И снова к микрофону выхожу...

ВЕЛИКОЕ ДЕЛО

Институт токов высокой частоты носит имя видного советского ученого В. П. Вологдина. Вместе со своим товарищем московским писателем и журналистом А. Старковым (мы когда-то работали с ним в «Ленинских искрах») я встречался с Валентином Петровичем Вологдиным в 1949 году, когда он возглавлял этот институт.

Трудно было предположить, что разговор о токах высокой частоты и их промышленном применении начнется с истории о том, как лет шестьдесят назад в глухом уральском горнозаводском поселке Очоре появились солнечные часы.

Они были воистину великолепны! Их узорчатый чугунный постамент и тяжелая бронзовая доска с циферблатом и угольником, от которого падала тень, были сработаны очорскими умельцами по рисунку рудничного смотрителя П. А. Вологдина, человека, вносившего много новшеств в тихую жизнь городка. Коренной пермяк, происходивший из строгановских крепостных, он принадлежал к тем людям, которые вечно что-то придумывают. Он говорил, что всякая вещь, которая рождается из-под рук человеческих, должна облегчать и украшать бытие. Такими, наверное, были и солнечные часы, которые Вале Вологдину, восьмилетнему сыну смотрителя, запомнились на долгие годы как что-то очень красивое и очень нужное людям.

Петр Александрович приобщал своих четырех сыновей к труду. Ребята постоянно что-то пилили, шабрили, строгали, вытачивали, паяли, калили. Они могли сделать и лоток для катания с гор, и пушку-скорострелку, и водяную мельницу с толчеей, и фотоаппарат. Потом пришло увлечение химией.

Но вот и у химии появился грозный «соперник», который постепенно оттеснил ее на задний план. Это было «его величество электричество», поглотившее все мальчишечьи интересы. Отныне в доме только и слышалось: «индукция»... «электрическая дуга»... «магнитное поле»... «свеча Яблочкова»... Эксперименты, о которых писали книги, немедленно воспроизводились в маленькой домашней лаборатории. Построили, например, электрофорную машину. Братья по очереди вращали толстый стеклянный круг, зажатый меж двух кожаных подушек. Сыпались крупные голубые искры. По существу, это были уже предвестники токов высокой частоты, которым (кто бы мог тогда подумать об этом!) один из мальчиков, Валентин, посвятит свою жизнь...

Увлечение электричеством достигло апогея после того, как знакомый отца, доктор Ижевский, бывавший у Вологдиных, — они к тому времени перебрались из Очора в Пермь, — сообщил однажды за вечерним чаем, что его свояк Александр Степанович Попов («Вы должны помнить его, Петр Александрович. Он кончал здешнюю семинарию») весьма отличился в Петербурге. Он, видите ли, изобрел некий хитроумный прибор, названный им грозоотметчиком, который улавливал и фиксировал атмосферные разряды. Мальчики (собственно, двое из них были уже юношами), обычно молча слушавшие разговоры взрослых и никогда из вежливости не перебивавшие их, на этот раз не выдержали. Грозоотметчик! Это что-то совсем новое, неведомое. Как бы узнать подробности? Нельзя ли раздобыть чертежик или хотя бы описание? Ижевский обещал.

Недели через три он принес текст доклада, прочитанного Поповым в Русском физико-химическом обществе. Доклад назывался «Об отношении металлических порошков к электрическим колебаниям». Братья читали его вслух, как поэму. И, конечно же, у них скоро появился собственный грозоотметчик. Его собрал Валентин, для которого Попов стал кумиром и который спал и во сне видел, как едет он в Петербург и становится учеником, а потом и помощником великого физика, помощником и продолжателем...

Ну что ж, про эти сны можно сказать, что они в какой-то степени сбылись.

