Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 11

Петербург, Российская Империя

Департамент Социального Мониторинга

Восемь пухлых, туго набитых картонных папок лежали столе, грозясь обрушить всю привычную картину мира. Игорь Валерьевич Корф, глава Департамента Социального Мониторинга, смотрел на эту гору макулатуры и чувствовал, как у него начинает дёргаться правое веко.

Он потёр переносицу, сдвинул в сторону пустую кофейную чашку и нажал кнопку селектора.

— Денис. Зайди. Быстро.

Помощник материализовался на пороге кабинета с расторопностью человека, который знает, что у начальства плохое настроение.

— Вызывали, Игорь Валерьевич?

Корф ткнул пальцем в бумажную гору.

— Денис, объясни мне… какого хера здесь происходит? Вы мне сейчас принесли доклад на обычного районного ветеринара со слабыми зачатками дара химерологии? Или это досье на тайного суперагента, готовящего государственный переворот? Восемь папок, Денис! Какого хера вы на него столько накопали⁈

Помощник переступил с ноги на ногу, но взгляд не отвёл.

— А в чём проблема, Игорь Валерьевич? Мы получили приказ собрать полную сводку. Мы постарались. Подняли архивы, запросили смежные ведомства, задействовали наружку… Всё же нормально.

— Нормально? — Корф поднялся из кресла. — Смотри сюда…

Он подошёл к встроенному в стену бронированному сейфу, быстро ввёл первую комбинацию цифр, затем вторую… Приложил большой палец к сканеру, дождался зелёного сигнала и наклонился к оптическому датчику сетчатки глаза. Тяжёлая стальная дверца с мягким щелчком отъехала в сторону.

Корф покопался внутри, вытащил три тонкие серые папки и шлёпнул их на стол прямо рядом с восьмитомным «собранием сочинений» о ветеринаре.

— Вот это, — он похлопал ладонью по серым папкам, — моё личное досье. То самое, которое составляла собственная безопасность Канцелярии при последней глубокой проверке. На меня, главу Департамента Империи, потомственного аристократа. Всего три папки! А у вас на какого-то звериного лекаря с окраины — восемь! С какого хера⁈

— Ну, как есть, Игорь Валерьевич, — Денис виновато развёл руками. — Мы сами в шоке.

Корф тяжело вздохнул и сел обратно в кресло.

— Ладно, копайте дальше.

— Так мы и копаем, — оживился помощник. — Там аналитики ещё информацию обрабатывают, подождите к вечеру дополнение. Там ещё много интересного всплывает…

Помощник вышел, а Корф снова придвинул к себе одну из папок. То, что он читал последние два часа, никак не укладывалось в голове.

Виктор Химеров… Простой, на первый взгляд, парень. Но при этом он плотно общается с половиной влиятельных людей района. С родом Новиковых у него вообще налажено бесперебойное сотрудничество — графиня Агнесса лично приезжает к нему в клинику чуть ли не по расписанию. При этом на самого ветеринара постоянно совершаются нападения. То какие-то заезжие бандиты штурмуют его двери, то вооружённые наёмники… А ещё агентура докладывала, что этим человеком всерьёз заинтересовался Культ.

Более того, вокруг недвижимости Химерова разворачивалась настоящая подковёрная война. Несколько влиятельных аристократов уже точили зубы на его земли, где он затеял строительство своего Акванариума. Участки оказались стратегически важными для будущих проектов развития столицы, и местная элита планировала отжать их при первом же удобном случае, заодно прибрав к рукам и саму лечебницу.

Но больше всего Корфа выбивал из колеи раздел, посвящённый охране этой самой лечебницы.

По бумагам на неё работали двенадцать бывших военных — все сплошь списанные ветераны. Корф изучил их медицинские карты, в которых оказался полный набор: инвалидности, хронические заболевания, отсутствующие органы, застарелые контузии и переломы… По всем медицинским показаниям эти люди должны были передвигаться с тросточкой и стоять в очередях за бесплатными таблетками. А по факту они оказались какой-то бессмертной гвардией.

В отчёте наружного наблюдения лежал снимок с недавнего прорыва тварей на одной из улиц. Эти самые «инвалиды» закрыли собой брешь. Вокруг валялись кучи растерзанных тел, кричали раненые гвардейцы, а старики из ветеринарки стояли посреди кровавой бани абсолютно целые, невредимые и продолжали методично крошить монстров.

Плюс ко всему, эти ветераны регулярно выдвигались в вылазки за город. И оформлено это было с такой юридической безупречностью, что придраться было невозможно: «Сознательная помощь сознательного гражданина для блага Империи». Виктор отправлял их на зачистки пригородных районов, чтобы, как гласили документы, «люди не простаивали без дела».

Корф потёр подбородок. В голове настойчиво крутилась мысль, что этот Химеров — никакой не простолюдин, а тайный аристократ, скрывающийся под личиной простого ветеринара. Слишком уж грамотно он вёл дела.

В общем и целом, Игорь Валерьевич был идейным человеком, служил Империи не ради наград, а ради её выживания. И он прекрасно понимал цену таким вот «сознательным гражданам». Если бы каждый аристократ в столице посылал хотя бы десять процентов своих личных боевых отрядов на еженедельную зачистку периметра, как это делает Химеров, границы города давно бы расширились.

А столице катастрофически не хватало места. Перенаселение давило на инфраструктуру. Прямо сейчас в одном из регионов шли тайные, невероятно тяжёлые работы по расширению Стены. Инженерные корпуса несли чудовищные потери от атак химер, финансирование таяло, но стройка продолжалась, потому что отступать было некуда.

Но просто отодвинуть бетонную преграду — это только половина дела. Главная проблема заключалась в создании зоны безопасности. Нужно было вычистить новую территорию так, чтобы химеры даже близко не подходили к жилым кварталам, и чтобы люди могли спокойно ходить по улицам, не оглядываясь на каждую тень.

И вот сидит какой-то парень в задрипанной ветеринарке и своими силами создаёт такие буферные зоны просто потому, что его охранникам «скучно».

Корф решительно захлопнул папку. Хватит читать отчёты. Ему нужно лично посмотреть на этого уникума.

Он потянулся к телефону и набрал номер начальника своей родовой гвардии.

