Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 4

Три огромных грузовика с логотипами «НовХолдингГрупп» перегородили улицу возле «Доброго Доктора», вызывая тихое бешенство у вставших в пробку водителей и живейший интерес у бабушек на лавочках. Грузчики, пыхтя и чертыхаясь, таскали в мой двор ящики, коробки и контейнеры. Их было столько, что казалось, будто Агнесса решила перевезти ко мне половину своего поместья.

Сама же виновница торжества стояла рядом со мной на крыльце, скрестив руки на груди, и сверлила меня взглядом. Я смотрел на неё и не до конца понимал: то ли она мне безмерно благодарна, то ли хочет стукнуть меня чем-нибудь тяжёлым.

— Виктор, ну хватит прикидываться шлангом, я хочу знать правду.

Я лениво отхлебнул кофе из своего любимого термостакана.

— Правду? Ну хорошо. Правда в том, что ты заказала слишком много коробок, — я ткнул пальцем в двух дюжих молодцов, проносивших мимо нас очередной кофр. — Куда мне столько барахла? У меня тут что, склад, а не клиника?

— Мы оборудуем всё по первому разряду! — она повернулась ко мне, и её глаза сузились. — И ты прекрасно знаешь, о чём я. Вчера в кабинете инспектора, этот Спиридонов использовал «Кукловода». Мне уже показывали такие раньше, это запрещённый артефакт ментального подавления высшего класса. Он ломает волю закалённых шпионов и боевых магов за пару минут. А я сидела там, отвечала на вопросы, обвиняла их в измене и чувствовала себя прекрасно. Как будто выпила витаминку, а не яд.

Она шагнула ко мне ближе, понизив голос.

— Как ты это сделал, Виктор? Как ты защитил меня от этой гадости?

Я посмотрел на неё с удивлением.

— Агнесса, дорогая, ты переоцениваешь мои способности. Я всего лишь ветеринар, лечу кошечек и собачек. О какой защите ты говоришь?

— Не ври мне, я чувствовала это. Энергия бурлила во мне, как в реакторе. Я была готова горы свернуть!

— Ну, так это же очевидно, — я развёл руками. — Это всё твоя кровь. Древний род, благородные предки, генетическая память… В критической ситуации организм мобилизовал скрытые резервы, и в тебе взыграли адреналин и чувство собственного достоинства. Ты просто разозлилась, Агнесса. А когда женщина из рода Новиковых злится, никакая магия её не возьмёт. Это же биология, чистая физиология аристократов.

Агнесса смотрела на меня, и я видел, как в её голове крутятся шестерёнки. Моя версия звучала лестно, но абсолютно бредово.

— Кровь, говоришь? — медленно повторила она. — Резервы организма? Ну, допустим. А как ты объяснишь хомяков?

Я поперхнулся кофе.

— Кого?

— Хомяков! — она ткнула пальцем мне в грудь. — Тех самых, в чёрных комбинезонах, которые притащили мне в камеру целую аптеку! Они прошли сквозь стены и принесли записку! Они заставили меня сожрать целую кучу разных лекарств!

— Агнесса… — я посмотрел на неё с сочувствием. — Ты уверена, что тебе не нужно отдохнуть? Может, посетить какой-нибудь санаторий, поделать восстановительные процедуры, посидеть в грязевых ваннах…

— Не смей делать из меня сумасшедшую! — вспыхнула она. — Я их видела! Целых десять штук! И крот в каске с пауками! Они были там!

— Послушай меня, — я тяжело вздохнул и покачал головой. — У тебя нашли в крови следы мощнейшего психотропного вещества. Этот «Кукловод» вызывает галлюцинации, искажение реальности, бред… Тебе могло привидеться всё что угодно, например, розовые слоны, танцующие драконы… ну или хомяки-спецназовцы… Это всё игры разума. Мозг пытался защититься от стресса и нарисовал тебе знакомые образы. Ты часто бываешь у меня в клинике, видишь моих животных. Вот подсознание и подкинуло тебе спасительную картинку.

— Это было реально! — упрямо твердила она. — Я держала в руках записку! Твою записку! Написанную твоим почерком!

— И где она? — спокойно спросил я. — Покажи.

— Они… они забрали её…

— Вот видишь, никакой записки нет. Потому что её и не было. Тебе показалось, Агнесса. Ты была под воздействием токсина, в камере смертников, в состоянии аффекта. Твой разум просто придумал способ выжить.

Она смотрела на меня растерянно. Моя железобетонная уверенность начала подтачивать её убеждённость.