В 1910 году молодой инженер Валентин Вологдин построил в Петербурге на заводе Глебова первый русский высокочастотный мотор — генератор для питания корабельных радиостанций. Можно ли переоценить значение этого события, если вспомнить, что в то время страна, явившаяся родиной беспроволочного телеграфа, не имела собственной радиопромышленности, что иноземные авантюристы, в том числе Маркони, обокравший Попова, монопольно поставляли радиоаппаратуру в Россию? Группе моряков, создавших «Радиотелеграфное депо морского ведомства» и попытавшихся дать бой иностранным фирмам, чтобы освободиться от их зависимости, не удавалось поначалу достичь заметного успеха. Правда, действуя на свой страх и риск, не встречая поддержки в министерствах, они все-таки наладили изготовление передатчиков и приемников. Но машинная часть? Кто возьмется сконструировать и построить высокочастотный генератор? Где найти такого специалиста? Неужели снова обращаться к иностранцам?

И вот называется имя: Вологдин. Кто это? Известно о нем немногое. Сравнительно недавно окончил Технологический. Диплом защитил с отличием. Предложили остаться на кафедре. Отказался. Предпочел принять приглашение на крошечный электромеханический заводик где-то за Московской заставой. Друзья недоумевали: перед человеком открывается возможность блестящей карьеры, а он не желает этим воспользоваться. Чудачество! Судя по отзывам с кораблей, на которых Вологдин проходил студенческую практику, это — превосходный электрик. Где он сейчас?

Кажется, сидит все на том же заводике и занимается токами высокой частоты. Не согласится ли он построить генератор?

Разговор между Вологдиным и посланным к нему морским офицером был весьма лаконичен.

— Чем могу быть полезен?

— Мы бы хотели попросить вас, Валентин Петрович, спроектировать машины для питания радиостанций.

— Вы несколько опоздали с этой просьбой.

— Опоздали?

— Да. Такая машина уже сделана нами. Вот чертежи. А сама она на испытательном стенде. Не желаете ли взглянуть?

Как удачно, что именно сегодня пришел к нему этот моряк! Он увидит генератор в работе и убедится, насколько эта машина проще, портативней, экономичней тех, которые поставляются немецкими и английскими фирмами. Он поймет, что русский инженер вышел победителем из единоборства с иностранцами. Но разве только ему одному обязана машина своим рождением? Нет, он так и сказал моряку: «Генератор сделан нами». «Нами» — это Вологдиным и его верными товарищами. Он нашел их здесь, на этом маленьком заводе. Это были люди без дипломов, но с пытливым умом, чистым сердцем, горячей душой...

Итак, они объединились — моряки и группа Вологдина. Вслед за первой машиной высокой частоты на флот пошли новые, более мощные генераторы. И теперь уже все увидели, что русские моторы лучше, дешевле, удобней в эксплуатации. Могли ли мириться с этим иностранные фирмы, у которых уплывал из-под носа этакий солидный куш! Попытались было переманить Вологдина. Направили к нему агента. Ответ был получен в таких энергичных выражениях, что вряд ли сей делец решился воспроизвести их своим хозяевам. Испробовали еще одно средство — черносотенная газета «Новое время» напечатала хвалебную статью о фирме Маркони. И тут сорвалось! Большевистская газета «Путь Правды» разоблачила сделку, доказав, что «Новое время» получило от Маркони взятку.

Однако Вологдин и его помощники сразу почувствовали, как чьи-то невидимые руки всюду старались помешать им — и в министерствах, и в различных ведомствах, и в акционерных обществах, с которыми приходилось иметь дело. Заказы и просьбы оставались втуне, на открытых торгах устраивались обструкции, банк задерживал выдачу кредитов.

