Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 3

Выспался я просто превосходно. Спал глубоко, без сновидений и, что самое главное, без экстренных пробуждений от сирен или воплей.

Открыл глаза, потянулся и почувствовал себя человеком, способным свернуть горы. Ну или, как минимум, создать пару-тройку новых химер до обеда.

Организм полностью восстановился. Энергетические каналы аж гудели от переполненности, мышцы налились силой. Я был готов творить.

— Вик, с добрым утром! — просунулась в дверь голова Валерии. — Гости приехали, машина Новиковых.

Я глянул на часы. Рановато ещё, но для Агнессы это нормально. Видимо, приехала обсудить детали нашего нового «героического» статуса или привезла очередной чек.

— Пусть заходит, — лениво махнул я рукой, вставая с кровати. — Кофе только организуй, будь другом.

Через минуту дверь кабинета открылась. Я уже нацепил свою дежурную улыбку «доброго доктора», готовый приветствовать графиню, но улыбка застыла на губах. В кабинет вошёл невысокий мальчик с серьёзными, не по-детски взрослыми глазами.

Михаил Новиков.

Рядом с ним, с трудом протискиваясь в проём, пролез Багратион. Огромный тигр явно от чего-то тревожился, его хвост нервно бил по бокам.

Агнессы с ними не было.

Моё благодушное настроение мгновенно исчезло. Если вместо главы рода приезжает наследник, да ещё и с личным телохранителем, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Э-м-м… Привет, присаживайся, — кивнул я на кресло напротив.

Миша сел — спина прямая, руки на коленях. Он больше не выглядел тем болезненным ребёнком, которого я лечил. Передо мной сидел маленький мужчина, на плечи которого рухнула ответственность размером с небоскрёб.

Я перевёл взгляд на шкаф, где всё ещё дремал Кеша.

— Эй, пернатый, хорош дрыхнуть, — я скомкал пустой лист бумаги и запустил в попугая. — Ты же докладывал, что операция прошла успешно. Что наша дорогая Агнесса Павловна на коне, все враги повержены, а народ ликует…

Попугай свалился со своей жёрдочки, встрепенулся и посмотрел на меня выпученными глазками.

— Что⁈ А, ну да! Так и было! Графиня вышла, дала интервью, все хлопали! Рейтинг до небес! Я сам видел! Клянусь своим роскошным хвостом!

— Тогда где она? — я кивнул на пустой стул рядом с Мишей.

Кеша растерянно моргнул, переминаясь с лапы на лапу.

— Ну… может, в салоне красоты? Или на приёме у Императора?

Я повернулся к мальчику.

— Рассказывай, что случилось.

Миша глубоко вздохнул.

— Агнессы нет, Виктор. Сегодня утром её забрала Тайная Канцелярия. Приехали с ордером, официально — для дачи показаний по делу о террористической ячейке. Неофициально… они её закрыли.

Я откинулся в кресле, барабаня пальцами по столу. Тайная Канцелярия… Это уже серьёзно. Это не бандитские разборки, тут грубой силой не решишь.

— И что говорят?

— Говорят, что у них появились вопросы. Слишком уж удачно она оказывается в нужных местах. Слишком быстро реагирует. Слишком эффективно решает проблемы, которые не могут решить государственные службы. Они подозревают её в организации этих самых терактов ради пиара. Или в связях с подпольем.

Я хмыкнул. Логично, конечно. Мы перестарались… Я перестарался. Хотел сделать из неё героя, а сделал мишень. Слишком яркий взлёт всегда вызывает подозрения у тех, кто привык ползать.

— Понятно, — протянул я. — Перегнули палку. Мой косяк, признаю.

Миша посмотрел на меня в упор.

— Я не знаю, кому верить, Виктор… Вокруг одни вруны и предатели. Советники шепчутся по углам, управляющие делят активы… Но Агнесса перед отъездом успела сказать мне только одно: «Если будет совсем плохо, иди к Виктору. Ему можно верить». И Багратион тебе доверяет.

Тигр, услышав своё имя, подошёл ко мне и ткнулся головой. Я почесал его за ухом. В моём присутствии зверь немного успокоился, но я всё равно чувствовал исходящую от него волну тревоги за хозяйку.

— Она права, — сказал я. — Мне можно верить. Продолжай.

