Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 12

— Вот сюда мы встроим биометрический сканер, — Эдуард тыкнул перемазанным в машинном масле пальцем в чертёж, разложенный прямо поверх какого-то разобранного генератора. — Клиент прикладывает ладонь, система считывает данные и по закрытому каналу гонит всё прямо в твою базу. А фаса будет выглядеть, как элитный торговый аппарат. Стекло бронированное, подсветка мягкая, чтобы глаза не резала. А вот сзади, внутри корпуса…

Кулибин с улыбкой потёр руки.

— … там мы делаем им полноценный многоуровневый жилой комплекс. Вот тут у нас зона отдыха. Здесь система подачи чистой воды, я поставлю серебряные фильтры. Рядом блок питания с автодозатором. В правом отсеке ванночки с очищенным песком. Клиент видит красивую витрину с пушистиками, а пушистики живут в условиях пятизвёздочного отеля.

Я внимательно изучал схему. Нарисовано было с маниакальной дотошностью, вплоть до миллиметровых зазоров в системе вентиляции.

— Звучит прикольно, — кивнул я. — Но у меня вопрос по эргономике. Ты мягкую мебель в таком масштабе осилишь? Мне нужны нормальные миниатюрные диванчики и лежанки. Не пластиковые кубики, а чтобы всё по-взрослому. Сможешь найти или сделать?

— Обижаешь… Ты серьёзно сейчас спрашиваешь меня про диванчики?

Он подошёл к покосившемуся железному шкафу, выдвинул ящик, достал оттуда толстый, заляпанный солидолом и кофе журнал на кольцах и кинул его передо мной на чертежи.

— Я однажды по заказу одного упоротого барона собрал зенитный снаряд, который при подлёте к цели не взрывался, а распадался на тысячу микроскопических фейерверков, играющих имперский гимн. Ювелирная механика! А ты мне про мебель… Листай.

Это был даже не журнал, а каталог его личных разработок. Страницы оказались наполнены схемами, чертежами и пометками на полях…

Мой взгляд зацепился за один из разворотов, и я придвинул журнал поближе.

На схеме была изображена какая-то совершенно хтоническая техника — гусенично-колёсная платформа с… серьёзно, я насчитал аж сорок два колеса! Причём колёса эти располагались не только снаружи, но и внутри сложной роторной подвески.

— Это что за луноход?

— Штурмовой вездеход «Сколопендра», — с гордостью отозвался Эдуард, заглядывая мне через плечо. — Способен передвигаться по болотам, скалам и отвесным стенам с уклоном до восьмидесяти градусов.

— А внутренние колёса зачем?

— Система автономной регенерации ходовой части. Понимаешь, если эта дура заезжает в Дикие Земли, и какая-нибудь тварь отгрызает ей наружное колесо, или его отстреливают… машина не останавливается. Она мгновенно отстреливает повреждённую ось, а на её место по гидравлическому жёлобу выкатывается и защёлкивается запасное внутреннее колесо, без потери скорости.

Я смотрел на переплетение шестерёнок, гидравлических трубок и приводов… Конструкция была настолько сложной, что у обычного механика пошла бы кровь из носа от одной попытки понять принцип работы трансмиссии.

— И эта махина вообще работает? Или это только на бумаге?

— Обижаешь… — снова фыркнул Кулибин. — Конечно, работает. Был собран один полностью функциональный прототип. Летал по полигону так, что генералы только рты разевали.

— А почему только один? В серию не пустили?

Эдуард скривился, словно съел лимон.

— Сказали: «Ну его нафиг». Производство слишком дорогое. Чтобы поставить выпуск на поток, нужно перепрофилировать целый завод. Сказали, что у них весь бюджет уйдёт на эти колёса, да и обслуживать это чудо техники их криворукие слесари не смогут. Проще наклепать сто обычных броневиков и пустить их на убой.

— Понятно, — я захлопнул журнал. — Их технические возможности и бюджеты просто безнадёжно отстают от твоих талантов.

Услышав это, Кулибин как-то сразу сдулся. Его вечно встопорщенная агрессия пропала, он тяжело вздохнул и присел на табурет.

— Ну да… Хорошо, что хоть кто-то в этом городе понимает суть инженерии.

— Вернёмся к нашим баранам. Точнее, к хомякам, — я потыкал пальцем в чертёж автомата. — Противовзломную систему будем ставить?

— Естественно, — оживился Эдуард. — Замкнём на шокер. Кто полезет с ломом — получит такой разряд, что забудет как его звали.

