Идеальный мир для Химеролога 8

Глава 14

Я закончил сращивать надорванные связки корги-переростку, который решил, что он питбуль, и попытался оторвать бампер у припаркованного джипа. Хозяйка, заливаясь слезами, расплатилась и утащила своё скулящее сокровище домой.

Последние три дня я провёл на Чёрном озере, по уши в грязи, пытаясь выловить для своего Акванариума хоть что-то стоящее. Но улов оказался откровенно хреновым. Пару унылых сомиков с зачатками панциря, пяток агрессивных щук, да стайка мутировавших пескарей, которые светились в темноте тусклым зелёным светом. С таким ассортиментом мы не то что элиту не привлечём, мы даже местных школьников не удивим.

В приёмной Валерия в очередной раз распекала кого-то по телефону.

Акванариум готовился к открытию. С персоналом поначалу возникли сложности, но Лера вцепилась в этот процесс мёртвой хваткой. Теперь она гоняла новых сотрудников — тех самых ребят из приюта — так, что у них подошвы дымились. По сути, делать им там особо ничего не требовалось. Стой себе с умным видом, работай живым навигатором, следи, чтобы дети не совали пальцы куда не следует, да убирай мусор, если кто-то промахнётся мимо урны.

С мусором, кстати, я решил проблему по-старинке. Мы провели широкие трубы-мусоропроводы по всему периметру залов. Кидаешь в мусорку стаканчик или обёртку — и мощная пневматика тут же всасывает это дело, отправляя прямиком в глубокий подземный бункер.

А в бункере у меня жили… ну, конечно, хомяки-утилизаторы.

Я перевёл часть тех прожорливых монстров из клиники на новый объект. Для них это был не просто подвал, а персональная Вальхалла. Они жрали всё, что падало сверху, спали в опилках, снова просыпались и жрали. У них на генетическом уровне была заложена потребность в непрерывном жевании, так что я не просто сэкономил на вывозе отходов, а сделал десяток грызунов абсолютно, беспросветно счастливыми.

Я снял халат, накинул куртку.

— Лера, я поехал! — крикнул я. — Есть наводка на крупную партию.

— Удачи! И не задерживайся, у нас завтра технический прогон!

По адресу, который я нашёл в интернете, находился один интересный зоомагазин. А интересен он был в первую очередь тем, что это был целый павильон квадратов на двести пятьдесят, зажатый между двумя старыми пятиэтажками. Внутри было душно, влажно, и всё пространство от пола до потолка занимали стойки с аквариумами.

У прилавка, протирая стеклянную витрину, стоял древний дед. Сухой, как палка, с лицом, похожим на заветренную грушу, но двигался он на удивление шустро.

— Здравствуйте, — я подошёл ближе. — Мы с вами по телефону говорили. Я Виктор, насчёт выкупа вашего ассортимента…

Дед перестал тереть стекло, медленно опустил тряпку и посмотрел на меня выцветшими голубыми глазами.

— А, это ты… тот самый, которому оптом надо.

— Ну да. Деньги со мной, транспорт на подходе. Так что можем начинать сливать воду.

Дед тяжело вздохнул, опёрся руками о край прилавка и покачал головой.

— Знаешь, парень… я тут подумал… Не буду я продавать.

— Как это не будете? — не понял я. — Вы же объявление дали… «Распродажа в связи с закрытием»…

— Ну дал. А потом передумал и забрал, — старик с тоской обвёл взглядом большие резервуары. — Я этим магазином уже шестьдесят лет владею. Мне его ещё родители передали. Тогда время другое было… А сейчас хотел на покой, к правнукам на дачу уехать. Но как я их отдам? Я ж тут каждую рыбёшку по имени знаю. Вон, смотри, это Петька, у него плавник надорван. А вон там Глафира плавает, она икру ждёт… Я им всем обещал, что в хорошие руки пристрою, в семьи… А ты? — он смерил меня подозрительным взглядом. — Знаю я вас, оптовиков. Берёте для своих химер-переростков на прокорм! Сожрут мою Глафиру и не подавятся. Не, нафиг надо, не отдам. Они лучшей жизни заслуживают.

«Какой ещё лучшей жизни? — мысленно закатил я глаза. — У них оперативной памяти на три секунды. Они делают один круг по твоему аквариуму и искренне верят, что приплыли в новый мир. Они даже не поймут, что переехали».

