Идеальный танк для «попаданцев»

Гестапо — в расход!

«Танк для попаданцев» остановился в перелеске, километрах в тридцати от разгромленной железнодорожной станции. Единственное, заскочил в тот лесок, из которого начали атаку и загрузили дополнительные топливные бочки и остальное имущество вместе с дополнительным боекомплектом.

А потом уже рванули на полной скорости — пока «фрицы» не очухались от такого локального Армагеддона! Механик-водитель Паша Пономарев довольно бодро ворочал рычагами и уверенно вел танк. Модернизированный Т-55 разогнался до вполне приличных 45 километров в час по грунтовке. Единственное, их выдавал сильно заметный шлейф пыли, но пока любопытных не наблюдалось. Так что отмахали они прилично, встав снова на опушке леса под сенью деревьев.

Сразу же развернули маскировочную сеть и растянули над танком. Господство Люфтваффе в воздухе никто оспаривать не собирался. Встроенная силовая установка негромко тарахтела на малых оборотах, а основной дизель выключили — пусть остынет и отдохнет, трудяга.

Майор Рыков слушал эфир, вращая верньеры настройки рации. Тем же занимался и переключенный по внутреннему коммутатору на него заряжающий. Леша Бугров неплохо знал немецкий и сейчас переводил доклады противника об оперативной обстановке.

Длинную проволочную антенну закинули на верхушку самого высокого дуба. Дизель заглушили, сейчас работала только компактная встроенная силовая установка, давая достаточно электропитания на все приборы танка.

— Так, в общем, немцы уверены, что железнодорожную станцию разбомбили советские самолеты. О русском танке — никаких докладов.

— Уверен?

— Так точно.

— Экипаж, к машине! Строиться. Равняйсь! Смирно! — рявкнул майор Рыков.

Трое танкистов построились, готовясь выслушать «разбор полетов» от командира. И он не заставил себя долго ждать.

— В этот раз нам просто несказанно повезло! Мы сумели полностью воспользоваться преимуществом внезапности и паникой со стороны противника. Механику-водителю Пономареву объявляю благодарность за его удачное предложение скрытно задавить позиции первого тяжелого зенитного орудия гусеницами и добить расчет из пулеметов.

— Служу Советскому Союзу!

— Но вот какого хрена после взрыва пакгауза с боеприпасами, в самый ответственный момент у механика-водителя Пономарева вдруг заглох дизель⁈ Жду объяснений.

— Виноват, товарищ командир. Не могу знать.

— Объявляю взыскание.

— Есть взыскание.

— Разрешите, товарищ майор?..

— Говори, «Вежливый».

— Дизель мог заглохнуть как раз из-за взрыва. Помимо обычной ударной волны после такой детонации распространяются определенные фазовые колебания. Я не силен в физике, но они могут «вырубить» двигатель, а у людей даже остановить сердце без всяких видимых причин.

— Вот как! Интересно… Механик-водитель Пономарев, взыскание снимается.

— Есть.

— Продолжим. В общем и целом, нам, повторяю, удалось реализовать полностью фактор внезапности. В сочетании с детальной воздушной разведкой с квадрокоптера это позволило полностью реализовать замысел боя. Соответственно, необходимо проводить воздушную разведку, по возможности, перед каждым боем и при выдвижении на маршрут при длительных передвижениях. Однако только лишь полагаться на технику — глупо! Думать надо собственной головой. Далее. Огневой натиск и маневр нашего танка вызвали панику среди гитлеровцев — это хорошо. Тем не менее, мы все же попали под сосредоточенный и точный огонь 50-миллиметровой противотанковой батареи. Так что не следует и в дальнейшем недооценивать противника. То же относится и к действиям вражеских танков.

— Разрешите, командир?..

— Да, «Вежливый», говори.

— Огромное качественное превосходство превращается, к тому же и в концептуальное…

— Не дави интеллектом, говори проще и не мучай танкистов непонятными словами.

