Игры Валхаллы

Глава 13

Глава тринадцатая

Игровая зона «Мидгард». Уровень один

Ван или йотун?

— Я сам буду оберегать их, пока ты призовешь к порядку волкоголовых! — заявил Кетильфаст.

Народу понравилась. Загомонили одобрительно.

Народу понравилось. Сигурду — нет.

И он не сразу нашелся с ответом.

Пока конунг думал, Санек изучал его бойцов. На предмет обнаружения игроков. На площадь с Сигурдом пришли лучшие хирдманы. Во всяком случае те из них, кто не отлеживался, регенерируя полученные в битве с конунгом Ведбрандом повреждения. Но раненые никак не могли повредить Алене по той простой причине, что на захват Ведбрандова гарда их не брали. Так что если в команду конунга затесался игрок, то сейчас этот персонаж должен быть здесь, на площади.

Если, он не свалил вместе с дезертирами. Тогда отыскать его будет непросто. Куда отправились экс-бойцы конунга, в гарде не знали. Это Санек уже успел выяснить. Родни у ушедших здесь у них не было. А если и была, то родством не хвасталась. Скорее всего самого Сигурда блудные вояки тоже не проинформировали о том, куда отправились. Рано или поздно это выяснится, но «поздно» Санька не устраивает категорически.

Хирдманы Сигурда стояли не строем, а гурьбой, так что Саньку ничто не мешало прогуливаться между ними и приглядываться. К рукам. А заодно и к оружию. Вдруг у кого-нибудь тоже обнаружится что-то артефактное.

Ничего. Ни меток, ни игровых… предметов.

Все, чего добился Санек, это косых взглядов в свою сторону. Но дальше взглядов дело не зашло. Все видели, что он пришел с Кетильфастом. А только что они вместе Сигурдом вместе вышли из его резиденции. И его бой с Альвом тоже видели. Так что задираться не спешили. Смотрит и смотрит. Не до того сейчас. По всему выходило: Сигурду все-таки придется идти к волкоголовым. И это не радовало ни его, ни хирдманов конунга.

Тем временем дикуссия вышла на пик.

Сигурд рычал на всех, Кетильфаст басом подавал реплики, на которые народ гарда активно реагировал.

Если бы не отсутствующие здесь волкоголовые, Кетильфаст и Сигурд, возможно, сцепились бы прямо сейчас. И поставил бы Санек на ярла. Насколько крут в бою Сигурд Санек не знал, но конунг явно был не на пике формы после ранения. А Кетильфаст… Кетильфаст хорош.

Подерутся или нет?

Не подрались.

Сигурд, старательно делая вид, что не замечает провокаций, продавил компромиссное решение: он все-таки пойдет к ульфхеднарам. С большей и лучшей частью своего хирда.

Меньшая часть остается для охраны персонального имущества.

Однако и Кетильфаст вынужден был вложить свою толику в восстановление законности. Вместе с Сигурдом пойдут его люди.

Как представители общественности.

Мол, не только от своего имени говорит начинающий конунг, но и от всего военизированного викингского сообщества.

Кстати, не такой уж проигрышный ход со стороны Кетильфаста. Велика вероятность, что Сигурд забьёт на все нарушения порядка и сделает все, чтобы договориться с волкоголовыми безумцами и добиться от них хотя бы относительной лояльности. Вот тогда грустно станет уже Кетильфасту. Потому что баланс сил будет радикально смещен в пользу Сигурда. И плевать ему станет на мнение народа. Пусть к Одину обращаются, если недовольны.

На том стороны и сошлись. Конунг отбыл в резиденцию. О Саньке Сигурд забыл. Потом вспомнит, надо полагать. Не договорили же. Но сейчас у него и без того хлопот хватало. Надо корабли готовить. И бойцов убедить в правильности принятого решения. Не то его хирд станет еще меньше.

Кетильфаст собрал вождей. Предстояло решить, кто составит компанию конунгу.

— Я пойду, — вызвался Торд Сниллинг. — Меня знают даже одиновы волки.

— И я! — Тут же заявил Медвежья Лапа. — Давно хотел поглядеть на волкоголовых поближе.

«И спросить за убитых!» — читалось на его широком бородатом лице.

