Идеальный танк для «попаданцев»

«Жрать и спать!»

— Вы что, ребята, совсем охренели?!! Какой, нахер, «танк для попаданцев»⁈ Нет, я не ставлю под сомнение уровень развития нынешней науки и техники, к тому же я не физик, чтобы профессионально об этом рассуждать. Но я ставлю под сомнение вас, долбо…бов! — майор Олег Рыков был категоричен.

Родом из Новосибирска, в свое время он окончил Казанское высшее танковое командное ордена Жукова Краснознаменное училище. Первой войной молодого лейтенанта, командира взвода Т-72Б, стала Пятидневная война в Грузии за Южную Осетию. Там он сумел подбить один грузинский танк, сжег две БМП противника и две самоходки, за что был награжден орденом Мужества. Молодого, но перспективного лейтенанта заметили, как раз при президенте России Дмитрии Медведеве начинался сложный процесс реформирования армии. Толковые офицеры оказались в цене. Потом последовали «заграничные командировки», освоение новой техники. А в 2014 году капитан Рыков неожиданно написал рапорт об увольнении из рядов Вооруженных Сил России. И уехал в Донбасс — добровольцем, защищать Русский мир! Воевал там 10 долгих лет, до серьезного ранения. После него он восстановился, все нормально, но — врачи посчитали иначе. Олегу Рыкову, теперь уже майору, пришлось уйти из армии.

Теперь только тяжелый от наград парадный китель с черными петлицами напоминал о былой славе…

Когда к нему обратился Алексей Бугров с просьбой возглавить экипаж в необычной миссии в прошлое, Рыков с прямотой танкиста просто послал его нахер. Причем — полностью осознавая свою правоту.

— Ты, б…дь, думаешь, что это как «в танчики» на компьютере поиграть, да⁈ Включил, поиграл, «пересохранился», а надоело — вышел, чтоб пивка из холодильника попить!.. Война — это нихера не увеселительная прогулка! Там вас будут убивать, и жизнь останется только одна — ваша собственная.

— Тем не менее, мы твердо решили сражаться и помогать нашим в самое тяжелое время — в июне 1941 года. Мы должны не только испытать себя, но и спасти как можно больше жизней — там! — у Алексея была своя правда, и отступать он был не намерен.

— Что ж — похвально, но глупо. Ты рассказал мне о танке: да, действительно, машина, как ты ее описываешь, хороша. Но техникой управляют люди. Кстати, а кем ты хочешь стать в экипаже — наверное, командиром?

— Никак нет. Кем прикажут, тем и пойду. Но мое условие: я должен там быть! — твердо ответил Алексей.

— Экипаж подобрали уже?

— Так точно.

— Ну, что же — так уж и быть. Взгляну на твоих орлов, а там видно будет…

Три человека в черных танковых комбинезонах и в болтающихся за спиной на манер капюшонов в шлемофонах выстроились перед модернизированным Т-55. Майор Рыков оглядел экипаж. Широкоскулый, с открытым лицом, невысокого роста, но широкий в плечах механик-водитель. Высокий, в меру упитанный лет тридцати наводчик-оператор. Заряжающий — сам Алексей Бугров, бородатый мужик лет сорока с хвостиком. Но — довольно сильный.

Взгляд Рыкова остановился на наводчике, что-то неуловимо выдавало в нем человека не просто служившего, а воевавшего. То ли взгляд, то ли характерная манера держаться.

— Как зовут?

— Егор, позывной — «Вежливый».

— Где служил?

Хотелось ответить, что называется, «с приколом» — «в армии», или «где служил, там уже дембельнулся». Но наводчик сдержался, нутром почуял: с таким командиром шутить пока не стоило.

— Отдельный танковый батальон «Дизель» Народной милиции ДНР. В/ч номер…

— Воевал?

— Еленовка — лето 2014 года, Дебальцево — зима 2015 года. Мариуполь — с февраля по апрель 2022-го…

— В Донецком аэропорту был?

— Никак нет, там другие наши экипажи работали.

— Понятно. Мехвод?

— Пономарев, Павел. Служил, но не воевал.

— Вот как…

— Был оставлен в Омском автобронетанковом инженерном институте на сверхсрочную мехводом-инструктором на полигоне.

— Уважаемое заведение, ничего не скажешь… То есть, ты еще и ремонтировать умеешь?

