Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 8

Петербург, Российская Империя

Центральный офис корпорации «НовХолдингГрупп»

Стерильный испытательный бокс в глубине центрального офиса корпорации «НовХолдингГрупп» заливал холодный свет бестеневых ламп. За прозрачной перегородкой из бронированного полимера сидели двадцать человек. Это были добровольцы, отобранные из самых разных слоёв общества, объединённые различными хроническими болячками и неудачными попытками их вылечить. Кто-то из них нервно теребил края одежды, а кто-то просто смотрел в одну точку, уже смирившись с ролью подопытной крысы.

Агнесса Новикова вошла в зал, цокот её каблуков по металлическому полу заставил людей встрепенуться.

— Доброе утро, дамы и господа, — произнесла графиня, накидывая белоснежный халат поверх строгого костюма. — Я понимаю ваши чувства. Все вы прошли уже через несколько клиник, сменили десятки лекарей и потратили целые состояния на бесполезные эликсиры. Вы не верите в чудо…

— Да какое там чудо, госпожа, — подал голос мужчина, сидевший на краю первой скамьи и судорожно сжимавший в руках ингалятор. — У меня запущенная астма. Магический ожог лёгких после прорыва в десятом секторе. Если я отойду от этой соски на двадцать метров, мои лёгкие просто закроются на засов. Вы предлагаете мне подышать вашим новым «воздухом»?

— А мне? — встряла полная женщина в ярком платке. — У меня аллергия на фруктозу такая, что от дольки яблока я раздуваюсь как шар. Вы меня хрен откачаете, если ваше лекарство очередная пустышка из мела.

Агнесса только чуть заметно улыбнулась и коснулась сенсорной панели. Стена за её спиной, казавшаяся глухой, внезапно стала прозрачной. За ней открылся вид на огромный реанимационный зал. Десятки лекарей высшей категории в защитных костюмах стояли у диагностических саркофагов с аппаратами жизнеобеспечения.

— Мы верим в успех, но готовы к любым вариантам, — произнесла она, поворачиваясь к людям. — Ваша безопасность для нас в приоритете. Все рецепты были получены из уникального источника. В них используются ингредиенты, добыча которых стоила крови моих лучших гвардейцев. Мы не предлагаем вам плацебо. Мы предлагаем новую жизнь.

Она вспомнила Виктора и его небрежные каракули на листке бумаги. Даже её собственные учёные, лучшие умы Империи, до сих пор бились над расшифровкой механизмов действия этих составов.

«Это невозможно с точки зрения классической химерологии», — твердили они, пока опытные образцы показывали стопроцентный результат.

Ассистенты в стерильных масках начали обход. Кому-то капали под язык прозрачную жидкость, кому-то давали проглотить маленькую капсулу, кому-то втирали в запястья густую зелёную мазь.

Началось долгое томительное ожидание. Прошёл час… Второй…

В боксе работали датчики, транслируя показатели на мониторы Агнессы. Она видела, как стабилизируется пульс, как выравнивается ритм дыхания у тех, кто секунду назад хрипел.

— Как ваше самочувствие? — Агнесса подошла к мужчине с ингалятором.

Тот сидел, ошарашенно глядя на свои руки. Его ингалятор лежал на полу, забытый и ненужный.

— Два часа… — тихонько прошептал он, словно боясь спугнуть это ощущение. — Я два часа не делал ни одного вдоха через эту дрянь. И мне… мне не давит грудь. Воздух заходит легко и глубоко.

— Хорошо. Внимание, переходим ко второй фазе, — скомандовала Агнесса. — Пищевые тесты.

Сотрудники внесли подносы. Перед женщиной с аллергией положили тарелку с нарезанным яблоком сорта «Медовый хруст». Она посмотрела на фрукт как на заряженную бомбу, дрожащей рукой взяла дольку, поднесла к губам, зажмурилась и откусила.

Прошел ещё час…

Лекари в реанимации напряжённо следили за показателями, но кривая состояния пациентки оставалась идеально ровной. Женщина пощупала шею, лицо… Отёков не было, зуда тоже. Она осторожно откусила ещё один кусок, потом ещё. И вдруг слезы покатились по её щекам.