— Здравствуй, это я. Доложи обстановку по питомникам. У нас сейчас есть кто-нибудь из личных химер, кто приболел? Ну, там… чихает, вялый, температурит?

В трубке повисло озадаченное мычание:

— Э-э-эм-м-м… Добрый день, Игорь Валерьевич. Да нет, всё в норме. Ветеринары вчера обход делали. Разве что Изувер с утра что-то носом шмыгает и чихает. А зачем спрашиваете? Случилось что?

Корф улыбнулся.

Изувер… Это было жёстко!

Огромная, генетически нестабильная тварь, в которой химерологи рода намешали кровь тигра, пантеры и ещё парочки боевых монстров. Изувер был машиной для убийств, чудовищно агрессивным и крайне плохо контролируемым. Он признавал только начальника гвардии и самого Корфа, а всех остальных гвардейцев и лекарей даже близко к вольеру не подпускал. На эту химеру были оформлены специальные документы повышенной опасности.

А ведь Корф помнил его совсем другим. Когда Изувер был маленьким щеночком, ему принесли в вольер обычную плюшевую игрушку. Мелкий комок шерсти вцепился в неё с такой яростью, что разорвал в клочья за секунду, подавился плюшевой набивкой, начал страшно кашлять, задыхаться и чихать… Пришлось даже вызывать экстренную реанимацию, чтобы спасти дорогостоящий проект. Именно тогда техники чисто по приколу и прозвали его Изувером. Кто же знал, что из этого смешного щенка вырастет настоящий монстр.

— Да так… — спокойно ответил Корф в трубку. — Готовь Изувера к выезду, повезу его на осмотр в одну новую клинику.

— Игорь Валерьевич, вы уверены? — уточнил начальник гвардии. — Он же там всё разнесёт! Вы же знаете его характер, он чужих на дух не переносит…

Корф сбросил вызов, не отвечая.

Почему бы и нет? Если этот ветеринар действительно так хорош, как пишут в восьми папках, он справится. А если дело запахнет жареным, Корф всегда успеет перехватить контроль над своей химерой и удержать её на ментальном поводке.

Это будет идеальный тест. Пора познакомиться с господином Химеровым лично.

Сон был таким особенно глубоким и сладким, каким бывает только после хорошей, длительной прогулки. Тело требовало покоя, а мозг отказывался принимать реальность дальше «мягкой подушки».

И тут стены клиники ощутимо затряслись.

— К ноге, тварь! Фу! Кому сказал — стоять!

Грохот в приёмной стоял такой, будто туда заехал товарный поезд, нагруженный всяким металлоломом, и теперь пытался выгрузить всё в нашей клинике. Помимо яростного мужского баса доносилось настолько громкое рычание, от которого на потолке моего кабинета заходила ходуном люстра.

Я застонал и натянул одеяло на голову. Ну вот серьёзно? Опять? В этой клинике вообще бывает по-другому?

Рык сменился оглушительным лаем, лязгом рвущихся цепей и грохотом падающей мебели.

— Да чтоб вас… — пробормотал я.

Я мог бы модифицировать своё тело, чтобы спать дальше, но любопытство перевесило. Пришлось потянуться к своему внутреннему резерву и послать короткий импульс в эндокринную систему, чтобы вызвать лёгкий выброс адреналина, простимулировать нервные узлы и ускорить кровоток… Сонливость слетела за секунду, сменившись на бодрость.

Я сел на кровати, спустил ноги на пол и машинально сунул их во что-то мягкое… Опустил взгляд. На моих ногах красовались ярко-розовые тапочки в виде пухлых кроликов с длинными ушами. Я пошевелил пальцами. Уши на тапочках забавно дернулись.

«Откуда у меня вообще эта прелесть? — пронеслась мысль. — Наверняка Валерия постаралась. Заботится, блин, о комфорте начальства».

Ну да ладно. Не босиком же идти разбираться.

Я прямо в этих розовых кроликах, потирая заспанное лицо, вышел в коридор. Картина в приёмной открылась эпичная. Посреди холла, упираясь в новенький кафель дорогими ботинками, стоял солидный мужик. Вены на его шее вздулись, лицо покраснело от натуги. Обеими руками он мёртвой хваткой вцепился в толстую металлическую цепь, пытаясь удержать на месте нечто огромное, покрытое бугристыми мышцами, что бесновалось, разбрасывая слюну и пытаясь дотянуться до стойки администратора.

А за стойкой стояла Валерия.

Нет, она не пряталась, не визжала и не звонила в полицию. Мой администратор в своей классической стойке, против которой нет приёма (уперев руки в бока), сурово отчитывала эту машину смерти:

— Ты мне ещё погавкай тут! Ишь, распрыгался! Идём, идём, сейчас тебе уколы сделают, попляшешь у меня, шерстяной! Будешь знать, как мебель портить!

Мужик на другом конце цепи хрипел, скользя ботинками по плитке:

— Девушка! Бегите! Изувер потерял контроль! Я его не удержу! Уходите быстро!

— Да сейчас, бежать я ещё буду из-за всяких невоспитанных, — фыркнула Валерия, даже не подумав сдвинуться с места. — Ещё чего!

Дверь из коридора позади меня распахнулась. В приёмную торпедой залетел Псих с красными глазами и вздыбившейся на загривке шерстью. Он сразу же оценил обстановку.

Мужик, увидев моего пса, обречённо застонал. По его закатывающимся глазам я с легкостью прочитал: сейчас здесь будет бойня, и от клиники останутся только руины. Пасть его «Изувера» была раз в пять больше, чем у Психа, масса превосходила втрое. Расклад казался очевидным.

Но Псих не стал прыгать, только лениво подошёл к беснующемуся Изуверу, посмотрел на него снизу вверх и выдал один-единственный, короткий звук:

— Гав.

Не рёв и не рычание, а просто сухое, почти вежливое «гав». Но эффект превзошёл все законы мироздания — огромная боевая химера, хотевшая секунду назад сожрать Валерию вместе со стойкой, вдруг поперхнулась собственным рыком. Изувер как-то мгновенно сдулся, уши плотно прижались к черепу, он плюхнулся на задницу ровно там, где стоял, и старательно отвернул морду к стене, всем своим видом показывая: «Я тут просто сижу, не шалю, никого не трогаю, примус починяю, вообще мимо проходил».