Здесь были сотни рыб: мелкие, крупные, обычные караси и парочка вполне серьёзных химерологических видов, которые лениво скалились из-за бронированных стёкол в дальнем углу. Это была идеальная биомасса для моего старта. Уйти отсюда с пустыми руками я просто не мог.

— Отец, послушайте, — я включил режим «дипломата», — я никого кормить ими не собираюсь. Я владелец ветеринарной клиники и строю огромный Акванариум. Там такие резервуары, что ваши рыбы забудут, что такое стеклянные стены. Я их там так обустрою, что они себя царями океана почувствуют…

Старик фыркнул.

— Акванариум? Ерунда полнейшая! Хочешь сказать, что ты их всех в один бассейн сольёшь? Да они же друг друга пожрут в первый же день! Из десяти видов у тебя выживут два-три самых зубастых. Тут, парень, разбираться надо…

— Ну, вообще-то, я химеролог, — спокойно ответил я. — Я в живой материи разбираюсь лучше, чем рыбы в воде.

— Ой, да ладно! — скривился он. — Я тут шестьдесят лет воду меняю и то во всём не разбираюсь. А тут молодёжь пошла, все сплошь гении заносчивые. Вот, например… — он ткнул кривым пальцем в мутный аквариум. — Это что за рыба? А? Какие у неё особенности?

Я мельком глянул на неприметную серую рыбёшку, висящую в толще воды, и мгновенно просканировал её структуру.

— Панцирный голец, мутация третьего порядка, — отчеканил я. — Спит на дне, зарываясь в ил. Не переносит повышенное содержание железа в воде — у него от этого чешуя отслаивается. Температура комфорта — восемнадцать градусов. Кормить белковой пищей не чаще раза в три дня, иначе печень откажет.

Дед аж крякнул.

— Ну… ладно. А вон та? Чем её кормить?

Я выдал ему полный анализ ещё по пяти рыбам, включая те скрытые болячки, о которых дед даже не подозревал. Старик слушал, хлопая глазами, и потихоньку отступал от прилавка.

— Хм… И правда разбираешься, — пробормотал он, почёсывая подбородок.

— Я же сказал. Но время уходит, у меня транспорт стынет.

— Но они всё равно друг друга пожрут! — упрямо завёлся он по новой. — Инстинкты не обманешь!

— Только не психуйте, — вздохнул я. — Смотрите.

Я взял со стола сачок. Быстрым шагом прошёлся вдоль рядов, вылавливая из разных аквариумов гуппи, неонов, пару мелких сомиков и какую-то яркую декоративную мелочь. Вернулся к угловому резервуару. Тому самому, где за толстым стеклом нервно наворачивали круги пять здоровенных, покрытых шипами химерных пираний. И просто вытряхнул весь сачок прямо к ним.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ИРОД⁈ — взвыл дед, хватаясь за грудь и оседая на пол.

Я заранее послал в его грудную клетку короткий стабилизирующий импульс. Сердце у старика было изношенным, и от такого стресса он мог бы прямо тут и откинуться. Но под моей страховкой его мотор застучал ровно, прогоняя адреналин без вреда для здоровья.

В аквариуме начался ад. Пираньи, почуяв добычу, мгновенно развернулись. Их челюсти заклацали, вода забурлила, хищники рванули к мечущейся в панике мелочи…

Я подошёл вплотную к стеклу и, глядя на вожака пираний, тихо, но очень веско произнёс:

— Даже не смейте.

Моя воля ударила сквозь стекло. Пираньи, которые уже были в миллиметре от того, чтобы перекусить сомика пополам, резко затормозили и, буквально зависнув в воде, повернули свои зубастые морды ко мне.

«Поняли?» — транслировал я им приказ.

Хищники синхронно развернулись и плавно, не делая резких движений, поплыли в дальний угол аквариума. Мелкие рыбёшки, ошалев от такого счастья, начали спокойно плавать прямо перед их носами. Пираньи демонстративно отворачивались, делая вид, что они убеждённые веганы.

— Видите? — я повернулся к деду.

Старик стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край прилавка.

— Но… как?

— Я же сказал, что химеролог. Если вы боитесь, что у меня хоть одна рыбёшка пострадает — вообще не парьтесь. В моём Акванариуме дисциплина будет железная. А если такое вдруг случится, то виновный будет наказан так, что пожалеет, что из икринки вылупился.

— Но как наказан? — прохрипел старик, всё ещё ошарашенно глядя на мирно плавающих рядом с пираньями гуппи. — Что ты сделаешь? Они же тупые!