— Знаете… а у меня ведь в детстве этого не было, — заговорила она, давясь рыданиями, но продолжая жадно жевать. — Я помню яблоки из дедушкиного сада. Мы ездили туда каждую неделю всей семьей. Дед срывал их прямо с ветки, обтирал об рубаху и протягивал мне. Я была маленькой, глупой пацанкой, ела их и смеялась. Это были лучшие моменты. Мы были бедными, но эти выезды… О, это было всё! А потом эта болезнь… Столько лет я только смотрела на них. А сейчас… они такие же на вкус, как тогда. Сочные, настоящие…

Агнесса стояла, чувствуя, как внутри разливается гордость. В этот момент ей было глубоко безразлично, что конкуренты из рода Дубаровых уже начали подтягивать юристов и боевиков, пытаясь обвинить её в нарушении этических норм. Плевать на угрозы поджогов и диверсий. Она видела эти слезы и понимала: она ломает рынок. Она уничтожает всю индустрию «поддерживающей терапии», на которой жировали фармацевтические гиганты. Она даёт людям не надежду, а исцеление.

Конечно, это был только первый шаг. Виктор предупредил: это не мгновенная магия. Чтобы организм полностью перезаписал свои реакции, капли нужно принимать годами — два, три, а то и все пять лет. Раз в неделю, строго по графику. Но результат того явно стоил. Всего пять рецептов на пять самых распространенных недугов могли перевернуть социальный строй города.

Агнесса знала, что цена на эти препараты будет минимальной. Она не собиралась набивать карманы на боли. Ей нужно было другое — влияние. Потому что благодарность тысяч исцелённых — это броня куда крепче титановых пластин.

Завибрировал телефон — звонил прораб с объекта Акванириума.

— Слушаю, — Агнесса отошла в сторону.

— Госпожа, работы идут по графику, — голос строителя был напряженным, — но возникли сложности юридического… и силового характера.

— Говори.

— Оказывается, на этот завод имел виды род Горбуновых. У них там свои негласные соглашения с местной администрацией были. Мы их, получается, через колено переломили своим правом собственности. Теперь они бесятся. Приезжали какие-то хмыри на броневиках, обещали устроить нам «весёлую жизнь» и диверсии на каждом этапе.

— Усильте охрану, — распорядилась Агнесса. — Я пришлю дополнительные группы.

— В том-то и дело, госпожа… — замялся прораб. — Тут странная ситуация. Охрана уже усилена, но мы не можем её… э-э-э… идентифицировать. Утром у ворот появилась фигура в чёрном плаще с капюшоном. Огромная такая, плечи в два метра шириной.

— И?

— Она не разговаривает. Просто показала записку, написанную от руки: «От Виктора. За безопасность отвечаю я. Не мешайте». И села на камень у въезда. Один из гвардейцев Горбуновых попытался её прогнать, начал что-то орать про частную собственность… Так эта фигура просто встала, подошла к его броневику и… госпожа, я не вру, она просто оторвала у машины дверь, вместе с петлями и куском стойки. Аккуратно положила её на капот и села обратно. Горбуновы уехали очень быстро.

Агнесса невольно улыбнулась, вспомнив Рядовую в её костяной броне. Виктор не доверял её гвардии до конца, он предпочитал свои методы.

— Оставьте этого человека… ну, то есть, эту фигуру в покое, — приказала она. — Это наш союзник. И передайте рабочим: пусть занимаются своим делом. Безопасность на объекте теперь — это не их проблема. А проблема тех, кто рискнёт туда сунуться.

Агнесса Павловна Новикова оказалась на редкость стремительной особой. Пока другие аристократические рода неделями согласовывали сметы и выбирали цвет обоев, эта женщина просто брала и делала.

Кеша уже доложил мне, что на месте будущего Акванариума уже вовсю идут работы. А сама графиня занята испытанием препаратов на основе моих рецептов. Она не теряла ни минуты, внедряя мои наработки в производственные циклы. Пожалуй, я даже недооценил масштаб её амбиций. Агнесса не просто восстанавливала влияние, а буквально вгрызалась в рынок.

Конечно, я понимал, что её резвый старт вызвал у многих жжение в… определённых местах. Моя пернатая разведсеть, раскинутая Кешей по всему городу, фиксировала подозрительную активность. Какие-то хмурые личности ошивались возле завода и пытались прощупать систему безопасности. Но за объектом присматривала Рядовая, которая в свободное от поедания пауков время, превращалась в идеального стража. Она знала, как устроить несчастный случай любому, кто решит перелезть через забор. Пара сломанных конечностей и внезапная амнезия у незваных гостей быстро остужали пыл конкурентов.