— Ты не пойдешь, — Мигом отреагировал Кетильфаст. — Ты слишком… несдержан.

— Они нам не кровники, — пояснил Торд сердито запыхтевшему Лапе. — За все, что творят Волки Одина, отвечает тот, кому они служат. А если такого человека нет, то значит это сам Один. Хочешь спросить за кровь с Повешенного-на-Древе?

— Не хочу, — буркнул Лапа. — Но с тобой пойду. И десяток свой возьму. Мы пригодимся, Сниллинг!

— Может и так, — не стал спорить скальд.

Десяток Лапы — это одиннадцать клонов самого Лапы. Умом не блещут, но учитывая размеры и навыки, это скорее проблемы окружающих.

— Твое слово, ярл? — Торд повернулся к Кетильфасту.

— Пусть идет, — сменил позицию ярл.

И пристально посмотрел на Санька.

Тот сделал вид, что не понимает намеков. Его цель скорее всего где-то здесь, в гарде. А если и не здесь, то точно не среди ульфхеднаров.

К сожалению Кетильфаст взглядом не ограничился.

— Было бы очень хорошо, если бы и ты, Сандар, пошел с ними, — сказал ярл. — Я был бы тебе обязан.

Интересно, кому хорошо?

— Почему так думаешь, ярл?

— Потому что ты один из них, — обосновал Кетильфаст.

— Чего-о⁈ — изумился Санек.

— Ты тоже бываешь одержим ярой силой Всеотца, — удивил его Кетильфаст.

— Так и есть, — подтвердил Торд. — Мы все это видели.

Медвежья Лапа молча кивнул.

— Это когда же? — спросил Санек, уже догадываясь, о чем идет речь.

Правильно догадывался.

Вот ведь! Один раз потерял контроль и…

Хотя…

Может, они и правы. Тогда это было очень похоже на то самое безумие. То самое, которое совсем не безумие, а очень похоже на зачаточное чувство пространства.

Нет, не то похоже, выдал мозг, проанализировав оба состояния.

Совсем не похоже. Но он не Берсерк. Единственное, что его объединяет с ограниченным в правах Воином Силы — тот тоже химера.

Во всяком случае Санек на это надеялся.

Однако надо что-то решать. Вернее, решать на самом деле нечего. Отказаться нельзя. Это значит бросить друзей в сложной ситуации. А Торд и Лапа ему именно друзья. Потому что не сходство образования и воспитания делает людей друзьями, а готовность встать плечом к плечу, против любой беды.

Да, выбора нет. Грош цена тому, кто бросит своих.

— Добро, — сказал Санек. — Я пойду.

В конце концов он — химера. Везунчик.

— Я — с вами.

И это было правильное решение. Причем Санек даже не догадывался, насколько правильное.

— Я с тобой, — заявил Федрыч, когда «совещание» у ярла закончилось и были оглашены его результаты.

Первая реакция: сказать «нет».

Но подумав, Санек просто кивнул. Добро, идешь со мной.

Во-первых, Саньку спокойнее, когда майор рядом, а во-вторых у него как игрока, почти всегда есть возможность эвакнуться. В светлое время суток — точно. Облачная погода больше не помеха. Все оказалось просто. И решаемо без артефактов и имплантов, а с помощью примитивного местного приспособления, которое называлось «солнечный камень» и представляло из себя мутноватый кристалл в металлической рамке. Санек обзавелся им, как только узнал. И передал Федрычу, поскольку полагал, что тому нужнее. Сам он как-нибудь и без кристаллов разберется. Главное: смотреть на небо правильно.

Подготовка к походу много времени не заняла. Путь недолгий. Если на вертолете лететь — километров восемьдесят. Пешком — раза в два больше. Водой — миль сто пятьдесят. Если утром выйти, то при попутном ветре и можно к вечеру быть на месте.

Однако Сигурд не торопился. Планировал выйти к цели на следующий день, переночевав в одном из промежуточных селений.

Шли на двух драккарах Сигурда. На этот раз порулить Саньку не дали. Даже на рум не пустили. Ни его, ни других «смотрящих» от Кетильфаста. Только пассажирами. Ну, было бы предложено.