— Его сородичи придут за него мстить.

Я подошёл к аквариуму и указал пальцем на крошечную, меньше моего мизинца, прозрачную рыбёшку, которая робко жалась к водорослям.

Дед недоверчиво хмыкнул.

— Очень хочу посмотреть, как эта килька начнёт пираньям мстить.

— Да легко. Смотрите…

Я прижал палец к стеклу напротив рыбёшки и пустил микроскопический, но точечный заряд энергии, срывая генетические замки.

Малышка дёрнулась, её прозрачная чешуя вдруг начала темнеть, покрываясь металлическим отливом. Вдоль крошечного хребта выросли острые костяные шипы. Челюсти выдвинулись вперёд, обрастая внушительным рядом клыков. За три секунды «килька» превратилась в миниатюрного бронированного монстра, от которого во все стороны расходилась аура первобытной агрессии.

Пираньи в углу почувствовали это, покосились на новоявленного шипастого демона и начали нервно жаться друг к другу. Они активно транслировали: «Слушайте, а можно нас отсюда забрать? Нам тут уже как-то некомфортно. Тут психи плавают!!!».

— Вот так они и пойдут мстить, — подытожил я, отходя от стекла.

Дед вытер лоб рукавом клетчатой рубашки.

— Забирай… Всех забирай.

Чтобы окончательно успокоить старика, я достал из кармана визитку, начеркал на обратной стороне пару слов и протянул ему.

— Это бессрочный VIP-пропуск в мой Акванариум. Приходите в любое время, без очереди и бесплатно. Будете любоваться своими Петьками и Глафирами.

Процесс погрузки занял два часа. Машина с огромным герметичным кузовом-аквариумом стояла у дверей. Мы сливали всё: пресноводных, морских, хищников, травоядных…

Дед бегал вокруг и ворчал:

— Да что ж ты делаешь! Их же нельзя вместе! У них температурный шок будет! А кислотность⁈ Угробишь мне всю животину!

Но когда он заглянул в смотровой люк цистерны, то снова завис.

Внутри, в огромном объёме воды, не было никакого хаоса. Сотни рыб плавали идеально ровными, дисциплинированными группками, как солдаты на параде. Хищники держались в одном углу, мелочь в другом, никто никого не кусал и не паниковал.

— Я же говорил, что у меня всё под контролем, — похлопал я старика по плечу. — Бывайте, отец. Заходите в гости.

Дорога была недолгой, но мой разогнанный после манипуляций метаболизм потребовал своего — в животе громко заурчало.

Заметив ларёк шаурмичной на углу, я остановился и вышел из машины. Из открытого окошка ларька пахло жареным мясом, специями и горелым маслом. За прилавком стоял хмурый парень в заляпанном фартуке.

— Две в сырном лаваше, много мяса, поменьше капусты… и халапеньо добавь, — заказал я.

Пока он крутил шаурму, я прислонился к стойке. Рядом, у мусорной урны, сидел огромный, всклокоченный рыжий кот. У него не было куска уха, а морда была исполосована старыми шрамами. Кот смотрел на меня не мигая, его жёлтые глаза излучали такое презрение ко всему сущему, что я невольно зауважал этого пушистого гопника.

— Эй, брысь отсюда! — шикнул шаурмист, когда протянул мне ароматный свёрток.

Но кот даже не дёрнулся, просто презрительно сузил глаза.

— Да ладно, пусть сидит. У него морда авторитетная.

Я отломил приличный кусок мяса, щедро сдобренный соусом, и кинул коту. Рыжий брезгливо понюхал подношение. Потом посмотрел на меня, явно оскорбившись.

«Ты мне, ветерану помоек, вот этот жареный картон предлагаешь?» — услышал я.

Он лапой презрительно отодвинул мясо в сторону, демонстративно развернулся ко мне задом и принялся вылизывать яйца.

— Ишь, гордый какой, — пожал плечами я, откусывая шаурму. — Ладно, сам съем.

Еда оказалась на удивление годной. Я запрыгнул обратно в машину и покатил на объект.

Акванариум встретил меня суетой. И первым, что бросилось мне в глаза, была огромная стойка ресепшена из тёмного дерева и стекла, перегораживающая входную зону.

Валерия уже была здесь и, заметив меня, гордо выпятила грудь и сложила руки на груди.

