Идеальный танк для «попаданцев»

Товарищи «окруженцы»

Модернизированный «танк для попаданцев» гнал весь оставшийся день и всю ночь, благо, тепловизионные каналы прицелов командира и наводчика позволяли наблюдать за местностью почти как днем. Механик-водитель мог в режиме «дубль» подключиться к любому из прицелов. Кроме того, у него стоял и собственный обзорный прибор ночного видения. Скорость при этом держалась в районе 20 — 40 километров в час. Майор Рыков решил не рисковать и не разгонять сильно Т-55 ночью. Конечно, ни о какой спутниковой группировке ГЛОНАСС в 1941 году и речи быть не могло, но в распоряжении командира танка имелись разнообразные цифровые карты местности из памяти бортового компьютера. А кроме того, и обычные, бумажные. Все члены экипажа еще на тренировках запоминали планы местности, и могли благодаря такой суровой зубрежке и сами по памяти карту нарисовать. Так что на ориентирование времени тратили совсем немного, даже ночью. Кроме того, в темное время суток можно не опасаться авиаразведки.

Поэтому командир танка принял решение: ночами продвигаться к намеченному рубежу, а днем преимущественно отсыпаться или приводить в порядок технику после марша.

Кстати, пользуясь временным затишьем, танкисты-попаданцы на одном из привалов основательно почистили пушку, разобрали и смазали все ее механизмы. Также поочередно разобрали, прочистили и смазали все пулеметы. Мехвод Паша Пономарев вместе с остальными танкистами проверил и подтянул, что нужно в двигателе. В общем, техника и вооружение модернизированного танка Т-55 оставалась надежной и особых нареканий не вызывала.

Пару раз экипажу модернизированного Т-55 по решению командира приходилось прямо уклоняться от боя, хотя фрицам они могли изрядно навредить. И каждый раз принятие решения становилось морально-этической дилеммой для майора Рыкова. С одной стороны — они здесь, чтобы уничтожать фашистов, а с другой — всех гитлеровцев «в одно лицо» не перебьешь. К тому же череда внезапных и странных нападений на силы Вермахта ясным и четким пунктиром вычертит маршрут танкистов-попаданцев.

Но все же временами вступать в бой приходилось — при максимальном соблюдении скрытности.

Один раз им сопутствовала удача: по дороге в сопровождении мотоцикла с пулеметом ехал «наливник». Майор Рыков засек его с трех километров с помощью панорамного прицела. Это случилось как раз утром, на пустынной дороге.

— Экипаж, к бою! Егор, постарайся аккуратно расстрелять мотоциклистов, а вот автоцистерну с топливом — захватим.

— Постараюсь «аккуратно расстрелять», — усмехнулся в ларингофон танкошлема наводчик.

Так и произошло: пара очередей из пулеметов с дистанции чуть больше километра, и гитлеровцы даже не поняли, кто их атаковал. Та же участь постигла водителя и старшего машины. Егор стрелял очень аккуратно.

Когда танк подъехал ближе, майор Рыков приказал Егору и Леше спешиться и осмотреть трофей. Егор забрался на машину, провозился с тугим замками крышки цистерны, но все же открыл его. В лицо пахнуло знакомым запахом.

— То, что нужно — солярка! Я уж думал, что это синтетический бензин, — махнул рукой Егор. — Давай отгоним его в ближайший лесок и заправимся.

Алексей кивнул, показал сжатый кулак и вытянул руку в сторону леса. Остававшийся в танке майор Рыков понял его правильно.

Вдвоем выволокли трупы из кабины, собрали трофеи.

Танкистам-попаданцам достался пулемет MG-34 мотоциклистов сопровождения, два их карабина «Маузер-98К», и пистолеты. У водителя и старшего машины забрали еще один карабин и пистолет-пулемет MP-40, а также пару пистолетов. Экипаж Т-55 старался собирать трофейное оружие вместе с боеприпасами, чтобы по возможности раздать его партизанам или выходящим из окружения красноармейцам. Также танкистов-попаданцев интересовали бинты, медикаменты, аптечки и разные бытовые мелочи, например — опасные бритвы или машинки для стрижки. Поэтому сухарные сумки убитых фашистов тоже обшарили, ведь в них хранился «железный паек» неприкосновенный рацион из банки тушенки и пачки галет. Иногда, правда, попадался и полный «железный паек», в нем еды было существенно больше.