Бойцы ярла с удовольствием бездельничали. Спали, играли, уничтожали съестные припасы и косились на бочки с пивом, которые Сигурд захватил с собой. Для установления дипломатических отношений, надо полагать.

Федрыч глядел на хирдманов с одобрением: правильные бойцы. Сам он совершенствовал технику ножевого боя по методу «от Первенцева». Учителем Санек был неважным, потому что сам толком не понимал, как и что делает. Но если делал не спеша, то в деталях разбирался уже сам Федрыч, который будучи мастером, прекрасно видел нюансы и достаточно быстро освоил базу перемещений, заявив, что именно она и есть самое основное. Поскольку главное в ножевом бое быстренько сократить дистанцию, а потом еще быстрее снова ее набрать. Если при этом удастся достать противника, прекрасно. Не удастся — тоже не страшно. Главное, чтобы он тебя не достал.

Для Санька тоже нашлось дело. На этом же драккаре оказались трое жителей Лутабьёрга и Санек воспользовался случаем, чтобы выяснить: что за беспредел учинили в их деревне волкоголовые.

Как оказалось, ничего страшного. Если сравнивать с тем, что Санек когда-то наблюдал в Хрогни-фьёрде те времена, когда у него не было собственного скандинавского имени. Там ульфхеднары безжалостно вырезали всех, включая стариков.

В Лутабьёрге иначе. Просто пришли и просто брали, что хотели, включая еду и женщин. Да, кого-то поколотили, как младшего брата Освивра. Сущие мелочи. Никого ведь не убили, не покалечили необратимо. Те же ярлы, которым удавалось получить у бондов налог на собственную разбойную доблесть, называемый страндхугом, безобразили ничуть не меньше. А тут десяток-другой попользованных женщин, пяток сломанных конечностей, полдюжины носов, которые и раньше не были особо прямыми.

Лутабьёргцев тревожило не членовредительство. Их всерьез беспокоили припасы, исчезающие в прожорливых брюхах волкоголовых. Наглый грабеж, конца которому не было, подрывал местную экономику. А еще лутабьёржцы опасались, и скорее всего справедливо опасались, что отморозки у них в деревеньке обосновались надолго. И когда сожрут то, что имеется в открытом доступе, что уже не за горами, то голодать не станут, а начнут изыскивать дополнительные средства. В частности, схоронки, где местные бонды, всегда готовые к внезапным недружественными визитам, хранили неприкосновенные запасы. И искать их незванные гости будут традиционно: то есть начнут подвешивать местных к стропилам и вынимать информацию бесчеловечными способами. Поэтому программа-максимум, которую пострадавшие озвучили Сигурду, а именно изгнание волкоголовых и покрытие убытков, достаточно быстро была заменена программой минимум: пусть ульфхеднары просто уйдут куда-нибудь в другое место. Добрый человек Освивр даже был готов подсказать, в какое именно. Были у Лутабьёрга такие соседи, которых первые предпочли бы в соседях не иметь.

Чего хотели бонды, Санек узнал. Что планирует сам Сигурд, выяснить не удалось. Скорее всего, потому что конунг сам этого не знал.

Но пообщаться был не против. И даже поделиться деталями того похода.

Кое-что рассказанное подругой оказалось правдой. Например, волнение моря было. Не так, чтобы сильное, балла на два. Если верить тому, что сообщили самому Сигурду: Алена действительно упала и разбила лоб. И после падения некоторое время пребывала в отключке, заставив Сигурда забеспокоиться. Терять вёльву, способную исцелять тяжелые ранения, конунг не хотел. Особенно перед грядущей битвой за гард Ведбранда, который Сигурд уже полагал своим после того, как предыдущий его владелец геройски отправился в Валхаллу. Как говорится «конунг умер — да здравствует конунг» и сам Сигурд тому живой пример.

В тот момент Сигурд еще не знал, что войск в гарде усопшего практически не осталось и обоснованно предполагал, что его жители могут не согласиться с планами победителя. Так что после штурма могущественная целительница-вёльва пришлась бы очень кстати.

Беспокоился Сигурд примерно сутки. Потом целительница очнулась. И начала задавать странные вопросы вроде «что я, где я, куда я попала», периодически используя слова, викингам неведомые.