— Ну вот, — Валерия довольно кивнула, — решилась проблема. А вы паниковали.

Мужик стоял с открытым ртом, глядя на провисшую цепь.

Валерия деловито вышла из-за стойки, подошла к Изуверу и спокойно взяла его за ошейник. Тот даже не шелохнулся, только скосил испуганный глаз на Психа.

— Отпускайте, — сказала она мужику. — Я его отведу на осмотр. О, а вот, кстати, и наш лечащий врач, — она заметила меня в розовых тапочках. — Вик, веду сразу к тебе, а то боюсь, наших новобранцев в стационаре он сожрёт от нервов.

— Веди, — я зевнул, разворачиваясь обратно к кабинету.

— Но… вы не понимаете! — мужик наконец-то отмер и побежал за нами. — Это химера боевого уровня! С ней так нельзя! Это не так всё просто…

Но Валерия уже тащила двухсоткилограммовую тушу по коридору. Изувер покорно семенил за ней, стараясь не делать резких движений, потому что рядом, шаг в шаг, шёл Псих и очень выразительно на него смотрел.

Мы зашли в мой кабинет. Я сел за стол, закинул ноги в кроликах на нижний ящик и посмотрел на посетителя.

— Ну, на что жалуетесь?

Мужик нервно оглянулся на Изувера, который забился в угол, и сглотнул.

— Ну… жалобы у нас были разные, — он покосился на моего пса. — Но сейчас, судя по всему, мы жалуемся на эту милую собачку…

Изувер в углу согласно затрясся, бросая на Психа испуганные взгляды. Он явно очковал, причём по-крупному.

— Понятно, — я вздохнул. — Псих, ты нервируешь пациента. Выйди на пару минут, погуляй в коридоре.

Псих фыркнул, посмотрел на Изувера с лёгким презрением и неторопливо вышел, прикрыв за собой дверь носом.

Щёлк… Замок закрылся.

И в эту же долю секунды атмосфера в кабинете изменилась. Изувер понял, что главный хищник покинул помещение, а значит, он снова здесь самый сильный. Его глаза вспыхнули, густая шерсть на спине встала дыбом. Он издал яростный рык и прыгнул прямо на меня, через весь кабинет.

Хозяин успел среагировать, рванул на себя цепь, но металл жалобно звякнул и лопнул, не выдержав рывка многокиллограмовой массы.

— Не-е-е-ет! — заорал мужик.

Пасть химеры захлопнулась ровно на моей вытянутой руке. Ну, точнее, попыталась захлопнуться, ведь я просто поймал его за нижнюю и верхнюю челюсти, останавливая прыжок в воздухе. Инерция огромного тела погасилась о мою железобетонную хватку, не сдвинув меня ни на миллиметр.

— Ай-яй-яй, — спокойно сказал я.

Я отпустил ошарашенно пса и отвесил ему две несильные, но звонкие пощёчины. Шлёп-шлёп… Как будто потрепал по щекам не в меру разыгравшегося щенка.

А затем заглянул ему прямо в глаза. Не стал использовать ауру на полную, просто приоткрыл крошечную щёлочку в свои истинные глубины и показал ему ту самую Бездну.

Изувер обмяк, его лапы разъехались по ламинату. Он мгновенно потупился, пытаясь отвести взгляд.

— Ну, и что ты бесишься? — ласково спросил я. — Страшный, да? Сильный такой? Властелин мира? А ну, давай, гавкни. Посмотрим, кто кого.

Изувер судорожно мотнул головой: «Нет».

— Ну давай, гавкни. Ты же так хотел секунду назад. Или хочешь меня укусить? — я сунул руку ему прямо под нос. — Давай, я разрешаю, укуси.

Он отшатнулся.

— Но запомни, — я улыбнулся, — у всего есть последствия. И они тебе очень не понравятся…

Изувер всё понял, развернулся, спрыгнул со стола и рванул к двери, пытаясь скрести её когтями, чтобы немедленно покинуть это проклятое место.

Я посмотрел на ошарашенного мужика, который стоял, прижавшись к стене, и, кажется, даже забыл, как дышать.

— Ну ладно, — я вздохнул, вставая. — Хочешь уходить — уходи, я никого не держу.

Подошёл к двери, открыл замок, нажал на ручку и распахнул её настежь. В коридоре, прямо по центру прохода, сидел Псих и лениво чесал задней лапой за ухом, смотря на нас с абсолютным равнодушием.

Изувер, увидев открытую дверь, радостно рванул вперёд, но, наткнувшись на взгляд Психа, дал по тормозам так, что когти оставили борозды на покрытии. Он сдал задом обратно в кабинет, юркнул под мой стол и забился там в угол, стараясь занимать как можно меньше места. Вылезать он явно не планировал.

Я закрыл дверь, вернулся в кресло и посмотрел на владельца.

— Ну ладно. Так на что всё-таки жалуетесь?

Мужик судорожно сглотнул, оторвал взгляд от пространства под моим столом и начал сбивчиво перечислять:

— Он… он отказывается от корма. Агрессия немотивированная. Шерсть выпадает клоками, хотя мы даём лучшие витамины. А ещё он стал хромать на правую заднюю…

Я слушал его, параллельно сканируя забившуюся под стол тушу.

— Ага, понял. А ещё у него увеличена левая почка, спазм желчных протоков, нарушение проводимости энергии в третьем шейном позвонке и застарелая инфекция в десне.

Мужик моргнул.

— Не замечал такого… Наши лекари ничего не говорили.

— Ну, вы не замечали, а оно есть, — я пожал плечами. — Классический набор при неправильном распределении нагрузок и дерьмовой балансировке атрибутов при создании. Ладно, будем лечить, — я наклонился и посмотрел под стол. — Вылазь давай.

Изувер вжался в стену ещё сильнее и зажмурился.

— Я начинаю считать, — предупредил я. — Раз… Два…

На счёт «два» химера вылетела из-под стола, как ошпаренная, запрыгнула на стол и уселась смирно, сложив передние лапы.

— Вот и молодец.

Как только я протянул руку и коснулся его бока, огромный страшный Изувер мгновенно повалился на спину, задрал все четыре лапы кверху и замер, как добрый домашний щеночек, ожидающий почёсываний пузика.

