И снова к микрофону выхожу...

МАРТА ЛАУБЕ, СТУДЕНТКА ИЗ ЛЕНИНГРАДА

Как-то довелось мне побывать в 4-й новгородской школе. Когда уже собрался уходить, заметил в учительской фотографию девушки. Удивительное лицо, красивое и доброе, сразу располагающее к себе, длинная коса.

— Кто это?

— Наша бывшая ученица. Юные краеведы заботятся о ее маме. У нас есть пионерский отряд имени Лаубе.

Так я впервые узнал о Марте Лаубе.

Возвратившись в Ленинград, начал переписываться с пионерами, с педагогами школы, десятки раз звонил в Латвию и Литву, писал туда.

...Она родилась в 1922 году в литовском городе Мажейкяй. Вскоре семья переехала в Советский Союз и поселилась невдалеке от Новгорода в совхозе «Ермолино». Там девушка окончила начальную школу, а затем поступила в среднюю школу № 4.

Марта училась хорошо, ее очень любили в классе. У нее был великолепный голос, она участвовала в самодеятельных оперных спектаклях, которые ставились в школе.

В 1939 году Марта окончила школу, поступила в Ленинградский институт иностранных языков. Училась отлично, занималась в различных военных кружках — словно предчувствовала, что знания, полученные на этих занятиях, скоро пригодятся ей.

Марта была студенткой второго курса, когда раздались первые залпы Великой Отечественной войны. Она вернулась к маме под Новгород. Муж Михаил Медонов был в армии.

Вскоре Новгородский район оккупировали фашисты. Как-то в дом Лаубе зашли три раненых советских офицера. Там их спрятали. Один из офицеров умер от ран, остальных Лаубе провели через линию фронта.

Марта связалась с партизанами, выполняла различные боевые задания. Гитлеровцы арестовали молодую женщину, вывезли в Гатчину, в лагерь для военнопленных.

Марте удалось бежать. Вместе с матерью и трехмесячным сыном она уехала в Литву, туда, где родилась, в город Мажейкяй. Там, работая в комитете помощи беженцам, Марта выполняла боевые задания.

В 1944 году ее снова арестовали. На этот раз ею занялось гестапо. Ее жестоко пытали, на спине вырезали пятиконечную звезду, сожгли волосы. Когда советские войска приближались к Литве, гитлеровцы расстреляли Марту. Всего несколько месяцев не дожила она до Победы...

Из Литвы мне прислали воспоминания людей, которые знали Марту Лаубе.

Вот что рассказывает Наталия Дмитриевна Бабурина:

«...Моя семья также была вывезена гитлеровцами из Новгорода — в Мажейкяй. В одном эшелоне с нами ехала женщина по имени Марта. Ее муж был офицером Советской Армии. Вместе с ней были сынишка и мать. Марта хорошо знала немецкий язык и была у нас за переводчицу. Мне известно, что она работала в комитете для беженцев и что у нее в сумочке обнаружили какое-то письмо или листовки. Марту арестовали. А после ее и еще человек двадцать расстреляли ночью на кладбище около моста...»

Мария Урниковайте-Толканова, бывшая партизанка отряда «Жемейчу», который во время Отечественной войны сформировался и действовал в Мажейкяйском районе, пишет:

«Марта Лаубе как-то рассказала бойцу нашего отряда Грише, что хорошо владеет немецким языком и может помочь партизанам. Ей посоветовали переехать в Мажейкяй и устроиться на работу. Марта так и сделала.

Переселившись в город, она стала работать в кассе немецкого банка. Встречаясь с партизанскими связными, Марта говорила, что хотела бы организовать в городе подпольную комсомольскую организацию и что уже начала составлять списки...

С Мартой Лаубе я встретилась зимой 1944 года. В Мажейкяй пришла, имея задание повидаться с нашей связной, медицинской сестрой Эльзой. Зашла и к Лаубе. Она мне сказала, что хочет установить более крепкие связи с партизанами, активно бороться против фашистов, сообщила, что фашисты вывозят в Германию много нашей молодежи, — хорошо бы организовать побеги из вагонов».

А вот что говорил житель Мажейкяя Песокас:

«В сорок третьем — сорок четвертом годах я работал в банке. Там служила и Марта. Помню, был понедельник, теплый солнечный день. Кто-то позвонил по телефону и по-литовски спросил, на работе ли Марта? Сотрудник ответил, что она пока еще не пришла. Примерно через полчаса я увидел, что Марта идет в банк. Навстречу ей шли сотрудники гестапо Фабионавичюс и Слонскис. Они остановили ее, о чем-то поговорили с ней и увезли. Спустя несколько дней пошла молва о том, что Марта расстреляна».

