Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 5

Петербург, Российская Империя

Секретный химический комплекс корпорации «Хим-Авангард»

— Да вы издеваетесь надо мной⁈ — прошипел граф Григорий Никитич Дегтярев. — Третий месяц мы топчемся на месте! Где результат, я вас спрашиваю? Где стабильная формула⁈

Напротив него, вжав голову в плечи, стоял главный технолог предприятия и нервно бросал взгляды на исписанную мелом доску, где красовались сложные цепочки молекулярных соединений, перечёркнутые жирными красными крестами.

— Ваше сиятельство, мы делаем всё возможное, — пролепетал он. — Но стабилизатор распадается через пять минут после синтеза. Реагент вступает в конфликт с основой. Мы уже перепробовали двенадцать вариантов катализатора…

— Меня не волнуют ваши катализаторы! Меня волнует то, что сроки горят синим пламенем!

Он подошёл к панорамному окну, выходящему в цех. Там, внизу, суетились люди в костюмах химзащиты, гудели центрифуги, шипели клапаны сброса давления. Работа кипела, но Дегтярев знал — это была имитация бурной деятельности.

Всё началось с профессора Костенко. Этот сумасшедший гений, светило имперской науки, пришёл к Дегтяреву полгода назад с папкой расчётов. Он утверждал, что нашёл способ создать идеальное биологическое оружие против тварей из Диких Земель — особый нейротоксин, который воздействует на специфические рецепторы монстров. Одних он парализует мгновенно, превращая в каменные изваяния. Других вводит в состояние неконтролируемого бешенства, заставляя нападать на сородичей.

Перспективы открывались фантастические. Представьте: дирижабли проходят над заражённой территорией, распыляют реагент, и через час армия может спокойно заходить и собирать трофеи, добивая парализованных или наблюдая, как стаи рвут друг друга на части. Это была бы революция в войне за выживание.

Дегтярев, будучи человеком предприимчивым и жадным до власти, сразу ухватился за эту идею. Это были миллиарды. Нет, триллионы! Госзаказы, монополия, место в Высшем Совете…

Он задействовал все свои связи. Дошёл до самого верха, до министра обороны. Убедил, показал предварительные выкладки Костенко. Ему поверили. Империя выделила колоссальный грант — триста миллионов рублей на разработку и запуск производства.

Но было одно условие…

«Деньги государственные. Ответственность личная».

Дегтярев заложил всё: родовое поместье, акции других предприятий, земли и даже драгоценности жены. В контракте было прописано чётко: в случае провала он возвращает всю сумму с процентами. Если денег не хватит, последует конфискация всего имущества и долговая яма.

И он согласился. Ведь риск казался минимальным. Костенко гарантировал успех.

А потом этот идиот умер.

Гениальный учёный имел одну маленькую слабость — он любил «полевые исследования». Ему, видите ли, нужно было лично посмотреть, как ведут себя твари в естественной среде обитания. Он собрал команду, поехал на охоту в Дикие Земли и…

Вернулись только его очки… и половина ботинка.

Костенко сожрали вместе с его гениальным мозгом, в котором хранились последние, самые важные корректировки формулы. Остались только записи в черновиках и команда технологов, которые теперь смотрели на эти формулы, как бараны на новые ворота.

Денег не хватило. Триста миллионов растворились в закупках редчайших реагентов, которые везли контрабандой из-за границы, в строительстве этого комплекса, в оборудовании… Дегтяреву пришлось залезть в долги, взять кредиты ещё на двести миллионов у частных ростовщиков под бешеные проценты.

Он был на грани. Если они не выдадут рабочий образец в ближайшую неделю, к нему придут и государственные аудиторы, и коллекторы от бандитов. И те, и другие сдерут с него шкуру.

— Мы должны продолжить испытания! — Дегтярев повернулся к технологу. — Запускайте реактор! Пробуйте тринадцатый вариант, четырнадцатый, сотый! Мне нужен результат!

— Ваше сиятельство… — технолог побледнел и попятился. — Мы не можем…

— Что значит «не можем»? У нас кончились реагенты?

— Реагенты есть. Но… нам некуда сливать отработку.

— Поясните? — не понял Дегтярев.

— Оба резервуара-накопителя переполнены под завязку. Датчики давления в красной зоне. Если мы запустим ещё один цикл, систему просто разорвёт.

— Вы… вы идиоты⁈ — граф схватился за голову. — Как вы умудрились заполнить оба хранилища⁈

— Эксперименты шли интенсивно… — начал оправдываться технолог. — Отходы токсичны, их нельзя просто так выбросить. Класс опасности «А», биологическое оружие. Мы всё сливали вниз, как положено по инструкции.

Подземные хранилища — гордость и проклятие этого завода. Огромные цистерны из титанового сплава, зарытые на глубине пятидесяти метров. Их строительство сожрало треть бюджета. Они предназначались для безопасного хранения неудачных образцов токсичных отходов. И теперь они были полны. Тонны смертоносной жижи, которая может убить всё живое.

— А утилизация? — спросил Дегтярев.