— А я говорила! — торжествующе заявила она. — Я же тебе говорила, что без нормального входа мы будем как проходной двор!

— Ладно, ладно, признаю, — я поднял руки, сдаваясь. — Ресепшен нужен. Был неправ, исправлюсь. Ты победила. Как у нас дела?

— Представляешь, мы ещё даже ленточку не перерезали, а телефон обрывают! Из двенадцати школ звонили, спрашивают: «А правда, что у вас бесплатные экскурсии для детей?». Я их всех уже записала на следующую неделю. Расписание трещит по швам!

— Пусть приводят, — кивнул я. — Нам нужен поток. Чем больше глаз, тем лучше. Только… подожди, — я оглядел пустой холл. — А где персонал? Ты же должна была сегодня проводить обучение, объяснять этим ребятам из приюта, где у нас туалет, где акулы, а где какие кнопки нажимать…

Валерия фыркнула и поправила блузку.

— Я всё уже провела. Базовый инструктаж, техника безопасности — всё по списку. А вот лекции по видам рыб… — она кивнула на пухлый каталог, лежащий на стойке, который я лично составлял две ночи подряд. — Зачем мне это читать? Я в твоих глубоководных мутантах не разбираюсь. Я максимум могу прочитать с листочка то, что ты там нацарапал. Тут нужен специалист, человек, который горит этим делом. И он сейчас как раз проводит им лекцию.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Прикольно. И где ты нашла такого специалиста в такие короткие сроки?

— Ой, не переживай, шеф. У меня всё схвачено. Иди в конференц-зал, сам посмотри. Они там.

Я пожал плечами и направился по коридору в сторону зала для персонала. Открыл тяжёлую дверь…

— … и запомните, салаги! Если панцирный голец зарылся в ил — не надо стучать по стеклу! Он не сдох, он спит! У него температура комфорта восемнадцать градусов, а вы своими потными ладошками стекло греете!

Я застыл на пороге.

— Твою ж мать…

В центре зала, перед двумя десятками молодых ребят, расхаживал дед — тот самый сухой, как палка, девяностолетний дед из зоомагазина. Он махал указкой перед интерактивной доской, на которой светилась проекция одной из пираний, и бодро вещал про её пищевые привычки.

Дед заметил меня, прервал лекцию и радостно помахал мне указкой.

— О, Витёк! Заходи, присаживайся! Я тут твоим оболтусам азы преподаю!

В дверях за моей спиной появилась Валерия.

— Это наш новый специалист, — с невинной улыбкой пояснила она. — Будет работать у нас на полставки, по несколько часов в день. Консультировать персонал, обучать экскурсоводов. А вы что, знакомы?

— Знакомы… — медленно произнёс я.

Дед вообще не сдавался. Он продал мне рыб, поплакал над ними, а потом, видимо, решил, что просто так их не оставит.

Я стоял и напряжённо думал. Я выехал от его магазина на грузовике, потом ещё в шаурмичной тормозил… Как он успел добраться сюда раньше, пройти собеседование у Валерии и уже начать лекцию⁈

— Прикинь, — шепнула Лера мне на ухо. — Ему девяносто лет, а он сюда на велосипеде приехал! С другого конца района!

Я посмотрел на деда, который бойко прыгал у доски, доказывая какому-то парню, что золотую рыбку нельзя кормить хлебом.

— На велосипеде… — пробормотал я. — Обогнал грузовик… Ну-ну…

Ладно. Раз этот неугомонный старик теперь официально в штате, мне придётся кое-что предпринять. Не могу же я позволить, чтобы мой главный лектор свалился с инфарктом прямо во время экскурсии. Придётся деда в порядок конкретно приводить. Кости укрепить, мотор подлатать, суставы смазать… Работы непочатый край.

— Продолжайте, продолжайте, — я помахал ему в ответ. — Очень познавательно.

Я вышел из зала и пошёл к резервуарам. Впереди была долгая ночь. Мне предстояло прокачать сотни рыб, превратив унылых карпов и гуппи в экспонаты, от которых у всего Петербурга отвиснет челюсть.

Императорский Ситуационный Центр «Цитадель»

Петербург, Российская Империя

Император Фёдор Владимирович Емельянов сидел во главе стола, опираясь подбородком на сплетённые пальцы. В висках привычно пульсировала тупая боль — неизменный спутник многочасовых совещаний, на которых решалось, сколько людей сегодня умрёт ради того, чтобы завтра Империя продолжила существовать.

