Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 6

Я стоял в самом центре клубящегося бурого облака и втягивал в лёгкие токсичный газ.

Мой внутренний анализатор работал на пределе своих возможностей, раскладывая сложную химическую структуру на базовые валентности и изолируя связующие элементы.

Этот процесс требовал ну просто колоссальной концентрации. Любое отвлечение грозило обрушить выстраиваемую в уме формулу, превратив ценнейший биоматериал в бесполезный ядовитый осадок.

Тем временем толпа монстров уже стремительно приближалась, заполняя улицу сплошным ковром. Их вытянутые морды аж искажались от маниакального желания разорвать мою плоть, а с клыков обильно капала густая слюна, оставляя на асфальте шипящие следы. Масса обезумевших от химического стимулятора существ накатывалась со всех сторон, грозя раздавить меня чистым физическим давлением.

Да, я мог бы призвать свой пушистый спецназ или Психа с Рядовой, но объективная оценка ситуации показывала фатальность такого решения. Огромное количество разъярённых тварей просто затоптало бы моих помощников, не оставив им шансов.

Ситуация складывалась патовая, требующая радикального вмешательства без потери моей концентрации на формуле.

Я перехватил поудобнее рукояти мерцающих зелёным светом стилетов и принял решение. Вы хотите настоящего безумия, господа мутанты? Ну, вы его получите сполна.

Я нырнул в глубины собственного сознания, открывая доступ к хранилищу. Энергия множества различных атрибутов хлынула по моим каналам, укрепляя мышечный каркас и уплотняя кожу. Но главным козырем стала та самая «Древняя Ярость», которую я недавно извлёк из тела пса Маркиза. Я сорвал ментальные замки с этого сгустка первобытной злобы и позволил ему выплеснуться наружу, накладывая его искажённый фон поверх своей собственной подавляющей ауры.

Эффект превзошёл самые смелые ожидания.

Авангард атакующей стаи уже находился буквально в паре метров от меня, готовясь к финальному прыжку. Но внезапно их поведение кардинально изменилось. Огромный шипастый бульдог, собиравшийся прыгнуть прямо мне в лицо, судорожно изогнулся, в последний момент изменив траекторию, и нелепо упал на передние лапы. Его сородичи начали резко тормозить, стирая когти об асфальт, и массово отворачивать в стороны.

Они теперь не выражали никакой заинтересованности ко мне, как будто с самого начала планировали пробежать по своим делам в соседний переулок. Твари старательно отводили взгляды, огибая облако газа по широкой дуге. Координация монстров полностью разрушилась под давлением моего атрибута.

Крупный чешуйчатый ящер на полной скорости впечатался в припаркованный автомобиль, смяв боковую дверь. Другой монстр с разбегу протаранил мусорный бак и застрял в нём головой. Несколько особо впечатлительных особей оставляли за собой обильные жёлтые лужи, позорно поджимая хвосты и продолжая свой суетливый бег куда-то вдаль. Они потеряли всякое понимание происходящего, стремясь лишь оказаться как можно дальше от источника леденящего ужаса.

А я продолжал дышать газом, наблюдая за полным разрушением их химического бешенства. Эмоциональный фон улицы превратился в хаотичную кашу из паники и животного страха.

Ради научного интереса я решил проверить глубину воздействия. Сделал короткий выпад левой рукой, перехватил за загривок пробегающую мимо гигантскую крысу с вытаращенными глазами. Зверёк застыл в моей руке, превратившись в окоченевший кусок плоти. Я послал лёгкий сканирующий импульс прямо в её примитивный мозг.

Там метались обрывки истеричных мыслей, сливающиеся в один непрерывный вопль: «Спасаться, бежать в самую глубокую нору, тьма хочет сожрать меня, уйти, уйти, уйти…».

Я разжал пальцы, и крыса шлёпнулась на дорогу, после чего быстро исчезла в ближайшей ливнёвке.