— Мы узнавали, — технолог опустил глаза. — Специализированный завод требует предоплату. И очередь там на полгода. Стоимость переработки такого объёма… ещё миллионов пятьдесят.

Пятьдесят миллионов… У Дегтярева не было таких денег, все счета давно опустели.

Это был тупик. Без испытаний не будет формулы. Без формулы не будет денег. Без денег не будет утилизации. Круг замкнулся.

Граф посмотрел на своих сотрудников. Все понимали, что корабль тонет, и ждали приказа капитана.

— Вон! — рявкнул Дегтярев.

— Простите?

— Все вон! Совещание окончено. Оставьте меня. Остаются только… — он назвал три имени. — Начальник охраны, главный инженер и вы, Петров. Остальным перерыв на час.

Когда зал опустел, и остались только трое самых доверенных людей, повязанных с ним круговой порукой, Дегтярев подошёл к столу и налил себе воды.

— Значит так, господа… Денег на утилизацию нет. Времени тоже нет. Но выход есть, — он посмотрел на главного инженера. — Семёныч, помнишь тот старый коллектор? В который мы врезались, когда рыли котлован под фундамент?

Инженер вздрогнул.

— Тот, глубокий? Ваше сиятельство, там же… глухомань. Древняя система, её на картах нет. Мы тогда еле отбились от тварей, которые оттуда полезли. Тридцать рабочих положили, пока заварили проход.

— Вот именно! — Дегтярев хлопнул в ладоши. — Система древняя, глубокая и ничейная. Туда никто не ходит, там живут только твари.

— Вы хотите… — до инженера начал доходить смысл сказанного.

— Мы сольём всё туда.

Начальник охраны присвистнул.

— Григорий Никитич, но это же… Это биологическое оружие. Если узнают…

— Кто узнает⁈ — перебил граф. — Кто полезет в коллектор на глубину сто метров? Сантехники? Там живут мутанты! Им эти отходы даже полезны будут, сдохнут быстрее.

Он начал расхаживать по кабинету, убеждая самого себя.

— Послушайте. Утилизация — это бюрократический ад. Нужно везти, оформлять, платить… А тут — просто открыть вентиль. У меня есть договорённость с директором мусоросжигательного завода на окраине. Я переговорю с ним, и он подпишет нам липовые акты об утилизации.

— А по факту мы зальём подземелье тысячами литров токсичной дряни, — мрачно констатировал технолог Петров. — Ваше сиятельство, могут образоваться тяжёлые газы, которые осядут в низинах. Но если будет тяга… если они пойдут по вентиляции…

— Не пойдут! — отрезал Дегтярев. — Тот коллектор изолирован от городской сети. Это древний водосброс, он идёт прямо в подземные реки или куда-то в недра. Максимум, что случится — в паре подвалов на окраине крысы сдохнут.

Он подошёл к инженеру.

— Семёныч, труба, которую мы заглушили… Она ведь выдержит давление?

— Выдержит, — неохотно кивнул тот. — Мы ставили заглушку с байпасом, на всякий случай. Можно подключиться.

— Отлично. План такой… Жидкие отходы сливаем быстро. Включайте насосы на полную мощность и опустошайте баки…

— Это преступление, — тихо сказал Петров. — Если Империя узнает…

— Если Империя не получит оружие, нас всех пустят по миру! — заорал Дегтярев. — А меня казнят за растрату государственных средств! Вы этого хотите? Вы все получали зарплаты и премии! Вы все в доле! Если я пойду на дно, я утащу вас всех!

Угроза подействовала. Люди опустили головы. Они были замазаны, знали слишком много.

— А последствия? — всё же спросил начальник охраны. — Экология там… мутации?

— Да плевать мне на экологию! — отмахнулся граф. — Биологическое оружие против монстров разрабатывали ещё много лет назад. И закрыли программу. Знаете почему? Да потому что на тварей оно почти не действует! У них метаболизм такой, что они любую дрянь переваривают. Так что ничего страшного не случится. Ну, поболеют пару дней, ну сдохнет пара слабых особей. Никто и не заметит. Риски я беру на себя. Ваша задача — обеспечить техническую часть. Открыть вентили, следить за давлением, молчать. Ясно?

— Ясно, — хором, но без энтузиазма ответили они.

— Тогда за работу.

Когда они вышли, Дегтярев подошёл к сейфу, достал оттуда конверт с деньгами — последний неприкосновенный запас — и сунул его в карман. Нужно ехать к директору мусоросжигательного, купить бумажки.

— Ничего, — прошептал он, глядя на своё бледное отражение в оконном стекле. — Это временно. Мы освободим резервуары и продолжим испытания… Костенко был гением, его формулы верны. Мы найдём нужную пропорцию. И тогда я стану героем…

Я проснулся от того, что стены дрожали, окна звенели, а за окном грохотало так, будто там решили устроить праздничный салют с использованием тяжёлой артиллерии.

— Да чтоб вас… — проворчал я, натягивая одеяло на голову.