— А сигнализацию?

— Автономную, с выводом прямо на твой телефон. Если стекло попытаются пробить, завоет так, что в соседнем районе стёкла вылетят. И, кстати, насчёт досуга… — он почесал подбородок. — Радио им туда забабахаем или мини-телевизор в зону отдыха?

Я представил эту картину.

— Блин, Эдуард, боюсь, с телевизором есть риск. Мои парни могут вообще отказаться выходить на работу. Будут сидеть перед экраном, лузгать семечки и смотреть сериалы. У них и так склонность к прокрастинации имеется.

— Не проблема, — отмахнулся Кулибин. — Я поставлю питание экрана на скрытый механизм, завязанный на беговое колесо. Побегал минуту — получил пять минут эфирного времени. И реле времени встрою. Больше пяти минут за сеанс работать не будет. Хочешь смотреть дальше — иди в витрину, работай мордочкой, привлекай клиентов, потом снова бегай…

— Очень круто.

— Значит, договорились. Соберу тебе два таких автомата из тех деталей, что у меня сейчас в загашниках лежат. Как первому адекватному заказчику за полгода, сделаю хорошую скидку.

— Не нужна мне скидка, — я достал из кармана чековую книжку корпорации, которую мне выдала Агнесса, и быстро вписал сумму, щедро накинув сверху. Оторвал лист и положил перед ним. — Я за качественную и интересную работу готов платить честно. Материалы твои, мозги твои.

Эдуард посмотрел на цифры в чеке, сглотнул и медленно вытер руки о штаны.

— Сборка займёт пару дней. Я тебя наберу, как только проведу тесты.

Мы пожали руки. Хватка у него была железная, мозолистая.

— Я, пожалуй, прихвачу твой каталог? — я кивнул на журнал. — Полистаю на досуге. Там явно есть над чем подумать.

— Забирай, всё равно пылится.

Я вышел из бокса, перелистывая заляпанные страницы. Взгляд снова зацепился за один из старых чертежей в самом конце. Я остановился. На пожелтевшей бумаге был нарисован клинок — с виду обычный короткий меч, но в разрезе…

— Мегавольт, погодь, — я развернулся и снова зашёл в гараж. — А это что за хрень?

Я ткнул в схему. Внутри рукояти, как в матрёшке, располагалось ещё одиннадцать слоёв тончайшей стали. Механизм в рукояти был завязан на пружинный сброс.

— А, это… — Кулибин поморщился. — Экспериментальный клинок «Каскад». Суть в чём: двенадцать спрессованных лезвий. Бьёшь по бронированной химере, или кислота на лезвие попадает, сталь тупится или плавится… Нажимаешь кнопку на гарде — первый испорченный слой отстреливается. А вместо него абсолютно новое, нетронутое лезвие. И фокус в том, что чем новее, тем тоньше и острее заточка.

— И?

— Забраковали… Написали резолюцию: «Оружие признано неэффективным, паршивым в эксплуатации, усложнённым и непригодным для массового вооружения гвардии». Сказали, слишком дорого в производстве, а бойцы в пылу боя забывают кнопки нажимать.

Я смотрел на чертёж и понимал, что читаю описание идеального оружия для зачистки подземелий, где твари брызгают едкой кровью, плавящей обычные мечи за пару минут. Это был не бред, а шедевр для узкоспециализированных задач.

— Мне нужно двенадцать таких клинков.

Кулибин удивлённо уставился на меня.

— Двенадцать? Прямо сейчас?

— Ну, если можно.

Он подошёл к дальнему стеллажу, пнул ногой какую-то коробку, вытащил из-под неё продолговатый деревянный ящик, покрытый толстым слоем пыли, и поставил на верстак.

— С тебя двенадцать тысяч за весь ящик. Они тут лежат мёртвым грузом с тех самых пор, как проект завернули. Никому нахрен не нужны оказались.

— Беру, — я выписал второй чек.

Схватив ящик за боковые ручки, я понял, почему военные забраковали проект. Весил он так, словно внутри был залит свинец. Двенадцать слоёв высоколегированной стали в каждом клинке давали о себе знать.

Я вышел из гаража. Небо за эти пару часов успело почернеть, затянулось тяжёлыми тучами. У ворот гаражного кооператива, натянув капюшон безразмерного плаща по самые глаза, стоял мой бронированный макак Радик и переминался с ноги на ногу.

— О, Радик, вовремя. Принимай груз.