Атрибут вкупе с моей аурой функционировал идеально, демонстрируя высочайшую эффективность подавления. Однако я почувствовал негативные последствия его применения на собственном организме. Древняя Ярость активно пыталась захватить контроль над моей нервной системой. Руки, сжимающие стилеты, стали тяжёлыми, а внутри засело навязчивое желание догнать хромающего ящера и голыми руками вырвать его позвоночник. Кровь стучала в висках, требуя немедленного убийства и разрушения плоти.

Интересная механика воздействия, заставляющая носителя терять рассудок. Я усилием воли перекрыл доступ атрибута к своим эмоциям, выстраивая жёсткие ментальные барьеры и загоняя первобытную злобу обратно в изолятор. Контроль вернулся легко, оставляя разум ясным и холодным.

Я стоял посреди пустеющей улицы, продолжая анализировать состав распадающегося газа. И только широкая, полубезумная улыбка, застывшая на моём лице, оставалась единственным внешним признаком моей внутренней борьбы.

Петербург, Российская Империя

Ситуационный Центр «Цитадель»

Император Фёдор Владимирович Емельянов сидел, подперев голову кулаком, и смотрел на голограмму, на которой часть Петербурга полыхала красными точками.

Генерал Корнилов сделал шаг вперёд, потирая забинтованную ладонь.

— Ваше Величество, обстановка в Северо-Западном секторе остается напряжённой. Пятый и восьмой батальоны гвардии ведут городские бои. Спецназ «ГРОМ» зачищает жилые кварталы, но твари продолжают лезть из коллекторов. Мы задействовали мобильные отряды Следопытов. Потери среди личного состава в пределах допустимого.

Император перевёл взгляд на представителя инженерного корпуса, который выглядел на удивление довольным.

— Государь, у меня есть хорошие новости по проекту «Заслон», — бодро начал инженер. — Модульная стена для изоляции заражённого района готова на восемьдесят процентов. Мы использовали новейшие блоки с активным магнитным сцеплением. Это гениальная разработка! Стена возводится сама, как конструктор, нам нужно только подвозить секции. Там уже стоят опорные пункты, вышки с пулемётчиками и стационарные излучатели. Через два часа мы полностью отсечём красную зону от всего остального города…

Фёдор Владимирович медленно поднялся. Те, кто стоял рядом, инстинктивно попятились.

— Стена? — переспросил он. — Вы решили построить забор посреди моей столицы, чтобы замуровать тридцать тысяч моих подданных вместе с этими уродами, потому что вам лень их спасать⁈ Да какая вообще стена⁈ Вы мне должны этот район вычистить и людей спасти, а не модули свои поганые собирать!

Инженер побледнел, его бодрость мгновенно испарилась.

— Но… Ваше Величество… — вмешался министр безопасности. — Поймите, этот район не имеет стратегического значения. Там старые жилые дома и пара мелких заводов. Рисковать всей гвардией ради спасения нескольких кварталов нецелесообразно с точки зрения логистики и сохранения ресурсов…

— Нецелесообразно? — Император подошёл к министру вплотную. — А моё присутствие здесь целесообразно? Значит так, умники. Даю вам час. Если через шестьдесят минут я не увижу динамику по зачистке и спасению людей, я сам туда пойду. Надену доспехи, возьму меч и пойду работать вместо вас. Раз вы разучились воевать и можете только стены строить.

Чиновники и генералы замахали руками.

— Ваше Величество, ни в коем случае! — запричитал мэр. — Вам нельзя рисковать! Это же… это же символ Империи! Если с вами что-то случится, страна этого не переживёт! Мы всё сделаем!

— Работайте! — крикнул Фёдор Владимирович. — Активируйте мою личную гвардию. Снимайте резервы с Восточной Стены. Перебрасывайте туда всех свободных Одарённых. Я хочу, чтобы каждый человек в этом районе получил шанс на спасение. Выполнять!

Генералы бросились к терминалам, отдавая приказы на ходу. Император сел обратно в кресло, тяжело дыша. Он видел, как на карте начали смещаться синие маркеры гвардейских частей. Его люди начали работать по-настоящему, подстёгнутые страхом монаршего гнева.

Постепенно шум в зале утих, сменившись деловым гулом. Фёдор Владимирович немного успокоился, наблюдая за тем, как кольцо вокруг прорыва начинает сжиматься.