— Всё плохо, — Миша держался молодцом, без детских истерик. — Они уже выходили на связь. Не Канцелярия, а другие… Наши враги… Они знают, что Агни в застенках. И знают, что я теперь, по уставу, временный глава рода с правом подписи, — он достал из кармана сложенный листок бумаги. — Мне передали условия. Если я хочу увидеть сестру живой и на свободе, я должен подписать отказ от всех активов. Заводы, земли, патенты, лаборатории… Они просят отдать всё, что у нас есть. Хотят полностью уничтожить наш род. Оставить только фамилию и дом.

Я взял листок. В принципе, стандартный шантаж, только уровень ставок запредельный.

— И ты, конечно, отказался?

— Конечно. Я понимаю, что это ничего не изменит. Если я подпишу, они всё равно её не выпустят. Или выпустят, но… сломанной. А род уничтожат. Отец учил: с террористами переговоров не ведут.

Я внимательно посмотрел на него.

— Отец учил… Миша, послушай… Насчёт родителей…

Мальчик поднял руку, останавливая меня.

— Виктор, давай не будем об этом. Я всё знаю.

— Знаешь? Что именно?

— Что они погибли. Давно знаю, с того самого дня, — он посмотрел в окно, и в его глазах я увидел такую взрослую, застарелую боль, что мне стало не по себе. — Агнесса думает, что я маленький, что не вынесу. Она придумывает сказки про длительные командировки, про секретные миссии… Пишет письма от их имени. А я ей подыгрываю, потому что ей так легче. Она держится, потому что думает, что защищает меня от правды. Если я скажу, что знаю… она расстроится.

Я смотрел на этого пацана и чувствовал, как внутри меня растёт уважение. Ни хрена себе «малый». Пока сестра играла в железную леди, он играл роль беззаботного ребёнка, чтобы дать ей силы жить. Это требовало мужества побольше, чем у многих взрослых мужиков.

— Ты крут, парень, — искренне сказал я. — Серьёзно.

— Спасибо, — он криво улыбнулся. — Но сейчас не про меня. Агни там… И я знаю, что такое допросы в Канцелярии. Мне… рассказали… добрые люди.

Его голос дрогнул.

— Они могут применить к ней ментальное воздействие. Какую-нибудь химию… Сыворотки правды, ломающие волю. Или психотропы, которые могут превратить её в овоща… Убить её разум, заставить подписать признание в чём угодно… Я боюсь за неё. Она сильная, но… там ломают любых.

Я задумался. Ситуация и правда дрянь. Канцелярия — это не шутки. Там работают профессионалы, и если они возьмутся за неё всерьёз…

Я повернул голову к столу, где на стопке книг грелась под лампой Юстиция — моя черепаха-юрист.

«Эй, подруга, просвети. Что там по законам? Могут они её прессовать?»

Юстиция медленно открыла глаза. В моей голове зазвучал её скрипучий ментальный голос:

«Задержание аристократа высокого ранга — процедура сложная. Согласно Уложению о правах дворянства, первые сорок восемь часов — это предварительное дознание. Пытки, физическое воздействие, применение нелицензированной ментальной магии — строжайше запрещены. За это можно лишиться головы. Но… есть лазейки. „Добровольное“ сотрудничество, психологическое давление, условия содержания… Если они хотят её сломать, они будут действовать тонко. Но у нас есть два дня. Потом обязаны либо предъявить обвинение, либо отпустить».

— У нас есть двое суток, — я посмотрел на Мишу. — По закону они не имеют права её калечить.

— Закон… — горько усмехнулся мальчик. — Закон работает для тех, у кого есть сила. А Агни там сейчас одна…

— Нет, она не одна, у неё есть мы, — покачал головой я, встал и прошёлся по кабинету. — Значит так… Они хотят подставить её, чтобы уничтожить ваш род. И они думают, что победили, заперев её в камере. Наивные…

— Виктор ты сможешь её вытащить? — с надеждой спросил Миша.

— Вытащить? — я хмыкнул. — Ну, не всё так просто, конечно. Формально, это будет расцениваться как нападение на государственное учреждение, бунт, а значит тюрьма для всех пособников. Нет, мы пойдём другим путём. Мы сделаем так, что они сами захотят её выпустить. И ещё извиняться будут.

— Но как?

— У меня свои методы. Скажи мне, кто конкретно ей угрожает? Ты говорил про звонки. Имена, явки?