Я принялся за работу. Выправил энергетические каналы, снял воспаление с почки, прочистил протоки и убрал инфекцию. Процесс занял минут десять. Всё это время зверь лежал абсолютно неподвижно, только изредка блаженно приоткрывал один глаз.

— Всё готово, — я убрал руки и похлопал его по пузу. — Вставай, симулянт.

Изувер перевернулся, сел и благодарно лизнул мне руку. Вся его былая агрессия улетучилась, оставив место спокойной расслабленности. Мужик стоял и смотрел на это с таким лицом, как будто я только что на его глазах превратил свинец в золото.

— Удивительно… — прошептал он. — Как такое вообще возможно? Он же вообще никого к себе не подпускал! Моя личная охрана боялась к нему в вольер заходить. Он же чуть не порвал лучших супер-химерологов, когда они хотели его усмирить на прошлой неделе! Такая злая псина была…

Изувер, услышав это, посмотрел на своего хозяина. Потом поднял переднюю лапу и отчётливо, очень по-человечески, покрутил когтем у своего виска. В его взгляде читалось: «Ты что, дурак? Меня же сейчас за такое поведение накажут! Ты зачем меня палишь перед этим страшным человеком⁈»

Я усмехнулся.

— Зверь у вас умный. Просто вы с ним договариваться не умели. С вас пять тысяч. И купите ему нормальный корм, а не ту химию, которой вы его пичкали.

Я забрал из его рук пять тысячных купюр, сунул их в карман халата и, прислонившись бедром к столу, посмотрел на этого внезапно притихшего хозяина боевой машины смерти.

— А теперь, — спокойно поинтересовался я, — ответьте мне на один вопрос. Какими судьбами государственного мужа такого высокого полёта занесло в мою скромную, ничем не примечательную ветеринарку?

Мужик вздрогнул. Его рука инстинктивно дёрнулась к груди, где под дорогим пиджаком наверняка висела какая-нибудь защитная артефактная бляха.

— Как вы… — он нахмурился, мгновенно теряя образ растерянного владельца проблемной собачки. Спина выпрямилась, взгляд стал цепким и оценивающим. — Откуда вы узнали, кто я такой? Лицо у меня, смею надеяться, не слишком медийное…

— Да нет, дело не в медийности, — я кивнул на пол у его ног. — Просто, когда вы тут орали и пытались удержать своего питомца, у вас из внутреннего кармана выпало удостоверение. Вон тот, с золотым тиснением и гербовой печатью Департамента Социального Мониторинга. Я, конечно, не эксперт в имперской геральдике, но такие вензеля обычно простые клерки в карманах не носят.

Он опустил глаза. Действительно, на светлом кафеле сиротливо лежал тонкий кожаный корешок с тиснёным двуглавым орлом, который выскользнул во время его борьбы с Изувером.

Мужик чертыхнулся сквозь зубы, нагнулся и быстро подобрал документ, пряча его обратно за пазуху. Когда он выпрямился, передо мной стоял уже совершенно другой человек — исчезли суетливость и нервозность. Теперь на меня смотрел чиновник высшего звена — холодный, расчётливый и привыкший держать ситуацию под контролем.

— Наблюдательно, — сухо констатировал он. — Меня зовут Игорь Валерьевич Корф. Я возглавляю этот Департамент.

— Очень приятно. Виктор. Ну, вы в курсе.

— В курсе, — кивнул Корф. — Собственно, Изувер — это был… скажем так, предлог. Стресс-тест. Мне нужно было лично убедиться в вашей компетенции, прежде чем мы перейдём к серьёзному разговору.

— Проверка пройдена? — усмехнулся я.

— Более чем. Виктор, я человек прямой, поэтому давайте без долгих прелюдий. Моё ведомство внимательно следит за развитием этого района. И нас крайне заинтересовал ваш… амбициозный проект. Я говорю об Акванариуме.

Я мысленно поаплодировал его осведомлённости. Агнесса только-только оформила покупку заброшенного завода через цепочку своих юристов, а эти ребята уже всё раскопали. Имперская бюрократия работает медленно, но если ей что-то нужно, роет она глубоко.

— И чем же обычный Акванариум так заинтересовал Департамент Социального Мониторинга? — я скрестил руки на груди. — Хотите абонемент на выходные?

Корф проигнорировал иронию.

— Меня интересует его безопасность и жизнеспособность. Район сложный… Проект гигантский. Если вы действительно собираетесь довести эту стройку до конца, а не бросить на полпути, как очередную финансовую аферу, то государство готово пойти вам навстречу. Мы можем выделить солидные гранты из резервного фонда и закрыть глаза на некоторые… бюрократические нестыковки.

— Звучит заманчиво. А зачем вам это?

— Нам нужны стабильные, масштабные проекты в депрессивных секторах. Это успокаивает население. Но у меня есть опасения касательно вашей безопасности. Вы планируете содержать там колоссальные объёмы воды и специфическую фауну. А если конкуренты или диверсия? Представьте: направленный взрыв, стекло лопается… это же будет трагедия!

— Ну да, — легко согласился я. — Трагедия. Погибнет много…

— Вот именно! — подхватил Корф, назидательно подняв палец. — Масштаб катастрофы будет…

— … нападавших, — закончил я фразу.

Корф осёкся.

— В смысле… нападавших? — он непонимающе посмотрел на меня. — Виктор, вы о чём? Вся вода хлынет наружу. Обитатели ваших аквариумов погибнут без своей среды обитания! — он вдруг коротко, нервно рассмеялся. — Или вы думаете, что они что сделают? Отрастят себе ножки и побегут по улице искать другие, не занятые резервуары?

Я прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Посмотрел на него, потом на Изувера, который всё ещё делал вид, что он просто элемент декора.

«Ну, вообще-то… — подумал я про себя. — Именно в этом и заключался мой план. Я что, дебил — заселять настолько масштабный объект рыбами, которые при малейшей протечке просто сдохнут на полу? Конечно, у них будут лапы. Две, четыре, у некоторых даже шесть… Плюс адаптивная система дыхания и инстинкт самоэвакуации с попутным пожиранием тех, кто этот аквариум разбил».

Но вслух я сказал совершенно другое:

— А чего это они должны погибнуть? Эти обитатели аквариумов… они живучие. Природа, знаете ли, полна сюрпризов.