И все-таки друзья не сдавались. Вологдин задумал генератор в 60 тысяч периодов. Его ротор должен вращаться со скоростью полета артиллерийского снаряда. Трудно рассчитать такую машину. И еще труднее построить ее в условиях, когда кругом вас недруги. Откуда взять тончайшее железо для ротора? Где самые искусные прокатчики? Мелькает воспоминание детства: визитная карточка... У отца были визитные карточки, сделанные из железа тоньше папиросной бумаги. Отец говорил: «Так могут катать только в Добрянке». Это неподалеку от Очора. Вологдин отправляется в родные края. Приезжает в Добрянку. Там, разумеется, знают его фамилию, помнят деда, отца. Он объясняет, для чего ему понадобилось железо особой, невиданной тонины. «Ну что ж, — говорят, — прокатаем, коль нужно». И он привозит в Петербург железные листы, к которым и прикоснуться даже боязно: так они тонки. Вот оно, искусство русских мастеровых людей!

Генератор построен. Но в канун испытаний, ночью, Валентина Петровича поднимают с постели: несчастье, горит мастерская... Удар страшный, нанесенный в самое сердце. Машина погибла. Но Вологдин не сдается. Он продолжает сражаться с иностранными фирмами.

Революция окончательно и бесповоротно решила спор с иностранцами. Хроника дальнейших событий такова.

В 1918 году Владимир Ильич Ленин подписал положение о радиолаборатории, создаваемой в Нижнем Новгороде. В положении говорилось, что «радиолаборатория является первым этапом к организации в России Государственного социалистического радиотехнического института...». В разгар гражданской войны, когда страна отбивалась от врагов, взор вождя был устремлен в будущее!

Вологдина пригласили в Нижний. Поехал. А с ним Аносов, который работал механиком в мастерских Промакадемии и помогал ему создавать первые русские высокочастотные генераторы. Там уже находился профессор М. А. Бонч-Бруевич со своими сотрудниками, затем появился А. Ф. Шорин, впоследствии известный изобретатель оригинальной аппаратуры звукозаписи. Сбылось то, о чем так долго мечтали эти люди. Страна сказала им: творите, дерзайте! И торопила их, потому что ей нужно было много радиостанций...

Первые же результаты, достигнутые в лаборатории, В. И. Ленин назвал «великим делом». 11 мая 1922 года Владимир Ильич писал наркому почт и телеграфа:

«Прочитал сегодня в "Известиях" сообщение, что Нижегородский горсовет возбудил ходатайство перед ВЦИК о предоставлении Нижегородской радиолаборатории ордена Красного Трудового Знамени и о занесении профессоров Бонч-Бруевича и Вологдина на красную доску.

Прошу Вашего отзыва. Я, со своей стороны, считал бы необходимым поддержать это ходатайство».

Что может быть выше счастья заслужить высокую ленинскую оценку!

Мысль, которая уже давно зародилась у Валентина Петровича и теперь ждала своего воплощения, схематично можно изложить так.

Частота колебаний электрического тока способна достигать огромных величин: нескольких сот тысяч и даже десятков миллионов в секунду. Используя токи высокой частоты, Попов и осуществил впервые в мире беспроволочную связь. Он посылал радиосигналы на дистанцию в десятки и сотни километров. Позже появилась возможность передавать такие сигналы на значительно большие расстояния. Как известно, радиоволны достигают и Луны. Правда, энергия при этом доходит до места назначения лишь в какой-то стомиллионной доле, но этого достаточно, чтобы получился сигнал. И вот возникает заманчивая идея: нельзя ли токи высокой частоты применять — пусть на предельно коротких расстояниях, исчисляемых сантиметрами, но зато с наименьшими потерями, — например, в промышленности? Для чего? Для ускорения многих энергетических процессов.

Собственно, сама по себе эта мысль не была нова и уже высказывалась, хотя и несмело, в некоторых теоретических исследованиях. Однако осуществить ее в широких масштабах еще не удавалось.

Приближались тридцатые годы. В. П. Вологдин снова жил в Ленинграде. Он вел кафедру в Электротехническом институте имени B. И. Ульянова (Ленина). Кроме того, работал научным руководителем Радиотреста, был непосредственно связан с промышленностью, с заводами.