— Ну-у-у… — замялся он. — Я не могу всё рассказать… Это опасно… Для вас…

— Миша, — я посмотрел ему в глаза. — Агнесса сказала, что мне можно верить. Ты веришь ей?

— Верю.

— Тогда говори. Мне нужно знать врага в лицо.

Мальчик вздохнул.

— Звонил человек от графа Богатова. Сказал, что Агнесса заплатит за всё — за разрушенную лабораторию, за украденное… что-то… Я не понял что. И ещё были намёки от людей Воронова и Зубова. Они сказали, что Агнесса перешла дорогу серьёзным людям и теперь будет сидеть долго.

— Богатов, Воронов, Зубов… — я кивнул. — Старые знакомые. Ну что ж, ожидаемо.

Я положил руку Мише на плечо.

— Слушай меня… Езжай домой и запрись там. Никого не пускай, кроме проверенной охраны. Сиди тихо. Агнесса скоро вернётся домой.

— Ты… Ты обещаешь?

— Я обещаю, что сделаю для этого всё возможное. А я умею делать очень странные и страшные вещи.

Миша встал.

— Я понимаю, что чудес не бывает, Виктор. Я уже взрослый. Но… если она вернётся… Род Новиковых этого не забудет. Моя благодарность не будет знать границ.

Он сказал это с таким достоинством, что я аж невольно выпрямился.

— Иди, партнёр. Всё будет хорошо.

Когда Миша с Багратионом ушли, я задумчиво почесал голову.

Ну что, Викториан. Ты снова в игре, и ставки растут. Вытащить человека из застенков Тайной Канцелярии, не устраивая войну с Империей? Задачка с тремя звёздочками.

Мне нужен был план. И мне нужны были исполнители — такие, которые смогут пройти сквозь стены, остаться незамеченными и сделать то, что нужно.

— Кеша, мне нужен Борис.

— Крот? — удивился Кеша. — Так он же это… в творческом отпуске.

— Тащи его сюда срочно. Скажи, есть работа по профилю. Копать придётся много.

— Понял, лечу!

Через полчаса в дверь кабинета поскреблись.

Я открыл. На пороге стоял Борис, мой боевой крот-шахтёр в своей неизменной каске с фонариком, в комбинезоне, а на плече лежала его верная сапёрная лопатка. Вид у него был деловой и даже немного недовольный — видимо, оторвали от какого-то важного дела.

— Борис, друг мой, рад тебя видеть, — начал я. — У нас есть задача… Важная, что капец. Уровень сложности «невозможно».

Крот поправил очки и кивнул. Мол, слушаю.

— Нам нужно прокопать тоннель под здание Тайной Канцелярии.

Усы Бориса дрогнули, ведь он прекрасно знал, что это за место. Экранированные фундаменты, сейсмодатчики, магические ловушки в грунте…

— Да, там будет опасно, — честно предупредил я. — Очень опасно. Земля там нашпигована защитными артефактами. Любое неосторожное движение — и тебя может сплющить, сжечь или превратить в камень…

Крот молча достал из кармана комбинезона тряпочку и начал протирать лезвие лопаты.

— Тебя могут убить, Борис…

Он кивнул и махнул лапкой, мол, ерунда.

— Ты можешь попасть в магическую ловушку, из которой нет выхода…

Снова кивок.

— Тебя может завалить, сжечь, утопить…

Борис закончил протирать лопату, убрал тряпочку, поправил очки и поднял вверх большой палец.

«Я в деле».

Я смотрел на этого маленького зверька и почувствовал ком в горле. Какой бесстрашный, абсолютно отмороженный и преданный крот!

— Боже, кого я создал… — выдохнул я. — Ладно, твоя задача проложить маршрут. Тонкий, незаметный лаз только для тебя и… для группы поддержки.

Борис вопросительно посмотрел на меня.

— Да, ты пойдёшь не один. Тебе нужно будет провести внутрь десант и строителей.

Я вышел в приёмную. Валерия сидела за компьютером, нервно грызя карандаш.

— Лера-а-а, — позвал я.

Она вздрогнула.

— Что? Агнесса? Есть новости?

— Есть план. Мне нужно, чтобы ты связалась со своим портным — тем самым, что шил костюмы для хомяков.

— Зачем? — удивилась она. — У них же есть форма.

— Нужна новая по спецзаказу. Я сейчас нарисую эскизы.