Очередной залп разорвал утреннюю тишину, заставив меня окончательно расстаться с мыслью о здоровом сне.

Ну всё… Они меня достали. Это ПВО работает настолько громко, что вреда от него больше, чем пользы. Шуму много, а толку нифига.

Я сел на кровати, спустив ноги на холодный пол. В голове уже зрел план. Хватит терпеть этот грохот. Мне нужна своя личная авиация.

Нужно вернуть часть сил, запечатанных в факториумах, и закрыть здесь всё воздушное пространство к чертям собачьим. Найду самых отмороженных, самых безбашенных попугаев в этом мире и натренирую их сворачивать шеи большим головам. Пусть это будет моя летучая гвардия. Они будут патрулировать небо, жрать элитные орешки и херачить всё, что посмеет нарушить границы моего покоя…

А Кешу поставлю главным. Он заслужил. Хотя имя у него, конечно… Кеша. Несерьёзно для воздушного маршала. Слишком просто, по-домашнему. Нужно что-то эпичное, внушающее трепет. Кешинарий? Звучит, как название болезни. Кешиус? Слишком пафосно. Ладно, над псевдонимом ещё поработаем…

Снаружи донеслись новые звуки — беспорядочная стрельба, вой сирен, крики людей и какой-то мерзкий визг, от которого сводило зубы.

— Похоже, завтрак отменяется, — констатировал я, вставая и натягивая джинсы.

Вышел из кабинета в приёмную и остановился. Мои сотрудники — Валерия, Андрей, Катерина и даже Роман — занимались перестановкой мебели. Они тащили к окнам всё, что не было прибито к полу: тумбочки, стулья, тяжёлые столы из кабинетов, шкаф с картотекой… Всё это громоздилось у оконных проёмов, образуя хаотичные баррикады.

— Вы что, прикалываетесь? — спросил я, наблюдая, как Андрей пытается запихнуть фикус в щель между шкафом и подоконником. — Это у вас новый дизайн интерьера такой? Стиль «Постапокалипсис и отчаяние»?

Валерия обернулась. Вид у неё был взъерошенный, в руках она сжимала швабру, как копьё.

— Вик! Ты проснулся? — выдохнула она. — Там трындец полный творится!

— Какой именно трындец? — уточнил я, подходя к баррикаде и заглядывая в щёлочку.

— Твари на улицах! — крикнул Роман. — Очень много тварей!

Я посмотрел в окно. Действительно, на улице творилось неладное. Дым, бегущие люди, мелькающие тени…

— Ничего, прорвёмся, — спокойно сказал я. — Мы и не такое переживали. Кстати, а где Рядовая? Я не вижу нашего главного специалиста по силовым вопросам.

Не успел я договорить, как входная дверь, которую, к счастью, ещё не успели завалить мебелью, открылась. В приёмную вошла спокойная, как удав, Рядовая в своём любимом плаще, а в руках она держала странную связку.

Она небрежно бросила свою ношу прямо посреди приёмной — на пол шлёпнулись шесть тушек. Я подошёл ближе, с интересом разглядывая трофеи. Это были странные создания — маленькие, жилистые, покрытые редкими перьями вперемешку с чешуёй. Напоминали они каких-то недоделанных велоцирапторов, скрещённых с общипанными зябликами. Длинные хвосты, острые клювы, когтистые лапы…

— М-да… — протянул я. — Выглядят жалко. Недостаточно мощные для серьёзной угрозы. Кто их вообще таких выпустил?

Я присел на корточки, собираясь провести стандартное сканирование. Протянул руку к ближайшей твари, чтобы считать генетический код и понять, откуда эта пакость выползла. Мои пальцы коснулись склизкой, холодной кожи…

И тут меня как кувалдой в грудь ударили. Сердце сжалось, на несколько секунд остановилось, а потом забилось в бешеном ритме, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки. Дыхание перехватило. В глазах потемнело, и я чуть не завалился прямо на трупы.

— Твою ж мать… — прохрипел я, хватаясь за грудь. — Это что за больная фантазия намешала?..

Перед глазами, прямо в воздухе, начали всплывать формулы сложные, ломаные, перекрученные… Это была лютейшая, концентрированная, абсолютно химическая дичь.

Я видел структуру этого «коктейля», пропитавшего каждую клетку этих существ. Там была вся химическая таблица в полном составе, помноженная на амбиции сумасшедшего алхимика. Синтетические гормоны роста, боевые стимуляторы запрещённого класса, вытяжки из ядовитых желёз, тяжёлые металлы…

И среди всего этого кошмара я вдруг почувствовал знакомый вкус…

«Леденцы… — пронеслось в моей голове. — Мятные леденцы с эвкалиптом».

Это звучало как бред, но я знал этот состав. Я покупал эти леденцы неделю назад в ларьке, потому что мне понравилась упаковка. В них было столько красителя и ароматизатора, что ими можно было травить тараканов. И этот химический маркер был буквально вплетён в ДНК этих тварей!