Я с облегчением передал ящик мелкому. Радик крякнул, но ухватил его крепко. Для его искусственно уплотнённых мышц и кристаллических костей этот вес был вполне рабочим.

В эту же секунду по крышам гаражей забарабанили первые крупные капли. А ещё через мгновение ливануло так, что в пяти метрах ничего не было видно. Настоящий питерский ливень, ледяной и беспощадный.

— Да чтоб тебя… — пробормотал я, натягивая воротник куртки.

Возле нас, подняв фонтан брызг из лужи, резко затормозила потрёпанная жёлтая машина с шашечками на крыше. Окно опустилось.

— Командир, подкинуть? — крикнул мужик лет пятидесяти с усталым лицом и синяками под глазами. — Дождь вон какой зарядил. Недорого возьму, пятёрку или десятку, смотря куда ехать!

Я посмотрел на Радика, с которого уже текли ручьи, потом на свои насквозь промокшие джинсы.

— Пожалуй, да, хорошая идея. Ветеринарная клиника «Добрый Доктор».

Таксист посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Радика. В темноте и под капюшоном плаща макака выглядела как сильно сгорбленный ребёнок, тащащий здоровенный ящик.

— Эх, не щадите вы ребёнка, — с укором покачал головой таксист, заглушая мотор. — Ему-то куда такие тяжести таскать в такую погоду? Грыжу заработает с малых лет. Давай, малыш, сюда, я в багажник поставлю. У нас сервис, всё-таки!

Он распахнул дверь и выскочил под ливень.

— Да не надо, — попытался остановить его я. — Оно тяжёлое. Пусть сам несёт, ему полезно.

— Да ладно вам! — засмеялся таксист, отмахиваясь. — Знаю я это «тяжёлое». Я в молодости на разгрузке вагонов работал, меня ящиком не напугаешь.

Я пожал плечами и кивнул Радику. Макак послушно шагнул к таксисту и передал ему ящик из рук в руки.

В ту самую секунду, когда вес перешёл к водиле, его глаза полезли на лоб. Улыбка мгновенно сползла с лица. Мужик крякнул, согнулся пополам, чуть не клюнув носом в крышку ящика, и его колени предательски задрожали.

— Твою… ж… мать… — прохрипел он, покраснев от натуги.

Он чуть не уронил груз в моментально скопившуюся лужу, но гордость не позволила. Согнувшись до самой земли, семеня непослушными ногами, он начал свой скорбный путь к багажнику. Метра три он преодолевал так, словно шёл по минному полю под обстрелом. Дождь хлестал его по спине, мгновенно промочив тонкую рубашку до нитки, но он даже не замечал этого, пыхтя, как паровоз.

Когда он, наконец, опустил ящик в багажник, то сразу же привалился к крылу машины и попытался разогнуться. Раздался громкий, отчётливый хруст. Мужик схватился за поясницу и застонал.

Мы молча сели на заднее сиденье. Ехали в тишине. Таксист тяжело дышал, периодически морщась и потирая поясницу на светофорах.

Когда мы подъехали к клинике, дождь всё ещё лил стеной. Я вышел из машины и встал у багажника, ожидая обещанного «сервиса».

Но таксист упрямо сидел в салоне. Я видел через стекло, как он нервно теребит руль, хлопает по нему ладонями, потом со стоном откидывает голову на подголовник. Наконец, дверь открылась. Он вылез, держась одной рукой за спину, подошёл ко мне и виновато отвёл взгляд.

— Слушай, командир… — просипел он. — Можно я не буду его доставать? А то боюсь, моя спина этого второго подхода тупо не выдержит. Я там и останусь, в багажнике.

Я рассмеялся, глядя на его мучения.

— Да без проблем. Радик, забирай.

Макак легко подхватил ящик и пошёл к крыльцу клиники. Таксист провожал его ошарашенным взглядом.

Я подошёл к мужику и по-дружески похлопал его по мокрому плечу. Моя ладонь задержалась на его спине чуть дольше обычного.

— Бывает, отец. Не переживай.

Я пустил короткий, но плотный импульс энергии прямо через ткань его рубашки. Нашёл воспалённые участки — старые грыжи между позвонками, стёртые хрящи, защемлённые нервы… Человек полжизни мучился со спиной, это читалось по его ауре как открытая книга.