И тут в зал забежал офицер связи с бледным лицом трясущимися руками, что он едва удерживал папку с донесением. Он споткнулся на ровном месте, чуть не проехавшись носом по полу, и подлетел к столу Императора.

— Ваше Величество… — просипел он, хватая ртом воздух. — У нас проблемы! Очень большие проблемы!

Министр безопасности поморщился.

— Офицер, возьмите себя в руки! Что может быть хуже того, что уже происходит?

— Хуже, — выдавил парень, вытирая пот со лба. — Глубинная сейсмическая разведка доложила… В том самом районе, под землёй… саркофаг треснул.

— Чего? — переспросил император, надеясь, что ослышался.

— Саркофаг треснул, — повторил офицер, и его голос сорвался на писк. — Герметичность нарушена. Датчики фиксируют выброс древней органики…

— Какой именно саркофаг?

— Объект «Муравейник» в секторе Ф-39.

Фёдор Владимирович грязно выругался, вспомнив все известные ему проклятия. В зале тут же повисла гробовая тишина, даже связисты на какое-то время перестали стучать по клавишам.

— И что теперь делать? — спросил он, глядя в никуда.

— Мы не знаем, государь… — ответил министр. — Это… это огромная проблема.

— Еще какая проблема, — пробормотал Император.

Он вспомнил засекреченные документы, которые читал в архивах ещё будучи наследником. Эксперименты столетней давности, проводившиеся ещё до его рождения. В те времена химерологи не знали границ и морали. Они пытались создать «Вечный Легион». В том саркофаге, глубоко под землей в артефактной камере, заперли Муравьиную Матку-Первородку — существо, способное воспроизводить тысячи элитных воинов за считанные часы. Самореплицирующаяся химера, обладающая коллективным разумом и способностью поглощать любую органику. В документах было сказано чётко: «Победить в случае высвобождения практически невозможно. Рекомендована экстренная эвакуация».

— Но там же была камера! — воскликнул Император. — Лет десять назад мы обновляли систему наблюдения! За саркофагом же следили! Эта комната со всех сторон укреплена артефактами, она же вечная. Никакое землетрясение или мутация не должны были повредить её!

Офицер связи судорожно кивнул.

— Так точно, Ваше Величество. Все эти годы там всё было нормально. Камера считалась бесполезной, никто на неё не смотрел… Но перед тем, как датчики зафиксировали пробой, система засняла какое-то движение, а потом перестала показывать. Там было что-то…

— Быстро показывайте!

На главный экран вывели короткий зацикленный ролик. Картинка была зернистой, зашумлённой помехами. Тёмный коридор перед саркофагом, пыль, мигающий свет древних ламп…

И вдруг в углу кадра, прямо перед самым объективом, мелькнуло нечто.

Император долго и пристально смотрел на экран. Он просил увеличить изображение, изменить контрастность, убрать шумы… Он всматривался в эти несколько секунд видео, пытаясь найти логику в происходящем.

— И что это за ерунда? — наконец спросил он, указывая на расплывчатое пятно.

— Мы активировали лучших аналитиков из всех ведомств, — доложил офицер связи, опуская глаза. — Эксперты из разведки, специалисты по визуализации и даже химерологи из зоопарка… У нас есть только один вывод.

— Какой?

— Это лапка хомяка, государь.

Фёдор Владимирович медленно опустился в кресло. В зале снова стало настолько тихо, что стало слышно, как гудит охлаждение серверов.

— Ну приехали, — прошептал он, закрывая лицо руками. — У нас саркофаг артефактный двухсотлетний, который должен был пережить падение метеорита, треснул… А вы мне говорите, что единственную камеру вывели из строя лапкой хомяка?

Офицер лишь развёл руками с видом смертника.

— Ну, как есть, Ваше Величество. Анализ подтвердил. Структура шерсти, форма когтей…

Император сидел неподвижно целую минуту, представляя, как древняя матка выходит на свободу, ведомая… хомяком⁈ Это было настолько абсурдно, что граничило с истинным безумием.

— Ладно, — сказал он голосом человека, который только что подписал смертный приговор целому миру. — Готовьте столицу к эвакуации.