— Но я же чувствовала вкус… Горькая микстура… Мятные конфеты…

— Фантомные вкусовые ощущения, — авторитетно заявил я. — Обычное дело при стрессе. Слушай, забудь. Всё уже закончилось. Ты победила, враги повержены, род спасён. Какая разница, что тебе там привиделось в темноте? Главное — результат.

Агнесса молчала, кусая губу. Она явно хотела поверить мне. Ей хотелось, чтобы всё это было проявлением её собственной силы, её «древней крови», а не вмешательством сумасшедшего ветеринара с армией грызунов.

В этот момент к клинике подошла женщина с маленькой собачкой на поводке. Собачка, завидев грузовики и суету, испуганно тявкнула.

— Извините, — обратилась женщина к нам. — Клиника работает?

— Конечно! — я мгновенно переключился на клиента, радуясь возможности сменить тему. — Проходите, открыто! Валерия на месте, она вас оформит.

Я галантно распахнул перед женщиной дверь.

— Прошу вас.

Женщина улыбнулась, потянула поводок и вошла внутрь. Агнесса, всё ещё погружённая в свои сомнения, машинально шагнула следом, заглядывая в приёмную через моё плечо.

Дверь открылась, и нашему взору предстала картина маслом. Валерии на месте не было. Зато на стойке администратора кипела жизнь. Прямо на столешнице, посреди бумаг и визиток, мой отряд спецназовцев проводил утреннюю разминку.

Один хомяк, стоя у монитора, жонглировал тремя грецкими орехами, подбрасывая их с невероятной скоростью, то и дело пропуская под лапкой или перекатывая по спине.

Второй, самый мускулистый, лежал на спине и выжимал импровизированную штангу, сделанную из карандаша и тяжёлых гаек.

— И-раз! И-два! — казалось, слышалось в его ритмичном писке.

Третий, в чёрной бандане, отрабатывал удары на ластике. Кия! Удар лапой, разворот, удар с вертушки… Ластик отлетал, но хомяк настигал его и добивал серией быстрых тычков.

Четвёртый висел на шнуре от монитора и ползал по нему вверх-низ, как по канату.

А пятый, сидя в позе лотоса, медитировал, и вокруг него, клянусь, воздух слегка дрожал от концентрации запредельной энергии.

Женщина с собачкой застыла на пороге, открыв рот. Собачка села на хвост и тихонько заскулила.

Агнесса медленно повернула голову ко мне.

— Галлюцинация, говоришь? — нахмурившись, спросила она. — Фантомные образы? Игры разума? Виктор, скажи мне, у этой дамы тоже в крови токсин «Кукловод»? Или мы с ней синхронно сошли с ума?

Я посмотрел на хомяков. Те, заметив зрителей, на секунду замерли. Жонглёр поймал орехи. Штангист застыл с поднятым весом. Каратист опустил лапу. Они переглянулись. А потом, как по команде, просто повалились на бок и начали кататься, издавая глупые звуки обычных грызунов. Орехи раскатились, карандаш с гайками упал, ластик остался лежать.

— Проходите скорее, — я подтолкнул женщину внутрь, — а то тут страшный сквозняк! Ветер задувает, вирусы заносит!

Я повернулся к Агнессе, которая смотрела на меня скрестив руки на груди и выразительно приподняв одну бровь.

— Ну что? — спросила она. — Всё ещё будешь утверждать, что это моя «древняя кровь» заставляет хомяков жать штангу?

Я вздохнул, понимая, что отпираться глупо.

— Ладно, — сдался я, — может, и не кровь. Может, я их просто хорошо кормлю. Витамины, спорт, здоровый образ жизни… Сама видишь, результат налицо.

— Виктор… — угрожающе начала она.

— Агнесса, — я посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся. — Ты же умная девушка. Ты получила то, что хотела? Ты свободна, враги наказаны, род процветает. Какая разница, кто именно принёс тебе таблетки — гвардеец, ангел или хомяк в спецназовской форме?

Она смотрела на меня долгую минуту, потом покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Ты невыносим, Виктор. Просто невыносим…

— Я знаю. Зато со мной не соскучишься.

Петербург, Российская Империя

Поместье рода Новиковых

Агнесса Павловна Новикова сидела в кресле, вытянув ноги к камину, и смотрела на пляшущие языки пламени.

Только сейчас, когда вся суматоха улеглась, подарки для Виктора были вручены (она надеялась, что он оценит содержимое контейнеров, хотя с этим непредсказуемым человеком никогда нельзя быть уверенной до конца), а охрана заняла посты по периметру, она позволила себе немного расслабиться.

Тишина дома казалась непривычной. Обычно здесь царила деловая атмосфера, звонили телефоны, бегали подчинённые… Но сегодня всем был дан отбой. Графиня вернулась из застенков Тайной Канцелярии, и ей требовалась тишина.