Я быстро набросал на листке чертежи жилетов разгрузки с кармашками для миниатюрных артефактов, с креплениями для ампул, с защитными вставками из экранирующей ткани…

— Вот, — я протянул ей рисунки. — Скажи ему: платим любые деньги. Но чтобы готово было в самые кратчайшие сроки. Материал пусть подберёт самый лучший — тонкий, прочный и не пропускающий магическое излучение…

Четыре часа спустя я стоял в лаборатории перед строем своих пушистых бойцов. На каждом был новенький, с иголочки, спецжилет, которые я лично упаковывал.

— Так, первый номер, тебе ампулы с «Туманом Забвения». Если кто-то вас заметит, разбить об пол.

Я вложил крошечные стеклянные капсулы в кармашки жилета.

— Второй номер, тебе кристаллы помех. Глушат сигналки, сбивают камеры. Разместить в узловых точках вентиляции.

— Третий, тебе эликсир «Бодрости» для Агнессы. Если она там раскисла или её чем-то накачали, пусть выпьет. Это приведёт её в чувство.

— Четвёртый…

Я раздавал снаряжение. Миниатюрные отмычки, дымовые шашки размером с горошину, ментальные блокираторы…

— И самое главное, — я достал небольшую плоскую коробочку. — Это для Агнессы, передать лично в руки. Если они попытаются влезть ей в голову, сломать волю или прочитать мысли, ну… флаг в руки и барабан на шею.

Командир отряда принял коробочку и спрятал её в специальный отсек на спине.

— Так, бойцы, задача понятна? — спросил я.

Хомяки синхронно кивнули.

Крот поправил каску, включил фонарик и махнул лапой: «За мной, салаги».

Следственный изолятор Тайной Канцелярии

Специальный блок для содержания особо опасных преступников

Агнесса Новикова сидела на жёсткой, привинченной к стене койке и смотрела на сырую стену, по которой медленно ползла мокрица.

Ситуация складывалась предельно паршивая. Она была главой Великого Рода, пусть и переживающего не лучшие времена, но здесь, в этом каменном мешке, её статус не стоил и копейки. Слишком много интересов пересеклось в одной точке, слишком многим она перешла дорогу своей активностью.

Канцелярия, конкуренты, теневые структуры… Все они сейчас, как стервятники, кружили над её головой, ожидая, когда она сломается.

Дверь камеры лязгнула, открылось небольшое окошко.

— Новикова, готовься, — прохрипел охранник. — Через час допрос. Инспектор сказал, что сегодня с тобой будет покончено. Так или иначе.

Агнесса подняла голову.

— Я требую перевода в камеру, соответствующую моему статусу. Согласно Уложению о дворянстве, меня не имеют права держать в карцере для уголовников…

Из коридора донёсся грубый смех. Охранник был не один.

— Слышал, Петрович? Она требует! — загоготал второй голос. — Девочка, ты, кажется, не поняла. Твой статус остался там, за воротами. А здесь ты подследственная по делу о государственной измене.

— Это нарушение протокола, — холодно заметила Агнесса, стараясь сохранить остатки достоинства. — Когда я выйду отсюда, я подам официальную жалобу, и вас уволят с волчьим билетом.

Охранник просунул лицо в окошко. Его глаза, маленькие и злые, смотрели с издёвкой.

— Когда выйдешь? Очень оптимистично. Жалобу она напишет… Конечно-конечно, пиши, хоть Императору. Только вот отсюда выходят либо ногами вперёд, либо прямиком на каторгу с вырванным языком. Так что готовься подписывать бумаги, красавица. Всё подпишешь — и роспуск рода, и передачу активов, и признание в шпионаже на инопланетян.

Окошко захлопнулось.

Агнесса сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Они были правы. Её не выпустят. Сценарий наверняка был расписан заранее. Допрос с пристрастием, возможно, с применением ментальной магии или химии, потом подпись под документами, которые уничтожат её род, а затем… несчастный случай в камере или смерть при попытке к бегству.

Мысли метались.

Миша… Что будет с ним? Она надеялась, что охрана поместья сохранит верность, но если её арестовали, то счета наверняка заблокированы. Гвардейцам нужно платить. А конкуренты, почуяв кровь, уже наверняка штурмуют ворота или подкупают персонал.

Но она ни о чём не жалела.

Она спасла людей. Те семьдесят человек, которых вытащили из подвала. Лаборатории, которые сейчас работали на полную мощность, создавая вакцину от вируса… Она поступила правильно. И если ценой за это станет её жизнь и будущее её рода — ну что ж, значит, такова цена.

