Игры Валхаллы

Глава 10

Глава десятая

Игровая зона «Мидгард». Уровень один

Место, где живет конунг

— Это что, гард Сигурда? — спросил Санек, разглядывая селение.

Парус они спустили полчаса назад: ветер стих. И голову дракона с носа тоже сняли, бережно завернув в холст. Белый щит на мачту не поднимали. Так распорядился Кетильфаст. Мол, мы идем не воевать. Но мира тоже не гарантируем, если что.

Такое вот двойственное решение.

Селение впереди размещалось практически на выходе из фьёрда и выглядело солидно, разве что размерами не впечатляло.

А может быть оно казалось небольшим, потому что сам фьёрд был огромен. Раза в три шире, чем Хрогни-фьёрд. Широта эта частично скрадывалась высоченными отвесными склонами.

Санек засмотрелся. Яркая зелень, перемежающаяся скальными языками и синими лентами водопадов, небольшие островки у берегов, где прямо из камней выкарабкивались непонятно на чем растущие деревья. И вода… Глубочайшей синевы издали и потрясающе прозрачная, если глядеть с борта.

— Гард? Нет, это не гард, — ответил Келль. — Это святилище Всеотца. Не видишь что ли «плоды» на дубе?

Точно. Повешенные. И много.

Санек вспомнил ликбез мастера знаний по местному пантеону. Главный местный бог Один некоторое время висел на дереве, чтобы обрести некие сакральные знания.

И теперь в его честь вешают других. Причем единственное, что обретают бедолаги, это не самую приятную смерть. Прикольная логика.

Одного здешнего бога Санек уже видел. Подарок другого носил на голове. Если это именно подарок. И если это один и тот же бог. Не сомневался он только в одном: здешние боги наверняка участвуют в Игре. И наверняка на неслабых позициях. Санек помнил, что орал Берсерк, шинкуя бойцов покойного Хрогнира. «Один!» Лишенный Силы желал вернуться туда, откуда его выкинули. К боссу, который поощряет украшение деревьев такими вот «плодами».

— Скоро храм увидишь, — сказал Келль. — Сейчас дуб заслоняет.

Храм. Однако.

— Это что, золото? — спросил Санек, разглядывая желтую полосу, опоясывающую сооружение по краю крыши.

— Думаю, да, — Келль потянул на себя румпель, чтобы выправить курс. — Сам не проверял, но говорят, что так. Удачно получилось. Этих нет.

— Этих?

— Ульфхеднаров. Их драккар обычно у здешней пристани стоит, когда они тут.

— Почему здесь?

Плавсредств на берегу было достаточно, но исключительно лодки разного размера. Причем на пляже, а не у причалов, хотя пирсов было целых три. И все свободны.

— А где ж еще? Они — Одиновы, и святилище Одиново. — Помолчал немного, слушая мерный ритм барабанщика, а потом добавил: — Гард конунга — дальше. Там, где просторнее. Его ты сразу узнаешь.

Они еще долго, примерно часа два плыли меж высоких стен фьёрда. Время от времени на самом берегу или немного выше Санек замечал домик. Или несколько. Рыбачьих лодок тоже хватало. Трижды мимо проходили корабли. Торговые. Старались от драккаров держаться подальше.

Команды гребцов сменились дважды, и сам Санек успел уже прилично постоять у руля, прежде чем впереди показался тот самый гард.

Келль сказал правду. Санек сразу признал местную столицу. Одно только множество судов показывало, что здесь не какой-нибудь заурядный поселок, а база настоящего лидера. Однако боевых кораблей было сравнительно немного. Санек насчитал шесть. Так-то солидный флот, но для конунга все-таки маловато.

— Можно я встану? — спросил Келль, кивнув на румпель.

— Давай.

Конечно, Саньку хотелось самому. Показать класс причаливания. Зря что ли он четыре курса мореплавания одолел? И поработать с новым восприятием пространства было интересно. С джипом у него выходило неплохо. Хотелось попробовать с кораблем…

Но Санек подавил порыв и уступил.