Дверь тихонько скрипнула. Агнесса не обернулась, зная, кто это.

Миша вошёл в комнату. После лечения Виктора он двигался по-другому — исчезла болезненная шаркающая походка, появилась лёгкость и уверенность. Он присел на ковёр у её ног, положив голову ей на колени, как делал это в глубоком детстве.

Агнесса запустила пальцы в его волосы.

— Всё хорошо, Миш, — тихо сказала она. — Я дома. Всё закончилось.

Мальчик молчал какое-то время, глядя в огонь.

— Знаешь, Агни… — наконец произнёс он, и его голос звучал неожиданно взросло. — Когда мне позвонили те люди и сказали, что тебя забрали… Я ведь сначала даже не поверил. Думал, очередная проверка. А потом, когда они начали угрожать…

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Мне было очень страшно. Сначала родители… Я ведь знал, Агни. Я давно знал, что они погибли. Слышал, как прислуга шепталась. Видел твои глаза, когда ты возвращалась из «командировок». Я просто молчал, чтобы тебе не было больно. А тут — ты. Я думал, что останусь совсем один…

Агнесса замерла, её рука в волосах брата остановилась.

— Ты… знал? — прошептала она. — Всё это время?

— Да.

Внутри у неё что-то оборвалось. Всё последнее время она строила вокруг него стену из лжи, писала фальшивые письма, придумывала истории, играла роль сильной старшей сестры, у которой всё под контролем… А он всё знал и подыгрывал ей, жалея её саму.

Слёзы, которые она сдерживала даже в камере допросов, предательски защипали глаза. Она соскользнула с кресла на ковёр и крепко обняла брата, прижимая его к себе так, словно хотела спрятать от всего мира.

— Прости меня… — шептала она. — Прости, что врала. Я думала, так будет лучше… Я хотела защитить тебя…

Миша обнял её в ответ.

— Я знаю, Агни. Я знаю. Но теперь всё позади. Ты вернулась.

— Я тебя никогда не брошу, — поклялась она. — Слышишь? Никогда. Никакая Канцелярия, никакие бандиты… Я зубами перегрызу глотку любому, кто попытается нас разлучить.

Они посидели так ещё немного. Потом Миша отстранился, вытер рукавом мокрые глаза сестры и серьёзно посмотрел на неё.

— Знаешь, Агни… Пока тебя не было, я времени не терял. Я встречался с людьми — с теми вассалами, которые ещё остались верны нашему роду, со стариками, которые служили отцу.

Агнесса удивлённо посмотрела на брата. Она привыкла видеть в нём ребёнка, нуждающегося в опеке, а перед ней сидел молодой глава рода.

— И что они сказали?

— Они сказали, что это конец. Если за дело взялась Тайная Канцелярия, да ещё и с подачи таких людей, как Зубов и Воронов, то вытащить тебя нереально. Это уровень, на котором не работают деньги и обычные связи. Это высокая политика, где людей перемалывают в пыль и забывают их имена. Мне прямым текстом советовали готовиться к худшему. Прятать активы, менять имя и бежать из страны…

Агнесса кивнула. Она и сама это понимала, сидя в той камере. Шансов у неё не было.

— Но я здесь, — сказала она.

— Да, ты здесь, — согласился Миша. — И это чудо… у которого есть имя.

Он встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину — жест, скопированный у отца, но теперь наполненный его собственной силой.

— Агнесса, у меня есть к тебе совет. Не как у брата, а как у наследника рода. Пожалуйста, держись за Виктора. Его нельзя отпускать. Нельзя обижать. Нельзя давать ему повода сомневаться в нашей дружбе.

— Миша, я и так…

— Послушай меня! — перебил он её. — Этот человек сделал то, что десять глав Великих Родов посчитали невозможным. Он пошёл против системы, против Канцелярии, против заговора, против людей, которые управляют этой страной из тени. Он вытащил тебя из пасти дракона, даже не поцарапавшись. И при этом… — Миша остановился и развёл руками. — … при этом он ничего не требует. Он не попросил половину нашего состояния. Не потребовал вассальной клятвы…

— Я знаю, Миша. Я всё это знаю.

— Я был у него, — признался мальчик. — Когда тебя забрали. Я был в панике и не знал, что делать. Пришлось идти к нему.

Агнесса слушала, затаив дыхание. Она не знала об этом визите.

— Я спросил его: «Виктор, что мне делать?». А он сидел в своём кресле, пил этот свой ужасный кофе и был абсолютно спокоен. Он посмотрел на меня и сказал: «Не парься, пацан. Она вернётся. Я тебе гарантирую». Перед самым уходом я спросил его… Я был в отчаянии, Агни, я спросил: «А что будет, если вы нарушите слово? Чем вы отвечаете?». Я думал, он разозлится. Или посмеётся.