Это просто какая-то полнейшая жесть… Как будто всё человечество всю свою историю занималось только тем, что создавало эту формулу, чтобы убить меня стыдом за науку. Они создали ходячую химическую бомбу, в которой не было атрибутов и магии. Там была просто мутировавшая, искажённая, перекрученная хрень, которая существовала вопреки всем законам биологии.

Рядовая, увидев, что мне плохо, подскочила и подхватила меня под локоть, не давая упасть.

— Всё нормально, — я отмахнулся, выпрямляясь.

Нужно было действовать быстро. Я направил поток энергии внутрь себя, к сердцу.

«Давай, работай», — приказал я своему организму.

Ткани сердца начали меняться. Стенки утолщались, обрастая дополнительными слоями мышц. Появились новые, дублирующие сосуды. Клапаны перестроились, став жёстче и надёжнее. Я буквально на ходу модифицировал свой «мотор».

Боль отступила, дыхание выровнилось.

— Ух… — выдохнул я. — Бодрит.

Я посмотрел на свою руку, которой касался твари. Кожа покраснела, но регенерация уже справлялась.

— Запомните, — сказал я своим ошарашенным сотрудникам, которые так и застыли с мебелью в руках. — Эту гадость в себя можно вгонять только подготовленным. Если бы кто-то из вас её тронул, уже бы в конвульсиях бились. Это не химеры, а токсичные отходы с ногами. Пойду подышу свежим воздухом…

Выйдя на крыльцо, я огляделся. Район погружался в хаос. Густой чёрный дым поднимался столбами в нескольких местах. Где-то горела машина, где-то ларёк. Люди бежали, толкая друг друга. Мимо пронеслась патрульная машина с включённой сиреной, но даже не притормозила.

Я подошёл к своему «дозору». Псих стоял, вздыбив шерсть, и рычал в темноту переулка.

— Что случилось? — спросил я у него.

Пёс повернул голову и гавкнул, кивая в сторону центра.

— Окей, — кивнул я.

Я достал телефон. Связь работала с перебоями, но мне удалось набрать номер.

— Агнесса?

— Виктор! Ты как? Всё в порядке?

— Со мной, да. Я тут у себя, наблюдаю конец света местного разлива. А у тебя? Помощь нужна?

— Нет, у меня здесь всё спокойно, — ответила она. — Это странно, Виктор. Как будто не прорыв. Я смотрю по камерам периметра — у нас тихо, никаких химер.

— Странно, — согласился я. — Ладно, спокойно. Пусть твои люди будут готовы, не расслабляйтесь. Ты там не умирай, а то я ещё должен за озеро тебя отблагодарить. Мы ещё шашлыки не пожарили.

— Постараюсь, — нервно усмехнулась она.

Я положил трубку и набрал следующий номер.

— Донской, слушаю, — голос инспектора был сухим и официальным. — Виктор, это ты? Пожалуйста, говори быстро, у меня вторая линия с Генштабом.

— Дмитрий Львович, что происходит? Откуда эти токсичные уродцы?

— Это секретная информация, Виктор. Я не могу…

— Дмитрий Львович, — перебил я его. — Давайте без протокола. Если город вдруг падёт и будет полностью захвачен… Если эти кровожадные твари будут бродить здесь на каждом шагу, а каждое живое двуногое станет их пищей, которую они будут мелко пережёвывать и с аппетитом поедать… То у меня в клинике найдётся безопасное место для тебя и твоей семьи. Стены у меня крепкие, подвал глубокий, а охрана лучшая в городе. И кофе есть.

Донской молчал секунд десять.

— Понял намёк, — выдохнул он. — Ладно, слушай.

И он начал говорить.

Всё началось, когда из коллекторов попёрли твари. Не обычная миграция, а безумные, абсолютно сумасшедшие особи.

— У нас есть видеоподтверждение… Одна тварь попала под тяжёлую колесную технику. Её переехало, пол тела в фарш, кишки наружу… Она была стопроцентный не жилец. Но она продолжала ползти на одних передних лапах и грызть покрышки! Они не знают боли, не знают усталости. У них нет инстинкта самосохранения. И это случилось всего несколько часов назад. Северо-западная часть города… там просто хаос. Полнейший. Полиция не справляется, гвардия увязла в боях… А, точно, это же твоя часть города. Ну, повезло так повезло…

— А какие меры вообще предпринимаются? — спросил я. — У вас же есть план?

— Самые решительные.

— Замечательно, — я усмехнулся. — Значит, армия скоро будет? Танки, авиация, ковровые бомбардировки?

— Ну, почти… Прости, дальше тебе не могу сказать.

— Ну да, ну да… — протянул я. — Вы же, наверное, строите большую стену, чтобы отгородить безопасные части города от небезопасных? Решили нас тут замуровать вместе с этими тварями, да?

Я поржал в трубку. Но Донской не смеялся. Тишина в эфире была красноречивее любых слов.

Я перестал улыбаться.