— Конечно!.. Виноват, так точно. Любой дизель и трансмиссию, переберу.

— А танк Т-55?

— Так это ж надежный «старичок» — там и ломаться-то нечему!.. — широко улыбнулся Павел Пономарев.

— Так, а значит, ты — Алексей, единственный у нас не служил, но знаешь очень много по теории и истории танков… Что ж, замполиты нам тоже нужны, — обратился к Бугрову майор Рыков.

— Так точно, — тот пожал широкими плечами.

— Что ж, для тебя лично у меня найдутся самые замечательные аттракционы! Собственно, для вас всех — тоже. Учтите, я не буду вас тренировать — я вас буду дрючить, пока кефир из ж…пы не потечет! Только отработанные до автоматизма навыки и взаимодействие в экипаже спасет наши жизни. А я не хочу подохнуть из-за долбое…изма или распи…дяйства одного из вас. Тренироваться будем так, чтобы у вас оставались только два желания: спать и жрать! В лишении солдата и того, и другого заключается воспитательный эффект. Вопросы, товарищи танкисты?..

— Вопросов нет…

— Так, Алексей, твой папа может обеспечить нам полигон боевой подготовки?

— Да.

— Упор лежа принять — 15 отжиманий… на кулаках. Начали, и раз!..

— Виноват, товарищ майор. Так точно, через кураторов решим вопрос с полигоном.

— Кроме модифицированного танка Т-55 мне нужен и обычный, со 100-миллиметровой пушкой и боевыми снарядами. Персонально для тебя: будем тренировать силу и ловкость заряжающего. Кроме того, потребуется действующая 76-миллиметровая пушка ЗИС-3 с боекомплектом — надо потренировать наводчика на орудии с похожей баллистикой боеприпасов. И всех вас заодно.

Недостижимые мечты для экипажа «идеального танка для попаданцев». Майор Рыков начал даже не с общефизической подготовки, а с внешнего вида. Всем надлежало быть коротко стриженными и гладко выбритыми, форма — чистая и выглаженная, белоснежные подворотнички подшиты, сапоги начищены. Бегали, правда, не в сапогах с портянками, а все же в более удобных кроссовках, нечего ноги калечить. А вот «высокое искусство» наматывания портянок пришлось освоить.

Бегать пришлось много, майор Рыков гонял до изнеможения, но и сам не отставал. После шла силовая физподготовка. Сказать, что там не умирали от усталости — ничего не сказать. Гири, гантели, штанги, тренажеры, танковые траки — все это доводило людей до исступления, а мышцы до адской режущей боли при каждом движении. На обеде столовые ложки с супом прыгали в дрожащих пальцах.

Но это — только разминка.

На огневой и тактико-специальной подготовке учились стрелять из всего советского и немецкого оружия. Пистолет-пулемет ППШ и ППД, винтовка Мосина, самозарядная винтовка Токарева СВТ-40, тяжеленный пулемет ДП-27 «Дегтярев-пехотный», по недомыслию названный «ручным», пистолет ТТ и револьвер «Наган». Соответственно, осваивали немецкий карабин Kar-98K, пистолет-пулемет MP-40, пулемет MG-34, пистолеты «Парабеллум» и «Вальтер». Будущие попаданцы дырявили мишени десятками и сотнями. Метали ручные гранаты, причем сразу — боевые «лимонки».

Учились маскироваться и окапываться, поскольку это также являлось жизненно необходимым навыком в условиях тотального превосходства Вермахта летом 1941 года. Особенно — превосходства в воздухе, а Люфтваффе могли недооценивать лишь две категории солдат: глупые и мертвые. Воющий пикирующий «Лаптежник» Ju-87 с характерным обратным изломом крыльев и массивными «лаптями» обтекателей неубирающегося шасси, стал таким же символом Блицкрига, как неисчислимые колонны серых угловатых «Панцеров».

Вот тут, кстати, почти на ровном месте и возникла одна из проблем, причем — с самым надежным и массовым автоматом ППШ. Его ведь не зря называли «Пожирателем патронов Шпагина» — при темпе 1000 выстрелов в минуту барабан на 71 патрон вылетал в считанные секунды. Поэтому еще и требовалось приноровиться, чтобы стрелять короткими прицельными очередями.