Миша покачал головой.

— Но он стал очень серьёзным. Он посмотрел на меня своими глазами… Ну, знаешь, иногда у него такой взгляд, будто ему миллион лет. И он сказал: «Поверь мне, Миша. Моё слово стоит больше, чем этот мир сможет мне предложить. И больше, чем всё, что этот мир имеет, если переводить в любой эквивалент». Он не врал, Агни. Я чувствовал это. Для него всё это — золото, власть, титулы… это пыль. Он играет в какую-то свою игру, правил которой мы даже не понимаем. И нам очень повезло, что в этой игре мы оказались на его стороне.

— Я понимаю, — кивнула Агнесса. — Не переживай. Мы с ним надёжные партнёры.

Миша посмотрел на неё скептически, склонив голову набок. Точь-в-точь как Виктор, когда слушал чью-то глупость.

— Партнёры? Ты уверена? А мне казалось, что ты всё время ломаешь голову, как с ним расплатиться. Ты бегаешь за ним с чеками, с подарками, а он либо отмахивается, либо берёт это с таким видом, будто делает одолжение. Это не партнёрство, Агни. Это… покровительство… с его стороны.

Слова брата ударили по самолюбию, но Агнесса знала, что он прав.

— У меня уже есть мысли, — медленно произнесла она, глядя на огонь. — Я начинаю лучше его понимать. Ему не нужны банальности. Деньги для него всего лишь инструмент, причём не самый интересный. А власть его утомляет.

Она улыбнулась, вспомнив выражение лица Виктора, когда он говорил о своих безумных идеях.

— Чем безумнее идея, тем больше она ему нравится. Чем страннее вещь, тем выше её ценность в его глазах. Он коллекционирует не золото, а возможности. И он ещё не знает… — Агнесса хитро прищурилась. — … но он как-то обмолвился, что хочет одно озеро в Диких Землях.

— Зачем ему озеро? — удивился Миша.

— Хочет построить там санаторий для людей и химер. Безумный проект, абсолютно нерентабельный с точки зрения нормального бизнеса. Но он загорелся. Только вот получить эту землю было невозможно.

— И?

— И теперь это озеро принадлежит мне, — торжествующе произнесла Агнесса. — Официально. С гербовой печатью и правом застройки. И я перепишу его на него.

Миша присвистнул.

— Когда меня выпустили, ко мне пришёл замглавы Канцелярии, извинялся и кланялся. Говорил о чудовищной ошибке, о перегибах на местах… И предложил любую компенсацию. Деньги, льготы, государственные контракты… — она посмотрела на брата. — Я могла попросить списать все долги нашего рода. Могла попросить вернуть наши старые заводы, которые отжали конкуренты. Могла попросить место в Совете, это восстановило бы наше влияние мгновенно.

— И что ты выбрала?

— Я выбрала озеро.

Миша смотрел на сестру, переваривая услышанное.

— Ты отказалась от восстановления могущества рода… ради куска нежилой земли в лесу для Виктора?

— Да.

— То есть ты ничего не взяла для нас, но взяла всё для него?

— Ну да, — просто ответила она.

Она ждала осуждения. Ждала, что брат скажет, что она поступила глупо, что упустила шанс… Но Миша медленно кивнул. На его губах появилась взрослая, понимающая улыбка.

— Правильное решение, — сказал он. — Вкладываться в стены и заводы — это прошлое. А вкладываться в Виктора — это будущее. Если он будет доволен, у нас будет и защита, и заводы, и всё остальное. Ты всё сделала правильно, сестра.

Агнесса облегчённо выдохнула.

— Спасибо, Миша, — она посмотрела на часы. — Ладно, поздно уже. Тебе пора спать. Завтра у тебя тренировка с новыми учителями.

Миша кивнул, поцеловал сестру в щёку и пошёл к двери. У порога он обернулся.

— Агни… А можно мне тоже туда? В санаторий? Ну, когда построят?

— Конечно, — улыбнулась она. — Ты будешь там первым гостем, ВИП-клиентом.

Брат ушёл, и Агнесса осталась одна у камина. Она достала папку с документами на землю, провела рукой по гербовой бумаге. Это был самый дорогой подарок, который она когда-либо делала. И она была уверена, что это лучшая сделка в её жизни.

Агнесса улыбнулась, предвкушая его лицо.

— Готовься, Виктор, — прошептала она. — Сюрпризы только начинаются.

На следующий день я ехал к своим бойцам, постукивая пальцами по рулю «Тушканчика» в такт доносящейся из динамиков мелодии.