Присутствующие в зале побледнели, осознавая, что «лапка хомяка» только что поставила точку в истории великого города.

Из-за событий в городе, в клинике «Добрый Доктор» сегодня случился внеплановый выходной. Я расположился в своём кабинете, вольготно развалившись на стуле и закинув ноги на стол. После всего случившегося нужно было хорошенько отдохнуть, а лучше всего этому способствовала медитация.

На фоне бубнил включённый телевизор. Внезапно выпуск новостей прервался и на экране застыл официальный герб Российской Империи, а под ним тикал таймер обратного отсчёта — ровно шестьдесят минут до экстренного обращения Его Величества.

Я вышел из состояния медитации и посмотрел на телевизор.

Внизу, под бегущей строкой, периодически всплывали пафосные заголовки о «беспримерном мужестве защитников» и «неизбежной победе над хаосом». Я отхлебнул остывший кофе и усмехнулся. Ну, пусть вещают. В реальности же всё было гораздо проще: город очистился от тварей ещё часа четыре назад. Вся та свора безумных мутантов, которая терзала кварталы, просто исчезла, будто её смыло мощной волной.

Мой план сработал идеально. Ну, почти идеально…

Тишину нарушил звонок телефона, на экране высветилось «Дмитрий Львович».

— Алло?

— Виктор, слушай внимательно! — послышался в трубке голос инспектора Донского. — Я тебе этого официально не говорил, но собирай вещи. Хватай свою ассистентку, документы, ценные склянки и валите из города. Прямо сейчас, пока еще есть лазейки в оцеплении.

— С чего бы это такая спешка, Дмитрий Львович? — поинтересовался я. — Вроде бы в новостях говорят, что мы побеждаем.

— К чёрту новости! — сорвался на крик инспектор. — У нас тут наверху полная эвакуация элиты. Канцелярия пакует архивы, министры грузят семьи в бронепоезда. Случилось нечто катастрофическое. Под землёй проснулось то, что должно было спать вечно. Счёт пошёл на минуты. Всё, я бегу, у меня поезд через три часа…

Он бросил трубку. Не успел я отложить аппарат, как он завибрировал снова. На этот раз звонила Агнесса.

— Виктор, ты готов? — её голос звучал на удивление собранно. — Всем аристократам разослали закрытый приказ. Город списывают. Простым людям объявят через пятнадцать минут, чтобы не создавать давку раньше времени. Я пришлю за тобой машину, если успею пробиться через заторы. Случился какой-то тотальный прорыв в секторе Ф-39. Говорят, древний саркофаг разрушен, и теперь наружу лезет нечто, способное поглотить весь Петербург за одну ночь…

Я молча слушал её сбивчивые объяснения, а в голове начала складываться картина моего «маленького недочёта».

— Неужели у них эта комната была под активным контролем? — пробормотал я, когда Агнесса отключилась. — Чёрт… А я-то думал, она заброшена и всеми забыта ещё пару столетий назад.

Мои мысли невольно вернулись к событиям двухдневной давности. Борис, мой неутомимый крот-шахтёр, исследуя глубокие горизонты под районом, наткнулся на странную аномалию. Он доложил о массивной стене из армированного бетона, покрытой древними артефактными рунами.

Пришлось отправился туда лично. Путь был не самым приятным: пришлось пробираться через заброшенные коллекторы, отбиваться от стай слепых подземных химер и игнорировать едкие испарения в нижних ярусах. То, что я нашёл в секторе Ф-39, честно говоря, меня поразило. Там была огромная артефактная клетка-саркофаг, внутри которой пульсировала мощная жизнь. Кто-то очень сильный был заперт там, в вечном сне.

И вот сегодня, когда город наводнили токсичные мутанты, я решил использовать этот «погреб» в своих интересах. Идея казалась блестящей: создать мощный магнит для тварей. Я использовал тот самый атрибут «Смертельной Приманки», который синтезировал из багрового облака — того самого химического коктейля, в котором стоял на улице. Я усилил его на порядок, превратив в концентрированный зов, против которого не устоит ни один хищник.