Но я не просто снял воспаление, а дополнительно вплёл в его костную структуру несколько простейших атрибутов, заимствованных у броненосных тварей. Микроскопические изменения на генном уровне. Ничего радикального, крылья у него не вырастут, но в течение следующего месяца его хрящевая ткань полностью заменится на гибкий и невероятно прочный биополимер. Он сможет своим хребтом останавливать удары мелких химер, а про боли в спине забудет навсегда.

Никто не уходит от меня без «чаевых».

— Спасибо, что подвёз, — я протянул ему сотню. — Сдачи не надо.

Мужик взял деньги, удивлённо повёл плечами. Боль, которая мучила его последние десять минут, вдруг куда-то исчезла.

— Спасибо… — пробормотал он, садясь в машину.

Я зашёл в клинику, кивнул дежурившему Психу, прошёл мимо пустой стойки в свой кабинет и закрыл дверь.

Организм, измотанный ночными рейдами, восстановлением людей, созданием эликсиров и мазей и постоянным расходом магии, наконец-то выставил мне ультиматум. Энергия была на нуле. Как только дошёл до дивана, тут же упал на него и вырубился, провалившись в глубокий сон.

Утром я заехал к своим ветеранам. Старики уже закончили завтрак и гоняли чаи, когда я вывалил на стол двенадцать длинных свёртков.

Они подошли, развернули ткань. Внутри тускло блестели новенькие клинки. Узкие, прямые, с большими и сложными на вид рукоятками.

Кабан взял один, взвесил на широкой ладони, покрутил, примериваясь. Потом с сомнением провёл большим пальцем по лезвию.

— Командир, при всём уважении, — пробасил он, возвращая оружие на стол, — но это какая-то фигня. Таким разве что колбасу резать. По серьёзной химере ударишь — он же пополам хрустнет. Мы в прорывах такие зубочистки сразу выкидывали.

— Подтверждаю, — кивнул Костыль, придирчиво разглядывая рукоять. — Сталь так себе. Против панцирной твари эта штука абсолютно бесполезна. Наши тесаки из рессорной стали и то надёжнее будет.

Остальные тоже зашумели, разочарованно перекладывая клинки. Ждали вундервафлю, а получили ширпотреб.

— А вам и не нужно неубиваемое оружие, — спокойно сказал я. — Забудьте сказки про волшебные мечи, которые рубят скалы и не тупятся годами. Любое, даже самое дорогое лезвие из мифрила рано или поздно убьётся о кости высших химер. Вы это сами прекрасно знаете.

Я взял один клинок, лёгким движением кисти прокрутил его в воздухе.

— Суть в том, как вы с ним работаете. Вы привыкли вливать энергию в оружие постоянным потоком, держать напряжение. Это ошибка. Вы просто сжигаете свой резерв и перекаливаете металл. Здесь нужен другой подход. Энергию нужно подавать импульсно, ровно на один удар. Доля секунды контакта — всплеск — и сразу обрыв.

Я подошёл к массивному дубовому полену, которое Кабан использовал вместо стула.

— Смотрите.

Короткий замах. В момент касания дерева я пустил по клинку микроскопический заряд. Сталь на мгновение засветилась. Лезвие вошло в твёрдую древесину, как в тёплое масло, разрубив полено пополам без малейшего сопротивления.

— Да, металл здесь не такой хороший, — продолжил я, возвращаясь к столу. — И он обязательно затупится после десятка хороших ударов по хитину. Но в этом и есть главная фишка.

Я нажал неприметную клавишу у самого основания гарды. Раздался щелчок, и первый слой лезвия просто отскочил в сторону и со звоном упал на пол. А на его место встала абсолютно новая острая кромка.

— Когда вы бьётесь с одной-двумя химерами, обычного тесака хватит, — пояснил я. — Но когда на вас прёт сотня, острота решает всё. Затупилось лезвие — сбросил. У вас в одном клинке двенадцать острых лезвий. Вы постоянно сражаетесь на максимальной эффективности. Но и это ещё не всё. Кнопку можно не просто нажать, а можно сдвинуть.

Я направил клинок в сторону пустой картонной коробки у стены и сдвинул рычажок большим пальцем.

Внутри рукояти хлопнул пиропатрон. Верхнее лезвие сорвалось с креплений и выстрелило вперёд со скоростью пули. Полоса стали пробила коробку насквозь и глубоко вонзилась в кирпичную стену.

— Мощная штука для неприятных сюрпризов, — я положил клинок обратно. — Сама рукоять стоит дорого, там сложная механика. А вот сменные лезвия штампуют из обычного сплава. Я заказал их с запасом, хватит на маленькую войну.

