Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 13

Грохот стоял такой, что закладывало уши. Десятки промышленных помп, подключенных к городским магистралям, гнали воду в гигантские резервуары моего нового Акванариума. Вода с рёвом обрушивалась на толстое бронированное стекло, закручиваясь в водовороты.

Валерия стояла в центре смотрового зала, задрав голову, и смотрела на это великолепие широко раскрытыми глазами.

— Вик… — она попыталась перекричать шум насосов, потом подошла ко мне ближе. — Вик, это просто охренеть! Я знала, что Агнесса работает быстро, но чтобы такие масштабы… Это же настоящий океан под крышей!

Она покрутилась на месте, разглядывая прозрачные тоннели.

— Только один вопрос, шеф. Кого мы сюда будем заселять? Чтобы заполнить эти банки, нам придётся выловить половину залива. Китов завезём?

Я усмехнулся и поманил её за собой. Мы вышли через служебные двери на задний двор, где тихо урчал мощным дизелем новый подарок от графини Новиковой.

— Китов не обещаю, но кое-что у нас уже есть. Смотри.

На трёхосном шасси стоял огромный герметичный аквариум, оснащённый системами аэрации, климат-контроля и стабилизации давления. Агнесса пригнала его из какого-то другого города специально для моих нужд.

— Шикарная штука, — я любовно похлопал по толстому стеклу смотрового люка на борту. — Идеально подходит для безопасной логистики. Ты оставайся здесь, контролируй уровень воды и работу фильтров, а я сгоняю за нашими первыми жильцами.

Я запрыгнул в кабину и ударил по газам.

В клинике меня ждал целый отсек, плотно уставленный пластиковыми тазами, вёдрами и тесными стеклянными аквариумами. Всё это добро нам натащили горожане в рамках акции по приёму отказников.

Я планомерно, ведро за ведром, вываливал улов в шлюз грузовика. Кого тут только не было… Карликовые акулы с атрофированными плавниками, слепые скаты, какие-то лупоглазые химеры, похожие на смесь пираньи и мопса… Большинство из них покупали за бешеные деньги для украшения элитных гостиных. А потом люди задолбывались чистить им воду, пугались их странных болезней и просто избавлялись от живых игрушек.

Проблема заключалась в том, что эти «декоративные» твари были инвалидами. Местные химерологи, чтобы впихнуть хищника в домашний аквариум, безжалостно калечили их на генетическом уровне — купировали гены роста, удаляли агрессию, вырезали железы… Делали их маленькими и удобными.

Но природа жестока. Я сканировал их ауры и чувствовал сплошную пульсирующую боль. Их изувеченные организмы помнили, каково это — быть сильными. Глубоко внутри, в их истерзанных ДНК спали инстинкты высших хищников, которые задыхались в своих маленьких дефектных телах.

— Ничего, ребята, — шептал я, перекидывая последнего карликового левиафана в резервуар машины, — скоро поплаваете нормально.

Вернувшись в Акванариум, я подогнал грузовик прямо к техническому шлюзу главного бассейна. Валерия уже ждала там.

— Лер, открывай задвижки, — попросил я, сбрасывая куртку и футболку.

Вода из грузовика мощным потоком хлынула в огромный резервуар, унося с собой сотни дезориентированных рыбёшек. Я подошёл к краю бортика. Короткий импульс энергии в шею — кожа под челюстью разошлась, формируя три плотных жаберных щели. Перестройка лёгких заняла секунду.

Я нырнул. Вода была холодной, но терморегуляция тела тут же выровняла температуру. Я завис в толще воды, наслаждаясь невесомостью, и открыл своё магическое зрение. Вокруг меня суетливой стайкой метались искалеченные химеры.

Пора было исправлять чужие ошибки.

Я подплыл к первой стайке «карликовых акул», вытянул руки, выпуская в воду плотную сеть своей энергии. Как только нити касались чешуи рыб, я проникал в их структуру, снимал блокираторы роста, срывал генетические замки, восстанавливал атрофированные мышечные волокна…

Рыбы вздрагивали, а затем их тела стали быстро трансформироваться. Скрюченные плавники расправлялись, превращаясь в смертоносные лезвия. Челюсти выдвигались вперёд, обрастая рядами острых зубов. Тушки вытягивались, наливались мышечной массой. Из жалких двадцатисантиметровых уродцев они прямо на глазах превращались в трёхметровых торпед.

Я переходил от одной группы к другой, снимал боль, возвращал истинный облик…

Когда я закончил и вынырнул на поверхность, вода в бассейне кипела от мощных всплесков. Мои новые питомцы осваивали свои настоящие габариты, с упоением рассекая толщу воды.

Я подтянулся на бортике, вышел на кафель и закрыл жаберные щели, возвращая дыхательную систему в человеческое состояние. Взял протянутое Валерией полотенце.

— Ну как? — спросил я, вытирая голову.

Она стояла у бронестекла, заворожённо наблюдая за тем, как мимо проплывает двухметровый полупрозрачный левиафан.