Настроение было рабочее, без паники. Если бы у моих стариков-разбойников случилось что-то серьёзное — я бы уже знал. Моя разведывательная сеть работала как часы.

Кеша теперь был не просто попугаем-матершинником, а полноценным начальником разведки. Под ним ходили… точнее, летали десятки подкормленных голубей, воробьёв и ворон. Эта пернатая братва мониторила город круглосуточно. Любой чих, любой подозрительный кипиш — и голубь-связной уже летит к Кеше. А Кеша, в свою очередь, орёт мне в ухо.

Сейчас эфир молчал. Значит, потерь нет, все живы.

Кстати, о Кеше. Мой пернатый друг вошёл во вкус своей «бессмертности». Ему нравилось всё: сила, власть, уважение дворовых котов (которые теперь обходили его за километр). Всё, кроме одного нюанса…

Ему нужно было умирать.

А чтобы мотивировать его на бесконечный цикл возрождений, я встроил в него дополнительный бонус — таймер, по истечении которого он непременно должен был погибать.

Недавно он решил поиграть в героя и сопротивлялся «перезагрузке» до последнего. Терпел, скрипел клювом, пока его не накрыла такая боль, что бедолагу начало колотить прямо в воздухе. Контроль над телом он потерял мгновенно. Итог — лобовое столкновение с фурой на полном ходу.

А ведь он, дурак, даже не подозревает, что я сделал ему «люкс-версию» этого Дара. Максимально мягкую, профессиональную сборку. Я мог бы сделать проще, грубее, без всяких заморочек с комфортом… Но тогда Кеша бы просто охренел от ощущений. Поэтому я его пощадил. Свой всё-таки, уже как родной.

Я свернул к особняку и притормозил у ворот. Первое, что бросилось в глаза — их микроавтобус.

— Да вы прикалываетесь, что ли?

Машина выглядела так, будто её пожевали и выплюнули. Живого места на кузове не осталось. В бронированном борту, пробив металл насквозь, торчал огромный птичий клюв… вместе с оторванной головой какой-то твари. Чуть дальше, в районе заднего колеса, застряла когтистая лапа, вырванная с корнем.

Сразу видно — уходили от погони. Причем уходили весело, с огоньком.

Я вошёл в дом. Бойцы сидели на полу и диванах, чистили оружие, латали снаряжение, бинтовали мелкие царапины… Их химеры лежали рядом, вылизывая шерсть и чешую.

— Здравия желаем, командир! — гаркнул Пыж, увидев меня.

— Вольно, — махнул я рукой. — Видел вашу карету. Насыщенная была поездка?

— Бывало и хуже, — усмехнулся Седой, проверяя заточку мачете.

Ко мне подошёл Семён Петрович, он же Беркут. Вид у него был задумчивый и предельно серьёзный.

— Командир, разговор есть…

— Слушаю.

— Я бы хотел обсудить один момент… — он помялся, подбирая слова. — А нам очень сильно нужно то озеро зачищать? Прямо вот кровь из носу?

Я внутренне напрягся. Ну вот, началось. Сейчас начнут ныть, жаловаться на тяжёлые условия труда, просить надбавку за вредность или вообще предложат свернуть операцию. В принципе, я их понимал — местечко там и правда гиблое.

— Ну, вообще да, — ответил я, глядя ему в глаза. — Планы на это место у меня большие. А что, есть предложения? Хотите отказаться?

Беркут посмотрел на меня, потом на своих парней, потом снова на меня.

— Понял. Сделаем, — он достал из кармана список. — Только у нас боезапас почти на нуле. Гранаты вышли, сети для «Церберов» закончились, аптечки пустые. Надо бы пополнить. И патронов бы бронебойных, а то обычные некоторых тварей только злят.

Я даже моргнул от неожиданности.

— Стоп, подожди. А как же отговаривать меня? Жаловаться? Я же вижу, вам там тяжеловато пришлось. Машина в хлам, сами помятые…

Беркут пожал плечами, спокойно и с достоинством.

— Ну, тяжело не тяжело, а работу делать надо. Ты платишь, мы выполняем. Ты нас с того света вытащил, подлечил, силу дал, химер подогнал… Мы же не кисейные барышни, командир. Приказ есть приказ.

Я усмехнулся. Всё-таки не ошибся в этих стариках. Кремень, а не люди.

— А чего тогда вообще спрашивал? — поинтересовался я.

— Ну… — Беркут почесал затылок. — Если бы ты сказал, что тебе это озеро не очень-то и упёрлось, что это так, блажь… Я бы посоветовал сменить точку интересов. Очень уж это место… неудачное. Гнилое, я бы сказал.

— Объясни. Почему?