В принципе, я считал наш уговор с Агнессой честным. Я дал ей рецепты, которые выведут её корпорацию в топ, а она обеспечила меня базой для экспериментов. В плюсе остались все. Единственное, что меня сейчас беспокоило, это медийный образ Агнессы. Ей нужно было стать иконой прогресса, чтобы Империя вцепилась в неё как в главный стратегический актив. Я прикидывал, какой еще «чудесный» инцидент можно организовать, чтобы она снова вышла сухой из воды и в белом плаще.

Мои размышления прервал Кеша, когда влетел в кабинет так быстро, что чуть не снёс мою любимую кружку, и с буксом приземлился на стол.

— Хозяин, там внизу такая движуха началась! — выпалил он, переминаясь с лапы на лапу. — Правительство официально дало отмашку на глубокое бурение в старых секторах.

Я приподнял бровь.

— А тебя-то как в подземелья занесло?

Кеша хлопнул крылом по макушке, изображая «фейспалм».

— Да не меня, а Борю нашего! Это он мне рассказал!

Да, мой крот-шахтёр за последнее время превратился в настоящего короля канализации, выстроил там свою иерархию и знал каждый кирпич в фундаменте города.

— Боря говорит, что эти двуногие со своими свёрлами и датчиками мешают ему проводить важную геодезическую разведку. Но главная проблема в силах. Борису не хватает лап. Территория огромная, поэтому ему нужен персонал. Так сказать, новые кадры для удержания нижних горизонтов.

Я усмехнулся, глядя на Кешу.

— Дай угадаю. Персонал уже подобран и ждёт только моего одобрения?

Попугай смущенно кашлянул.

— Ну… почти. У нас же в стационаре полно тех «отказников», которых ты подлечил. Ежи с укреплёнными колючками, пара боевых барсуков с дурным характером и те агрессивные кротокрысы. Борис считает, что они идеально впишутся в подземную экосистему. Им там будет комфортно, а городу спокойнее.

Я задумался. Идея была здравой. Пристроить моих химер на охрану подземных рубежей — это и экономия на корме, и создание буферной зоны.

— Хорошо, — кивнул я. — Пусть Борис забирает их. Но предупреди его: никакой самодеятельности. На глаза людям не показываться. Так что там за «движуха» такая под землёй началась?

Кеша посерьёзнел и придвинулся ближе.

— Человеки готовятся открыть следующий саркофаг, в секторе Г-12. Думают, что там сидит такая же сушёная муравьиха, как в первом. Смелые стали. Храбрые до невозможности.

Я невольно улыбнулся. Моя маленькая авантюра с сектором Ф-39 дала неожиданный эффект. Имперские службы решили, что древние легенды — это просто страшилки для выбивания бюджета. Они поверили в свою неуязвимость. А ведь я за последние дни провёл тщательную разведку через крыс и нашёл ещё несколько таких «складов».

— Бессмертные, значит, — произнёс я, вставая из-за стола. — Ну что ж, пойду посмотрю на этот памятник человеческой самонадеянности. Надо понять, стоит ли оно того, чтобы его вскрывать.

Борис подготовился основательно, проделав подкоп с нижнего яруса, в обход всех магических и сейсмических датчиков Империи. Я пролез по узкому, идеально ровному тоннелю, покрывшись приличным таким слоем земли и какой-то древней пыли.

Когда выбрался в помещение саркофага, меня встретила абсолютная тишина. Это была массивная камера, стены которой были покрыты артефактными плитами. Огромная свинцовая дверь, запечатанная рунами вечного сна, выглядела внушительно.

Я активировал истинное зрение…

Внутри камеры не было ни капли магической энергии. Никакой сущности, ни одного живого нейрона. Просто пустое каменное помещение, заваленное мусором двухсотлетней давности. Здесь никогда никого не было.

Я обошёл зал кругом, касаясь ладонью плит. Как же им будет обидно. Столько лет гвардия дежурила у этих стен, министры подписывали указы о выделении средств на содержание систем сдерживания, а целые поколения горожан вздрагивали при каждом упоминании этого сектора. И всё ради пустого подвала. Империя десятилетиями охраняла ничто.