— Это… потрясающе, Вик. Они такие грациозные и огромные…

Я посмотрел на резервуар и нахмурился.

Да, они стали большими. Да, они вернули себе силу. Но этот аквариум строили с прицелом на морских гигантов. Даже после всех моих манипуляций, рыбы занимали от силы один процент свободного объёма. Это была капля в море.

— Мало, — я отбросил полотенце. — Слишком мало. С такой плотностью мы будем открываться ещё год. Люди придут смотреть на воду, а не на химер. Мне нужно больше биомассы.

Я оделся, и мы поехали обратно в клинику. Сразу же пошёл в свой кабинет, сидел и крутил в пальцах карандаш, сверля взглядом стену. Задача была чисто логистической — где взять сотни особей в кратчайшие сроки? Снова идти в Дикие Земли? Долго, муторно, да и транспортировка живого груза таких объёмов — тот ещё геморрой…

В кабинет зашла Валерия с кружкой чая.

— Всё думаешь, как банки свои заполнить? — спросила она, присаживаясь на диван.

— Думаю. И пока идеи мне не нравятся.

Она сделала глоток и пожала плечами.

— Жалко, что нельзя просто пойти в обычный зоомагазин за углом, накупить там простых гуппи, сомиков и золотых рыбок на три рубля ведро, а потом просто сделать из них то, что нам нужно.

Карандаш перестал крутиться в пальцах, я медленно повернул голову и посмотрел на неё.

— Подожди… — произнёс я. — Меня сейчас удивляют ровно два момента. Первый: почему я сам до этого не додумался? И второй: с чего ты взяла, что у меня это не получится?

— В смысле? — Валерия опешила. — Вик, ну это же бред. Даже если ты из обычного аквариумного сомика сделаешь… ну, золотую рыбку или акулу… это же будет обман, подделка. Если люди узнают, что это не уникальная химера, а раздутый петушок, нас засмеют. Это уже не та рыбка.

— Обман, говоришь? — я встал из-за стола. — Пошли, я тебе кое-что покажу.

Мы вышли в стационар, где у нас оставалась пара аквариумов с мелкими, абсолютно зачуханными рыбёшками, которых даже бесплатно никто забирать не хотел. Я подошёл к одной из банок. Внутри, лениво шевеля облезлыми плавниками, висела в воде серая неприметная рыбка размером с палец. Унылая и некрасивая.

— Отвернись, — попросил я.

Валерия недоверчиво фыркнула, но послушно отвернулась к стене. Я опустил палец в воду.

Для обывателя рыба — это просто плавающее мясо с костями. Но для меня это архив, книга, в которой записана история миллионов лет эволюции. Я не собирался пришивать ей чужие гены или лепить из неё Франкенштейна. Я просто потянулся к её ДНК и нырнул в самые глубокие, спящие рецессивные слои, где хранились механизмы выживания, которые природа отложила в долгий ящик за ненадобностью. Я снял блокировки, активировал пигментные клетки, запустил ускоренный синтез белка для перестройки плавников и направил энергию в костный каркас.

Секунд десять плотной работы, и я вытащил палец из воды.

— Поворачивайся.

Валерия обернулась и ахнула. Вместо серого заморыша в аквариуме плавало произведение искусства. Рыба увеличилась в размерах втрое, её чешуя переливалась неоновым синим и золотым светом. Плавники вытянулись, превратившись в полупрозрачные, струящиеся ленты, напоминающие перья райских птиц. Каждое её движение оставляло в воде лёгкий искрящийся след.

— Боже… — прошептала Валерия, подходя ближе к стеклу. — Как тебе… Как тебе это удалось?

— Как тебе результат?

— Она очень красивая! — Валерия не могла оторвать взгляд от переливающихся плавников. — Но, Вик, это же всё равно обман. Ты сделал её искусственно.

— Вообще не обман, — я скрестил руки на груди. — Я от себя сюда ни одного атрибута не добавил. Просто разбудил то, что в ней спало. Всё, что ты видишь — эти цвета, эти плавники — это было в ней заложено природой. Я только ускорил процесс и снял эволюционные тормоза.

Я усмехнулся, глядя на плавающую красавицу.

— Кстати, разбудил далеко не всё. Знаешь, какой у неё максимальный размер, заложенный в генокоде?

— Ну… полметра? — предположила Валерия.

— Восемьдесят семь метров.

— Чего⁈ Восемьдесят семь метров⁈ Это же размер небоскрёба! Зачем обычной рыбёшке столько⁈

— Ну, не знаю, — я философски пожал плечами. — Природа — штука запасливая. Вдруг всю планету затопит глобальным океаном, и этой мелочи придётся бороться за выживание с какими-нибудь доисторическими мегалодонами? Резервный план на случай апокалипсиса.

— И ты… А «ещё я не всё добавил», говоришь?