— … и таким образом, применение химерологических отрядов нового поколения на восточном рубеже показало высокую эффективность, — монотонно докладывал генерал из генштаба. — Синхронизация бойцов с модифицированными особями позволила снизить расход боеприпасов на сорок процентов. Потери, к сожалению, остаются. Зачистка квадрата М-18 обошлась нам в тридцать два человека убитыми и около полусотни ранеными. Но продвижение идёт.

Император коротко кивнул. Тридцать два парня… Тридцать две похоронки… Это цена выживания.

— Что по инженерным работам? — спросил он, потянувшись к стакану с водой.

— Сдвиг Стены для закладки нового жилого района идёт с отставанием от графика на две недели, — тут же подскочил министр строительства. — Ваше Величество, грунты сложные, плюс постоянные атаки подземных тварей на буровые установки. Расходы превысили смету уже на пятнадцать процентов. Мы требуем дополнительного финансирования и усиления охраны…

— Финансирование изыщите из внутренних резервов вашего ведомства, — отрезал Император, ставя пустой стакан на стол. — Хватит строить из платины там, где достаточно армированного бетона. Я жду результатов, а не смет. Что у нас ещё на повестке?

Он обвёл тяжёлым взглядом притихший зал. Чиновники переглянулись.

С места грузно поднялся граф Рябинин — человек, курирующий вопросы городского надзора.

— Государь, есть предложение… точнее, настоятельная рекомендация, — Рябинин откашлялся. — Приостановить и полностью запретить один весьма сомнительный комплекс в черте города. Речь идёт о так называемом Акванариуме…

Император медленно поднял бровь.

— Вы сейчас серьёзно, граф? Я — Император Всероссийский, или я вам старший подрядчик из стройнадзора? Какого чёрта мы на заседании Совета Безопасности обсуждаем стеклянную банку с рыбами? У нас там Стену твари грызут, а вам аквариум жить мешает?

Рябинин даже не поперхнулся, явно подготовив речь заранее.

— Ваше Величество, это не просто рыбы, а объект повышенной опасности. Некоторые, конечно, утверждают, что это благо, что людям нужна разрядка, что район перестанет казаться депрессивным… Но наш отдел считает иначе. В городе и так паника, граждане боятся химер после недавних прорывов. А мы, вместо того чтобы демонстрировать безжалостную борьбу с монстрами, позволяем строить у них под носом настоящий рассадник! — граф потряс в воздухе пухлой папкой. — Мы изучили документацию. Застройщиком выступила корпорация графини Агнессы Новиковой. Они возвели этот объект с чудовищной скоростью. А где спешка, там неизбежны ошибки в расчётах и дефекты сдерживающих контуров! Более того, там планируется содержание десятков, если не сотен крупных химер! Они будут там плодиться, размножаться… Если система даст сбой, если они выйдут из-под контроля и начнут убивать прямо в центре жилого квартала…

Император слушал распинающегося чиновника, а его мозг быстро анализировал ситуацию.

Новикова… Девчонка, которая совсем недавно потеряла родителей, вцепилась зубами в контроль над своим увядающим родом и не просто удержала его на плаву, но и начала приносить реальную пользу государству. Она спасла заложников из подвалов Богатовых, слила Канцелярии рецепты противоядий… Она тащила свой воз так, как не тащили многие седобородые мужи, сидящие сейчас за этим столом.

«И вы хотите, чтобы я ударил её по рукам? — холодно подумал Фёдор Владимирович, глядя на Рябинина. — Запретил проект роду, который за последнее время сделал для Империи больше, чем всё твоё министерство?»

Он видел чиновника насквозь. Вся эта показная забота о безопасности граждан, эти вздохи о «рассаднике»… Чушь собачья! Рябинин просто положил глаз на этот актив или на землю под ним. Пытается прикрыться благополучием Империи, чтобы отжать чужой бизнес чужими же руками.

— Бред полнейший, — резко оборвал его Император. — Граф, не лезьте в это дело. Рыба, пусть даже это трижды химерная акула-людоед, опасна только тогда, когда она находится в воде. Если там что-то пойдёт не так и стёкла лопнут, ваши «страшные монстры» просто будут беспомощно биться на сухом полу, пока не сдохнут от удушья. Никакой угрозы прорыва я здесь не предвижу. Тема закрыта. Совещание окончено. Все свободны.

Чиновники, почуяв недоброе настроение государя, начали торопливо собирать бумаги и покидать зал.