В армейском быту все сгодится. «Патроны есть — еда найдется!» — экипаж Т-55 старался следовать этой армейской мудрости.

Отогнали автоцистерну к ближайшей роще, туда же подъехал танк. Заправились от души! Паша Пономарев достал шланги и компактный ручной насос для перекачки топлива. Кроме того, в заправочную горловину топливной системы боевой машины также был встроен насос для более быстрой перекачки горючего. Залили уже изрядно опустевшие баки Т-55, а также пару 90-литровых бочек на корме.

— Эх, еще бы пару канистр машинного масла!.. — посетовал Паша.

— А тебе нужно всё и сразу, — усмехнулся Егор. — Ничего, добудем и масло.

— Кстати, а вы знаете, что слово «соляра» — тоже немецкое?.. Solarol, или «солнечное масло» использовали в XIX-м веке для заправки уличных фонарей. Да и, собственно, соляркой дизтопливо называть не совсем корректно — она более тяжелая и вязкая.

— Да и хрен с ней!.. Главное, заправились, — махнул рукой мехвод Паша.

В автоцистерне оставалось довольно много дизельного топлива. Им облили машину и подожгли — костер полыхнул знатный!

— А нас не заметят?

— К тому времени, как заметят, мы уже будем далеко.

В очередной раз танк остановился в лесу на дневку. Бойцы приготовили на небольшом костерке еду, поставили палатку, чтобы нормально, с минимальным комфортом выспаться. У пулемета в башне танка оставался дежурить Егор. Негромко тарахтела встроенная силовая установка. Наводчик периодически включал и выключал ее, переходя на аккумуляторы. Тепловизионный канал командирского панорамного прицела наводчик держал постоянно включенным.

Он-то и заметил около полудня подозрительное шевеление в лесу. На экране тепловизора появились засветки — в чаще леса кто-то определенно был. Наводчик высунулся из башни и кинул пару стреляных гильз от крупнокалиберного пулемета в палатку. Остальные спали довольно чутко, из палатки показалась голова Леши Бугрова, волосы спросонья взлохмачены, но ППШ уже в руке.

Егор приложил палец к губам, сжал кулак и вытянул руку в направлении угрозы. Леша скрылся в палатке и также тихо разбудил остальных. Трое танкистов с автоматами потихоньку выбрались из палатки.

Наводчик внутри башни перебрался на свое место ниже у пушки, включил СУО и свой прицел, снял башню и пушку со стопора. На командирское место забрался майор Рыков.

— Что тут?..

— Засветки на тепловизоре: четверо двуногих, больше 200 метров. Пытаются подобраться скрытно.

В тепловизионный канал прицела на фоне серых стволов деревьев и подлеска отчетливо различались белые тепловые цели. Дистанция обнаружения в лесу, конечно, сильно сокращалась, но все же «тепловое зрение» выручало здорово. Как в ставшем уже классикой фантастическом боевике «Хищник» 1987 года.

Справа в башню забрался заряжающий, а вперед — механик-водитель. Все в сборе.

— Паша, танк пока не заводи, а то вспугнем незваных гостей.

— Есть.

— Командир, предохранители оружия сняты, башня расстопорена, СУО включена, — привычной скороговоркой доложил наводчик.

— Понял тебя, «Вежливый». Как думаешь, они заметили движение в нашем лагере?

— В лесу с 200 метров?.. Думаю, вряд ли.

— Хм… Продолжай вести наблюдение в тепловом диапазоне, а я — визуально.

— Есть.