— О, далеко не всё, — я начал загибать пальцы. — У неё там спят шикарные механизмы защиты. Например, ядовитые стреляющие плавники, которые пробивают сталь на дистанции в двадцать метров. Или железы, вырабатывающие слизь, которая при контакте с воздухом мгновенно превращается во взрывоопасный нейротоксин. Парализует центральную нервную систему за три секунды, потом лёгкие сворачиваются в трубочку. А ещё у неё есть ген, позволяющий генерировать инфразвук, который взрывает глазные яблоки…

Валерия побледнела и медленно сделала шаг назад от аквариума.

— Вик… Я очень надеюсь, что ты этого всего ей сейчас не включил.

— Нет, а что?

— Да так… — она нервно сглотнула. — Просто я вспомнила, что на той неделе я забыла их покормить и дала корм на два часа позже графика. Вдруг она злопамятная?

Я рассмеялся.

— Ах да, ты же рыб всяких не слышишь.

— Ну да… Видишь, такой у меня Дар неполноценный. Хомяков слышу, собак слышу, птиц слышу, а этих водных — тишина. Обделили меня.

— На самом деле, твой Дар тут ни при чём. Это я тебе этот канал закрыл.

— Чего⁈ — Валерия возмущённо уставилась на меня. — Зачем⁈ А ну, верни обратно! Я хочу всех слышать! Мне нравится! Это помогает в работе!

— Ты точно уверена? Поверь мне, ты, наверное, единственный в мире химеролог, ну, кроме меня, конечно, который добровольно хочет слышать рыб.

— А в чём проблема? — она упёрла руки в бока. — Я с хомяками справилась! С Психом договорилась! Я там вон с птицами вообще супер-пупер дипломат! Я справлюсь!

— Ну, как пожелаешь…

Я коснулся двумя пальцами её лба, снимая установленный мной ментальный фильтр. Валерия победно улыбнулась и повернулась к аквариуму, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

Улыбка продержалась ровно три секунды.

Затем она резко схватилась за голову обеими руками, её глаза округлились, лицо исказилось от ужаса.

— А-а-а-а! Хватит! Выключи это! — закричала она, зажмурившись. — Это же просто бред! Зачем⁈

В её голове сейчас, без всяких фильтров и барьеров, транслировался непрерывный, монотонный, абсолютно хаотичный поток сознания плавающей в банке рыбы.

«Плыву налево… Плыву направо… Направо. Налево. Направо. Налево плыву. Что я делаю? Ой, плыву. Ой, забыла дышать. Блин, умерла. Нет, не умерла. Плыву, плыву, плыву, плыву… Ой, корм! Нет, не корм. Или это корм? Что я делаю? Кто я? В чём смысл жизни? Уничтожить всё человечество. Плыву, плыву, плыву, плыву…»

Это был не привычный монолог, а бесконечный пинг-понг из инстинктов, сбоев памяти и примитивных рефлексов, помноженный на абсолютную пустоту рыбьего мозга.

— Ладно, — я поднял руку, готовясь вернуть блок на место. — Давай закрою обратно.

Валерия, всё ещё держась за виски, вдруг выставила вперёд ладонь, останавливая меня. Она согнулась пополам, но упрямо мотнула головой.

— Нет… Подожди…

— Уверена? У тебя сейчас мозг закипит от этой карусели.

— Всё в порядке, — она с трудом выпрямилась, глубоко вдохнула и сосредоточенно сдвинула брови. — Я… я сейчас действительно не хочу ограничений. Я ещё попробую с этим справиться.

— Ну, хорошо, — я опустил руку. — Хозяин барин.

Я смотрел на неё и прекрасно понимал риски. Если она не научится абстрагироваться от этого безумного «плыву-налево-уничтожить-человечество», то у нас возникнет серьёзная проблема. Если она не справится, рыбы останутся голодными, потому что она к ним ближе чем на пушечный выстрел просто не подойдёт, чтобы не слушать этот адский подкаст.

А я кормить их сам каждый день точно не нанимался.

Петербург, Российская Империя

Исследовательский комплекс рода Зубовых

Граф Зубов стоял у панорамного бронестекла и постукивал массивным золотым перстнем по подоконнику. По ту сторону прозрачной преграды, в герметичном боксе, тяжело переваливалась на коротких лапах бесформенная туша — химера, выведенная исключительно ради добычи редкого желудочного фермента, выглядела омерзительно, но графики на подвесных мониторах показывали стабильный рост прибыли.

Позади разъехались створки дверей. Начальник аналитического отдела остановился в паре шагов от графа, выжидая, пока патрон сам обратит на него внимание.

— Сводки? — коротко спросил Зубов, не отрывая взгляда от мутанта за стеклом.

— Агнесса Новикова завершила сделку по старому заводу в промзоне, ваше сиятельство. И уже запустила объект.

— Запустила? Завод? — удивился граф. — На какие шиши она успела восстановить производственные линии?

— Она не стала восстанавливать линии, — аналитик положил на полированный стол планшет с фотографиями. — Она открыла там Акванариум.

Зубов подошёл к столу, взял планшет и начал свайпать снимки. Огромные резервуары, стеклянные тоннели, свежая краска и толпы зевак у входа. Он смотрел на это буйство красок, и его губы медленно разъезжались в снисходительной усмешке.