Однажды ему позвонил профессор C. В. Лебедев, впоследствии изобретатель синтетического каучука, академик. Тогда же он еще только экспериментировал. Лебедев пригласил Валентина Петровича к себе в лабораторию. И то, что Вологдин увидел там, захватило его. Он понял, что присутствует при рождении большого научного открытия. Но какое отношение к этим опытам может иметь его специальность? Ах, вот оно что! Химикам не удается опыт с натрием. Им нужно так быстро нагреть кусочек опущенного в дивинил натрия, чтобы он моментально испарился. Обычные способы нагрева непригодны. Вологдин обещает «что-нибудь придумать» и конструирует маленькую высокочастотную электропечку, в которой энергия передается с помощью магнитного поля. Натрий мгновенно превращается в пар.

Из этого Валентин Петрович делает важный вывод: если токами высокой частоты мгновенно плавится натрий, то почему же эти токи не могут плавить любой другой металл? Могут, конечно. Должны! И не десятками граммов, а десятками тонн! Вологдин создает индукционные печи разных форм и размеров, но одинаковые по замыслу, по основной идее.

Это был первый шаг. Последовал и второй.

Вологдин часто бывал в Москве. На некоторых московских предприятиях стояли его печи, и он следил за ними. Останавливался всякий раз на квартире Аносова, своего старого товарища. В один из таких приездов Валентин Петрович застал у Аносова трех его друзей инженеров, связанных с автозаводом. Имя Вологдина было известно в инженерных кругах, и эти люди пришли посоветоваться с ним.

Проблема, которую они поставили перед ученым, была сложна и увлекательна. Речь шла об автомобильном коленчатом вале. Точнее — о его закалке. Еще точнее — о закалке шейки вала. Подшипники ставятся очень твердые, и вращающаяся в них шейка быстро изнашивается, стирается. Попробовали ее делать из более твердого металла — ломается. Как добиться, чтобы поверхность детали была жесткой, не поддающейся износу, а сердцевина — вязкой и, следовательно, не ломалась? Словом, чтобы получилось нечто похожее на зубы любого позвоночного животного, мудро сконструированные природой: внутри эластичный дентин, снаружи твердейшая эмаль... Цементировать? Есть такой испытанный способ: деталь обсыпается мелким углем и кладется на несколько часов в печь. Но это долго и в конечном счете ненадежно. Греть автогенным пламенем? Грели. Это еще ненадежней. Что же все-таки делать?

Снова, как в свое время профессору Лебедеву, Вологдин обещал «что-нибудь придумать». И чуточку схитрил. Еще до встречи с автозаводцами он решил употребить в дело одно чудесное свойство токов высокой частоты, называемое поверхностным или кожным эффектом. Свойство это заключается в следующем: токи высокой частоты проходят в металл только на определенную глубину, которая зависит от числа колебаний тока. Это можно проследить и, значит, использовать. Использовать именно в таких обстоятельствах, какие сложились на автозаводе. Совместно с инженером Романовым Валентин Петрович создает метод, с помощью которого токи накаляют поверхность шейки, но на большую глубину проникнуть не успевают. Такой метод был применен в одном из автозаводских цехов. Там закаливали не только коленчатые валы, но и прочие изделия.

Об этом новшестве узнал Серго Орджоникидзе и пригласил к себе Вологдина. Валентин Петрович приехал к наркому тяжелой промышленности с главным инженером завода, захватив с собой закаленные детали. Вологдин выложил их из старенького, видавшего виды портфельчика на стол и приступил к объяснению.

— Прекрасная идея, — сказал Орджоникидзе, — чудесные вещи делаете!.. — Улыбнулся и добавил: — Вещи, достойные, чтобы их носили в лучшем портфеле.

Смущенный Вологдин и слова не успел вымолвить, как нарком раскрыл свой новый большой портфель, вынул из него бумаги, вложил детали и протянул портфель Валентину Петровичу:

— Поменялись. Ваш остается у меня.

Он тут же написал приказ о самом широком внедрении в промышленность высокочастотной закалки металлов по методу профессора Вологдина.