Беркут подошёл, взял оружие, пощёлкал механизмом.

— Конструкция мудрёная, командир. В бою механизм может заклинить. Грязь, кровь, слизь… Да и непривычно это — кнопки нажимать, когда тебя сожрать пытаются.

Остальные согласно загудели. Скептики старой закалки, им подавай лом и кувалду.

Я вздохнул. Доказывать теорему упёртым практикам — пустая трата времени.

— Сомневаетесь? — я скрестил руки на груди. — Отлично. Раз вы такие Фомы неверующие, собирайте манатки. Прямо сейчас выдвигаетесь за город, продолжайте зачистку территории вокруг Чёрного озера. Заодно и проверите эти «зубочистки» в реальных условиях.

Старики переглянулись, но спорить не стали. Приказ есть приказ.

Я оставил их собирать снаряжение, вышел на улицу и поймал такси. На заднем сиденье старенького седана пахло освежителем воздуха «хвойный лес». Водитель, мужик лет пятидесяти с унылым взглядом, молча крутил баранку.

Я достал свой блокнот. Время в пути — отличная возможность раскидать формулы синтеза для новой партии мазей. Погрузился в расчёты, выстраивая в уме сложные эфирные цепочки, прикидывая процентное соотношение катализаторов…

Машина остановилась.

Я продолжал писать, машинально ожидая, когда таксист снова тронется с места.

Прошла минута.

— А мы почему стоим? — спросил я, не отрываясь от схемы. — Пробка?

— Ну так мы приехали, — отозвался водитель.

Я оторвал взгляд от блокнота.

— Нет, не приехали. Это не то место. Я вам чётко назвал адрес промышленной зоны.

— Да нет, приехали. Точно тот же адрес, — таксист постучал пальцем по навигатору. — Вон, сверьтесь.

Я посмотрел в окно, мморгнул, потом протёр глаза и посмотрел ещё раз.

Ну ни хрена себе…

Вместо унылого серого ангара старого завода, который стоял здесь совсем недавно, передо мной возвышался монументальный фасад. Огромные панорамные окна из тёмного стекла, изящные изгибы опорных конструкций, сияющая неоном вывеска… Всё это выглядело так, словно кусок элитного района из центра столицы просто вырезали и перенесли сюда, в депрессивную промзону. Территория вокруг была закатана в свежайший асфальт, везде торчали декоративные фонари и цветочные клумбы.

— Ну да… — протянул таксист, заметив моё ошарашенное лицо. — Я тоже думаю, какие охреневшие люди у нас живут. Я здесь проезжал только на прошлой неделе. Руины стояли! За неделю такое отгрохать… Это же сколько аристократы переплачивают подрядчикам…

Я убрал блокнот в карман.

— Почему сразу аристократы?

— А кто ещё себе такое может позволить? — мужик усмехнулся, глуша мотор. — Если это кто-то из не аристократов, то он очень не бедный человек или дико удачливый. Но у такого это всё отожмут или уничтожат за пару дней. А если это купец какой крупный или корпорация, они в любом случае под аристократами ходят. Значит, те же аристократы в теме.

Он обернулся ко мне.

— Я тебе, парень, скажу так: я сам работал на стройке и знаю эту кухню. До хрена здесь всего было задействовано. Техника, бригады, которые в три смены пашут… А самое главное — Одарённые. Тут куча магов работала. И артефакты мощные ставили, которые помогали высохнуть фундаменту и бетону за часы, а не за недели. Установка этих стёкол, того, сего… Ты хоть знаешь, сколько стоит вообще нарезать стекло таких размеров и в такие сроки? Ого-го сколько, я тебе скажу. Ну, в общем, зажрались они там наверху. С жиру бесятся.

Я смотрел на сверкающий фасад своего будущего Акванариума. Агнесса действительно не просто сдержала слово, а включила режим имперского бульдозера.

— Согласен, — кивнул я, доставая купюры. — Аристократы действительно зажрались, тут не поспоришь.

Я вышел из машины.

Стоило мне сделать пару шагов к главному входу, как из стеклянных дверей выскочила целая делегация. Люди в строгих костюмах и рабочих комбинезонах, с папками и планшетами в руках.

— Виктор! Наконец-то! — ко мне подбежал полноватый мужчина, судя по всему, главный прораб. — Принимайте объект! Мы всё закончили. Осталось теперь только мелкие детали доделать, строительный мусор вывезти, все стёкла начисто натереть, и всё будет полностью готово к эксплуатации.