— Девочка окончательно потеряла связь с реальностью. Акванариум на окраине города… «Замечательное» вложение капиталов!

— Наши люди провели первичную разведку, — аналитик понизил голос, словно боясь, что их могут подслушать даже здесь, в защищённом бункере. — Нам удалось выйти на нескольких рабочих из строительных бригад, которых она нанимала. Информации мало, подписки о неразглашении там драконовские, но кое-что мы вытащили. Под этим зданием заложен мощнейший подземный комплекс с тяжёлыми перекрытиями, скрытыми коммуникациями и тайными ходами. Мы абсолютно уверены, что выставка рыб — это прикрытие для чего-то гораздо более серьёзного.

— И что же она там прячет? Секретные лаборатории? Хранилища нелегальных артефактов?

— Пока неизвестно. Персонала на объекте практически нет, охраны минимум. По территории вечно ошивается только один человек — ветеринар.

Зубов приподнял бровь.

— Кто такой?

Аналитик тут же вывел на экран досье.

— Виктор Химеров, бывший владелец мелкой лечебницы по соседству, он же там действующий главврач.

Граф пробежался глазами по строчкам. Происхождение не установлено. Академий не оканчивал. Рейтингов нет. В послужном списке — лечение блохастых дворняг и кастрация домашних котов. Пустышка, абсолютный ноль в пищевой цепочке Империи.

— Понятно, — Зубов отбросил планшет на стол. — Один из первых нанятых техников. Специфика объекта требует большого количества узкопрофильной обслуги, воду менять, фильтры чистить… Наверняка скоро туда загонят целый штат подобных чистильщиков. Этот ветеринар мне не интересен. Меня интересует, как быстро мы сможем пустить Новикову по миру.

Он прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину.

— Значит так. Первое… Отправьте внутрь наших людей. Пусть просочатся под видом уборщиков, техников или поставщиков корма. Мне нужна полная схема подземелий. Я хочу знать каждую трещину в этом её тайном комплексе. Второе… Дождитесь, когда она полностью заполнит свои драгоценные резервуары экзотической живностью. А потом найдите на чёрном рынке несколько тварей покрупнее, с хорошим боевым потенциалом, и тихонько подбросьте их в воду. Пусть эти хищники сожрут весь её выставочный фонд.

Аналитик торопливо делал пометки в своём блокноте.

— Ваше сиятельство, — осторожно подал он голос, — а может, нам поступить проще? Подослать диверсантов и просто уничтожить объект? Пара зарядов в несущие опоры, резервуары лопнут, вода затопит фундамент…

— Глупости, — резко оборвал его Зубов. — Вы совершенно не понимаете экономики подобных предприятий. Уничтожить? Зачем мне избавлять её от такой роскошной петли на шее?

Граф снова подошёл к бронестеклу, за которым химера лениво пережёвывала кусок мяса.

— Пятнадцать лет назад один долботряс в Казани пытался всучить мне похожий океанариум в счёт погашения карточного долга. Я тогда лично изучал сметы. Вы хоть представляете, сколько стоит водоподготовка для химерных видов? Система магической аэрации, постоянный контроль кислотности… А жратва? Они же жрут друг друга быстрее, чем ты успеваешь закупать новый молодняк. Этот бизнес высасывает деньги со скоростью света. Это идеальная чёрная дыра для бюджета. Продать она эту стеклянную банку никому не сможет, дураков нет. Пусть Новикова вливает туда свои миллионы.

Аналитик кивнул, соглашаясь с доводами патрона.

— Учтём. Но есть нюанс. По нашим каналам прошла информация, что пара местных группировок, контролирующих промзону, уже точат зубы на этот объект. Хотят устроить там показательный погром с поджогами, чтобы выбить дань за защиту.

— Перехватите контроль над районом. Выйдите на главарей этих банд и популярно объясните им правила игры. Этот Акванариум — самая радостная новость за последний месяц. Ни один кирпичик не должен упасть с этого здания без моего ведома. Охраняйте бизнес Новиковой лучше, чем наши собственные склады. Этот проект должен высосать из неё все соки до последней капли.

Граф улыбнулся, в его голове уже сформировалась идеальная комбинация.

— А знаете, что мы сделаем для ускорения процесса? Мы поможем девочке стать знаменитой.

Аналитик недоумённо замер с занесённой над блокнотом ручкой.

— Поможем?

— Да, нам нужно, чтобы это место стало городской легендой. Чтобы туда паломничества устраивали. Если Акванариум станет популярным социальным проектом, она физически не сможет его закрыть. Отступить — значит потерять лицо перед всей столицей. Репутация для её ослабленного рода сейчас важнее золота. Свяжитесь с нашими финансовыми прокладками, подключите лояльные нам рода, пусть тоже поучаствуют. Оформите это как благотворительность. Выделите крупные суммы в качестве пожертвований её фонду. С одним жёстким условием: эти целевые деньги должны пойти исключительно на бесплатные входные билеты для малоимущих, школьников и пенсионеров.

Граф тихо рассмеялся, представляя эту картину.