В остальном же ППШ отличался высочайшей надежностью. Егор «Вежливый» припомнил случай, когда специалисты Концерна «Калашников» на телепередаче «Разрушители оружия» пытались разрушить пистолет-пулемет Шпагина стрельбой без остановок. Так вот у них закончились патроны, прежде чем заслуженный «ветеран» стал хотя бы немножко клинить. Всего тогда из одного ствола было отстреляно 909 патронов. Притом, что задержки возникали из-за неисправности барабанов, а не самой автоматики.

Весьма эрудированный в вопросах истории Великой Отечественной войны заряжающий Леша Бугров заодно просветил танкистов-попаданцев в еще одном весьма тонком вопросе. Обычно многие знатоки военной истории говорят, мол, называть пистолет-пулемет под, собственно, пистолетный патрон и со свободным затвором, автоматом нельзя, и это неправильно. Автомат ведь разработан под промежуточный патрон и использует автоматику на основе отвода пороховых газов из канала ствола. Однако в Красной Армии оружие делилось по принципу стрельбы: одиночными выстрелами или очередями. Даже винтовка такая была — АВС-36, автоматическая винтовка Симонова, но прослужила в армии она недолго. Так что называть ППШ автоматом можно вполне корректно, хотя бы во времена Великой Отечественной войны. Кстати уже в 1943 году в Красной Армии стали формировать отдельно взводы автоматчиков с ППШ — по мере того, как росло производство автоматического оружия в СССР.

Но это только первая половина тренировок, устроенных беспощадным майором Рыковым. Основная часть тренировок проходила на танках. Вначале, как решил майор Рыков, на обычном «ветеране» Т-55. В его темноте, неудобстве, с огромной 100-миллиметровой пушкой и ручным заряжанием.

Конечно, особенно от этого страдал именно заряжающий. В его распоряжении находились 43 унитарных выстрела. Притом что самым легким считался бронебойный подкалиберный снаряд 3БМ20, весом в четыре с половиной килограмма. Но это только снаряд, была еще и гильза — 19 с половиной килограмм. Итого: 24 «кэгэ»! Соответственно, самым тяжелым был бронебойный тупоголовый снаряд: вместе с гильзой — 46 килограмм. И вот это вот все нужно было — в тесноте башни, вручную вытащить из бака-стеллажа или из хомутной укладки на стенке башни и положить на лоток досылания. После чего нажать кнопку досылателя и проконтролировать закрытие затвора.

— Я суров, но справедлив! — заявил Рыков. — Будем меняться специальностями экипажа. Надо будет, я сам к пушке встану, снаряды подавать. Все через это пройдут.

Но и вождение, преодоление препятствий, стрельбы из танковой пушки и турельного ДШК — тоже не самое тяжелое. А вот накатаешься и набегаешься за день по полигону, а под вечер, когда все тело — один ноющий комок боли, новое задание.

Техобслуживание, сука, танка!

Ствол пушки нужно банником прочистить хорошенько — и, «на раз-два взяли!» Ослабленные гусеницы на танке подтянуть, чтоб при резком развороте Т-55 не «разулся». А знаете, как натягиваются гусеницы? Поднимается передний брызговик, под ним большой болт на резьбе, в головке болта — проушина. В проушину вставляется лом, и все вчетвером опять: «раз-два, взяли!»[3]

А вот у наводчика-оператора Егора «Вежливого» имелось и сугубо свое развлечение: обслуживание, разборка, чистка и смазка затвора пушки. Весила эта хреновина почти 100 килограмм, а разбирать и собирать ее надо было аккуратно, словно хрустальную. Не обслужишь надлежащим образом затвор, так на нем накопится пороховой нагар. Он может вспыхнуть и привести к взрыву снаряда или преждевременного выстрела при незакрытом затворе. А это — смерть всем, кто в башне!

Кроме того, наводчик должен обслуживать и выверять свой прицел вместе с системой гироскопической стабилизации пушки и автоматизированной СУО — системой управления огнем.

Нужно было научиться разбирать-собирать и обслуживать пулеметы, в том числе и здоровенные 12,7-миллиметровые ДШКМ на дистанционных турелях.

Так же майор Рыков был неумолим в плане взаимозаменяемости членов экипажа. Каждый из четверых побывал и за рычагами управления танком, на месте мехвода, и за пушкой, и заряжающим, и на командирском сиденье. Причем — по полной программе.