— Я к тому, что «фрицы», хоть и хорошо подготовлены, но думать будут в рамках существующей парадигмы… Виноват. В общем, например, и так умудрились свалить больше чем на 30 километров от места боя. Мы можем стрелять сходу — без коротких остановок, благодаря СУО и стабилизации оружия, быстрее и точнее наводиться. Даже разыскивая нас, из чего будут исходить гитлеровцы? Из группы партизан, или окруженных красноармейцев, прорывающихся к своим через линию фронта. Или — диверсантов. Никто и помыслить не сможет там — в штабе Вермахта, что у них тут «партизанский отряд на гусеницах»! Но есть и обратная сторона, о которой вы сейчас сказали.

— Интересно, какая?

— Со всем этим нашим распрекрасным вооружением и суперсистемами управления огнем и прицелами — не стоит заигрываться! Действительно, нужно, прежде всего, головой думать. И, в какой-то мере оставаться параноиком.

— Вот именно.

— Вопросы?

— Вопросов нет.

— Вольно, разойдись.

Над головой послышался занудный гул, майор Рыков с биноклем осторожно выглянул из-за ветвей. В синем небе на фоне пушистых белых облаков он увидел характерный силуэт.

Двухмоторный и двухбалочный самолет-разведчик «Фокке-Вульф-189» был, пожалуй, самым ненавистным для советской пехоты. Его появление над позициями красноармейцев, как правило, являлось предвестником или артобстрела, или авианалета пикировщиков «Юнкерс-87», или появления на поле угловатых серых «Панцеров» с паучьими крестами на башнях. И суровой гитлеровской пехоты, прошедшей уже почти всю Европу.

«Фокке-Вульф-189» являлся таким же символом Блицкрига, как истребитель «Мессершмитт-109» с характерным желтым носом и как бы обрезанными широкими крыльями или пикирующий бомбардировщик «Юнкерс-87» с обратным изломом крыльев и торчащими из-под фюзеляжа нелепыми обтекателями неубирающегося шасси.

Хорошо, что на сухой земле отпечатки танковых гусениц не так заметны. Но все равно — неприятно, когда тебя вот так вот, пристально, «пасут» с воздуха.

— Вот гад, все высматривает! — зло сплюнул Егор.

— Леша, ты ж говорил, что немцы уверены: расхераченная нами железнодорожная станция — дело рук советских бомбардировщиков?.. — требовательно посмотрел на подчинённого майор Рыков.

— Так точно, по радиоперехвату все так и есть. Подняли, видимо, на всякий случай.

— Ладно, вы, как знаете, а я жрать хочу! А то уже в животе бурчит. Разреши, командир?..

— Валяй.

Но прежде Егор «Вежливый» забрался на броню танка и погладил ладонью кривой оплавленный шрам от рикошета немецкого 50-миллиметрового бронебойного снаряда. Он прошел по касательной и отлетел от покатой, скругленной башни.

— Хороша же наша русская броня, ничего не скажешь!..

Вскоре на небольшом костерке уже аппетитно булькал котелок. Егор покрошил туда пару концентратов горохового супа, вывернул банку тушенки, нарезал туда найденного в лесу дикого лука. Получилось весьма неплохо и питательно. С черным хлебом суп зашел на ура! После заварили чай. С галетами вприкуску — тоже ничего.

Негромко тарахтела встроенная силовая установка танка, чтобы не сажать аккумуляторы. Основной дизель был выключен.

Даже во время обеда и отдыха один из танкистов-попаданцев все равно оставался на месте командира танка. У него под рукой всегда находилась дистанционная турель с крупнокалиберным ДШК, а перед глазами — тепловизионный панорамный прицел с широким обзором.

У остальных под рукой всегда имелись пистолеты-пулеметы Шпагина. Даже до ветру ходили с оружием, паранойя такое дело: если она у вас присутствует — то не значит, что за вами не следят…

— Послушай, командир, а ведь чисто теоретически: может же на разъе…аную нами железнодорожную станцию нагрянуть какая-нибудь комиссия с высоким начальством из Вермахта для детального расследования такого лютого разгрома?.. — поинтересовался Егор.