— Игорь Валерьевич, а вас я попрошу задержаться, — негромко добавил Император.

Глава Департамента Социального Мониторинга Корф, который всё это время сидел тише воды, ниже травы, остановился и подошёл к столу. Когда массивные двери закрылись за последним министром, Фёдор Владимирович устало потёр виски.

— Ну, Корф. Выкладывай. Что ты думаешь про этот цирк с аквариумом?

Игорь Валерьевич вытянулся.

— Ваше Величество, я считаю, что граф Рябинин печётся вовсе не о безопасности. Мои люди доложили, что его род крайне заинтересован в этом участке земли в промышленной зоне. Они уже начали по полной копать под этот проект, ищут любые юридические зацепки, чтобы задушить его на старте и инициировать процедуру изъятия, — Корф сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Государь… Моего влияния не хватит, чтобы остановить аристократа уровня Рябинина. Они просто задавят объект проверками. Поэтому я осмелился надеяться на ваше вмешательство. Мы не должны это загубить. Я лично отправлял агентов в тот район — проводили опросы. Местные жители, простой народ, воспринимают строительство Акванариума с огромным воодушевлением. Для них это знак, что жизнь продолжается, что район не списан со счетов.

— Социальный фактор… — задумчиво протянул Император. — Понимаю.

— И есть ещё одна деталь, Ваше Величество. Дело в том, что экономическая модель этого Акванариума… скажем так, нетипична. Не факт, что они вообще долго продержатся на плаву. По нашим данным, вход для детей, школьников и пенсионеров там будет абсолютно бесплатным. А расходы на водоочистку и корм для таких тварей просто колоссальные. Это не бизнес. Судя по всему, графиня Новикова решила устроить масштабный благотворительный проект.

Император задумался.

«Благотворительность? Настоящая? С такими убытками?»

В голове монарха эта информация укладывалась с трудом. Давно, очень давно аристократы Империи не делали ничего просто так. Каждый их шаг, каждый построенный фонтан или открытая больница всегда несли за собой скрытую выгоду: налоговые льготы, отмывание капиталов или политические очки. А тут… бесплатный вход для самых незащищённых слоёв? И никаких просьб о субсидиях?

— Это похвально, — с уважением произнёс Фёдор Владимирович. — Если это место действительно будет пользоваться популярностью у народа, и если они не допустят никаких фатальных косяков с безопасностью… мы поддержим их. Выделим средства на содержание. Оформим это как личный Императорский грант.

Корф облегчённо выдохнул.

— А что касается Рябинина и ему подобных стервятников, — глаза Императора сузились. — Не переживай. Этого борова я сдержу. Он не сможет ни помешать им, ни тем более отжать землю. Я лично повешу ему на шею проверку из Счётной палаты, пусть занимается своими делами. Кстати, когда там у них открытие?

— В эти выходные, Ваше Величество. Кажется, в субботу утром планируется торжественное перерезание ленточки.

— Замечательно, — Фёдор Владимирович улыбнулся. — Я, пожалуй, отправлюсь туда лично. Инкогнито, разумеется. Хочу сам посмотреть, из-за чего столько шума.

А шума вокруг этого объекта действительно было слишком много. Император не стал говорить Корфу, но на его стол уже несколько дней ложились весьма специфические рапорты. Имперская разведка, Служба Безопасности, агенты из Тайной Канцелярии — все они фиксировали вокруг недостроенного завода странную активность. В отчётах мелькали упоминания о каких-то «теневых кураторах», о зачистках местных бандформирований неизвестными силами, о том, что территория Акванариума охраняется лучше, чем некоторые военные базы. Звоночки были неприятными. Слишком много нестыковок для простой благотворительной инициативы молодой графини.

Ему нужно было понять, что за игру ведёт Новикова. Или… кто играет ею.

Где-то в Диких Землях

Древние, покрытые многослойной ржавчиной механизмы гнали густую красную жижу по вырубленным в камне желобам. Жижа поднималась к потолку и падала вниз тяжелыми каплями, образуя подобие фонтанов по углам пещеры. Каменные чаши переполнялись, кровь растекалась по выбитым в полу пентаграммам, питая защитные контуры базы.

Находиться здесь, в сотне километров от столицы, в самой кишке Диких Земель, было тяжело даже привычным ко всему адептам Культа Червя. Воздух стоял спёртый, тяжёлый, им приходилось дышать буквально вполсилы.