Корф отсмеялся, покачал головой, явно решив, что я просто неудачно пошутил.

— Виктор, давайте будем реалистами. Без серьёзной военизированной охраны такой объект не выживет. Мы можем посодействовать с привлечением надёжных ЧОПов…

— Игорь Валерьевич, спасибо за заботу, но в государственных субсидиях и вашей охране я не нуждаюсь. У меня уже есть очень надёжный инвестор. Я работаю с одной… аристократкой, и у нас всё схвачено.

Глаза Корфа сузились.

— Вы имеете в виду графиню Агнессу Новикову?

Я внутренне подобрался. Этот тип действительно пришёл подготовленным.

— Коммерческая тайна, — я развёл руками. — Но раз вы так хорошо информированы, то понимаете, что с финансированием и защитой проблем не предвидится.

Корф помолчал, явно недовольный тем, что я не хочу раскрывать все карты. Но давить не стал — видимо, статус Новиковых всё ещё имел для него вес.

— Хорошо. Оставим Акванариум. А что насчёт вашего второго проекта? С озером в Диких Землях. Там-то вам наша помощь точно пригодится.

— О, помощь там нужна, это факт, — я оживился. — Прямо катастрофически надо. Сможете выделить тысяч двадцать-тридцать солдат с тяжёлой техникой для первичной зачистки территории? А то там местная фауна немного… разрослась.

Корф поперхнулся воздухом.

— Двадцать… тридцать тысяч солдат? Виктор, вы в своём уме? Никто не выделит целую армию ради строительства частного санатория! Давайте не будем спешить. Проект ещё очень сыроватый, инфраструктуры ноль…

— Сыроватый, согласен, — я перебил его, понизив голос и сменив тон на доверительный. — Но давайте посмотрим на это с другой стороны, Игорь Валерьевич. С политической. Вы же понимаете, какие сейчас настроения в городе. Люди напуганы, видят, как твари прорывают периметр, как безопасная зона сужается. А теперь представьте… На фоне всего этого упадка Империя вдруг демонстрирует силу. Вы не просто удерживаете Стену, а возвращаете земли. Граждане видят, что за пределами города появляется безопасный, защищённый оазис. И не просто дикий лес, а обустроенная территория. Оздоровительный комплекс под эгидой… ну, скажем, при активном содействии Департамента Социального Мониторинга. Представляете, как это поднимет уверенность людей в завтрашнем дне? Какое чувство безопасности это им даст?

Корф нахмурился. Я видел, как в его голове со скрипом проворачиваются огромные бюрократические шестерёнки. Он представлял себе заголовки газет… Представлял доклады Императору… «Расширение границ», «Возврат территорий», «Успешная социальная инициатива»…

— Звучит… грандиозно, — наконец согласился он.

— Грандиозно, — подтвердил я. — И очень выгодно для тех, кто будет стоять у истоков этого проекта.

Я прекрасно понимал, что ему нужно. Уж точно не мои рыбки или химеры. Ему нужны были звёздочки на погоны, галочки в отчётах и похвала от Императора за то, что он контролирует ситуацию в проблемном районе. А у меня проектов вагон и маленькая тележка.

— В общем, Игорь Валерьевич, — я улыбнулся. — Если вам нужны красивые, успешные социальные проекты, я готов сотрудничать. И если Департамент окажет посильную административную поддержку… например, закроет глаза на некоторые нестандартные методы строительства, то я совершенно не против расписаться в ваших отчётах. Подтвержу, что без вашей личной инициативы, чуткого руководства и всесторонней помощи этот проект никогда бы не состоялся.

Корф посмотрел на меня со взаимопониманием. Мы говорили на одном языке — языке взаимной выгоды. Ему — слава спасителя района, а мне — зелёный свет от властей и отсутствие проверок.

Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку — не дешёвую картонку, а плотный пластик с тиснением — и протянул её мне.

— Виктор, я вижу, что вы человек исключительного ума и правильно рассуждаете. Вот мой личный номер. Если возникнут какие-либо сложности бюрократического характера, проблемы с лицензированием или кто-то излишне любопытный решит сунуть нос в ваши дела, не стесняйтесь — звоните.

— Договорились, — я забрал визитку. — Кстати, раз уж мы теперь партнёры… у меня есть к вам одна небольшая просьба.

— Слушаю?

— Мне нужен человек… Технарь, изобретатель, механик… Тот, кто умеет работать руками и головой, кто может собрать из сломанного тостера и куска арматуры рабочий синхрофазотрон. У меня накопилось слишком много идей в области технического оснащения, а времени возиться с железяками не хватает. Сможете по своим каналам найти мне такого самородка?

Корф задумчиво кивнул.

— Специфический запрос, конечно. Но в наших базах есть списки разных умельцев, которые не ужились в государственных НИИ из-за своего… нестандартного подхода к науке. Я посмотрю, что можно сделать, поищу подходящую кандидатуру.

— Буду крайне признателен.

Мы пожали руки. Корф свистнул своему Изуверу, который с радостью подскочил и первым рванул к выходу. Я проводил их взглядом и закрыл дверь.

Ну вот. Ещё одна фигура на моей доске встала на нужное поле. Административная крыша в лице целого Департамента — это вам не шутки. Теперь можно разворачивать стройку на полную катушку.

Стоянка возле ветеринарной клиники «Добрый Доктор»

Игорь Валерьевич Корф откинулся на кожаный подголовник и с облегчением выдохнул.

Рядом, на соседнем сиденье, Изувер втянул воздух носом и аккуратно, стараясь не отсвечивать, свернулся клубком. «Чудовище» теперь вело себя тише воды.

Корф усмехнулся, глядя на притихшую химеру.

Виктор Химеров… Простой ветеринар… Ага, десять раз!

Игорь Валерьевич потёр подбородок, анализируя прошедший разговор. Похоже, парень раскусил его с первых минут, даже не напрягаясь. Сразу понял, кто перед ним, зачем пришёл и что предлагает. Никакой лишней суеты, никаких заискиваний перед высокой должностью. Адекватный, жёсткий, с невероятно проницательным умом.