— Теоретически должны, но я не в курсе, как это у «фрицев» происходит, — майор Рыков кивнул на заряжающего. — Вот Алексей, наверняка, знает. Он же у нас спец по Третьему Рейху.

— Комиссия обязательно будет, причем смешанная: от Сухопутных войск, Люфтваффе и, естественно, от Гестапо. Причем, последние — самые главные, они, собственно, и ведут расследование таких вот инцидентов.

— Дети в подвале играли в Гестапо — зверски замучен сантехник Потапов!.. — задумчиво продекламировал дурацкий детский стишок Егор. — Собственно, а что такое это Гестапо, а то я как-то не очень разбираюсь. Знаю, что они за партизанами охотились и что это — вроде контрразведки и Службы внутренней безопасности.

— Так и есть. Но с определенными нюансами…

— Мы все тебя внимательно слушаем, Леша.

Как рассказал Алексей Бугров, Geheime Staatspolizei или тайная государственная полиция входила в состав Главного управления имперской безопасности — РСХА, которое, в свою очередь, контролировалось нацистской партией и СС. Гестапо занималось расследованиями деятельности всех враждебных Третьему Рейху сил. Но имелась весьма серьезная оговорка: деятельность гестапо была неподсудна — в прямом смысле. Ни суд, ни прокуратура и так отнюдь не демократического Третьего Рейха на них не действовали, соответственно, это развязывали гестапо руки в применении различного рода пыток и казней. В то же время само гестапо обладало правом превентивного ареста — по-немецки Schutzhaft. Человека только на основании подозрения могли отправить в концлагерь! Что, собственно, и делалось.

— Милая организация! Инквизиция отдыхает, — хмыкнул Егор.

— Собственно, так оно и сесть: Гестапо — это своеобразная инквизиция Третьего Рейха, один из столпов власти бесноватого Адольфа Гитлера и его приближенных ублюдков. Но в армии всеми расследованиями и карательными акциями занимается еще более жесткая структура — Geheime Feldpolizei. «Гехайме фельдполицай» является тайной полевой или тайной военной полицией.

Алексей Бугров продолжил рассказ. Команды фельдполиции относились к комендатурам и формально подчинялись разведке и контрразведке Вермахта. Неформально же — тому самому IV управлению РСХА или гестапо. На армейском жаргоне Вермахта она так и называлась: Gestapo der Wehrmacht или Feldgestapo. «Фельдгестапо» относилось к V управлению РСХА.

— Интересно, что бессменным руководителем «фельдгестапо» был бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Вильгельм Крихбаум по прозвищу «Вилли К.». Также Крихбаум по совместительству являлся бессменным первым заместителем начальника IV отдела РСХА — гестапо группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Генриха Мюллера, — продолжил Леша импровизированную лекцию.

— Того самого Мюллера, из «Семнадцати мгновений весны», который: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…» — уточнил Егор.

— Да, того самого Генриха Мюллера, — кивнул Леша.

— Пощипать такую птицу дорогого стоит… — задумчиво произнес майор Рыков.

— Леша, садись на рацию и попробуй запеленговать переговоры немцев. Обо всех изменениях докладывать мне немедленно. А заодно сменишь Пашу за турельным пулеметом.

— Командир, есть радиоперехват! — крикнул из открытого башенного люка Леша.

Майор Рыков мгновенно забрался на броню и прыгнул на место заряжающего. Сразу же надел танкошлем и включился в радиосеть через коммутатор. В эфире звучали обрывки рубленных немецких фраз, из которых мало что можно понять. Вскоре передача закончилась.

— Ну, и что?..

— Послезавтра планируется прибытие комиссии по расследованию инцидента, и не просто из вышестоящего штаба Вермахта, а из Ровно — только создающегося Рейхскомиссариата «Украина».

— Что, сам рейхскомиссар Эрих Кох к нам пожалует⁈ — усмехнулся майор Рыков.