Прошло некоторое время. Незваные гости явно осторожничали: залегли метрах в ста, рассредоточившись по фронту. Кто они? — непонятно. Командир танка, обязанный предполагать худшее, высказался, что это — передовой дозор карательной «айнзатцкоманды» против партизан. Но все же определенности не было. На больших дальностях никого кроме этих четверых не просматривалось.

Вот они снова медленно двинулись вперед. Разделились попарно и теперь довольно грамотно обходили лагерь танкистов-попаданцев с флангов.

— Это явно не немцы, форма не соответствует… — командир танка наблюдал в визуальном режиме. Ему в панорамный прицел было виднее. — Елки зеленые, похоже, это наши!

Действительно, в поле зрения панорамного прицела ясно различались гимнастерки защитного цвета, но самое главное — зеленые фуражки.

— «Погранцы»?.. Откуда они здесь, — удивился наводчик.

— Оттуда же, откуда и все — от границы идут, видимо — на восток, к нашим. Другое дело, что мы с ними делать будем. Егор, что на тепловизоре?

— Разделились. Обходят по двое с флангов, довольно грамотно, кстати.

— Дай пару очередей поверх голов, только аккуратно.

— Есть, — наводчик развернул башню и нажал на гашетку.

Коротко протрещала пулеметная очередь. Покатая приплюснутая башня танка развернулась в другую сторону, и струя раскаленного свинца срезала ветки деревьев. В прицел в полумраке леса хорошо различимы светящиеся росчерки трассеров.

— Что наши подопечные?

— Залегли и не шевелятся.

Майор Рыков осторожно выглянул из башни танка, командирский люк прикрывал его, как щитом, да и массивная дистанционная турель с ДШК могла уберечь от шальной пули.

— Эй, товарищи пограничники! Мы вас засекли, можете больше не прятаться и выходить — свои. Командир танкового экипажа майор Рыков.

Из густого подлеска по правую сторону от танка поднялись две фигуры в заношенных гимнастерках. У одного в руках был пистолет-пулемет ППШ, у другого — трофейный MP-40.

— Командир, ты и вторую пару своих бойцов подними, а то — нечестно получается!..

Пограничник с ППШ крикнул кукушкой, из кустов по другую сторону танка выбрались двое: один с «ручником» ДП-27, а второй — с самозарядной винтовкой Токарева, судя по виду.

— Командир — ко мне, остальные на месте. Стоим спокойно, — майор Рыков не спеша выбрался из башни, прихватив свой ППШ, и спрыгнул на землю возле танка.

— Старший лейтенант погранвойск НКВД Акимов, — представился тот, что с ППШ, по уставу четко вскинув ладонь к фуражке.

— Много с тобой людей, старлей?

Пограничник промолчал, окинул взглядом танк и лагерь рядом.

— Смотрю, хорошо у вас тут все организовано: костерок, палатка… С комфортом. Не боитесь, что «фрицы» в гости нагрянут. Или…

— Старлей, борзеть и зарываться не надо. Понимаю, войска НКВД, и все такое… Но ведь ты сейчас тоже — не на границе. Чего так?.. Не получилось, как в довоенном патриотическом кино: «Малой кровью и на чужой территории», — спокойно, но веско ответил майор.

Пограничник побледнел, крепче сжав автомат, на небритых скулах заиграли желваки. Но — сдержался.

— Так, что: будем в гляделки играть или воевать вместе?.. А насчет фрицев, которые, как ты говоришь, могут в гости заявиться… Правильная организация службы — это не только костерок с палаткой, но и дежурство огневых средств. Мы ведь вас первые засекли, хоть вы и выдвигались довольно скрытно. Все ж выучка у вас хорошая, не скрою!.. Давай, рассказывай…

— Да рассказывать-то особо и нечего… Погранзастава приняла бой на рассвете 22 июня 1941 года. «Зеленые фуражки» дорого продавали свои жизни, уничтожили несколько мотоциклов и до взвода вражеской пехоты. Но и сами заплатили высокую цену: из 24 пограничников в живых остались шестеро. Еще один позднее умер от ран. Шли на восток — решили пробиваться через линию фронта, попутно уничтожили несколько немецких патрулей. Все же выучка пограничников на порядок превосходила обычных мобилизованных пехотинцев. Разжились трофейным оружием.