— Я не сломаюсь, — прошептал она в пустоту. — Пусть убивают. Но подписывать я ничего не буду.

Внезапно из угла камеры донёсся странный шорох, как будто кто-то скребётся за стеной. Агнесса напряглась. Крысы? В таком месте даже крысы должны ходить строем.

Шорох усилился, перейдя в отчётливый скрежет металла о бетон. Стена в самом тёмном углу дрогнула. Кусок бетона вывалился на пол, образовав приличную дыру.

Агнесса вжалась в койку, ожидая увидеть что угодно — ядовитый газ, змею-убийцу, дроида-шпиона… Но из дыры, тяжело пыхтя и отфыркиваясь от пыли, вывалился крот.

Он был одет в грязный шахтёрский комбинезончик, а на голове, съехав набекрень, болталась каска с фонариком. Крот встал на задние лапки, снял запотевшие очки, протёр их какой-то тряпочкой, водрузил обратно на нос и деловито осмотрелся. Увидев Агнессу, он приложил лапу ко рту, призывая к тишине, а затем сунул два пальца в рот и тихонько свистнул.

В следующий миг из отверстия в стене, как десант из транспортного самолёта, посыпались хомяки — десяток пухлых грызунов, закованных в чёрную тактическую броню, с миниатюрными рюкзаками и оружием. Следом за ними по стене сползли три мохнатых паука — те самые Серебряные Ткачи, которых Агнесса с таким трудом достала для Виктора.

Она зажмурилась и потрясла головой.

— Меня отравили… — прошептала она. — Точно отравили. Это галлюцинации. Газ в вентиляции…

Она открыла глаза. Галлюцинации никуда не делись. Более того, они выстроились в шеренгу.

Один из хомяков, видимо командир, подошёл к ней вплотную, достал из нагрудного кармана сложенный листок бумаги, развернул его и начал сравнивать лицо Агнессы с тем, что было нарисовано. Рисунок был схематичным — кружочек, палочки, волосы — но хомяк, удовлетворённо кивнув, убрал ориентировку.

Это было настолько абсурдно, что страх отступил, уступив место истерическому изумлению.

— Вы… вы настоящие? — спросил Агнесса.

Хомяк-командир проигнорировал вопрос. Он снял рюкзак, порылся в нём, достал сложенный вчетверо тетрадный листок и протянул его Агнессе.

Она дрожащими руками взяла записку с уже знакомым почерком.

'Дорогая Агнесса!

Как там тебе отдыхается на казённых харчах? Надеюсь, апартаменты соответствуют твоему высокому статусу, а обслуживание на уровне пяти звёзд? Ты там давай, не засиживайся, курорт курортом, а работать надо. Кто, кроме тебя, будет мир спасать? Ха-ха!

А теперь к делу… Слушай внимательно и не задавай вопросов. Мои ребята сейчас выгрузят тебе посылку. Всё, что там есть, ты должна употребить. В любом порядке, но обязательно всё. Съесть, выпить, закапать, уколоть — разберёшься по ходу пьесы. Просто сделай это, и всё будет хорошо. Доверься профессионалу.

Твой друг и партнёр, Виктор Химеров из ветеринарной клиники «Добрый Доктор»'.

Агнесса опустила письмо, и покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Виктор… Этот безумный гений узнал, где она, и прислал помощь.

И он подписался полным именем и адресом. Это значило только одно: он абсолютно уверен, что эта записка никогда не попадёт в руки врагов. Или ему плевать. Или он знает, что после того, что сейчас произойдёт, никто уже не придёт по этому адресу. Иначе откуда у него такая уверенность?

Впрочем, какая разница…

Тем временем «спецназ» активно распаковывал «груз». Перед Агнессой на койке выросла гора пузырьков, ампул, блистеров и пакетиков.

— Это… всё мне? — спросила она.

Хомяки синхронно кивнули.

Агнесса прикинула время — до допроса оставалось меньше сорока минут. Терять ей было абсолютно нечего. Если это яд, чтобы избавить её от пыток, так тому и быть. Если это шанс, то она им воспользуется.

Она схватила первый попавшийся флакон с мутной синей жидкостью, сорвала крышку и залпом выпила. Вкус был отвратительным — смесь полыни и железа.