— Мы там сколько уже бьёмся, командир… Кладём их пачками. Уже горы трупов навалили, хоть стену из них строй. А они всё лезут и лезут. Приходят, приходят, приходят… Никакого конца и края нет. Такое ощущение, что там портал в преисподнюю открылся.

Я кивнул, прекрасно понимая, почему их там так много.

Места там магические, насыщенные силой под завязку. Даже вода в озере фонит так, что аура зашкаливает. Для химер это как бесплатный шведский стол с энергетиками. Они туда не просто идут — их туда тянет магнитом.

Но я знал и другую вещь. Фундаментальный закон мира химер, о котором мои бойцы даже не догадывались. Всё работает очень просто. Когда в регионе заводится действительно сильная тварь — Альфа-хищник, — она начинает уничтожать конкурентов. Это её охотничьи угодья, её дом.

Там, на озере, такой истории пока не случилось. Все твари плюс-минус равны по силе. Грызутся, но никто не может взять верх и заявить права на территорию. А химера-хозяин должна быть намного сильнее, на порядок.

Когда кто-то кого-то убивает, на земле остаётся не просто труп, но и энергетический отпечаток со следом смерти. И чем сильнее был убийца, тем ярче этот след. Животные это чувствуют, буквально «слышат», что здесь произошло много убийств. И когда концентрация этих «следов» достигает критической массы, у территории меняется статус. Мелкая сошка просто не захочет туда лезть, понимая на инстинктивном уровне: там сидит кто-то действительно жуткий.

Я вспомнил одну историю из прошлой жизни.

Было у меня одно болотце в мире, который состоял сплошь из ядовитых джунглей. Жила там маленькая, с виду безобидная лягушка. Ну, как лягушка… Модифицированная, конечно, разумная, но размером с ладонь.

А поле там было мощное. И на это поле слеталась всякая дрянь: мошкара, комары размером с ворону, ядовитые мухи… У них там колонии были миллионные. Они развивали ядовитость, их укус вызывал некроз тканей за секунды. Крупные бронированные твари туда не совались — их просто сжирали заживо, прокусывая сочленения панциря.

А лягушка жила. Её никакой яд не брал — я постарался. И она жрала, методично, день за днём. Она убила там столько этих комаров… Сотни тысяч, если не миллионы. И в какой-то момент количество перешло в качество.

Местность получила то, что я называю «Территориальный Статус Смерти». Аура лягушки, пропитанная смертью миллионов врагов, накрыла болото плотным куполом. И всё. Никто больше не совался. Даже самые тупые твари облетали это место за десять километров, чувствуя, что там живёт Смерть.

Так и здесь должно сработать.

Когда мои люди перебьют там достаточно тварей, земля пропитается их силой и смертью врагов. «Статус Смерти» станет настолько ярким, что уже будет неважно, кто именно убивал. Твари начнут обходить озеро стороной. Не все, конечно. Самые отбитые или слишком голодные всё равно полезут — процентов тридцать. Но семьдесят процентов отсеется. А уж с остатками мы справимся.

Проблема была в другом. Я смотрел на своих ветеранов — уставшие, помятые, но готовые снова идти в бой. И понимал, что они ещё не готовы к такой интенсивности. Да и я, честно говоря, не готов.

Содержать этот объект, постоянно снабжать боеприпасами, лечить раненых, восстанавливать технику… Это огромный, затратный геморрой.

Я бы мог, конечно, попробовать наклепать десятки тысяч простых химер и задавить числом. В прошлой жизни я так и делал. Но сейчас вряд ли справлюсь. Моё тело просто не выдержит, ведь мой резерв не бездонный.

Создавать уникальных, вроде Психа или Рядовой — это штучная работа, настоящее искусство. А главное — их нужно поддерживать. Я чувствовал тонкие нити, тянущиеся от меня к каждому моему творению. Я постоянно делился с ними своей энергией. Они находились в моём магическом поле, росли и развивались за счёт меня.

Если бы я сейчас «отвязал» их, обрубил эти нити… Я бы стал в несколько раз сильнее. Моя энергия вернулась бы ко мне, и концентрация повысилась бы до предела.

Но тогда они перестанут развиваться, станут обычными химерами. А я этого не хотел. Мы в ответе за тех, кого приручили… и модифицировали.

Я вздохнул. Придётся всё-таки умерить аппетиты.

— А знаешь, Петрович, — сказал я вслух. — Наверное, ты прав.

Беркут удивлённо поднял брови.

— Давай пока отбой с этим озером. Действительно, слишком много возни. И ресурсов жрёт немерено. Не потянем мы пока полноценную базу в таком активном месте. Вернёмся к этому вопросу через пару лет, когда мышцами обрастём.