— Чаще, — тут же, едва взявшись за румпель, скомандовал Келль дренгу-барабанщику.

Гребцы налегли, «Восьминогий», шедший вторым, легко обошел флагман Кетильфаста, едва не зацепив веслами какую-то рыбацкую лодку.

Но разгонялся драккар недолго. Минут через десять Келль скомандовал: «Убрать весла!», мастерски провел теряющий скорость драккар между мелких островков и подводных камней, а затем втиснулся в узкую щель между двумя большими лодками. Несильный толчок, когда килевая накладка захрустела по песку и нос драккара, лишенный своего грозного украшения замер в полуметре от здоровенного валуна, чья макушка оказалась почти вровень с бортом.

— Ты великий кормчий! — не сдержал восхищения Санек.

— Я такой! — с гордостью произнес Келль. Но потом все же признался: — Знаю это место. И Кетильфаст тоже знает. Трижды здесь вставал. — Добавил с ноткой торжества: — Не сегодня!

— Высаживаемся, — скомандовал Санек.

Интересно, что скажет ярл, которого они обставили?

Кетильфаст не возмущался. Напротив похвалил Келля. И Санька. За то, что не стал сам причаливать, а доверил корабль более опытному кормчему.

Высадились.

Никто им не мешал. Но и не встречал тоже. Что хорошо и плохо одновременно. Судя по количеству кораблей и размерам гарда Сигурд — лидер не из слабых.

Катильфаст этот явный игнор… проигнорировал.

А вот свежеобразовавшегося ярла Альва сие возмутило. Тут же начал пыхтеть-возмущаться: дескать, что за неуважение к таким важным персонам? Встречать должны со всем почтением. И раз уж сам конунг навстречу не вышел, то должен был прислать сопровождающих, чтобы проводили…

— А еще лучше на руках несли? — развил тему Санек.

Рыжебородый глянул на него непонимающе, спросил:

— Зачем нести? Мы же не ранены.

Кетильфаст прикрыл ладонью усы, скрывая улыбку.

— Для уважения, — очень серьезно произнес Санек. — Чтобы пыль этой презренной земли не испачкала твои дорогие сапоги.

Альв глянул на собственную обувь, пробормотал:

— Найдется, кому почистить.

Вероятно все же уловил иронию.

— Пойдем, — сказал Кетильфаст. — Сигурд — не лучший конунг, но он — конунг. Не стоит заставлять его ждать.

— А может как раз стоит? — вмешался Торд Сниллинг. — Вон я вижу рынок здесь богатый. И как раз по дороге. Не глянуть ли нам, чем здесь торгуют?

Санек заметил, как ярл и скальд переглянулись. А потом Торд отошел и пошептал что-то на ухо коротышке Рыжебородому, и тот сразу повеселел. Наверняка что-то задумали.

Санек напомнил себе, что еще недавно этого гард принадлежал не Сигурду, а Харальду. Конунг конунгом, а город — городом. Сегодня здесь один вождь, завтра другой. А город — тот же. И люди те же. Так что стоит к ним присмотреться, послушать, что говорят, чем дышат.

Как это выглядит, когда сотня с хвостиком вооруженных до зубов громил появляется на городском рынке.

Правильно.

Опасно выглядит.

Тем более что шли хирдманы, скажем так, уверенно. Широким фронтом и никому не уступая дороги. Само собой, никто не пытался их остановить: слабоумных как среди посетителей рынка, так и среди рыночной стражи не оказалось.

Народ, что продавцы, что покупатели, опасливо примолк.

Некоторые поспешили к противоложному выходу. Но так, без паники.

— Эх! — вздохнул Медвежья Лапа, оглядывая ряды с оружием. — Все такое красивое!

— Столица, — заметил Кетильфаст. — Все бонды окрест конунгу платят.

В глазах его читалось:

«Жаль, что не мне».

— Сколько здесь народу живет? — спросил Санек, шедший между Кетильфастом и Тордом.

— Свободных — тысячи две, -ответил скальд. — А если всех считать, включая детей, то тысяч десять, думаю. Хватит, чтобы пять сотен воинов прокормить.