Рядовая своими мощными костяными кулаками просто вскрыла внешний контур клетки, как консервную банку. Я «забросил» атрибут внутрь, прямо к спящему обитателю. Эффект превзошёл ожидания: твари со всего города, ведомые первобытным инстинктом, хлынули в подземелья, стремясь к источнику манящей энергии. Город очистился мгновенно.

Проблема была только в том, что имперские датчики зафиксировали вскрытие саркофага и решили, что древнее зло вырвалось на свободу.

— Ну, некрасиво получилось, — признал я, глядя на таймер на экране.

Бросать простых людей на произвол судьбы в мои планы не входило.

В окно влетел потрёпанный Кеша, будто он только что пролетел через работающий вентилятор.

— Всё кончено! — каркнул он, плюхаясь на стол. — Это была бойня века!

— А кто победил? — спросил я.

— Наши! — безапелляционно заявил попугай.

— Подожди, а как ты определил, кто наши, а кто не наши?

Кеша аж икнул от удивления.

— Как определил? Никак не определил. Наши — это наши, а не наши — это не наши.

— Так может, наоборот?

— Что наоборот?

— Всё наоборот. Наши — это не наши, а не наши — это наши.

— Глупость какая. Наши — всегда наши.

— Ну, не скажи. Бывают такие наши, которые совсем не наши.

— Хозяин, я уже ничего не понимаю. Наши не наши, ваши не ваши… Голова кругом идёт. Там все друг друга жрали! Толпа на толпу! Муравьи-переростки против тех зубастых уродцев с поверхности! Кровавый кисель, а не битва!

— Результат, Кеша. Дай мне результат.

— Боевая ничья! — гордо объявил Кеша. — Погибли все. Те, кто пришёл на запах, и та тощая дрянь, что сидела в клетке. Последний взрыв кислоты всех упокоил.

— Отлично. Значит, выдвигаемся на место.

Я быстро собрал необходимые инструменты. Пора было подчищать следы.

До сектора Ф-39 мы добрались по уже знакомым путям. Мои хомяки-спецназовцы уже дежурили у входа в зал саркофага.

— Обстановка? — спросил я командира отряда.

Хомяк вытянулся по струнке и указал лапкой на висящую под потолком камеру наблюдения. Объектив был аккуратно заклеен куском чёрной ткани.

— Ага, зашибись обезвредили. Надеюсь, она не передаёт звук.

Я вошёл в зал саркофага. Зрелище действительно было эпичным. Стены и пол были покрыты толстым слоем биомассы. Твари буквально разорвали друг друга в клочья. В центре зала лежала та самая «Королева» — огромная, но невероятно худая и истощённая за два века заточения муравьиная матка. Она была мертва. Перед смертью она выдала мощный выброс едкой кислоты, которая сейчас дымилась на бетонном полу.

Воздух был настолько токсичен, что обычный человек растворился бы в нём за пару вдохов. Но я предусмотрел и это. Перед спуском я модифицировал свою носоглотку, используя структуру мантикоры. Теперь мои фильтры могли перерабатывать даже концентрированные пары серы.

Я подошёл к останкам Королевы. Хмыкнул. Какая-то древняя подделка, а не высшее существо.

— А я-то думал, здесь что-то уникальное, — проворчал я, извлекая парочку ценных атрибутов из остывающей плоти. — А тут обычное надувательство.

Я забрал несколько интересных образцов тканей и магических кристаллов, которые служили основой для саркофага. Бесхозное добро пропадать не должно.

— Всё, — скомандовал я хомякам. — Снимайте накидку с камеры и сваливаем.

Мы выбрались на поверхность и успели вернуться в клинику как раз к началу трансляции. Валерия сидела перед телевизором, вцепившись в подушку. На экране появился Император, выглядевший не лучшим образом: бледный, он долго молчал, глядя в камеру.

— Граждане Империи… — начал он глухим голосом. — Мы столкнулись с испытанием, которого не видели столетия. Нам предстоит принять тяжёлое решение ради спасения нашего будущего…

Он явно собирался объявить об эвакуации. Но в этот момент к нему подошёл офицер связи и что-то быстро шепнул на ухо.