— Нет, вы что… серьёзно? — мой голос стал холодным. — Дмитрий Львович, вы там совсем охренели? Тут даже трёх часов не прошло с момента нападения! У вас есть армия, есть Одарённые, есть вооружение! В чём вообще прикол? Почему вы нас списываете⁈

— Прикол в том, Виктор, что был задержан один человек… Один из тех, кто разрабатывал секретное химическое оружие по заказу одной… структуры. Это был неудачный эксперимент. И, чтобы скрыть следы, он просто слил это дерьмо в городскую канализацию…

Я вспомнил тех уродцев, что лежали у меня в приёмной. Химический коктейль…

— Они вообще сейчас разбираются, как такое допустили, — продолжал Донской. — Почему не было контроля, кто подписал накладные… Бюрократия, мать её. Но после того, как он это сделал, поступил звонок. От одного из наших агентов, который работал там под прикрытием. Он всё доложил. Эти действия — появление тварей и слив химикатов — связаны напрямую. У нас есть сведения о количестве тварей, находящихся под землёй в этом секторе. Их там тысячи. И если эта химия действует на них на всех так, как мы видим… Если она превращает их в неубиваемых берсерков… — он вздохнул. — Тогда эта часть города практически обречена. Мы не удержим периметр, если они попрут все разом. Поэтому принято решение о локализации. Блокада, Виктор. Советую тебе покинуть эту часть города прямо сейчас, пока кордоны ещё выпускают гражданских.

— А с чего вы взяли, что в других частях не будет того же самого? — спросил я. — Канализация-то общая.

— В этой части, как минимум, подземная система исторически была поделена на четыре изолированных сектора, — пояснил Донской. — Там шлюзы, гермозатворы… В итоге не так просто добраться тварям с одной стороны на другую. Но… — он замялся. — Там точно доподлинно нихера не известно. Старых документов слишком мало, половина схем утеряна. Мы надеемся, что шлюзы выдержат.

— Надеетесь… — повторил я. — И сколько, ты говоришь, там тварей живёт под землёй, в моём секторе?

— Виктор, ну будь ты человеком! — взмолился Донской. — Я и так тебе на пожизненное уже наговорил! Это гостайна высшего уровня!

— Ладно, — я сжалился, — это уже не важно. Спасибо за информацию, Дмитрий Львович. Ты настоящий друг, — я посмотрел на дым, поднимающийся над крышами. — Если случится полный трындец и у вас там, в безопасной зоне… то добро пожаловать ко мне с семьёй, с кошкой и фикусом. Места хватит. Мы тут сами свою стену построим.

Я вернулся в клинику, прошёл в лабораторию и бросил тушки на стол. Включил свет на полную мощность, запустил вытяжку и принялся за работу.

Первым делом отправил образцы тканей в центрифугу. Аппарат загудел, набирая обороты. Пока техника делала своё дело, взял скальпель и надрезал кусок мышцы, положив его под линзу микроскопа. Но смотрел не только глазами. Я активировал истинное зрение, вглядываясь в саму суть материи.

То, что увидел, заставило меня присвистнуть.

Здесь вообще не было никакой логики. Генетический код этих тварей напоминал записки сумасшедшего, который пытался написать симфонию, бившись головой по клавишам рояля. То есть, абсолютный хаос.

Я добавил реагент в пробирку с кровью. Жидкость зашипела, меняя цвет с чёрного на ядовито-зелёный.

— Понятно…

Кто-то слил в одну кучу сотни литров экспериментальных мутагенов, токсичных отходов, магических эссенций и, возможно, остатки чьего-то обеда. Всё это смешалось в адском коктейле, вступило в реакцию с местной фауной и породило… ЭТО.

Получилась гениальная в своей уродливости штука. Если бы эта субстанция не была запрограммирована самой природой на уничтожение всего живого, я бы пожал руку тому идиоту, который открыл вентиль. Масштаб получился поистине грандиозный.

Я смотрел на клетки, которые делились прямо под микроскопом с пугающей скоростью. Регенерация у них была агрессивной. Отрезанный кусок мяса пытался отрастить новое тело прямо на ходу. Но самое страшное — это репродуктивный цикл. Я провёл расчёты, и волосы на затылке зашевелились.

Эти твари не просто быстро размножались. Их приплод должен был расти и достигать боевой зрелости за считанные часы. Если их не остановить, через пару дней они заполонят канализацию, а через неделю сожрут город.

— Значит, ждать мощнейших рейдов, — констатировал я, вытирая руки. — Ладно.

Я вышел из лаборатории. В коридоре меня уже дожидались Псих и Рядовая.

— Слушайте внимательно. Внизу, под нами, назревает большая проблема. Мне нужно, чтобы вы спустились в подземелье и всё там хорошенько зачистили. Всё, что движется и не похоже на обычную крысу или енота — уничтожать. Радиус — два километра от клиники, создайте буферную зону, — я подошёл к ним и положил руки им на головы. — И самое главное… Берегите себя. Вы мне нужны живыми.

Я закрыл глаза и потянулся к своему внутреннему резерву. Мне нужно было дать им преимущество.