Следом пошла горсть мятных конфет, которые искрились в темноте. Затем тюбик с гелем, который нужно было втереть в виски. Жвачка, которая на вкус напоминала горох. Капли для глаз, от которых мир на несколько секунд стал чёрно-белым. Она колола себя шприц-тюбиками, глотала пилюли, жевала какие-то корешки…

Организм отозвался мгновенно.

Сначала пришёл жар, который разлился по венам, как расплавленный свинец. Сердце забилось ровно и мощно. Мышцы налились силой. Усталость исчезла, будто её никогда и не было. Зрение обострилось. Она видела каждую трещинку на стене, каждую пылинку в воздухе. Слух улавливал дыхание охранников в коридоре за толстой дверью.

Агнесса посмотрела на свои руки. Она чувствовала себя… переполненной. Энергия бурлила в ней, требуя выхода. Она ощущала себя готовой свернуть входную дверь в камеру в трубочку голыми руками.

— Чем вы меня напичкали? — прошептала она, глядя на пустые флаконы. — Это же боевой коктейль для целого взвода штурмовиков…

Хомяки, увидев, что «груз» доставлен и употреблён, деловито засобирались. Они быстро побросали пустую тару в свои рюкзаки, чтобы не оставлять никаких улик.

Когда все исчезли так же внезапно, как и появились, пауки принялись за работу у пролома, сплетая густую серую паутину, которая на глазах твердела и меняла цвет, становясь неотличимой от старого бетона.

Агнесса не знала, что именно с ней будет. Может, Виктор действительно решил её убить, подарив лёгкую смерть от передозировки, чтобы она не выдала тайн под пытками. А может, он превратил её в живую бомбу. Но сейчас ей было всё равно. Страх исчез, осталась только кристально чистая ярость и готовность действовать.

Если это её последний день, она заберёт с собой столько врагов, сколько сможет. Она разнесёт эту богадельню по кирпичику.

Через несколько минут снаружи, в коридоре, послышались тяжёлые шаги. Лязгнул засов внешней двери блока. А потом дверь камеры со скрежетом открылась.

На пороге стояли двое коренастых конвоиров.

— Новикова, на выход, — бросил один из них. — Допрос начинается.

Агнесса медленно встала. Её движения были плавными и текучими, как у хищника перед прыжком. Она улыбнулась, и от этой улыбки конвоиры невольно сделали два шага назад.

— Конечно, ведите. Я готова.

Тайная Канцелярия, следственный изолятор особого режима

Кабинет допросов № 4

Старший инспектор Игнатий Спиридонов, троюродный брат того самого виконта Воронова, нервно поправил манжеты своего идеально отглаженного мундира. Он посмотрел на настенные часы. Стрелка неумолимо ползла к отметке, означающей начало конца для графини Новиковой.

В этом кабинете не было окон. Стены были обиты звукопоглощающими панелями, а в центре стоял стол с вмонтированным в него артефактом записи — «Оком Правды». Этот кристалл транслировал всё происходящее напрямую на серверы Высшей Канцелярии. Удалить запись невозможно, подделать тоже.

Но у Игната было окно в двадцать секунд. Ровно столько проходило между активацией протокола входа и включением записи.

На столе перед ним лежал неприметный кейс. Внутри, на бархатной подложке, покоились четыре серых глиняных кругляша. С виду обычная грязь. на деле запрещённые артефакты ментального подавления класса «Кукловод». Одноразовые, невероятно дорогие и абсолютно незаконные.

Они прикладываются к коже. Глина мгновенно впитывается в поры, растворяясь в крови и не оставляя следов на теле. Но мозг жертвы превращается в кисель. Человек становится послушной куклой, готовой подтвердить что угодно, подписать любой документ и взять на себя убийство хоть самого Императора.

Дверь открылась. Конвоиры ввели Агнессу, которая шла с высоко поднятой головой, несмотря на то что провела в камере несколько часов.

«Адреналин, — подумал Спиридонов. — Ну ничего, сейчас мы это исправим».

— Садитесь, гражданка Новикова, — бросил он, кивая на привинченный к полу стул.

Как только конвоиры вышли, и дверной замок щёлкнул, Игнат действовал молниеносно — время пошло. Он встал, обошёл стол, якобы чтобы поправить лампу.

— Прошу прощения, процедура досмотра, — пробормотал он.

Его пальцы, в которых были зажаты глиняные диски, коснулись шеи Агнессы, затем запястий.