— Точно? — переспросил император, явно не веря своим ушам.

Офицер уверенно кивнул.

Лицо Государя преобразилось. Он выпрямился, поправил мундир и снова посмотрел в камеру, но уже совсем другим взглядом.

— В общем… Мы получили подтверждение. Угроза полностью ликвидирована. Наши доблестные силы зачистили последние очаги сопротивления под землёй. Все твари уничтожены. Извините за беспокойство, режим ЧС будет снят в ближайший час. Всем доброй ночи, ложитесь спать.

Экран погас.

Я откинулся в кресле и начал громко, до икоты ржать. Это было настолько нелепо, что я не мог остановиться.

Валерия подозрительно глядя на меня.

— Вик, ты в порядке? Что с тобой? Ты смеёшься как маньяк. Это из-за стресса? Тебе дать успокоительное?

Я вытер слёзы, пытаясь перевести дыхание.

— Нет, Лера… — я снова прыснул от смеха. — Ты просто не представляешь, какое в этой Империи облапошивание! Двести лет! Двести чёртовых лет они дрожали над этой клеткой!

— О чём ты? Какое облапошивание?

— Представь себе, Лера… Двести лет назад местные криворукие химерологи создали обычную перекачанную муравьишку. Ну, чуть больше нормы, чуть злее… А потом, видимо, поняли, что накосячили или просто решили выбить побольше бюджета. И выдали её за «супер-неконтролируемое существо, способное уничтожить мир». Им поверили! Её заперли в артефактный саркофаг, поставили датчики, вели видеонаблюдение… И два века вся Империя боялась, что она выберется! А она там просто сидела и медленно дохла от голода, пока я её не подкормил горой свежих мутантов.

Я покачал головой, всё ещё улыбаясь.

— Они потратили миллионы на содержание пустой легенды. Великая мощь Империи против тощей муравьишки…

Императорский Ситуационный Центр «Цитадель»

Император Фёдор Владимирович Емельянов почувствовал, как свинцовая тяжесть последних часов постепенно покидает его плечи.

На центральной голограмме города красные всполохи, отмечавшие зоны боевых действий, окончательно сменились спокойным зелёным свечением. Столица выжила, и приказ о тотальной эвакуации, который уже был готов сорваться с его губ, так и остался невысказанным, превратившись в ворох ненужных теперь распоряжений.

Фёдор Владимирович смотрел на замершие экраны, но в его душе вместо ожидаемого триумфа росло раздражающее недоумение. Вся эта ситуация с нападением «химических» мутантов выглядела логично ровно до того момента, пока они не решили дружно сменить вектор атаки. Вместо того чтобы методично вырезать жилые кварталы, тысячи тварей внезапно, словно повинуясь единому зову, развернулись и бросились в глубины канализации, устремившись к сектору Ф-39. Словно там, внизу, находилось нечто более аппетитное, чем десятки тысяч беззащитных горожан.

К этому добавлялся ещё один факт, заставлявший Императора нервно постукивать пальцами по подлокотнику: камера наблюдения в том самом секторе вела себя совершенно необъяснимо. Единственный уцелевший глаз системы наблюдения в критический момент просто отвернулся от саркофага, зафиксировав на прощание только чью-то маленькую пушистую конечность.

Эксперты уже битый час спорили, была ли это лапка хомяка или технический артефактный глюк, но Фёдору Владимировичу было не до смеха. Он чувствовал, что за всей этой ширмой стоял кто-то очень умный, кто-то, кто использовал государственную проблему для решения своих личных задач, попутно вытерев ноги об имперскую систему безопасности.

Император подумал о подробностях того самого плана эвакуации, который он почти запустил в действие. Это не был простой вывод людей из города, речь шла о сложнейшей логистической операции по перемещению населения через подземные поезда в другие города.

При этом отбор был жёстким и циничным, как того требовали законы выживания Империи. В первую очередь спасали тех, кто обладал полезным Даром или ценными знаниями. Остальные же, те, кто не мог держать оружие или не представлял интереса для государства, автоматически переводились в категорию «приемлемых потерь». Их бы оставили наверху, на съедение Орде, пока армия и лояльные аристократы держали бы оборону ключевых узлов. Фёдор Владимирович знал, что нелояльные рода в любом случае попытаются сбежать через свои каналы, и это его даже устраивало — крысы всегда первыми покидают тонущий корабль, очищая его от своего присутствия.