А уж то, как он погасил агрессию Изувера… Это не просто сила. Корф за свою карьеру навидался всякого, перечитал сотни секретных досье. В узких кругах ходили слухи о редчайшем природном таланте — специфическом фоне ауры, который наглухо блокирует агрессию прирученных химер. Дикая тварь в лесу такого специалиста, может, и сожрёт, повинуясь первобытному голоду, но любая особь, прошедшая через руки людей, чувствует в нём абсолютного доминанта. На таких они просто не нападают.

Именно это сейчас и демонстрировал Изувер, стараясь слиться с кожаной обивкой салона.

— Отличный актив… — вслух произнёс Корф, и машина плавно тронулась с места. — Просто великолепный…

Настроение стремительно ползло вверх. Этот союз обещал принести такие дивиденды, что дух захватывало. Но чтобы закрепить результат, нужно действовать быстро. Химеров попросил инженера. Да не простого крутильщика гаек, а самородка. И Корф собирался предоставить ему лучшее, что есть в этом городе.

Спустя сорок минут глава Департамента уже сидел в своём кабинете.

— Денис!!! — рявкнул он в селектор.

Помощник появился на пороге быстрее, чем погасла кнопка вызова.

— Слушаю, Игорь Валерьевич?

— Мне нужен технарь. Гений по механике, электронике, артефакторике и всему, что с этим связано. Поищи по нашим закрытым базам. Главное, чтобы он был абсолютно чистым в плане принадлежности. Никаких контрактов с аристократами, никаких обязательств перед корпорациями, никаких связей с теневыми гильдиями… Вольный стрелок, нигде не засвеченный. Я не собираюсь подкладывать нашему новому партнёру свинью в виде чужого шпиона. Знаю, как такие дела делаются. Собери мне досье на подходящих кандидатов. Время пошло.

Ждать пришлось пару часов. Денис вернулся, неся перед собой стопку из десятка тонких папок.

— Вот, Игорь Валерьевич. Отфильтровали всех лучших свободных специалистов.

Корф взял первую папку, открыл, пробежался глазами по строчкам.

— Пятнадцать лет стажа на заводе холодильного оборудования… — он брезгливо отшвырнул картонку в сторону. — Вы издеваетесь?

Взял вторую.

— Уволен за систематические прогулы. Перебивается починкой тостеров…

Третья папка полетела следом за первыми двумя.

— Сервисный инженер корпорации связи… Выпускник политеха… Денис, вы что мне принесли⁈ — повысил голос Корф, сметая оставшиеся папки на край стола. — Вы что, идиоты? Я вам русским языком сказал: мне нужен самородок! Человек, способный собрать шедевр из дверной ручки! А вы мне суёте ремонтников бытовой техники и недоучек! Мне нужно произвести на человека впечатление, а не открыть сервисный центр!

Лицо помощника покрылось красными пятнами, он явно занервничал.

— Игорь Валерьевич… есть у нас ещё один персонаж на примете. Но мы его даже в основной список не стали включать.

— Почему?

Денис полез во внутренний карман пиджака и с большой неохотой вытащил сложенный в несколько сгибов листок.

— Потому что он поехавший. Абсолютно неадекватный субъект.

Корф выхватил листок из рук помощника, раскрыл.

С фотографии на него смотрел парень лет тридцати с всклокоченными, торчащими во все стороны волосами, похожий на одуванчик, в который ударила молния. Взгляд безумный, лихорадочный, на носу криво сидящие очки.

Эдуард Кулибин. Позывной в базах — «Мегавольт».

— Твою мать… — Корф откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. — Вы что, реально дебилы? Вы мне Мегавольта предлагаете⁈

— Ну, вы же сами просили гения, — тихо огрызнулся Денис. — А он точно мастер своего дела. В механике и электронике равных ему просто нет.

Игорь Валерьевич прекрасно помнил этого кадра. Года три назад Мегавольт работал на их Департамент, сидел в секретной мастерской. От него требовалось разрабатывать компактные шокеры, стандартное вооружение и системы прослушки для оперативников.

Вместо этого он притащил на испытания устройство, которое должно было «глушить магические эманации в радиусе квартала». На тестах эта хреновина просто взорвалась, вырубив электричество во всём административном комплексе на двое суток и оставив половину отдела без бровей.

Мегавольт был катастрофически неподконтрольным и слишком неожиданным. Он не мог устоять на месте дольше пяти секунд, постоянно бегал по лаборатории, бормотал себе под нос формулы, хватал детали и переделывал всё на ходу. Стандартные заказы на оружие вызывали у него физическую тошноту, ему было просто неинтересно. Он брался за работу только в том случае, если задача была невыполнимо сложной, дикой, сумасшедшей и выходила за все разумные рамки.

В итоге Департамент его отпустил на вольные хлеба, но взяли под плотное наружное наблюдение. Слишком уж много проблем с законом он успел нажить — его эксперименты регулярно выходили из-под контроля, то взрывая трансформаторные будки, то заставляя на улицах плавиться канализационные люки.

— Поехавший, — констатировал Корф, глядя на фотографию лохматого изобретателя.

— Ну да, — согласился Денис. — Но если дать ему нестандартную задачу… он землю носом изроет, но сделает. А ваш ветеринар, судя по отчётам, именно такие задачи и ставит.

Корф несколько секунд молча смотрел на досье, а потом губы его дрогнули в усмешке.

А ведь Денис прав. Виктор Химеров и Эдуард Кулибин. Два отбитых на всю голову фанатика своего дела. Они либо найдут общий язык и создадут нечто великое, либо разнесут к чертям весь Петербург.

— Адрес у него не изменился? — спросил глава Департамента.

— Всё там же, Игорь Валерьевич. Гаражный кооператив «Семицветик», бокс сорок два. Он там живёт и работает.

Корф выдвинул ящик стола, достал свой личный телефон и быстро набрал сообщение Виктору.

«Высылаю координаты мастера. Специфический человек, но лучшего в этом городе нет. Эдуард Кулибин. Гаражи в „Семицветике“, 42-й бокс».

Он нажал кнопку «Отправить» и бросил телефон на стол. Свою часть сделки он выполнил. Дальше пусть Химеров сам разбирается с этим ходячим стихийным бедствием.