Все же военную историю он как офицер проходил и в общих чертах в ней разбирался.

— Нет, Гитлер назначит его рейхскомиссаром только в сентябре 1941 года, а сам Рейхскомиссариат «Украина» создадут в июле, — уточнил Алексей.

— Этот Эрих Кох, он же Украину эксплуатировал, как не знаю что… — прокомментировал мехвод Паша Пономарев.

— Да, именно Эриху Коху приписывается такое высказывание: «Мы народ господ и должны жестко и справедливо править. Я вытащу из этой страны все до последнего. Мы должны осознавать, что самый мелкий немецкий работник расово и биологически в тысячу раз превосходит местное население!» — процитировал по памяти Леша[4].

— Короче, «валить» этих уродов надо! — зло сплюнул Егор.

— Так фашисты за расстрелянный кортеж такого уровня несколько деревень спалят дотла, а всех местных жителей или на месте кончат, или в концлагерях до смерти замучают! — неожиданно возразил Леша.

Все-таки, как историк-самоучка он лучше всех представлял политику Рейха на оккупированных территориях и последствия таких дерзких действий. Кроме того, он выдвинул и еще более веское возражение: после такого дерзкого налета на кортеж высокопоставленных офицеров Вермахта и Гестапо их, ведь, и искать будут гораздо тщательнее.

А вот тут уже выступил Егор с довольно коварным планом, как отвести от себя подозрения.

— Гестапо, как я понимаю, «заточено» на поиск советских диверсантов — так давайте им этих диверсантов и предоставим!

— Погоди, это как?..

— Разъе…ем колонну, а потом спешимся и расстреляем трупы из наших ППШ. А чтобы «фрицы» не сомневались, соорудим ложный фугасный заряд и, якобы, заминируем дорогу. Скрутим проволокой два осколочно-фугасных снаряда и один шрапнельный и подведем к взрывателям провода, как от электродетонационной машинки. Типичная работа диверсантов: заминировали дорогу, подорвали колонну и расстреляли ее из пулеметов и советских ППШ. Поймите, ведь гестаповцы как расследование будут вести: вот стреляные гильзы от ППШ и несостоявшийся фугас. Советские диверсанты уходили в спешке и просто обрезали к нему провод. Никто ведь изощряться и прятать улики не будет, да и в гестапо — отнюдь не Шерлоки Холмсы, они привыкли признания выбивать под пытками, а не вести интеллектуальные поединки. Это ведь не проницательный штандартенфюрер СС Ганс Ланда в исполнении Кристофера Вальца из «Бесславных ублюдков»[5].

— А что, годится!.. — одобрил майор Рыков. — К тому же нам вообще нужно менять дислокацию поближе к Днепру, ведь уже скоро развернется битва за Киев. Мы там нужнее.

В этот раз тоже оставили дополнительные бочки с горючим и лишний боекомплект с имуществом в тайнике. А сами выдвинулись гораздо западнее, обходя по широкой дуге зону поисков немцев после уничтожения железнодорожной станции.

Сложности вызвало место для засады. Нужно было встать так, чтобы и дорога простреливалась, и не слишком далеко. В конце концов, майор Рыков выбрал заросли кустов и молодых деревьев у поворота дороги на краю несжатого сейчас пшеничного поля.

Наводчик-оператор Егор «прострелил» лазерным дальномером ориентиры для стрельбы, замерив углы и дальности для последующей стрельбы.

Поскольку предстояло спешиваться, майор Рыков приказал надеть легкие бронежилеты. От винтовочной пули в упор они, конечно, не спасут, а вот от очереди из немецкого пистолета-пулемета MP-40 — вполне. Как говорится, береженого — бог бережет…

Танк тщательно замаскировали, при этом в масксеть вплели свежие ветки и пучки травы, обильно полив их водой, чтобы не завяли под палящим солнцем. Много воды вылили и перед танком — чтобы выстрел из пушки не поднимал много пыли. С небольшого пригорка открывался неплохой вид на дорогу. Теперь оставалось самое трудное — ждать.