Это — воспоминания земляков Марты Лаубе. А вот официальный документ. Акт Государственной комиссии Мажейкяйского уезда, которая расследовала злодеяния фашистских захватчиков. Он составлен 7 декабря 1944 года.

«Комиссия рассмотрела местность за городом Мажейкяй, у моста через реку Вента, на кладбище, у гравийных ям в трех километрах от города, — говорится в акте. — Здесь по приказу гитлеровского командования в 1941 году и во время отступления немецких войск в 1944 году расстреливали советских граждан. Это подтвердилось при раскопках».

И дальше идет перечень чудовищных фактов, о которых нельзя говорить спокойно, которые всегда будут напоминать нам о злодеяниях гитлеровцев.

В одной из могил было найдено 16 трупов. Судебно-медицинский осмотр установил, что у шести убитых — пулевые ранения в лоб, у одного — в грудь. У остальных — большие повреждения черепов, видимо, от удара каким-нибудь тяжелым предметом. Среди опознанных — Марта Лаубе.

«Как видно из этого акта, — пишут литовские журналисты, — вместе с Мартой были уничтожены еще 15 человек, в большинстве молодежь».

Мы не знаем подробно, как Марта отвечала гестаповцам, о чем думала перед смертью. А вот о том, как она готовила себя к самому главному в жизни — гражданскому экзамену перед народом, о чем мечтала до войны, чем жила, — об этом стало известно.

Юные краеведы новгородской школы № 4 прислали мне записи из дневника Марты Лаубе, который она вела в Ленинграде в студенческие годы. Я приведу часть этих записей.

«Нельзя портить дружбу мелочами и пустяками. Возможно, в жизни придется столкнуться и с большими противоречиями. Мне как-то сказали девушки, что у меня веселый, живой и даже примиренческий характер. Я с этим не согласна. Да, я веселая. Даже в те минуты, когда на сердце большая обида, я не позволю себе нервничать и буду вести себя так, как это нужно, а не так, как хочется».

Запись на другой странице:

«Сегодня была очень рада: мне перед группой вынесли благодарность за отличное дежурство по кафедре. Получилось очень торжественно. Я была сильно возбуждена.

Сегодня вечером был пулеметный кружок. Я рада, что уже умею разбирать пулемет, хотя не знаю названия многих частей. Скоро куплю книгу и буду изучать теорию автодела, а летом попрошу показать на практике, как надо водить автомашину, а там, возможно, недалеко и до танка.

Это пока только мечта, но надежду все же бросать не буду — хочу делать все то, что делает Миша».

Еще запись:

«Все идет хорошо. Снова получила благодарность за то, что первой сдала зачет по пулемету, и похвалу за то, что хорошо говорю по-французски. Сдала норму по лыжам. Чувствую, что все могу сделать, что только захочу, и еще научусь многому. Жду лета, чтобы поехать в студенческие лагеря, потому что, возможно, там научусь чему-либо важному: во-первых, стрельбе из пулемета и многому другому, что важно знать каждому советскому гражданину, особенно сейчас, когда идут военные действия.

Всегда и во всех делах нужно быть сильной».

Вот записи из дневника декабря 1939 года:

«20 декабря. После занятий я пробыла в тире до восьми часов вечера. Выстрелила 43 из 50 на 50 метров. Сказали, что прилично, но ждут большего, хотя я особенно не беспокоюсь, так как результаты других были хуже.

21декабря. По физкультуре все трудные упражнения на брусьях и турнике прошли без запинки.

22 декабря. Школа снайперов. Как много обещает она в будущем. Занятия проходят всегда очень быстро.

25 декабря. Вечером ходила стрелять в тир Осоавиахима и дала много очков. Вышло бы только так на соревнованиях».

И еще несколько строк на этой же странице дневника:

«Пусть у меня нет ничего, кроме простого платья и туфель, но пусть будет чистая душа, искренние чувства и рабочая рука».

Комментарии к этим записям из довоенного дневника Марты Лаубе, на мой взгляд, излишни. И все же хочу обратить внимание на две фразы: «Буду вести себя так, как это нужно», «Чувствую, что все могу сделать, что только захочу...»

Это было жизненное правило ленинградской студентки Марты Лаубе...

1952