Весь остаток дня я посвятил рабочей рутине. Помог своим ассистентам с особо сложными клиентами, а потом заскочил на стройку своего будущего Акванариума. Работы там кипели: рабочие Агнессы заливали фундамент под гигантские резервуары, монтировали сложнейшие системы фильтрации (в которые я планировал позже добавить свои «биологические» компоненты) и прокладывали коммуникации. Масштаб впечатлял. Если всё пойдёт по плану, это место станет настоящей жемчужиной Петербурга.

Ближе к вечеру на телефон прилетело сообщение. Отправитель — незнакомый номер, но подпись не оставляла сомнений: Корф.

В сообщении были только координаты: «Гаражный кооператив „Семицветик“, бокс 42. Эдуард Кулибин, позывной „Мегавольт“». А чуть позже пришёл и файл с досье.

Я открыл документ и погрузился в чтение. Досье впечатляло. Пятнадцать лет стажа, работа в закрытых НИИ Империи, участие в разработке секретного оружия, куча патентов (большинство из которых были засекречены или признаны «слишком опасными для массового производства»). Отзывы коллег варьировались от «гениальный конструктор» до «абсолютно неконтролируемый маньяк».

Идеально.

Главная проблема с местными мастерами заключалась в том, что они были ремесленниками. Да, они могли сделать отличный артефактный меч или сложную систему сигнализации, но они работали по шаблону. Шаг влево, шаг вправо — и у них начиналась паника. Им нужны были чёткие ТЗ, чертежи с допусками до миллиметра и гарантия того, что их творение не взорвётся у них в руках.

Мне же нужен был творец. Безумец, который не испугается слова «невозможно» и с радостью возьмётся за проект, нарушающий пару-тройку законов физики.

Судя по досье, «Мегавольт» был именно таким. И, что самое главное, у него было свободное время, потому что нормальные заказчики обходили его стороной.

Я вызвал такси и поехал по указанному адресу.

Гаражный кооператив «Семицветик» находился в таких глухих трущобах, что таксист пару раз предлагал мне развернуться и поехать в церковь. Райончик был тот ещё. Обшарпанные панельки, разбитый асфальт, кучи мусора… Около покосившихся подъездов стояли компании мутных личностей, лузгавших семечки и провожавших мою машину недобрыми взглядами. В подворотнях горели костры в ржавых бочках, вокруг которых грелись бездомные и, судя по аурам, парочка слабых Одарённых-отщепенцев.

Типичное гетто, где закон заканчивается там, где начинается темнота.

Я вышел из такси и пошёл пешком. И тут заметил странность — чем ближе я подходил к нужному ряду гаражей, тем чище становилось вокруг. Исчез мусор, пропали граффити со стен. Не было ни битых бутылок, ни подозрительных луж. А главное — здесь не было ни одного местного «авторитета» — ни гопников, ни бродяг. Такая себе зона отчуждения.

Бокс 42 выделялся на фоне остальных ржавых ракушек, поскольку был выкрашен в весёленький жёлтый цвет, а над массивной металлической дверью висела аккуратная вывеска: «Ремонт всего, от чайника до адронного коллайдера. Стучать три раза».

Я подошёл к двери и уже занёс руку, чтобы постучать, но внезапно внутри гаража раздался глухой взрыв. Из щелей над дверью и из вентиляционной трубы на крыше повалил густой фиолетовый дым, пахнущий палёной резиной.

За дверью раздался виртуозная брань:

— … твою же мать через коромысло в гиперпространственный сдвиг! Я же говорил, что ёмкость конденсатора не выдержит обратного тока эфира! Дебилы китайские, пишут на маркировке одно, а внутрь суют спрессованный навоз!

Я улыбнулся.

— Ага, ну вот, походу он здесь живёт.

Я постучал три раза, как и было сказано на вывеске.

Ругань за дверью стихла, послышалось шарканье, звяканье многочисленных замков (я насчитал штук пять), и дверь со скрипом приоткрылась.

В щель высунулась голова. Волосы торчали во все стороны, как у учёного после неудачного эксперимента с розеткой. На носу криво сидели защитные очки, одно стекло которых было покрыто сеткой трещин. Лицо было перемазано сажей.

— Мы закрыты! — рявкнула голова. — Приёмные часы закончились в прошлом году!

— Мне вас посоветовали, — спокойно ответил я. — Сказали, вы лучший мастер нестандартных решений в этом городе.

Голова подозрительно прищурилась.

— Кто посоветовал?

— Игорь Валерьевич Корф.

Услышав имя главы Департамента, Кулибин хмыкнул, но дверь распахнул шире.

— Заходи, раз от Корфа. Только ничего не трогай. Если что-то светится — не дыши на него. Если что-то тикает — беги.

Я зашёл внутрь.

Гараж внутри оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи. Видимо, Мегавольт провёл масштабные земляные работы, углубившись на пару уровней вниз. Повсюду стояли верстаки, заваленные деталями, проводами, разобранными бытовыми приборами и какими-то непонятными артефактами. В углу действительно что-то тихонько тикало, а на одном из столов пульсировал синим светом кристалл, опутанный медной проволокой.

— Чай? Кофе? Растворитель? — предложил хозяин, снимая очки и вытирая лицо грязной масленной тряпкой.

— Чай, если можно.

Он кивнул, подошёл к странному агрегату, состоящему из самовара, системы стеклянных трубок и небольшого магического нагревателя. Повернул вентиль, и через секунду передо мной стояла кружка с крепким, обжигающе горячим чаем.

— Ну, рассказывай, — Эдуард плюхнулся на табуретку напротив меня, обхватив свою кружку грязными руками. — Что там у Корфа сломалось? Опять прослушка барахлит или нужно кофеварку с функцией распознавания лжи починить?

Он слушал меня внимательно, то и дело кивая: «Да-да… угу… понятно». Вид у него был доброжелательный и даже какой-то участливый.

— … в общем, хочу сделать заказ, — перешёл я к делу, отпив чая. — Проект нестандартный… Очень нестандартный.

Кулибин допил свой чай, поставил кружку на верстак и вежливо улыбнулся.

— А вот тут проблема, молодой человек. Я не беру заказов. Вообще. Никаких. Так что давайте допиваем чай, и можете идти на выход.

Я поперхнулся.

— Ну нифига себе… Красиво отшили. Воспитанно так…

— Стараюсь, — скромно потупился он.