Таксист, который ещё не успел отъехать, медленно опустил стекло. Его лицо вытянулось. Он переводил ошалевший взгляд с меня на толпу кланяющихся мне людей.

Я повернулся к машине.

— Да нет-нет, я не аристократ, — успокоил я водителя. — Я просто ветеринар.

— Да все аристократы так говорят, — смачно сплюнул он в открытое окно, ударил по газам и укатил.

Я повернулся к прорабу.

— Показывайте, что вы тут наваяли.

Мы пошли внутрь. Я методично проверял всё: системы фильтрации, тепловые контуры, прочность стыков, подачу кислорода… Инженерная мысль здесь работала на пределе возможностей этого мира.

В какой-то момент от толпы сопровождающих отделился молодой парень с планшетом, судя по бейджику — старший администратор от корпорации Новиковых.

— Виктор… э-э-э, простите, господин, — начал он, нервно поправляя очки. — Вы, конечно, извините, но вы очень прогадали с некоторыми моментами в проекте. Серьёзно прогадали.

Я остановился перед главным панорамным стеклом резервуара.

— В чём дело?

Парень подошёл к стеклу и постучал по нему костяшками пальцев.

— Вот, взять хотя бы это стекло. Оно толстое, мощное, магически закалённое, супер-бронированное. Госпожа Агнесса уже устала с вами ругаться по поводу сметы и в итоге всё-таки сдалась, утвердив ваш план. Но я бы на её месте так не поступал.

— В чём ошибка? — я с интересом посмотрел на него.

— Суть в том, что стекло бронировано только со стороны зрителей. Защитный контур направлен наружу. А со стороны водных обитателей обычная закалка. То есть, по всем нормативам безопасности для объектов такого класса, нужно было делать в любом случае три-четыре армированных слоя с обеих сторон. А мы сделали только в один слой этого бронированного, и то перевёрнутого. Нужно было хотя бы три делать, иначе это нарушение базовых принципов сдерживания.

Я приложил ладонь к прозрачной поверхности.

— Так что, люди снаружи смогут это сломать?

— Да нет, люди не сломают, — отмахнулся администратор. — Если только сильный Одарённый ударит, и то тоже надо постараться. Всё-таки там есть свои нюансы, прочность запредельная.

— А вода может продавить?

— Да не, куда там вода… — парень хмыкнул. — Это же не океан. Стык держит давление с тройным запасом.

— Тогда я вообще не понимаю, в чём проблема.

— Ну как же! Там же химеры разные будут плавать. Или просто агрессивные большие рыбы. Они могут взбеситься, начать биться в стекло. А если, например, в течение недели они будут методично биться в одну и ту же самую точку… оно может лопнуть! А это уже проблема. Нас затаскают по судам, если вода с химерами хлынет в зал!

— Послушай, если мои химеры начнут вдруг биться в течение недели в одну точку… то у меня действительно будут огромные проблемы. Я начну сомневаться в себе как в специалисте. Но до этого не дойдёт. Оформляйте документы.

Я подписал акты приёмки. Делегация строителей и менеджеров, радостно выдохнув, свернулась и удалилась, оставив меня одного в огромном гулком здании. Я сел на скамейку в длинном изогнутом коридоре с прозрачными сводами.

Объект я принял. Ремонт потрясающий, системы работают как часы. А дальше что?

Самый прикол заключался в том, что здесь вообще не нужен был никакой персонал. Я специально проектировал это место так, чтобы свести человеческий фактор к абсолютному минимуму. Клиент покупает билет в электронной кассе на входе. Везде светящиеся стрелочки, умные указатели, автоматические шлюзы… Всё очень ясно и понятно. Никаких экскурсоводов, никаких уборщиков с вёдрами… Идеальная, замкнутая автономная система.

Единственный момент — нужно заселить каких-то обитателей. Бассейны огромные, а плавать там некому. Я как-то совершенно не рассчитывал, что Агнесса включит турбо-режим и всё это так быстро произойдёт. Думал, у меня есть пара месяцев на неспешную сборку уникальных организмов, на тонкую калибровку их инстинктов…

А теперь передо мной стоял пустой дворец, требующий жильцов. Причём не обычных рыб, а таких, ради которых люди будут готовы платить деньги и ехать на окраину города.

Нужно было срочно организовывать масштабную экспедицию за биоматериалом. Желательно куда-нибудь поглубже, где водятся экземпляры, способные удивить столичную публику.