Копию этого приказа ученый бережно хранил.

Вскоре вышла из печати книга В. П. Вологдина «Поверхностная индукционная закалка», ставшая настольным пособием инженеров, техников, рабочих, студентов. Не только книгой пропагандировал он свой метод — прочитал сто популярных лекций в наркоматах, на заводах, в домах техники; выступил со многими статьями в печати; редактировал сценарий специального кинофильма.

Война...

Вологдин и его помощники — на Урале. Позже он так напишет о той поре своей жизни: «...я с глубоким удовлетворением и гордостью следил за тем, как наш метод постепенно завоевывал прочное место в нашей промышленности вопреки высказываниям маловеров, видевших здесь ряд почти непреодолимых затруднений...»

Есть в этой цитате слово, явно подсказанное чувством скромности: «следил». Нет уж, этого человека трудно представить в роли постороннего наблюдателя. Больше всего отличают его инициатива и настойчивость. Об этом, например, было сказано в Указе о награждении ученого орденом Ленина: «За выдающиеся заслуги в области создания, развития и внедрения в промышленность высокочастотной электротехники и термической обработки металлов токами высокой частоты и проявленные при этом инициативу и настойчивость наградить...»

...Едем в один из живописных ленинградских пригородов к Вологдину. Он встречает нас в парке. С трудом поспеваем за ним. Удивительно все-таки молод этот семидесятилетний человек. Походка стремительная. Жесты энергичные. Голос громкий.

— Неумная эта поговорка: «Поспешишь — людей насмешишь». Всю жизнь тороплюсь, а никого еще пока не насмешил. Какой же это ученый, который не торопится! Не хочу уподобляться пушкинскому финну из «Руслана и Людмилы», который не заметил, как ушло время и красавица Наина превратилась в безобразную старуху. Нечто похожее бывает и с иными учеными мужами, которые живут и работают не поторапливаясь и чьи порой прекрасные идеи стареют и становятся никому не нужными.

В газетах частенько пишут: «Ученый такой-то бывает на предприятиях». Валентин Петрович удивляется: а как же иначе? Он начинал на заводе, в науку пришел с завода и не мыслит себя вне завода.

Чудесные токи, которым он посвятил жизнь, оказались неиссякаемыми по своим возможностям. Мало того, что они могут с небывалой скоростью плавить, закаливать, паять, штамповать, ковать металлы. Выяснилось, что эти токи пригодны в таких областях, о которых раньше нельзя было и предполагать. Они сушат литейные формы, скручивают стекло. И даже шьют. Да, шьют плащи из пластмассы. Зачем портить плащи, прошивая иголкой, которая оставляет дырки? Стоит только приложить один кусок к другому, пройти роликом, к которому подключен ток высокой частоты — и куски соединяются самым прочным образом.

К ученому приходят кожевники, хлебопеки, археологи, строители... Сколько дел не терпит отлагательства!

— Вот задумали штуку, которая должна здорово понравиться людям. Сейчас, понимаете, каждую высокочастотную установку питает током отдельный генератор. Десять установок — десять генераторов. Весьма неэкономично. Хорошо бы поставить одну машину, но мощную, такую, чтобы питала все установки.

...Мы сидим в рабочем кабинете Вологдина.

На его столе, рядом с чернильным прибором, сафьяновый футляр. Он раскрыт. Поблескивает массивная золотая медаль. На ней вычеканено изображение человека, учеником которого мечтал стать юный Валя Вологдин. Человека, лекции которого он слушал в молодости, чье дело продолжил... Медаль A. С. Попова. Она учреждена Советским правительством и присуждается за выдающиеся заслуги в развитии радиотехники. Первым ее получил член-корреспондент Академии наук СССР Валентин Петрович Вологдин.

1950

* * *

К тому, что уже написано, хочу добавить: созданный Валентином Петровичем институт (он носит теперь его имя) возглавляет сын А. П. Вологдина Владислав Валентинович.