Ветераны заметно расслабились. Кто-то даже выдохнул с облегчением.

— Мудрое решение, командир, — кивнул Беркут. — А что делать будем? Без работы сидеть — заржавеем.

— Работа будет, не переживай. Смените профиль.

Я подошёл к карте города.

— Подземелья, вот ваша новая цель. Там тоже хватает тварей, но они не прут бесконечным потоком, как в Диких Землях. Будете зачищать локальные очаги и гнёзда… С этим ваши химеры справятся на отлично. Там замкнутые пространства, их стихия.

— Понял, — деловито кивнул Беркут. — Зачистка коммуникаций.

— И самое главное — не забывайте про отчётность, делайте фотографии. Нам нужны баллы, много баллов. Империя платит за каждую голову, так что будем зарабатывать на подземных жителях. Это безопаснее и прибыльнее, чем воевать с бесконечной ордой на озере.

— Принято, командир. Подготовим снаряжение для работы в замкнутых пространствах. Фонари, респираторы…

Я ещё немного пообщался с ними, обсудив разные вопросы. А потом поехал обратно, по дороге думая о странностях этого мира.

По-хорошему, ко мне уже давно должны были приехать чёрные воронки, люди в масках, вежливые люди из той же Канцелярии… Я слишком сильно «фонил», а это неизбежно должно было привлечь внимание. Но была тишина, и я знал почему — Донской объяснил мне расклад за чашкой кофе.

В «Едином Реестре» моя личность была надёжно скрыта. Это была фишка самого Императора. Он понимал, что нынешнее поколение — слабое и изнеженное. Все хотят денег, лёгкой славы и красивой жизни. Они не умеют выживать, не умеют сражаться за идею. Если дать им возможность знать всё обо всех, они начнут грызть друг друга. Аристократы будут давить выскочек, корпорации перекупать таланты… И в итоге Империя останется без защитников.

Поэтому Император ввёл абсолютную анонимность для тех, кто реально работает, чтобы вырастить новое поколение — сильное, зубастое и независимое. Чтобы дать им шанс подняться, не будучи раздавленными системой на старте.

Узнать, кто скрывается под маской «Санитара», мог только сам Император, больше никто. Ни министры, ни генералы, ни главы Великих Родов. Донской так и сказал: «Можешь вообще не париться. Пока ты приносишь пользу и не пытаешься свергнуть власть, ты невидимка. Тебя защищает лично Корона».

Я усмехнулся. Что ж, Ваше Величество. Раз вы даёте карт-бланш… я им воспользуюсь.

Настроение было — лучше не придумаешь. Прямо гора с плеч свалилась. И зачем я вообще вцепился в это Чёрное Озеро? Ну его к чертям, это болото. Грязь, комары, постоянные атаки и логистика через пень-колоду…

Я барабанил пальцами по рулю, насвистывая приставший мотивчик.

Всё сложилось идеально. Я отказался от геморройного проекта, сохранил ресурсы, а главное — нервные клетки. Будем развивать клинику здесь, на месте. Вот, например, второй этаж. Там живут какие-то маргиналы. Можно их потихоньку выкупить, расселить и сделать там стационар. Или гостиницу для владельцев питомцев. Удобно и тепло, центр цивилизации. А лес пусть остаётся диким химерам.

Я припарковал машину, вышел, глубоко вдохнул городской воздух, наполненный выхлопными газами, и с улыбкой толкнул дверь клиники.

В приёмной было тихо, Валерия не сидела за своей стойкой.

Я прошёл вглубь коридора.

— Лера?

— Я здесь! — донёсся её голос откуда-то с дальнего конца, из района запасного выхода.

Я прошёл в её кабинет и увидел странную картину. Валерия сидела на диванчике с телефоном в руках, а рядом с ней сидели и все хомяки.

— Вы чего тут? — удивился я.

— Тебе подарок прислали, — сообщила она.

— Какой подарок?

Валерия кивнула в сторону моего кабинета.

— Там, на столе. Курьер привёз. Сказал: «Лично в руки Виктору, срочно и конфиденциально».

Я заглянул в свой кабинет. Посреди стола и правда стояла большая коробка, обтянутая дорогой подарочной бумагой и перевязанная огромным красным бантом. Выглядело это так, словно внутри торт на день рождения. Или бомба.

Я вернулся к Валерии.

— Может, там бомба? — предположил я.

— Ну, может, и бомба, — спокойно согласилась она.

— А чего ты такая смелая? — хмыкнул я. — Ты же обычно боишься всего, что громче хлопушки.

— А я подготовилась, — Валерия поправила причёску. — Мой кабинет далеко. Я уже по инету пробила, какой мощности взрывное устройство может поместиться в ящик такого объёма. Посчитала коэффициент разлёта осколков с учётом толщины стен… В общем, я понимаю, что меня оно не заденет. Максимум — штукатуркой присыплет.