Постепенно к ним стали пробиваться и другие «окруженцы». Так, во главе с комиссаром пришли с десяток бойцов, потом и другие тоже. Как сказал старлей Акимов, сейчас в отряде — чуть больше тридцати бойцов из разных подразделений.

— О, а это уже взвод! — заметил майор Рыков.

— Какой к чертям взвод⁈ Как говорится, «взвод больных и шайка нищих»… Они морально сломлены почти все, глаза потухшие. Видят, что немец прет, а ничего поделать не могут. Мы с комиссаром лично двоих за трусость и паникерство расстреляли: те хотели идти, «фрицам» сдаваться, — ответил Акимов.

Отряд «окруженцев» действительно являл собой жалкое зрелище. Как и говорил Акимов, разношерстная толпа в рваном и грязном обмундировании, многие перевязаны заскорузлыми от крови бинтами. Оружие есть далеко не у всех. Но самое главное — потухший взгляд у большинства красноармейцев и абсолютная покорность судьбе.

«Бля, п…ц — вот это воинство! С такими мы скорее не до Берлина, а до стен Москвы дойдем», — подумал Егор «Вежливый». Они переглянулись с майором и поняли друг друга без слов.

Впрочем, винить попавших в окружение солдат и командиров Красной Армии не стоило. Им вбивали в головы, что «непобедимая и легендарная» армия действительно мощным натиском ответит на любую агрессию «империалистических хищников» и что война будет идти «малой кровью и на чужой территории». Подвела советская военная пропаганда — что и говорить…

Еще более печально становилось, если начать разбираться в нюансах. Ведь гитлеровская партия NSDAP расшифровывается, как национал-социалистическая РАБОЧАЯ партия! Получается, вопреки марксистско-ленинской идеологии, пролетариат воюет с пролетариатом?.. Вот этот «пролетариат», засучив рукава серой мышиного цвета униформы, и прет без остановки на восток стальными колоннами угловатых «Панцеров», над которыми воют пикирующие «Лаптежники» с паучьими крестами на широких крыльях.

Сначала — жестокий и безжалостный бой против вышколенных и вымуштрованных «арийцев», у которых взаимодействие родов войск работает с точностью швейцарских часов. Быстрая и жуткая в своей неотвратимости смерть боевых товарищей. А потом — бесконечные скитания по болотам и лесам, когда буквально в спину дышат «цепные псы» — фельджандармы…

Да, от такого кто угодно сломаться может, и не нам их винить.

— Бугров?

— Я!

— Ты же у нас — «замполит», язык у тебя хорошо подвешен, опять же по истории много знаешь. Вот и выступи перед бойцами с речью.

— Товарищ майор, так я ведь и не готовился. К тому же у меня батя — владелец завода, так, что я вообще буржуйский сын!.. Куда мне перед красноармейцами выступать…

— Леша, не зли своего непосредственного командира…

— А… Э… Так точно, виноват, товарищ майор! Выступлю, товарищ майор!

— Давай, Леша, жги глаголом сердца людей! Я в тебя верю.

И Леша «зажег»!

— Гитлеровцы прут на восток, задержать их у границы не получилось. Да, наша армия оказалась не готовой к такому натиску. Да, товарищи красноармейцы и командиры, — это пусть горькая, но правда. Но лично я считаю, что война еще не проиграна. Наша священная война — она только начинается. Что конкретно мы сможем сделать здесь и сейчас? Казалось бы — ничего. Можно, конечно, пойти и сдаться, — Леша Бугров выдержал паузу, как заправский оратор. — Но — а толку? Гитлер прямо сказал: русских нужно уничтожить! Немцам нужны «жизненные пространства на Востоке». А людей уморят голодом и рабским трудом. Так хрена ли толку: вкалывать, как раб на хозяев-«арийцев», чтобы все равно сдохнуть?!! Но каждый убитый здесь и сейчас фриц — это минус боевая единица! Это тот дохлый гитлеровец, который уже не придет на порог вашего дома, не обесчестит ваших сестер, жен, матерей… Ради этого стоит сражаться⁈

— Да! Точно так!