— Пусть толпы людей ходят туда бесплатно. Толпа создаёт износ оборудования, требует дополнительного персонала… Расходы взлетят до небес, а реальной прибыли от билетов не будет. Она окажется в ловушке собственного успеха. Мы заставим Агнессу Новикову улыбаться в камеры, пока этот проклятый аквариум медленно, но верно банкротит её род.

Агнесса положила на мой стол пухлую пачку с расчётами.

— Поздравляю, Виктор, мы полной заднице, — она опёрлась руками о край столешницы и нависла надо мной, сверля красивыми глазами. — Я полночи изучала твою бизнес-модель, подняла сметы. Посмотри на эти цифры! Просто посмотри!

Я послушно скосил глаза на верхний лист, где красным маркером была обведена сумма с таким количеством нулей, что хватило бы на покупку небольшого графства. Лениво отпил кофе и вернул взгляд на Агнессу.

Она восприняла моё спокойствие как личное оскорбление.

— Ты хоть представляешь, какие там стоят насосы⁈ Я изучила спецификации! Там литраж такой, что мы могли бы обеспечить водой целый район. А очистительные системы? А фильтры? Знаешь, сколько стоит замена реагентов в индустриальных скиммерах для такого объёма? А потребление энергии? Да мы просто разоримся на одной только коммуналке в первый же месяц! Эта твоя стеклянная банка высосет из нас все соки!

Она продолжала сыпать терминами, мегаваттами и кубометрами, а я сидел, откинувшись в кресле, и просто улыбался. Агнесса, конечно, молодец. Хватка у неё железная, мозг работает как вычислитель. Но она мыслила категориями труб, железа и электричества. Она всё ещё не понимала, с кем ведёт дела.

— Выговорилась? — спросил я, когда она остановилась перевести дух.

— Я констатирую факт финансового суицида!

— А теперь выпей водички и послушай меня, — я сцепил пальцы в замок. — Расходов на очистку и кормёжку у нас будет ровно ноль рублей ноль копеек.

Агнесса моргнула.

— В смысле ноль? Святым духом питаться будут?

— Почти. Начнём с еды… — я загнул первый палец. — Ты думаешь, я буду закупать им элитный корм со вкусом лосося? Я их так спроектирую, что у них в желудках будут встроенные биологические измельчители. Они будут жрать испорченное мясо, пищевые отходы и кости. Договоришься с ресторанами в округе — пусть они нам свой мусор свозят. Они ещё и приплачивать будут за утилизацию. А хищникам покрупнее пойдёт местная дикая фауна, которую моя гвардия и так пачками в подземельях крошит.

Агнесса нахмурилась, но перебивать не стала.

— Теперь вода, — я загнул второй палец. — Никаких реагентов и дорогущих фильтров мы закупать не будем. Кеша уже летает по городу, ищет мне по зоомагазинам самых дешёвых зачуханных рыбок-чистильщиков и донных сомиков. Я их раскачаю так, что они превратятся в идеальные биофильтры и будут перерабатывать аммиак, нитраты и любые отходы жизнедеятельности крупных особей. Вода в резервуарах будет чище, чем у тебя в графине на столе. Замкнутая экосистема, Агнесса. Сама себя кормит, сама себя чистит. Биология всегда бьёт механику, если правильно настроить геном.

Она молча смотрела на меня несколько секунд, её деловой мозг быстро пересчитывал вводные данные.

— Ладно, — наконец произнесла она, — допустим. Корм и вода решаются. Но есть ещё один момент… Законы, Виктор.

Она вытащила из стопки другой документ, с гербовой печатью.

— Я подняла регламенты Имперского надзора. На объект такой площади, с таким количеством крупногабаритных и потенциально опасных существ, требуется огромный штат персонала. Смотрители, уборщики, техники безопасности, экскурсоводы… Иначе мы не пройдём ни одну комиссию, они просто не дадут нам открыться, скажут, что небезопасно.

— Да зачем мне там люди? — я искренне удивился. — У меня химеры будут всё сами обслуживать. Поставлю пару умных обезьян на контроль температуры, хомяков запущу стёкла протирать. Идеальные работники — не пьют, не воруют, зарплату не просят…

— Виктор, это так не работает. Империи плевать на твоих хомяков. В протоколе чётко написано: на каждые сто квадратных метров акватории должен приходиться один сертифицированный сотрудник… человеческой расы! К тебе придут комиссии и инспекторы по труду. И если они увидят, что у тебя стёкла трут грызуны, а людей в штатном расписании нет, нас закроют, а объект опечатают!

Я задумался. Чёрт, а ведь она права. Бюрократия — это тот монстр, против которого мои генетические модификации бессильны. Этим бумажным душам нужны живые люди с паспортами и санитарными книжками.

Агнесса, поняв, что её аргумент наконец-то достиг цели, довольно кивнула, подхватила свою стопку и пошла к выходу.

— Ищи людей, Виктор. Иначе твой красивый аквариум так и останется всего лишь задумкой.