Я присел на корточки, и на моих губах появилась нехорошая усмешка.

— Ну нет, — прошептал я в пустоту. — Так неинтересно. Люди пришли за зрелищем, и они должны его получить. Зачем разочаровывать честных налогоплательщиков?

Я подозвал Психа, который увязался за мной.

— Тащи сюда всех тварей, которых найдешь в округе. Всех агрессивных мутантов, всю ту нечисть, что прячется в трубах.

Псих пару раз гавкнул в ответ, уточняя детали.

— Мёртвыми, — подтвердил я. — Вали всё, что пытается на тебя рыкнуть. Мне нужен материал.

Следующие два часа превратились в кровавый конвейер. Псих притаскивал туши одну за другой: ящеров-переростков, мутировавших псов, каких-то странных слизней с разными наростами.

Я принялся за работу. Взял три позвоночника крупных химер и соединил их в один чудовищный хребет. К нему прикрепил пятнадцать разнокалиберных конечностей: когтистые лапы, суставчатые ноги насекомых, какие-то перепончатые отростки… Череп склепал из фрагментов челюстей пяти разных видов, добавив рога и клыки в самых неожиданных местах.

В итоге посреди зала возвышался скелет. Огромный, метра четыре в высоту, абсолютно нелепый и пугающий своей неправильностью. Он выглядел как ночной кошмар безумного бога. Ни один химеролог в мире не смог бы объяснить, как это существо могло двигаться, дышать или хотя бы просто не развалиться под собственным весом. Но выглядело оно… впечатляюще.

Для завершения образа я обмазал кости специальным составом из светящегося мха и остатков магической слизи. Скелет начал пульсировать тусклым, ядовито-зелёным светом, создавая иллюзию затаённой мощи.

— Идеально, — оценил я результат, вытирая руки. — Это будет лучшим сюрпризом для имперской комиссии. Пусть ломают головы над тем, что это за вид и как он здесь оказался.

Пора было уходить. Я подал знак своим Серебряным Ткачам. Пауки, сидевшие в тени сводов, мгновенно спустились вниз. Их серебристая паутина начала затягивать проход, который проделал Борис. Они сработали ювелирно, вплетая в нити куски бетона и пыли. Через десять минут стена выглядела абсолютно монолитной. Ни один сканер не найдет здесь следов моего проникновения.

Я выбрался на поверхность через другой люк, переоделся и сразу отправился к своим ветеранам. Старики уже ждали меня, снаряжённые и готовые к выходу.

— Ну что, бойцы, пора заняться серьёзными делами. Едем на озеро.

Это озеро теперь принадлежало мне по всем законам Империи, а значит, пора было выселять незаконных жильцов. Нам предстояла большая уборка. Я жестом подозвал Психа, который всё ещё отплёвывался от шерсти мутантов.

— И ты с нами, ихтиандр. Будешь показывать класс в водных процедурах.

Глубинные горизонты Петербурга

Сектор Г-12

Дмитрий Львович Донской поправил воротник защитного комбинезона, который неприятно врезался в кожу. Влажный воздух подземелья казался густым и липким, несмотря на работающие системы фильтрации.

Вокруг него в тусклом свете прожекторов копошилась элита имперской химерологии — шестеро магистров в тяжёлых мантиях, расшитых защитными рунами. Эти люди редко покидали свои стерильные лаборатории, но сегодня случай был исключительный.

За спинами учёных находились два взвода солдат в тяжёлой штурмовой броне. Стволы крупнокалиберных винтовок были направлены на массивную свинцовую дверь, запечатанную печатями вечного сна. Пневматические опоры удерживали нацеленные в центр прохода плазменные пушки. Энергетические щиты гудели на пределе мощности.

— Начинайте вскрытие, — приказал Донской, бросив взгляд на хронометр.

Магистры синхронно вскинули руки. Тонкие струи лазурного пламени ударили в древние руны. Свинец начал медленно плавиться, стекая на пол тягучими каплями. Защитные чары сопротивлялись, выбрасывая в воздух снопы искр и истошный ультразвуковой свист.

Инспектор приложил ладонь к рукояти табельного меча. Он помнил панику в Канцелярии после вскрытия первого саркофага. Тогда все решили, что город обречён. Г-12 считался ещё более опасным объектом. В архивных документах, возраст которых перевалил за две сотни лет, это существо именовалось «Костяным Пожирателем». Описание гласило о бессмертной сущности, способной восстанавливать своё тело из любой органической материи.