Шлёп… Шлёп…

Глина мгновенно впиталась. Агнесса даже не дёрнулась. Она смотрела на него с пугающим спокойствием, но Игнат знал — это от шока. Сейчас яд начнёт действовать, воля будет подавлена, и она поплывёт.

Он вернулся на место ровно в ту секунду, когда кристалл на столе загорелся ровным красным светом. Запись пошла.

— Гражданка Новикова, — начал он официальным тоном, перекладывая бумаги. — Меня зовут старший инспектор Игнат Спиридонов. Вы предупреждены, что согласно протоколу номер 147-Б обязаны отвечать на заданные вопросы чётко, ясно и по существу? Любое молчание будет расценено как попытка воспрепятствовать следствию.

— Знаю, — ответила Агнесса слишком твёрдым голосом для человека, получившего четверную дозу ментального токсина.

«Рано, — подумал Спиридонов. — Нужно время. Минуты три-четыре, чтобы химия добралась до мозга».

Он начал тянуть резину. Долго, с нарочитой тщательностью протирал очки. Потом так же медленно перебирал листы в папке, сверяя номера страниц. Налил себе воды, сделал глоток, ещё один…

Агнесса сидела неподвижно и смотрела прямо в камеру «Ока Правды».

Когда прошло пять минут, Спиридонов поднял глаза. Зрачки графини должны были немного расшириться, а взгляд стать чуть расфокусированным. Но она смотрела на него ясно, даже с какой-то насмешкой.

«Странно… Может, доза маловата? Или у неё природная сопротивляемость? Ладно, всё равно поплывёт. Сейчас я её добью вопросами».

— Итак, приступим. Вас зовут Новикова Агнесса Павловна?

— Да.

— Отлично. Теперь слушайте внимательно. Я задам вам десять вопросов, а вы ответите на каждый, по порядку.

Он набрал в грудь воздуха и начал чеканить, вбивая гвозди в крышку её гроба:

— Признаёте ли вы, что организовали нападение на собственный завод с целью получения страховки? Подтверждаете ли вы связь с запрещёнными в Российской Империи культами и террористической группировкой «Чёрный Лотос»? Являетесь ли вы заказчиком похищения граждан Империи для опытов? Сознаётесь ли вы в том, что ваш род готовил государственный переворот? Верно ли, что вы лично отдали приказ на ликвидацию свидетелей? Подтверждаете ли вы, что храните запрещённые артефакты в подвалах поместья? Признаёте ли вы свою финансовую несостоятельность и банкротство рода? Готовы ли вы добровольно передать все активы рода в управление государству в лице назначенных опекунов? Согласны ли вы с тем, что ваши действия нанесли непоправимый урон безопасности столицы? И, наконец, подписываете ли вы чистосердечное признание по всем пунктам?

Спиридонов откинулся на спинку кресла. Идеальная ловушка. Под действием препарата она должна была просто кивать и мычать «да». Этого хватило бы, чтобы отправить её на эшафот, а её имущество в карман его дяди.

Но Агнесса улыбнулась. И эта улыбка была страшной. В ней не было покорности. Наоборот, в ней чувствовалась хищная радость зверя, загнавшего охотника в угол.

— Господин инспектор, как замечательно, что вы задали эти вопросы под запись…

Спиридонов напрягся. Всё шло не по плану.

— Во-первых, — продолжила Агнесса, глядя прямо в кристалл записи. — Меня задержали незаконно, без предъявления ордера, подписанного судьёй, что является нарушением статьи 15 Уложения о Дворянстве. Во-вторых, содержание под стражей в блоке для уголовников нарушает все мыслимые нормы. В-третьих, и это самое важное: я официально, под протокол и Императорской клятвой заявляю, что только что, примерно пять минут назад, инспектор Игнат Спиридонов применил ко мне запрещённые артефакты класса «Кукловод». Я почувствовала их воздействие на четырёх точках: шея слева, шея справа и оба запястья. Анализ моей крови, если его сделать прямо сейчас, покажет наличие психотропного вещества, которое используется для подавления воли при допросах военнопленных.

— Вы бредите… — просипел Спиридонов.