— Ваше Величество, получены окончательные данные из сектора Ф-39, — прервал его размышления голос графа Волконского, который вошёл в кабинет с папкой, запечатанной тремя сургучными печатями.

Император жестом приказал ему докладывать.

— Наши специалисты по зачистке и эксперты-химерологи закончили осмотр саркофага, — Волконский замялся, подбирая слова. — Государь, то, что мы там обнаружили… это очень странно. Объект «Королева», которого мы считали существом уровня «Катастрофа», на поверку оказался обычной сильной химерой. Да, это был крупный экземпляр, способный доставить хлопот, но никакой глобальной угрозы он не представлял. Тварь была истощена и практически не имела магического резерва.

Фёдор Владимирович медленно поднял взгляд на главу Канцелярии.

— Обычная сильная химера? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, Алексей Петрович, что два столетия мы ежегодно тратили деньги из государственного бюджета на подпитку… пустоты? Что все те отчеты о «нарастающей мощи узника» и «критическом давлении на барьеры» были просто бумажным мусором?

— Судя по всему, так и есть, — Волконский опустил голову. — Прямо сейчас бухгалтерия пытается подсчитать общий объём средств, ушедших на содержание этого «призрака». Суммы получаются астрономические. Энергетические кристаллы, зарплаты целой армии техников и Одарённых… Всё это время Империя кормила легенду, созданную родом Годуновых.

Император встал и подошёл к окну, за которым над городом поднимался рассвет. Годуновы… Он вспомнил исторические хроники. Триста лет назад этот род получил колоссальное финансирование на секретный проект «Очищение». Они обещали создать управляемых химер уровня «Каппа», которые должны были зачистить Дикие Земли и вернуть Империи её законные территории. А потом, когда деньги были освоены, Годуновы в панике сообщили, что эксперимент вышел из-под контроля, и единственный способ спасти мир — это немедленная консервация «ужаса» в артефактные саркофаги под постоянной подпиткой.

— Ну Годуновы, ну умельцы… — прошептал Император. — Поимели Империю так, как никто другой. Столько лет мы дрожали перед этой клеткой, боялись даже дышать в её сторону, пока они загребали золото. Весь этот страх, вся эта секретность… всё это было всего лишь ширмой для величайшего грабежа в истории.

Он повернулся к Волконскому.

— Алексей Петрович, у нас ведь не один такой саркофаг. Сколько их всего разбросано по подземельям и дальним форпостам?

— Семнадцать, Ваше Величество. И на каждый из них ежегодно выделяются средства.

Император задумался, и в его голове уже складывалась новая математика. Деньги из бюджета, освободившиеся от этого балласта, — это новые штурмовые отряды и качественное усиление всей Стены. Если в каждом саркофаге сидит такая же «муравьиха», то Империя может стать гораздо сильнее за один день, просто перестав кормить свои страхи.

— Мы не будем больше ждать, — решительно произнес Фёдор Владимирович. — Созывайте Совет. Мы распечатаем следующий саркофаг. Не через год и не через месяц, а уже завтра.

— Но государь, а если там действительно окажется нечто опасное? — рискнул возразить один из генералов, присутствовавших при разговоре. — Если хотя бы один из экспериментов Годуновых удался?

Император посмотрел на него со снисходительной усмешкой человека, который только что увидел изнанку великой иллюзии.

— Если у этих жуликов не получилось в главном секторе, то и в остальных, скорее всего, сидит такой же пшик. А если там и будет какая-то тварь, то наши отряды «Стражей» и Следопытов справятся с ней так же легко, как и с этой муравьихой. Мы подготовимся, выставим тяжёлую артиллерию и лучших химерологов. Мы превратим открытие каждого саркофага в показательное уничтожение мифа. Империя больше не будет бояться сказок прошлого. Пора забирать свои деньги обратно.