас привести к древнему знанию.

— Мы тоже тебя можем, — кивнул ему Папаша Кац. — Ишь нашёлся знахарь.

— Ты знал Персефону? — спросила я.

— Знал. Её подло убил какой-то отморозок, — ответил жрец. — Мы его долго искали, но не нашли.

— Я тот отморозок, дядя, — повеселел я. Ну хоть что-то, значит настоящий килдинг, а то развелось сейчас всякой шушары. Под кого только не работают. Один напился и потом якобы признался, что он раньше был элитником, но нолду вернули ему человеческую сущность. — Однако это случится через сто лет.

— Уже случилось, у нас нет времени. Для меня как будто вчера.

— Постойте, я ничего не понимаю! — взмолилась Таня. — Как так может быть? Убил, но через сто лет.

— Что тебя смущает? Слетал в будущее, грохнул и вернулся. Элементарно! — объяснил Папаша Кац.

— Да? — Таня спросила его с непонимающим лицом, словно после полу литра водки.

— Да. Траст ми!

— Ещё чего, я тут одному доверилась, а он со мной такое учудил…