— Вот и будем сражаться!

Для начала натаскали воды из ручья и вскипятили в котелках воду, чтобы люди хоть немного смогли привести себя в порядок. А то — смотреть страшно, разбойничья шайка, а не воины-красноармейцы… В ход пошли те самые трофейные опасные бритвы, помазки, мыло, которое «затрофеили» танкисты-попаданцы во время своих недолгих, но очень насыщенных приключений.

Затем промыли, обработали и перевязали чистыми трофейными бинтами раны. Егор, немного разбиравшийся в основах медицины, заставил скормить раненым найденные антибиотики и сульфаниламиды, чтобы избежать заражения и лихорадки.

— Как остановимся у реки, нужно организовать помывку личного состава. А то завшивеем все, — заметил опытный майор Рыков.

В общий котел накидали концентратов и вывернули несколько банок трофейной — получился сытный и наваристый кулеш.

— Только, мужики, сразу помногу не наворачивайте, а то продристаетесь с голодухи! Не переживайте: здесь на всех хватит.

— Оружие, у кого есть, почистить и смазать. Егор, Леша, раздайте наши трофеи.

— Есть, командир.

Вот тут и пригодилось трофейное оружие, которое так тщательно собирал Егор. Теперь на более чем три десятка бойцов наличествовали два единых пулемета MG-34, один «ручник» ДП-27, винтовки «Маузер-98К», и несколько пистолет-пулеметов MP-40. У самих бойцов сохранились четыре самозарядные винтовки СВТ-40 и «Мосинки». А вот ручных гранат оказалось немного.

— Отряд, строиться! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину! Командиру отряда — доложить по форме.

— Товарищ майор, вверенный мне отряд в количестве 38 человек построен. Из них — легкораненых 15, им оказана первая медицинская помощь. Все находятся в строю и готовы бить фашистскую сволочь! Личное стрелковое оружие бойцов проверено и находится в хорошем состоянии. Командир отряда — старший лейтенант погранвойск НКВД Акимов.

— Товарищи красноармейцы, меня зовут майор Рыков, вы поступаете в мое распоряжение в качестве пехотного подразделения прикрытия танка.

Майор Рыков импровизированным смотром остался доволен, но вот проблемы никуда не делись.

Пока бойцы отдыхали, состоялся небольшой военный совет под руководством майора Рыкова. В нем участвовал весь экипаж Т-55, а также старлей Акимов, ротный комиссар Яковлев с забинтованной рукой на перевязи и лейтенант Смирнов, командир пехотного взвода, от которого осталось три человека.

— Все это здорово: пламенные речи на митинге, желание беспощадно громить врага. Но по-настоящему сплотит и сделает единым боеспособным подразделением всех этих надломленных поражением людей только совместное дело. Первый же бой покажет, кто чего стоит. И желательно, чтобы этот бой завершился победой, — резюмировал майор Рыков.

— Чего проще: обнаружить маршевую колонну гитлеровцев и размолотить ее к едрене фене! — хмыкнул «Вежливый».

— Вот что-то такое я и предлагаю, — кивнул майор Рыков. — Главное, чтобы красноармейцы окончательно не сдрейфили. Немцы воевать умеют, в этом вы все уже убедились на собственном горьком опыте, товарищи командиры.

— Мы дополнительно проведем беседы с личным составом, товарищ майор.

— Надеюсь на вас, товарищ комиссар.

На ночь выставили караулы. Так, что солдаты смогли нормально выспаться, пожалуй, впервые за много недель блужданий по немецким тылам.

Тем не менее, майор Рыков порядок службы не менял: постоянно один из экипажа дежурил в танке и наблюдал в тепловизор. Как показала практика, такое дежурство оказалось уже совсем нелишним.