— Молчать! — рявкнула Агнесса голосом, полным такой силы, что инспектор вжался в кресло. — Я ещё не закончила отвечать на ваши вопросы! Нападение на завод организовал род Вороновых, что подтверждается документами, найденными мной лично и переданными в Высшую Канцелярию. Связи с культистами имеет ваш брат, виконт Воронов, чьи счета использовались для их финансирования. Похищения людей осуществлялись через подставные фирмы, аффилированные с родом Богатовых. Государственный переворот — это влажные мечты вашего рода, о чём свидетельствуют записи разговоров в вашем загородном клубе…

Спиридонов попытался потянуться к пульту, чтобы выключить запись, но рука замерла. Он не мог. Протокол «Допрос Особой Важности» блокировал отключение до конца допроса или особого кода, которого у него не было. Он сам загнал себя в эту ловушку.

— Вы спрашивали про активы? — продолжила Агнесса. — Мой род процветает, а вот ваш погряз в долгах и пытается закрыть дыры рейдерскими захватами. Вы спрашивали про свидетелей? Да, я отдавала приказы. Приказы уничтожать террористов, которых вы покрывали, пользуясь служебным положением. И сейчас, глядя в эту камеру, я обвиняю вас, Игнат Спиридонов, и вашего брата, виконта Воронова, в государственной измене, попытке узурпации власти и применении запрещённой магии против главы Великого Рода. Я требую немедленного ареста всех причастных!

Она говорила, и каждое её слово было как гвоздь в крышку его гроба. Запись шла напрямую в архив Высшей Канцелярии. Это видели дежурные офицеры, аналитики, возможно, сам Волконский.

Спиридонов понял: это конец его карьере, его жизни и роду. Он облажался. Препарат не сработал. И эта девка переиграла их всех.

Взгляд его заметался по кабинету. Бежать? Некуда. Оправдываться? Бесполезно. Оставался один выход…

Под креслом, на котором сидела Агнесса, была вмонтирована «страховка». Магическая мина направленного действия. Взрыв всегда можно списать на несчастный случай, сбой оборудования или теракт. Да что угодно, лишь бы заткнуть этот рот навсегда.

Да, его тоже зацепит. Но он выживет, он в защитном костюме под мундиром. А вот её точно разнесёт в клочья.

Его рука скользнула под столешницу, нащупывая кнопку детонатора.

— Ты сдохнешь, тварь! — одними губами прошептал он.

И тут дверь кабинета, обитая звукоизоляцией и сталью, вылетела внутрь вместе с косяком. В проёме стояли люди в тяжёлой штурмовой броне с эмблемами личной гвардии Императора.

— ЛИЦОМ В ПОЛ!!! — гаркнул командир штурмовой группы.

Спиридонов даже не успел нажать кнопку. Удар приклада в затылок швырнул его на паркет. Нос хрустнул, заливая лицо кровью. Тяжёлый сапог опустился на его шею, вдавливая в пол. Руки скрутили за спиной с такой силой, что плечи только чудом не вылетели из суставов.

В кабинет ворвались лекари с чемоданчиками наперевес и кинулись к Агнессе.

— Госпожа Новикова, не двигайтесь! Экспресс-анализ!

Игла вошла в вену Агнессы. Кристалл анализатора вспыхнул тревожным красным светом.

— Подтверждаю! — крикнул врач. — В крови обнаружены следы «Кукловода»! Высокая концентрация!

Спиридонов, прижатый к полу, заскулил. Вот теперь точно всё. Доказательства получены в прямом эфире.

В кабинет вошёл высокий мужчина — сам граф Волконский. Он посмотрел на распластанного инспектора с брезгливостью, как на раздавленного таракана.

— Игнат Спиридонов, — произнёс он. — Вы обвиняетесь в измене Родине, покушении на убийство главы рода и использовании запрещённых артефактов.

Он перевёл взгляд на Агнессу.

— Графиня, приношу извинения от лица Империи. Вы свободны. А этот… — Волконский кивнул на Спиридонова. — Этот стен больше не покинет до самого расстрела.

Спиридонов задёргался.

— Я всё скажу! — заверещал он, брызгая кровавой слюной на ботинки спецназовца. — Я признаюсь! Это брат! Это Воронов! Он заставил! Я пешка! Я сдам всех! Схемы, счета и явки! Только сохраните жизнь!

Агнесса посмотрела на него сверху вниз.

— Пой, птичка, — тихо сказала она. — Может, тебе зачтётся.

Она развернулась и пошла к выходу, поправляя воротник. Лекарства Виктора всё ещё бурлили в её крови, даря пьянящее чувство всемогущества.