В Психа я влил концентрированный заряд выносливости и дополнительно укрепил его атрибутами, которые берёг на чёрный день. А Рядовой передал «Импульс Скорости» и «Костяную Ярость». Её связки, мышцы и сухожилия укрепились, а костяные наросты на руках стали острее.

— Всё, — я убрал руки, чувствуя лёгкую слабость. — Идите и устройте им ад.

Они развернулись и исчезли в темноте подвала.

Я вернулся в лабораторию. Мне нужно было понять, как остановить этот неконтролируемый рост. Я смешивал реагенты, проводил тесты, сжигал образцы кислотой и замораживал их… Время летело незаметно.

В какой-то момент мою работу прервал грохот с улицы. Стены клиники задрожали, посыпалась штукатурка. Где-то совсем рядом завыла автомобильная сигнализация, а потом звук резко оборвался хрустом сминаемого металла.

Я вышел на улицу и увидел, как посреди проезжей части копошилась гора из плоти и железа. Твари были похожи на гигантских кротов-переростков. Мощные передние лапы, слепые морды, покрытые роговыми пластинами…

Три огромные туши толкали мордами автомобили, сгребая их в кучу. Автобус, пара легковушек, грузовик… Они строили баррикаду-гнездо прямо посреди перекрёстка.

— Совсем страх потеряли, — покачал я головой.

Твари заметили меня. Один из «строителей» отвлёкся от утрамбовывания машин и повернул ко мне свою уродливую голову.

— Ну давай, иди сюда, — спокойно сказал я.

Тварь понеслась на меня, как локомотив. Я поднял руку и направил на неё поток своей энергии, ударив прямо в нестабильный генетический код.

Импульс вошёл в тело монстра. Тварь споткнулась, её шкура пошла волнами. Она завыла, но не от боли, а от того, что её тело начало распадаться. Связи между клетками, которые и так держались на честном слове, просто лопнули.

Монстр развалился на бегу. От него отваливались куски мяса, кости рассыпались в прах. Через пару метров по инерции проехалась уже просто бесформенная лужа биомассы, которая дымилась на асфальте.

— Работает, — кивнул я. — Нестабильность — их слабость.

Вторая тварь, увидев гибель собрата, не побежала, а прыгнула, пытаясь раздавить меня весом. Я ушёл в сторону и, когда она приземлилась, ударил её по хребту, используя технику «Костяного Резонанса», мгновенно насытив её скелет избытком кальция и усилив костную ткань в сотни раз.

Это звучало как усиление, но на деле было приговором. Тварь попыталась встать… Её собственные мышцы, сокращаясь, сломали ей перекаленные, ставшие хрупкими, как стекло, кости. Она дёрнула лапой — и лапа хрустнула в трёх местах.

Монстр завыл. Его регенерация тут же начала сращивать переломы. Кости срослись… стали ещё твёрже… и при следующем движении снова сломались.

Это была бесконечная петля боли. Каждое движение ломало тело, регенерация восстанавливала его, делая ещё более хрупким, и оно ломалось снова. Тварь билась на асфальте, превращая себя в мешок с костяной крошкой.

Третий монстр, самый крупный, замер у своей баррикады из машин. Он понял, что лобовая атака — плохая идея.

И тут из переулка выскочил Кенгу. На его лапах сверкали два массивных стальных кастета. Он был в боксёрских трусах (где он их взял — для меня тоже загадка) и прыгал вокруг монстра, как заправский боец на ринге.

— Сударь, не изволите ли вы провести со мной спарринг? — предложил он.

Монстр огрызнулся, попытался ударить лапой. Кенгу уклонился, нырнул под удар и провёл серию ударов в мягкое подбрюшье твари. Удары были такой силы, что тварь подбросило. Но Кенгу не останавливался, работая по корпусу, сбивая дыхание, ломая рёбра…

— Левой коронный, правой похоронный! — комментировал он свои действия.

А с другой стороны улицы показался Радик. Моя бронированная обезьянка бежала, весело улюлюкая. За ней гналась стая мелких, но злобных тварей — зубастые колобки на ножках.

Радик не пытался драться. Он просто бежал, иногда останавливаясь и показывая преследователям язык. Твари в ярости бросались на него, впивались зубами в его кристаллическую броню… и с визгом отлетали, ломая зубы об его шкуру.

Они царапали его, грызли, били хвостами… но всё было бесполезно. Радик был неуязвим. Он только хихикал, когда очередной монстр ломал себе челюсть об его тело.

Постепенно поток тварей иссяк, я добил последнего монстра и пошёл обратно в клинику.

— Вик, ты как? — спросила Валерия. — Всех победил?

— Ну, скажем так, провёл разъяснительную работу…

— Вик… — Валерия посмотрела на меня странным взглядом. — Слушай, а ты… ты уже был в своей новой комнате?

— В какой комнате?

— Ну, в той, которую тебе Агнесса оборудовала. Туда же все подарки стащили, которые она прислала после своего освобождения. Там коробки, ящики… Она сказала, это сюрприз.

Я застыл на месте.

Комната… Подарки… Точно!