Она ушла, оставив меня наедине с проблемой. В голове уже вырисовывалась картинка Акванариума. Я представлял, как стайки модифицированных неоновых рыбок кружат в кристально чистой воде. Огромные прозрачные тоннели, где посетители идут, а над ними со всех сторон проплывают величественные подводные химеры. Там можно сделать комнаты отдыха. Кафешку встроить прямо в стеклянный купол. Читальные залы с мягкими креслами, где люди будут сидеть с книгами под успокаивающий свет подводной флоры. Даже кинотеатр можно забабахать. Всё это допиливается по ходу дела.

Кстати, если судить по тем накладным, что Агнесса притащила, она потратилась раза в три больше, чем я рассчитывал. Я-то хотел базовые насосы и дешёвые стёкла, планируя укрепить их своими методами, а эта максималистка закупила оборудование премиум-класса, армированные полимеры и промышленные турбины. Не хотелось её разорять, но теперь отступать некуда.

Оставался только кадровый вопрос. Я достал телефон и набрал номер директора приюта.

— Савелий Тимофеевич, здравия желаю. Не отвлекаю?

— Виктор! — послышался мягкий голос старика. — Добрый день. Что вы, для вас у меня всегда есть время. Чем могу служить?

— У меня к вам вопрос меркантильного характера. Слушайте, у вас есть какие-нибудь выпускники приюта? Те, которые уже вышли во взрослую жизнь, но так и не могут найти себе нормальную работу.

— Да полно, Виктор, — вздохнул директор. — Это наша главная боль. Практически никто никого никуда не хочет брать. Дети выпускаются, а кому они нужны? У них нет нужных корочек, нет опыта и поручителей. Куда ни сунутся, везде отказ.

Он говорил с такой горечью, что мне стало не по себе.

— А где эти навыки и опыт взять, скажите на милость? — продолжал жаловаться Савелий Тимофеевич. — Государство устанавливает жёсткие нормы: требуются сертификаты и допуски. Мы в приюте даём им базу, но на специализированные курсы у нас просто нет бюджета. Вот и перебиваются ребята на чёрных подработках, грузчиками да курьерами… А вы почему спрашиваете, в чём проблема?

— Да так, никакой проблемы. Мне бы человек триста… Ну, или хотя бы сто пятьдесят для начала найти. Сможете?

На том конце повисла абсолютная тишина. Я даже подумал, что связь оборвалась.

— Алло? — позвал я.

— К вечеру, — хрипло выдавил директор.

— Что к вечеру? — не понял я.

— К вечеру найду, — уже увереннее повторил Савелий Тимофеевич.

— Да ладно? — я реально не ожидал такой прыти. — У вас что, реально настолько много безработных выпускников, что за полдня можно сотню собрать?

— Виктор… — старик сглотнул. — Это только те, кто за последние два года выпустился и всё ещё пытается выжить в этом городе. Если я брошу клич по более старым выпускам, к утру у вас под окнами будет стоять целый полк.

Я поблагодарил его за содействие, положил телефон на стол и довольно потёр руки.

Ну вот, проблема с персоналом решена элегантно и эффективно. Обездоленные, мотивированные ребята, которым просто нужен шанс. Они за эту работу будут держаться зубами, а я обеспечу им зарплату, защиту и полное отсутствие дурацких требований к наличию «опыта».

Оставался только один, но самый жирный пункт в моём плане.

Персонал — это отлично. Чистильщики — тоже. Но мне нужны были звёзды программы — огромные, редкие, уникальные химеры, от которых у посетителей будут подкашиваться ноги от восторга и ужаса. Те самые экземпляры, которые заставят аристократов выкладывать любые деньги за билет.

В зоомагазинах такое не купишь. На чёрном рынке за них запросят столько, что даже Агнесса подавится. Значит, придётся добывать самому.

Я подошёл к окну, глядя на сереющее небо. Насколько я помню по остаточным эфирным следам и рассказам местных, в Чёрном озере водится нечто подобное. То самое озеро, территорию вокруг которого мои ветераны сейчас старательно очищают от сухопутных тварей. Под водой там скрывались создания куда более древние и массивные…

Дикие Земли

Где-то в окрестностях Чёрного озера

Грязь под сапогами чавкала мерзко, Бутуз старался шагать след в след за идущим впереди Горыном. Их группа из шести человек прочёсывала подлесок уже третий час. Воздух в этой части леса, недалеко от Чёрного озера, всегда был тяжёлым, пропитанным испарениями гниющих водорослей, но сегодня к нему примешивалась явная нота свежей крови.

Бутуз поправил лямку тяжёлого кожаного рюкзака. Они не были желторотыми послушниками, которым доверяют только мыть котлы за мастерами. Они уже носили метки Червя, имели право создавать собственные искажения плоти и отправлять их на охоту. Их шестёрка контролировала этот сектор, собирая материал для ритуалов — диких тварей, заблудившихся сталкеров, просто случайных людей.

Всё работало как часы, пока три дня назад их ловчие химеры не перестали возвращаться на базу, одна за другой. Связь обрывалась резко.