Последняя руна на двери вспыхнула багровым и рассыпалась пеплом. Тяжёлая плита дрогнула и медленно поползла в сторону, открывая зёв камеры. Солдаты подняли оружие. Одарённые приготовились возводить барьеры. Все ждали мгновенной атаки, яростного рыка или выброса смертоносной энергии…

Но в ответ из темноты донеслась только абсолютная тишина.

Донской первым шагнул за порог, выставив перед собой фонарь. Луч света прорезал пыльный мрак и выхватил из пустоты центральную часть зала. Инспектор застыл в нерешительности. В ту же секунду его тело пронзила странная судорога. Он был готов поклясться, что на его спине, прямо вдоль позвоночного столба, за секунду выросла густая жёсткая щетина, волосы встали дыбом, а затем так же стремительно осыпались, оставив после себя только неприятное покалывание.

— Боги… — прошептал один из магистров, стоявший за спиной Донского.

Посреди зала возвышалось нечто… Это был скелет, чей вид оскорблял саму логику мироздания. Огромный остов, собранный из сотен разнокалиберных костей, достигал четырёх метров в высоту. Три хребта переплетались в один чудовищный узел, из которого в разные стороны торчали пятнадцать суставчатых конечностей. Лапы ящеров сменялись клешнями насекомых, а перепончатые крылья, лишённые кожи, замерли в неестественном размахе.

Венчал эту конструкцию череп, состоящий из фрагментов челюстей пяти различных химер. Рога разной длины и формы росли из глазниц и теменной части, создавая уродливую корону. Кости пульсировали тусклым ядовито-зелёным светом, который то затухал, то вспыхивал вновь, освещая нагромождение мёртвой плоти на полу.

Учёные осторожно приблизились к объекту, наводя на него сканеры и сенсоры.

— Это невозможно… — бормотал главный химеролог, изучая структуру сочленений через лупу. — Здесь нет ни одного биологического соответствия. Костная ткань перекалена магией до состояния керамики. Плотность запредельная. Каким образом этот конструкт мог существовать?

— Он не существовал, — подал голос медик-диагност, указывая на датчики. — Магический фон — это остаточная эманация разложения. Существо мертво. Давно мертво. Его клетки полностью кристаллизовались.

Донской подошёл вплотную и коснулся перчаткой берцовой кости, толщиной с его торс. Кость была холодной и твёрдой, как лёд.

— Мертва? — переспросил он, оборачиваясь к магистрам. — Вы уверены? В отчётах Годуновых чётко сказано: «Бессмертная сущность в фазе вечного роста». Десятилетиями мы тратили энергию на подпитку этого сектора!

— Документы лгали, — отрезал химеролог, фиксируя данные в планшете. — Мы видим перед собой результат грандиозного научного мошенничества. Это не высшая химера, а бессмысленная гора костей, собранная без учёта элементарных законов жизни. Она не могла дышать, не могла двигаться и уж точно не могла быть бессмертной. Она просто сгнила здесь от собственной нежизнеспособности, а свечение — это всего лишь фосфоресцирующий грибок, питающийся остатками древней магии.

Магистры переглядывались. Страшная легенда о Костяном Пожирателе превратилась в нелепый и плохо пахнущий курьёз.

Инспектор посмотрел на свои ладони, которые всё ещё мелко дрожали. Та реакция со спиной… Это был первобытный ужас его собственного Дара, который распознал не монстра, а саму идею абсолютной неправильности. Виктор когда-то говорил ему, что истинное искусство химерологии — это гармония. Здесь же царил концентрированный хаос.

— Утилизировать, — распорядился Донской, направляясь к выходу. — Оформите как «Объект с нулевой биологической активностью». Снимите охрану и отключите подпитку. Хватит тратить имперское золото на этот музей уродства.

Солдаты начали опускать оружие, переговариваясь и шутя. Напряжение, царившее в коллекторе, отпустило.

Дмитрий Львович переступил порог камеры, обернулся и посмотрел на светящийся во тьме скелет. Ему показалось, или рогатый череп чуть заметно повернулся в его сторону?

— Глюки, — проворчал он, отворачиваясь. — Просто усталость.