Я совершенно забыл про это. А ведь Агнесса говорила, что приготовила что-то особенное.

— Чёрт… — я хлопнул себя по лбу и пошёл в то крыло.

Ну, что можно сказать… Агнесса явно не поскупилась.

В центре помещения стоял массивный стол с чёрной матовой поверхностью, похожий на какой-нибудь алтарь. Вокруг него стояли ящики с маркировкой «Имперский Арсенал», «Секретно» и «Не кантовать, взорвётся».

Я подошёл к столу и провёл рукой по холодной поверхности. Она тут же отозвалась, вспыхнув мягким голубым светом. Над столешницей развернулась сложная трёхмерная голограмма. Это была детальная, обновляющаяся в реальном времени карта местности. Я видел дома, улицы, даже отдельные деревья в парке…

— Ого… — вырвалось у меня. — А вот это уже серьёзно.

Я начал копаться в настройках, интуитивно разбираясь в интерфейсе. Это оказался полноценный тактический комплекс управления «Аргус-М». Штука редкая, дорогая и, насколько я знал, доступная только высшим офицерам и главам родов.

В соседнем ящике нашёл то, что дополняло эту систему — десятки маленьких металлических капсул, похожих на крупные витаминки — датчики биометрии и позиционирования.

Я взял одну капсулу, повертел в пальцах. Тяжёленькая… Внутри — сложнейшая начинка из микросхем и артефактной пыли.

Суть была проста: скармливешь эту штуку химере (или вживляешь под кожу), и она начинает транслировать сигнал. Ты видишь, где твой питомец, с какой скоростью он движется, как бьётся его сердце, какой у него уровень адреналина и даже сыт он или голоден. В общем, полный контроль.

— Прикольно, — хмыкнул я. — Очень прикольно…

И тут я вспомнил, откуда берётся сигнал.

В этом мире космическая программа развивалась по совершенно безумному сценарию. Империя угрохала триллионы, пытаясь вывести на орбиту что-то, что не сгорало бы в магических слоях атмосферы и не падало бы обратно на головы налогоплательщикам. Обычная электроника там дохла, поэтому пришлось скрещивать технологии с высшей артефакторикой.

Я читал об этом в архивах. Запуск спутников серии «Око» стал настоящей войной. Когда ракеты-носители, напичканные магией под завязку, пробивали небесную твердь, они фонили так, что на этот «свет» слетались твари со всего континента. Летающие монстры бросались на ракеты, как мотыльки на лампочку.

В итоге, когда запускали последний, самый мощный спутник, бойня в небесах шла такая, что на город падал дождь из ошмётков плоти и горящего металла. Химеры преследовали ракету до самой стратосферы, где замерзали, задыхались и дохли тысячами. Говорят, тогда популяцию летучих тварей сократили процентов на сорок. Чересчур дорогой, но эффективный способ геноцида.

И теперь я, простой ветеринар, имел доступ к этому «всевидящему оку».

— Ну что ж, проверим, — сказал я.

Я свистнул. Из вентиляции тут же высунулась мордочка дежурного хомяка.

— Зови парней, есть дело.

Через минуту на столе передо мной выстроился взвод пушистых диверсантов. Я раздал им капсулы.

— Это не еда, а оборудование, — строго предупредил я, видя, как один из хомяков пытается надкусить датчик. — Ваша задача: найти Рядовую и Психа. Они сейчас где-то в канализации, развлекаются. Передайте им это, пусть проглотят. Скажите, приказ командования. И сами тоже съешьте по одной.

Хомяки козырнули, рассовали капсулы за щёки и разбежались.

Я вернулся к изучению инструкции. Листал страницы, вникая в технические характеристики, пока не наткнулся на раздел, выделенный жирным красным шрифтом: «ВНИМАНИЕ! ЗАПРЕЩЕНО ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НА ЛЮДЯХ».

Далее шёл длинный текст о правах человека, о запрете на рабство, о неприкосновенности частной жизни и о том, что любой, кто попытается чипировать разумного гражданина Империи, поедет валить лес на урановые рудники.

Датчик был настроен хитро — он считывал биоритмы и ауру. Если система понимала, что носитель человек, она просто отключалась и посылала сигнал тревоги в ближайшее отделение полиции. Защита от дурака и тирана.

— Логично, — кивнул я. — Но неудобно.

Через полчаса снова посмотрел на карту. Две зелёные точки уже мигали на карте.

Я ткнул пальцем в точку Рядовой. Над ней всплыло окошко с данными: «Пульс 120, уровень адреналина повышен, статус: активный бой».

Переключился на Психа. «Пульс 90, уровень сытости 80 %, статус: активный бой».

Система работала идеально. Я видел каждый их шаг, каждое изменение состояния. Это давало невероятное тактическое преимущество. Я мог координировать их действия, отправлять подкрепление, вовремя отзывать…

Но мои ветераны оставались «слепыми пятнами». Я не мог видеть, где находится Беркут или в какой переделке застрял Кабан. А мне нужно было знать. Я вложил в этих людей слишком много сил и средств, чтобы потерять их из-за отсутствия связи.