— У конунга всего пять сотен хирдманов? — уточнил Санек.

Они остановилось около стола, на котором были выложены украшения: серебро, золото, камни. Много янтаря.

Торговец напрягся не по-детски. Аж вспотел. Два его охранника, ражие детины с окованными железом дубинами, старательно глядели в сторону, изображая «нас здесь нет».

— Побольше, — ответил Торд, беря со стола серебряный браслет из стилизованных молоточков. — Было. У Харальда — больше двух тысяч. Но многие ушли с ним к данам. Сигурду он оставил сотен восемь.

— И волкоголовых, — добавил Кетильфаст. — А это еще столько же, если одного ульфхеднара за семерых считать.

— Можно и за десятерых, — Торд положил браслет и взял крупный золотой перстень с медвежьей головой. Примерил на средний палец, посмотрел на торговца внимательно и спросил:

— Подаришь? В честь знакомства с великим скальдом Тордом Сниллингом?

Торговец вспотел еще больше:

— Это не мое, — пробормотал он. — Я только торгую, великий господин.

— Жаль, — Торд покрутил кистью, разглядывая перстень.

— Не могу снять, — пожаловался он Кетильфасту. — Как будто с ним родился. Даже не знаю, что делать.

— Сколько за него хочешь? — спросил ярл.

Торговец был бледен, как больничная простыня.

— По весу в золоте отдам, мой господин.

— Несправедливо, — покачал головой Кетильфаст.

— Мой господин, это же отменная работа! — взмолился торговец. — Сами посмотрите!

— Вот я и говорю: несправедливо, — сказал ярл. — Отменная работа, золото не хуже того, что мы в диких землях добыли. Не хуже ведь, друг мой? — Он повернулся к Саньку.

Тот не понимал, что за игру ведут товарищи, но подыграл:

— Если и хуже, то ненамного.

— Он нас не уважает, — заметил Торд. — Не назвал справедливую цену. Думает: мы нищие?

— Или у нас мало золота? — Медвежья Лапа навис над торговцем, уперев кулаки в жалобно скрипнувший стол.

На запястьях у него красовались золотые браслеты граммов по пятьдесят каждый.

— Зря он так, — с ноткой печали сказал Торд. — Ведь мы за оскорбление берем уже не золотом, а кровью.

Саньку представление как-то сразу разонравилось. Он был в шаге от того, чтобы вступиться за местного ювелира.

А тот совсем съежился. Тем более что за спинами вождей уже нарисовалось с десяток бывших дикарей. Эти пусть ростом и поменьше коренных здешних, но выражения, с позволения сказать, лиц, выражали… В общем, людей они больше не кушали. А аппетит к драгметаллам, к которым раньше были равнодушны, бывшие любители человечины уже здесь приобрели.

— Позвольте, благородные господа… В качестве глубочайшего извинения… В дар… — промямлил торговец, указывая на перстенек.

— Вот опять, — басом, но очень печально пророкотал Кетильфаст. — В дар — чужую вещь. Еще одна обида. А что, коли хозяин спросит: где? Что скажешь? Чужой ярл отнял?

— Не стану лгать, благородный господин. Правду скажу: отдал в дар. Из глубочайшего уважения к великому скальду!

Судя по лицу, с жизнью торговец уже практически распрощался.

— Принимаешь ли дар, хёвдинг Торд? — строго спросил Кетильфаст.

— С радостью! — произнес Скальд.

— Ну так отдарись!

— А как же!

Сниллинг достал из кошеля самородок весом минимум вдвое больше, чем перстень и положил на стол:

— Прими ответный дар, добрый человек, — сказал он радушно улыбаясь.

Торговец переводил взгляд с него на Кетильфаста и обратно. Подозревал новое изощренное издевательство.

Но нет, все было по-честному.

— Эк ты нахмурился, Сандар. Думал: ограбим его? — негромко произнес Торд.

— Есть такое, — согласился Санек.