— Стой, — Горын поднял кулак вверх.

Остальные застыли, мгновенно взяв оружие наизготовку. Трое боевых псов-мутантов, которых они взяли с собой для прикрытия, глухо зарычали.

Впереди виднелся глубокий овраг, почти скрытый зарослями высокого папоротника. Бутуз подошёл к краю, опираясь на свой металлический посох, и заглянул вниз.

Желудок рефлекторно сжался.

На дне оврага, вповалку, лежали их пропавшие химеры. Точнее, то, что от них осталось. Огромные туши были разорваны на куски. Жилистые лапы вывернуты под неестественными углами, прочные хитиновые панцири проломлены, будто кто-то бил по ним кувалдой. Кровь уже успела впитаться в землю, превратив дно рва в сплошное бурое болото.

— Какого дьявола… — прошипел стоявший рядом Жиган и сплюнул в овраг. — Нас что, выследили? Это имперские чистильщики?

— Стражи и следопыты так не работают, — отрезал Горын, внимательно изучая следы на разорванных тушах. — Они бы сожгли всё плазмой или кислотой. А тут их просто… разорвали.

— Дикая тварь? Какая-нибудь залётная альфа с озера?

— В этом секторе нет ничего, что могло бы в одиночку положить всех наших охотников, — Бутуз крепче перехватил посох, чувствуя, как по спине ползёт липкий холодок. — Будьте начеку, держите псов поближе.

Они сгрудились, образовав кольцо. Каждый всматривался в чащу. Лес молчал.

Вдруг один из боевых псов резко дёрнул мордой в сторону густого малинника. Зверь зарычал, обнажив два ряда жёлтых клыков, и припал к земле.

— Там! На три часа! — крикнул Жиган, вскидывая руки. На его пальцах уже заискрилась зелёная ядовитая магия.

Все смотрели на кусты, которые чуть заметно шевельнулись. Сейчас оттуда выпрыгнет монстр… тот самый, что устроил бойню в овраге.

Ветки раздвинулись.

На тропинку выскочил обычный серый кролик, сел на задние лапы, пошевелил длинными ушами, принюхиваясь, и умыл мордочку передней лапкой.

Жиган грязно выругался и погасил магию на пальцах и пнул своего пса под рёбра.

— Тупая псина! Ты на зайцев стойку делаешь⁈ Да я из тебя коврик для прихожей сделаю! Иди, сожри этого длинноухого.

Пёс виновато заскулил, и пошёл выполнять приказ.

Бутуз выдохнул, чувствуя, как колотится сердце. Нервы ни к чёрту. Они стоят тут, посреди леса, и шугаются всяких грызунов.

— Расслабились, — буркнул он, поворачиваясь обратно к оврагу. — Надо спуститься, срезать железы, пока не сгнили окончательно. Материал пропадает.

Он сделал шаг к склону. Раздался странный, мокрый хруст и следом короткий булькающий звук.

— Эй… — голос Жигана дрогнул. — Я… я потерял привязку.

Бутуз резко обернулся. Боевой пёс Жигана валялся на боку. Из перерезанного от уха до уха горла толчками хлестала кровь. А рядом с бьющейся в конвульсиях тушей стоял кролик. В правой передней лапке зверёк сжимал плоский, идеально заточенный кусок старой арматуры, с которого капала кровь химеры. Кролик чуть склонил голову набок и смотрел на людей своими чёрными, как бусины, глазами.

Взгляд у него был абсолютно осмысленным, оценивающим. Так смотрит опытный убийца, прикидывая, кому резать глотку следующим.

— Тварь! — закричал Жиган.

Он ударил посохом о землю, выпуская волну каменных шипов прямо в грызуна. Горын метнул два сгустка едкой кислоты. Оставшиеся два пса с рычанием бросились на мелкого врага.

Бутуз тоже вскинул руку, формируя огненную плеть, но ударить не успел.

Кролик просто исчез. Не прыгнул, а просто смазался в пространстве. Каменные шипы пробили пустоту, кислота сожгла траву.

Два боевых пса столкнулись лбами. В ту же секунду серая молния мелькнула над их головами. Кролик оттолкнулся от спины первого пса, в полёте вонзил свою импровизированную заточку в глаз второго, провернул её и выдернул обратно. Приземлившись, он неуловимым движением полоснул первого пса по сухожилиям, а когда огромная туша упала, пробил ей висок.

Всё заняло три секунды. Две элитные химеры были мертвы.

Кролик снова сел на задние лапы, стряхнул кровь с железки и посмотрел на людей. Он их не трогал, методично и профессионально ликвидировал угрозу со стороны зверей, а на культистов пока только смотрел.

— Убейте его! — истошно завизжал Жиган.

Магия полетела со всех сторон. Огонь, лёд, некротические сгустки… Кролик прыгал между заклинаниями с неуловимой грацией. Те редкие удары, которые всё же доставали его, просто вязли в густой шерсти — она пружинила, рассеивая кинетическую и магическую энергию, как лучшая артефактная броня.

Горын понял, что обычной силой тут не справиться.