— Не сделан для человека, говоришь? Ну, это мы ещё посмотрим…

Я представил, как это будет. Небольшая, абсолютно безболезненная операция. Я просто создам в их телах, скажем, рядом с аппендиксом или в жировой прослойке, небольшой изолированный карман — капсулу из плоти, где датчик будет лежать уютно и безопасно. Он не будет касаться органов и не будет мешать. Люди живут с осколками, с пулями, с камнями в почках… А тут маленькая гладкая капсула.

А если Империя вдруг решит проверить, почему у меня в отряде числится двенадцать боевых барсуков… ну, я что-нибудь придумаю. Сделаю так, чтобы датчики транслировали сигнал с «помехами», маскируя истинную природу носителя.

Я откинулся в кресле, наблюдая за перемещением своих питомцев по карте, и уже собирался пойти заварить себе кофе, как вдруг стены клиники задрожали.

Звук был таким, как будто рядом упал метеорит, с потолка посыпалась побелка.

— Да что за?..

Я снова выбежал на улицу. Где-то вдалеке, в районе старых очистных сооружений, поднимался столб пыли. А следом донёсся какой-то булькающий рёв.

Я побежал туда и через пару кварталов увидел, как посреди улицы, взламывая асфальт, как яичную скорлупу, из-под земли лезла тварь, метров пять в высоту. Бесформенная, бугристая туша грязно-серого цвета, покрытая слизью и какими-то пульсирующими наростами. У неё не было ни глаз, ни ушей, только огромная, круглая пасть-воронка, усеянная кривыми зубами.

— Что ты такое? — прошептал я, останавливаясь на безопасном расстоянии.

Тварь выбралась из ямы и замерла, как будто прислушиваясь. А потом… она начала расти. Её плоть забурлила, запузырилась… Наросты лопались, выпуская струи пара, и на их месте мгновенно надувались новые, ещё больше. Мышцы раздавались вширь, кожа трещала…

— Нестабильная мутация, — мгновенно поставил я диагноз. — Это не природный рост, а цепная реакция.

Это был обычный подземный мутант, который нажрался той самой химии, что слили в канализацию. Токсины вступили в реакцию с его уникальным метаболизмом, и клетки начали делиться с бешеной скоростью. Он превращался в раковую опухоль размером с дом.

Монстр сделал шаг, и асфальт под его весом просел. Он попытался зареветь, но звук захлебнулся — горло распухло, перекрывая дыхание.

Он рос каждую секунду. Семь метров… Восемь… Десять…

Его кожа натянулась до предела, став почти прозрачной. Сквозь неё было видно, как внутри бурлят и светятся ядовито-зелёным светом внутренности.

Тварь сделала ещё один неуклюжий шаг, её раздувшееся тело качнулось… и лопнуло. Монстра просто разорвало изнутри. Фонтаны крови, слизи, куски мяса и костей разлетелись во все стороны, накрывая улицу дождём из биомассы. Из разорванного чрева вырвалось густое, красновато-бурое облако газа, которое начало быстро расползаться по району.

Я задержал дыхание и активировал свои фильтры, но даже через магическую защиту почувствовал этот запах. Это был феромон — концентрированный, мощный сигнал, бьющий по рецепторам любой твари в радиусе десяти километров.

«Еда. Сила. Эволюция. Сюда!»

Я проанализировал состав газа — это были испарения того самого токсина, многократно усиленные и изменённые в организме мутанта. Теперь это был идеальный аттрактант для всех тварей, которые уже хлебнули этой отравы — призыв с обещанием могущества.

Земля вокруг снова задрожала. Но теперь это была дрожь от тысяч лап.

Со всех сторон, изо всех щелей, из подвалов и люков к месту взрыва начали стекаться монстры всех типов и мастей: крысы-мутанты, бродячие псы-химеры, слизни, насекомые… Все, кто почувствовал этот газ, сходили с ума и неслись к эпицентру.

А я стоял прямо в центре этого облака.

И тут меня осенило — это же уникальный шанс! Если я смогу понять структуру этого газа, смогу скопировать эту формулу и превратить её в свой личный атрибут… Ну, тогда я смогу управлять этой ордой. Смогу призывать их одним желанием, ведь стану для них не просто врагом или едой, а источником.

Но для этого мне нужно собрать данные — полный анализ, а на это нужно время.

Я посмотрел на облако, которое клубилось вокруг меня. Нужно продержаться здесь, внутри, впитывая эту гадость, разбирая её на атомы своей магией… минут тридцать.

Я огляделся. Первые твари с безумными глазами и капающей слюной уже выбегали из переулков. Все они бежали на запах. А запах исходил от облака и от меня, стоящего в нём.

Их было до хрена… Сотни…

Я достал из кармана оба своих стилета. Лезвия, почувствовав близость химер, загорелись зелёным светом.

— Ну что ж, — сказал я, вставая в боевую стойку. — Хотите жрать? Подходите, угощу.

Это будут долгие полчаса. Но оно того стоит.