— Но подождите… У вас же тут лавка, лаборатория, инструменты… Вы же мастер!

— Ну, извините, — он развёл руками. — Так проще по закону на месте всё делать, чем оформить официальную отдельную лабораторию, в которую никто не имеет доступа. Налоги, проверки, пожарные… А здесь — гараж и гараж. Паяю помаленьку.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— Я, знаете ли, задолбался от всяких «обычностей». От того, от сего… Приходят ко мне: «Эдичка, ну сделай часы с подсветкой, чтобы в темноте светились». Да идите вы в магазин и купите себе! Или другой приходит: «Хочу чудо-будильник, с которого я буду легко просыпаться…». Тьфу! Вовремя ложись спать, идиот, чего ж ты ко мне приходишь, а не режим дня соблюдаешь⁈ Чудо-будильник ему нужен…

Он начал активно жестикулировать, явно выплёскивая наболевшее.

— Всем нужны какие-то бытовые приблуды! Улучшители комфорта! Никто не хочет мыслить глобально и заглянуть за грань возможного! А я… я своё отработал. Мне не интересно собирать гирлянды.

Он уже практически выталкивал меня за дверь. Я оказался на пороге, Кулибин уже взялся за ручку.

— Уверен? — спросил я, глядя ему в глаза. — Точно не хочешь меня выслушать?

— Я уже всё сказал. Нет.

И он просто захлопнул дверь у меня перед носом. Щёлкнули замки.

Я постоял пару секунд перед жёлтой дверью.

— Очень жаль, — сказал я громко, зная, что за дверью наверняка есть система прослушки или он сам стоит по ту сторону. — Мне просто нужен был торговый автомат по продаже хомяков.

За дверью было тихо.

— Но не просто автомат, — продолжил я, обращаясь к облупившейся краске. — А такой, где бы они стояли как на витрине. Танцевали бы, веселились… У них там музыка бы играла. А внутри маленькие квартирки, чтобы они могли уходить на отдых, перекусить, побегать в колесе, полежать на маленьком диванчике… При этом там должна быть сложная система климат-контроля. Подача свежего воздуха, воды, автоматическая уборка отходов… Такой своеобразный автономный жилой комплекс, но в формате торгового аппарата. А когда их покупали бы, то там капсула специальная выезжала бы, в которую они ложились бы и по ней съезжали бы к покупателю…

Дверь распахнулась так резко, что чуть не сорвалась с петель. На пороге стоял Эдуард Кулибин, а его глаза горели лихорадочным, почти маниакальным огнём.

— Повтори, что ты сейчас сказал? — хрипло выдохнул он.

Я даже не понял, как это произошло. Вроде бы я только что стоял на улице, а в следующую секунду я уже снова сидел на табуретке в гараже. В руках у меня была свежая кружка чая, а Эдуард суетился вокруг, подвигая ко мне блокнот и карандаш.

— Автомат? Для хомяков? С квартирами и климат-контролем⁈ — бормотал он, расхаживая взад-вперёд. — И чтобы они там танцевали⁈ — он резко остановился и впился в меня взглядом. — Ты псих?

— Химеролог, — скромно поправил я.

— Это одно и то же! — отмахнулся он. — И как ты себе это представляешь? Обычные хомяки перегрызут проводку за два часа, загадят систему вентиляции и сдохнут от стресса из-за музыки!

— Обычные — да, — согласился я, отпивая чай. — Но у меня необычные хомяки. Они умные… очень умные. Они понимают команды, соблюдают дисциплину и умеют пользоваться… эм-м-м… благами цивилизации.

Кулибин снял очки, протёр их, снова надел.

— То есть, мне нужно создать автономную экосистему внутри ограниченного объёма, с многоуровневой архитектурой, системой жизнеобеспечения, звукоизоляцией между жилой и выставочной зонами, и механизмом безопасной выдачи живого биологического объекта?

— Ну… типа того, да.

— И чтобы там были маленькие диванчики?

— И беговые колёса с генераторами, чтобы они сами себе свет вырабатывали, — добавил я, подкидывая дровишек в топку его безумия.

Глаза Эдуарда округлились, он уселся на табуретку напротив меня.

— Генераторы… Охренеть… Замкнутый энергетический цикл… — он схватил карандаш и начал лихорадочно чертить на листке какие-то схемы. — Так, если мы используем полимерные стенки… Систему микро-шлюзов для удаления отходов… Механизм выдачи можно сделать на основе пневмотрубы с мягким торможением… А музыка? Музыка будет играть только в витрине, через направленные динамики, чтобы не мешать им спать в квартирках…

Он бормотал, чертил, стирал, снова чертил… Я сидел и молча пил чай, понимая, что зацепил его. Крючок проглочен вместе с поплавком и… удочкой.

— Это невозможно, — вдруг сказал он, подняв на меня взгляд. — Это технологический ад. Это потребует ювелирной точности, нестандартных материалов и кучу времени. Ни один нормальный инженер за это не возьмётся.

— Я знаю, — я улыбнулся. — Поэтому Корф и прислал меня к вам.

Эдуард смотрел на меня несколько секунд, а потом его губы разъехались в широкой, совершенно счастливой улыбке.

— Когда приступаем? И какие габариты у этих ваших… хомяков? Мне нужны точные ТТХ объектов! Вес, размеры, теплоотдача, объём потребления кислорода и масса вырабатываемых экскрементов! И мне нужен хотя бы один образец для тестов!

Я допил чай и поставил кружку на верстак.

— Образцы я вам предоставлю. С бюджетом проблем не будет.

— Это будет шедевр… — прошептал Мегавольт, глядя в свои чертежи, как на святыню. — Это будет памятник инженерной мысли! Я им всем покажу, кто тут настоящий инженер!

Он вскочил, опрокинув табуретку, и начал носиться по гаражу, хватая какие-то детали, катушки, провода, куски пластика…

— Нет, подожди… — бормотал он. — Если будут генераторы, значит нужен буфер энергии… Но если поставить обычные аккумуляторы — они перегреются… Значит, надо распределённую сеть конденсаторов… Или вообще мини-реактор на биоотходах!

Я спокойно смотрел на него и понимал, что нашёл своего инженера. И, кажется, он был даже безумнее меня. Действительно идеально…