Я посмотрел на хомяков.

— Подожди… Это поэтому вы здесь тусуетесь? И хомяки тоже?

— Ну да, — кивнул она. — Я им тоже запретила туда подходить. Ценные кадры, жалко будет, если их взрывной волной о стену размажет.

В этот момент по коридору, мимо моего кабинета, насвистывая, невозмутимо прошёл Роман и скрылся в туалете.

— А он чего тут ходит? Ты его не предупредила?

Валерия пожала плечами.

— Ну… его не так жалко, как хомяков или меня. У него иммунитет к ядам, авось и к взрывам выработался.

Я покачал головой. Какая добрая девочка…

Вернулся в свой кабинет, подошёл к столу. Коробка не тикала, не пахла серой и не фонила магией разрушения. Зато от неё исходил отчётливый аромат дорогих женских духов.

— Ну-с, посмотрим…

Я дёрнул за ленточку и открыл крышку. Внутри лежала плотная папка из тиснёной кожи и конверт.

Я распечатал конверт. Письмо от Агнессы.

'Виктор!

Ты не представляешь, чего мне это стоило, но я это сделала. Я знаю, как ты хотел получить эту землю и не могла позволить твоей мечте умереть.

Ты спас мой род. Ты спас меня. Ты спас Мишу. Это — меньшее, что я могу сделать.

В папке — дарственная. Земля твоя. Пользуйся'.

У меня похолодело внутри. Я медленно открыл папку. Гербовая бумага с печатями Имперской Канцелярии, Земельного Комитета, Министерства Природопользования…

«Свидетельство о праве собственности на земельный участок, зона Чёрного озера… Владелец: Виктор Химеров…»

Я читал, и с каждой строчкой мне становилось всё дурнее. Там были прописаны условия передачи.

«…Владелец принимает на себя обязательства по обеспечению безопасности периметра…»

«…Любая коммерческая деятельность, включая рекреационные услуги, допуск гражданских лиц и строительство объектов инфраструктуры, разрешена только после полного устранения угрозы прорыва химер класса…»

«…В случае невыполнения обязательств по контролю популяции монстров, владелец несёт личную ответственность вплоть до уголовной…»

И ещё куча пунктов мелким шрифтом.

Я закрыл папку. Медленно выдохнул, глядя в стену.

— Вот же… гадство.

Я только что убедил себя и своих людей, что нам это не нужно. Уже распланировал спокойную жизнь, развитие клиники, покупку квартир наверху… И вот. Получите, распишитесь.

Может, не надо было с Агнессой в такие игры играть? Кажется, она уже помешана на том, чтобы вернуть мне долг.

Я взял телефон и набрал её номер.

— Алло? Виктор? — голос Агнессы аж звенел от радости. — Ты получил? Ну как? Ты счастлив?

— Агнесса… ты же сама говорила, что это нереально. Что там мораторий, зона отчуждения, запрет на сделки…

— Конечно, нереально! — с гордостью подтвердила она. — Для кого угодно — нереально. Но я пошла в Высшую Канцелярию и попросила не денег и не льгот для корпорации. Я попросила эту землю для тебя. Они были в шоке, Виктор! Полчаса пытались меня отговорить, предлагали заводы, пароходы… Но я настояла. Сказала, что это вопрос чести рода. И они сдались. Теперь это твоё навсегда. Никто не сможет отобрать. Это моя награда тебе.

Я слушал её восторженный щебет и понимал, что сам себя переиграл. Своими руками дал ей эту мощь, власть и авторитет. Я сделал её героиней, чтобы она стала моим щитом, моей «крышей». Хотел посмотреть, как она будет расти, какие шаги предпримет…

А она взяла весь этот ресурс, всю эту новообретённую силу — и бахнула её в один-единственный подарок, от которого я только что с таким облегчением отказался. Она вернула мне мою же проблему, только теперь упакованную в красивую обёртку с гербовой печатью и обязательствами перед Империей.

— Спасибо, Агнесса, — выдавил я. — Ты… ты просто космос. Я даже не знаю, что сказать.

— Не надо ничего говорить! Просто строй. Я знаю, это была твоя мечта. А мечты должны сбываться.

Я положил трубку и посмотрел на папку.

Озеро с тоннами монстров. Необходимость строить форт, нанимать армию, воевать с природой…

— Ну что ж, — я криво усмехнулся. — Значит, судьба. Придётся всё-таки строить этот чёртов санаторий.

Я набрал другой номер.

— Семён Петрович, у нас отмена. Мы возвращаемся на озеро.