И тут он увидел на столе кое-что интересное. Артефакт. Янтарную брошь, над которой при пристальном взгляде появлялась игровая надпись: «Огонек в тумане» Уровень 2

И как это понимать?

А так, что надо брать. Однозначно.

— Сколько?

— Так бери, благородный господин! — всполошился продавец, решив что его страдания пойдут по второму кругу.

Санек противится не стал. А поскольку сказано было не «даром», а так, то и отдариваться не стал. Этакая брошка у здешних — что-то вроде бижутерии.

«Привязка возможна лишь в случае отказа или смерти настоящего хозяина».

Интуиция подсказывала: брошку лучше всего выкинуть. Но жаба не позволила.

Однако кое-какую осторожность Санек решил проявить.

— Как тебя зовут, дренг?

— Гуди, хёвдинг.

Гуди… Добрый, значит. Интересно, что такое сделал этот продукт первобытного общества, чтобы получить такое имя? Пофиг.

— Сохрани это для меня, Гуди, — Санек сунул ему брошь.

— Да, хёвдинг! Как собственный глаз буду хранить! — воскликнул воодушевленный боец.

Тем временем в мире кое-что изменилось.

Сигурд, не позаботившийся даже прислать кого-нибудь: поприветствовать гостей-ярлов, явился самолично. В сопровождении, разумеется. И с ним пришло около сотни бойцов. Меньше, чем дружина одного только Кетильфаста, без хирдманов Альва.

Взглянув на лицо Кетильфаста, Санек сообразил, что именно в этом и состоял план ярла. Чуть-чуть покошмарить столичный люд, чтобы Сигурд вынужден был среагировать. А учитывая статус гостей, а также численность их сопровождения, пришлось господину конунгу выбраться из гнезда и лично решить вопрос соблюдения правопорядка.

И, судя по запыхавшемуся виду его бойцов, сделано это было в срочном порядке.

— Кетильфаст! — провозгласил конунг, останавливаясь напротив ярла. — Не скажу, что рад тебя видеть!

Стоявший чуть позади Кетильфаста Санек с интересом разглядывал Сигурда.

Конунг смотрелся неплохо. Высокий, плечистый, что только подчеркивалось позолоченными наплечниками брони явно не местной работы: с золоченым же нагрудником, украшенном выпуклым изображением валькирии.

Санек вспомнил крылатую девку, управлявшую кракеном и настроение у него испортилось. Причем не только из-за нагрудника, но и из-за проявившейся над ним игровой надписи: «Щит небесной девы». Уровень два'. Да что у них тут мастерская по производству игровых приблуд?

Хорошо хоть сам Сигурд не игрок, а местный. Или, наоборот, плохо? Будь он игроком, сразу было бы понятно, с кого спросить за Аленку.

— Не рад? — пророкотал Кетильфаст. — А зря. Боги говорят: гость в дом, радость в дом. Вот мы с моим другом Альвом-ярлом решили тебя немного порадовать.

— Альвом-ярлом? — удивился Сигурд. — Это еще кто?

— Это я! — сообщил Альв, тоже чуть запыхавшийся, но появившийся на рыночной площади практически одновременно с Сигурдом. Причем через другие ворота.

Теперь Санек уже не сомневался: разыграли конунга ярлы.

— Рыжебородый? — изумился Сигурд. — С каких таких великих побед невеликий хёвдинг стал ярлом?

Альв побагровел. Намеки на свой рост он переносил плохо.

Санек решил: самое время вмешаться. Он успел оценить численность и качество бойцов позади Сигурда, а также самого Сигурда, и решил, что битва — не лучшая идея. Равно как и поединок между конунгом и Рыжебородым.

— Он ярл хотя бы потому, что победил ярла! — четко произнес Санек.

Сигурд перевел взгляд на Санька. Ненадолго. Внимание конунга тут же сместилось на шлем и Сигурд завис.

Санек встревожился.

Не выйдет ли так, что пытаясь избежать одной драки он спровоцировал другую?

Но конунг пересилил собственную жадность.

— Кто это с тобой, Кетильфаст? — бросил он небрежно.