— Во славу Червя! — заорал он.

Он рванул ворот своей куртки, срывая её вместе с рубашкой. На его бледной груди обнажилась чёрная татуировка — извивающийся паразит. Горын влил в неё энергию, активируя скрытую мощь. Линии татуировки вспыхнули ядовито-фиолетовым светом, мышцы культиста начали раздуваться, наливаясь силой…

Кролик тут же повернул к нему голову. Посмотрел на светящуюся татуировку на его груди. Снова чуть заметно склонил голову набок, будто распознав нужный сигнал.

Рывок…

Горын даже не успел поднять руки. Кролик взлетел по его телу, как по ступенькам, оттолкнулся от ремня, груди и оказался на уровне лица. Короткий взмах стальной заточки — и кадык Хромого был вскрыт. Культист захрипел, заливаясь кровью, и упал на колени.

— Он жрёт наши техники! Выпускайте Истинную Силу! — в панике закричал Жиган, сдирая с себя одежду.

Ещё трое культистов последовали его примеру. Ткань летела в грязь, татуировки на их телах вспыхивали, активируя боевые протоколы Братства.

Кролик словно только этого и ждал. Серый комок смерти перемещался от одного светящегося символа к другому. Удар в подколенную впадину — культист падает — сталь входит в затылок. Прыжок от дерева — Жиган получает заточку прямо в светящегося червя на груди, лезвие пробивает сердце.

Кролик работал с пугающей скоростью, не издавая ни единого звука. Ни рычания, ни писка. Только свист рассекаемого воздуха и хлюпанье рвущейся плоти.

Бутуз стоял в трёх метрах от этой мясорубки. Его рука сжимала ворот куртки. Он тоже собирался разорвать ткань, чтобы активировать свои руны, но пальцы онемели от ужаса.

Он смотрел, как последний из его товарищей, с активированной татуировкой на спине, пытается уползти. Кролик настиг его в два прыжка, хладнокровно вонзил железку в основание черепа и выдернул её обратно.

Пятеро адептов Культа и их химеры лежали мёртвыми.

Бутуз не дышал, стоя в своей наглухо застёгнутой куртке.

Кролик медленно повернулся к нему. Зверёк подошёл ближе, оставляя на траве кровавые следы лапок, и сел в метре от Бутуза. Склонил голову набок. Чёрные глаза-пуговки немигающе уставились на человека.

Бутуз чувствовал, как по виску катится капля холодного пота. Он понял предельно ясно — тварь убивала химер, потому что те представляли угрозу. А людей она начала убивать только тогда, когда увидела метки Культа. Она реагировала на символы, на эфирный след их проклятой магии.

Бутуз стоял, не шевелясь. Он даже не моргал, боясь, что любое резкое движение будет расценено как попытка распахнуть куртку.

Кролик смотрел на него ещё секунд десять, затем поднял свою заточку, аккуратно вытер её о чистый лист лопуха, и, не издав ни звука, поскакал вглубь леса обычными, неспешными кроличьими прыжками.

Бутуз простоял так ещё минуту, прежде чем его колени подогнулись, и он упал в грязь. Его трясло.

Это не дикая мутация. Дикие твари не вытирают оружие о листья и не оценивают татуировки. Это целенаправленный продукт, оружие, созданное в городе.

Культисты давно слышали шепотки о том, что имперские исследовательские центры разрабатывают новый тип автономных химер — маленьких, незаметных убийц, нацеленных на ликвидацию диверсантов и магов. Информаторы из столицы клялись, что проект закрыт, что он оказался неэффективным.

— Ублюдки… — простучал зубами Бутуз. — Информаторы нам врали… Либо им скормили дезу, либо они сами нас продали…

Он поднялся, шатаясь, как пьяный. Ему нужно было срочно добраться до базы. Магистры должны узнать. В лесах появилась разумная химера, которая специализируется исключительно на членах Братства. И если у Империи таких кроликов целый батальон, то Культу конец.

Бутуз развернулся и побежал, не оглядываясь.

Он бежал и надеялся, что вышестоящие члены Братства всё порешают. Например, совсем недавно в самом центре столицы, в защищённом имении, погиб один из ведущих учёных Империи — человек, который разрабатывал лазерные турели против химер, был разорван в клочья в собственной лаборатории. Его разорвали химеры культистов, которые каким-то непостижимым образом миновали все посты и сигнализации.

Значит, ещё не всё потеряно. Там, наверху, не дураки сидят.

Но теперь Бутуз понимал: город тоже не такой беззубый, как им казалось. Культисты любили хвастаться за выпивкой, что сейчас их людей в столице больше, чем в Диких Землях, что они контролируют улицы через подставные фирмы и продажных чиновников.

«Контролируем, как же… — подумал Бутуз, перепрыгивая через поваленное дерево. — Мы даже не знаем, кто на самом деле держит этот город за горло».

Он бежал, и ему казалось, что за каждым кустом сидит пушистый серый комочек со стальной заточкой в лапе, терпеливо ожидая, когда он снимет куртку.