«Жрать и спать!» — танкисты-попаданцы еле доползали в конце тренировочного дня до своих коек. И проваливались в короткое забытье без сновидений. Чтобы, как говорят в армии, «в шесть О-О» снова вставать на пробежку, физзарядка и чертов полигон.

— Ну, что, попаданцы, вот мы попали — так попали! — пошутил как-то заряжающий Алексей Бугров.

— Слышишь, Леша, а вот тебе нахрена оно надо⁈ У тебя папа — директор металлургического завода, член правления… То есть — все на мази, все в шоколаде. Ездил бы себе на «Мазератти» каком-нибудь или на «Ламборгини», девчонок бы охмурял. Помнишь, песню Ёлки: «Мальчик-красавчик»!.. А не на танке Т-55 по родным кочкам скакать и пороховой гарью дышать… И вот только не надо мне лицемерить и говорит что-то вроде: «Вот потому, что кочки родные — вот поэтому-то я и патриот своей Родины!» Кстати, бесит это выражение: как будто можно быть патриотом чужой Родины…

— Нет, ты знаешь, я когда начал вести вот этот самый форум «В вихре времен», внезапно пришло осознание: а ведь те ветераны, которых мы знаем глубокими стариками, как наши деды и прадеды, в войну были обычными пацанами! Ты знаешь, я темой военного патриотизма начал заниматься еще, когда это, так сказать, не стало мейнстримом, как сейчас. Вот и решил проверить — а я на что гожусь⁈ И все наше поколение, которое так любили ругать взрослые…

— Интересная мысль, — кивнул Егор.

К ним подошел механик-водитель Паша Пономарев.

— Ну, что день грядущий нам готовит?

Егор ответил стихотворением «Новобранец» Редьярда Киплинга в переводе Константина Симонова.

Майор Олег Рыков, услышав это стихотворение, ответил другим, под названием «Эстет» — того же автора и в том же переводе.

— Так, на сегодня полигона не будет. Можно сказать, что наш наводчик-оператор растопил мне сердце стихами Киплинга. Поэтому объявляю день «тим-билдинга», а ничто так не сплачивает, как командная работа.

Танкисты насторожились, и не зря…

— А посему, властью, данной мне, повелеваю: мы все вместе, дружно, будем копать танковый окоп.

— Е…ный по голове! Готовьте лейкопластырь, пацаны… — хлопнул ладонью по лицу наводчик «Вежливый». Он-то, служивший в танковом батальоне, знал… — Я е…у бабу Ягу!..

Танковый окоп — это приблизительно 42 кубометра земли. Один кубометр — это примерно 1450 килограмм, соответственно, четырем танкистам следовало перекидать почти 61 тонну родного чернозема! Соответственно, в зависимости от типа окопа это занимает 10 — 15 часов у экипажа из трех человек.

— Повезло, что сегодня пасмурно, иначе, на солнце бы изжарились… — философски заметил мехвод Паша.

Копали целый день — до вечера, с перерывом на обед, естественно.

Кстати, кормили танкистов-попаданцев весьма прилично. Еда была довольно простая, без особых изысков, но сытная и обильная. Обед из трех блюд: наваристый суп или борщ с мясом, на второе — тоже мясо или рыба с гарниром, обязательно — овощной салат. Сок, витаминные напитки, десерт. За питанием следил врач-диетолог.

Да и просто наряд врачей и другого медперсонала постоянно следили за адскими тренировками. Периодически брали анализы и делали электрокардиограмму. Иногда даже оказывали помощь при неизбежных растяжениях и ушибах. А пару раз даже приводили в чувство танкистов, в буквальном смысле, отключавшихся от физических перегрузок. Как ни заманчиво говорить о «безграничности ресурсов человеческого организма», но иногда истощаются даже они.

В общем, к вечеру танковый окоп был готов — через содранные в кровь волдыри мозолей на руках, дикую боль в спине, окаменевшие от дичайшего напряжения мышцы, иссушающую жару и отупляющую работу. Майор Рыков въе… вкалывал наравне со всеми, подбадривая экипаж солеными армейскими остротами. С ним соревновался в остроумии, отбросив на время земляных работ субординацию, и наводчик-оператор Егор «Вежливый». Причем шутил так похабно, будто стремился опровергнуть свой позывной. Но работа спорилась — вчетвером было весело. И действительно, как говорил майор Рыков, такая тяжелая и монотонная физическая работа еще больше сплотила экипаж.