— Меня зовут Сандар Бергсон! — отчеканил Санек раньше, чем Кетильфаст нашелся с ответом. — А там, где горы сходятся с небом, меня знают по прозвищу Месть.

Красиво сказал. Удивил. Всех, даже своих.

— Слыхал о тебе, Сандар, — произнес конунг, стараясь не пялиться на шлем, который притягивал его взгляд, как сиськи училки — пубертатного восьмиклассника. — Эйлейв Здравый, повелитель Фридафьерда, рассказывал о тебе. — И, повернувшись к Кетильфасту: — Это он с вами ходил за край Мидгарда, Кетильфаст?

— Он, Сигурд.

Конунг еле заметно дернул щекой. Не нравится, когда просто по имени, без уважения? Ну так как аукнется, так и откликнется.

И тут напомнил о себе Рыжебородый, недовольный тем, что его игнорируют:

— Так и есть, Сигурд-конунг, я теперь ярл! А чтоб ты во мне не сомневался, я не только тот, кто победил Гунульва-ярла и забрал его корабли! Я — тот, о ком будут петь саги, потому что именно я поразил копьем ужас из глубин, великанское чудище великанши Ран!

И подбоченился гордо.

Ах ты ж мелкий тщеславный дурень! Или нет? Не дурень? Неужели швыряя копье в кракена, Рыжебородый именно на это и рассчитывал? Ишь ты, Поразивший Копьем! Прям герой из саги.

Санек сдержался. Но не выдержал Келль.

— Ты, Альв, кое-что забыл, клянусь Молотом Тора! — прорычал он.

— Это что же? — важно поинтересовался Рыжебородый.

— Копье-то ты бросил, да. Но забыл сказать, что ты делал после? Рассказать о том, как вместо того, чтобы принять бой, ты драпал, как паршивая собачонка, тяпнувшая за ногу кабана. И пока ты удирал с визгом, бой приняли мы! — Он повернулся к Кетильфасту: — Я помню, ярл, ты просил меня молчать и не спрашивать с этого дурака за погибших! Но если бы он не ранил чудовище, оно бы не пустилось за нами и нам не пришлось бы с ним биться. — И снова Альву: — Сандар заступился за тебя, но будь я на его месте, ты бы уже стоял в кругу!

— Сандар умнее тебя! — запальчиво выкрикнул Альв. — Он не станет со мной биться, потому что сам бы в круге и остался!

Ну дурак! И, сука такая, не оставил выбора.

— Хочешь сказать, что я боюсь, Рыжебородый? — поинтересовался Санек, кладя руку на меч.

— А что тут удивительного? — пожал широкими плечами коротышка. — Меня все боятся!

И покосился на шлем Санька.

Санек глянул на Сигурда. Тот просто лучился от удовольствия. И самое неприятное, что завершить все мирно уже никак не получится.

— Ты прав, я боюсь, — надменно произнес Санек. — Но не тебя! А вони, которое идет от твоего дерьма, когда ты удираешь. Ярл, — Санек повернулся к Кетильфасту. — Я помню, что у нас с хирдом Альва мирный зарок. Но, надеюсь, боги не рассердятся, если я немного поучу учтивости этого хвастуна. Келль правду сказал: если бы не его глупость, наши хирдманы были бы живы.

— Ты сейчас назвал меня глупцом? — Альв аж подпрыгнул.

Вот же избирательный слух у коротышки.

— Я не хотел обидеть тебя, Рыжебородый, — произнес Санек, не убирая ладони с меча. — Я просто сказал правду. А разве можно обижаться на правду?

Кое-кто из хирдманов засмеялся. Причем это были хирдманы Альва, а не Кетильфаста.

— Еще как можно! — взревел Альв. — Доставай свой меч, Бергсон! Сейчас я заберу его себе! — Но смотрел он при этом не на меч, а на Глаз Локи. — Эй, кто-нибудь! Дайте мне щит!

— Стоять на месте! — рявкнул Сигурд. — Вы двое! Стоять! Это мой гард! И только я решаю здесь, будет хольмганг или нет!