— Они готовы, — тихо произнёс Игнат, опуская взгляд на носки своих грязных ботинок.

Старец, которого здесь называли просто Владыкой, повернул к нему голову.

Перед ними, выстроившись в идеальную шеренгу, стояли пятнадцать человек — бойцы-смертники. На них были только штаны. Голые торсы покрывала плотная вязь символов, нанесённых чёрной, давно запёкшейся кровью низших химер. Люди не шевелились. Руки заведены за спину, подбородки вздёрнуты, взгляды абсолютно пустые, направленные сквозь каменные своды куда-то в небытие.

Владыка шагнул к строю. Наконечник его посоха стукнул по камню.

Он подошёл к крайнему бойцу, поднял посох и ткнул тупым концом парню прямо в солнечное сплетение. Боец даже не моргнул, его грудная клетка только чуть заметно подалась назад и тут же вернулась на место.

— Структура стабильна, — проскрипел старец, переходя к следующему. Снова тычок посохом, на этот раз в плечо. — Болевые центры выжжены полностью?

— До основания, Владыка, — подтвердил Игнат. — Алхимики неделю держали их в резервуарах с вытяжкой из пещерных скатов. Им стёрли личность. Остались только моторные функции и базовая программа на уничтожение.

Старец остановился посреди строя, обвёл мутным взглядом шеренгу и довольно кивнул.

— Да, у этих хватит сил. Энергоёмкость сосудов приемлемая, — он тяжело опёрся на посох двумя руками и повернулся к Игнату. — Люди это только отвлекающий манёвр. А что с нашими химерами, вы закончили инкубацию?

— Всё в полном порядке, Владыка. Желаете взглянуть лично?

Старец качнул головой. Игнат поднял руку и щёлкнул пальцами.

Из тёмного коридора, ведущего в лабораторный блок, послышалось кряхтение. Восемь крепких культистов, надрываясь и обливаясь потом, выволокли в зал огромный металлический ящик. Конструкция выглядела так, будто её собрали на свалке из листов ржавого железа и заклёпок. Через мутные толстые смотровые стёкла по бокам с трудом пробивался зеленоватый свет.

Ящик с грохотом опустили на каменный пол. Вода внутри тяжело плеснулась, ударившись о стенки.

Владыка подошёл ближе, щуря слеповатые глаза. Игнат услужливо протёр стекло рукавом куртки.

В мутной зеленоватой жиже плавали десятки крошечных существ. Они походили на пиявок, но с удлинёнными, полупрозрачными телами, внутри которых пульсировали тонкие фиолетовые прожилки нервных узлов. Твари судорожно извивались, присасывались к стеклу круглыми пастями.

— Перехватчики, — с гордостью доложил Игнат. — Мы вывели их на основе паразитов глубинных слизней, но полностью переписали алгоритм поведения.

Старец постучал пальцем по стеклу. Пиявки мгновенно отреагировали на вибрацию — сбились в плотный клубок и бросились на звук, пытаясь пробить стекло.

— Как именно они работают?

— Это гениальная механика, они реагируют на магический фон крупных водных химер. Стоит выпустить их в резервуар, как они тут же находят цель за считанные секунды. Проникают внутрь через ротовую полость, жаберные щели или любые другие отверстия. А дальше прямой путь к спинному или головному мозгу, — Игнат указал на пульсирующие фиолетовые жилки внутри тварей. — Перехватчик впивается в нервные центры носителя и полностью блокирует его родные инстинкты. С этого момента огромная химера становится послушной куклой. Перехватчики завязаны на наш ментальный контур. Они подчиняются нам, а значит, и те твари, в которых они проникнут, будут беспрекословно выполнять наши приказы.

Владыка перевёл взгляд с кишащего ящика на Игната.

— Вы уверены, что концентрации хватит?

— Более чем, Владыка. Мы учли всё. Наша агентура доложила: открытие запланировано на конец недели. Будет огромная толпа. Элита, журналисты, чиновники, простолюдины с их выводками… В разгар праздника мы просто выльем контейнеры в систему фильтрации воды, — Игнат улыбнулся, представляя эту картину. — Мы устроим в день открытия такое, что Империя содрогнётся. Они поймут, насколько уязвимы их хвалёные бетонные коробки. Потери за один день будут колоссальными.

— Даю добро на начало операции. Человеческий род должен пасть. Очистите этот город от скверны их спокойствия. Удачи вам, братья.