Сигурд, однако, расслабился.

Во-первых он уже сталкивался с ситуациями когда после крепкого удара по голове у пострадавшего отшибало память; во-вторых, сами вопросы хоть и были мягко говоря странными изобиловали неведомыми словами и понятиями, но — вёльва же. Что колдуны, что колдуньи только и делают, что по всяким чужим мирам шастают да заклинания бормочут на нечеловеческих диалектах. Обычное дело.

Плаванье прошло согласно расписанию. Разок переночевали на берегу, в небольшом селении. Конунгу там не обрадовались, но отработали в рамках должного гостеприимства. Накормили, напоили, спать уложили. Причем иногда даже и не в одиночестве, если было на то желание. Все сугубо добровольно, о чем Саньку сообщила избравшая его в партнеры девушка. У Санька желания не было, что несколько огорчило девушку, но она нашла с кем утешиться. И не одна она, так что Санек ушел спать на палубу.

В общем, хорошо приняли. По обычаю. А уж какую радость вызвало известие, что общение с дорогим конунгом и его людьми продлится всего лишь одну ночь.

Вышли часа через два после восхода и еще через пару часов уже входили в небольшой заливчик, над которым всякий гость с моря мог наблюдать каменную стену Лутабьёрга. Хотя, пожалуй, насчет стены — преувеличение. Ограда — более подходящее слово.

Причала в заливчике не имелось. Так, мостки для стирки. Потому «припарковались» корабли прямо на песочек. В десяти метрах от большого красивого драккара, который, надо полагать, принадлежал татуированным парням со сложной психикой.

И, кстати, угнать этот драккар было делом не особо хлопотным. На палубе — ни одного человека. Зато полный комплект весел, снятая мачта и аккуратно свернутый парус.

Что это: беспечность или самоуверенность?

Началась высадка.

Санек в первые ряды не спешил. И Лапу, который рвался если не в бой, не то к приключениям, тоже придержал. При полном одобрении со стороны Торда. Не выделяться и не нарываться. Вот их девиз при встрече в ульфхеднарами.

Козырный шлем, с которым пункт «не выделятся» превращался в ничто, Санек уложил в мешок и вручил Федрычу. Тот немного побухтел насчет «я тебе не носильщик», но смирился.

Освивр, которого сгрузили на берег одним из первых, немедленно озадачил подвернувшегося рыбака: бежать в селение и возвестить о том, что прибыл лично конунг Сигурд.

Будь Санек на месте конунга, он бы афишировать свое прибытие не стал, но Сигурду виднее. Тем более как скрыть появление пары боевых кораблей?

Все заинтересованные лица их наверняка уже увидели.

Увидели, но не встревожились.

По пути наверх Санек заметил нескольких персонажей, в которых уверенно опознал тех самых волкоголовых. Не по головам, естественно. Головы у них были самые что ни на есть человеческие. А вот татушки, покрывавшие, руки, лица и в одном случае даже голую спину, поскольку их обладатель спал на телеге без рубахи, татушки эти Санек запомнил очень хорошо еще в ту пору, когда не был ни хольдом, ни даже дренгом, а всего лишь первоуровневым искателем приключений.

Один ульфхеднар спал, двое других занимались важным делом: разделывали свинью. На шагавший по тропе отряд они глянули мельком и вернулись к прежнему занятию. Полторы сотни вооруженных воинов не показались волкоголовым чем-то значительным.

Санька такой пофигизм восхитил. А всех остальных, похоже, напряг еще больше.

Однако игнорировали конунгово войско не все ульфхеднары. Когда хирд достиг центра селения, у местного главного дома: длинного приземистого строения с парой коз на крыше, гостей ожидала кучка волкоголовых. Дюжины полторы, не больше. Но держались так, словно их сотни две, не меньше.

— Сигурд! — глумливо ухмыльнувшись, поприветствовал конунга высоченный тощий мужик с то ли седыми, то ли просто белыми волосами, собранными в две косы. — Что ты мне принес, племянничек?

— Ты мне не дядя! — сердито рыкнул конунг. — Дед никогда не принимал тебя в род!

— Не огорчен, — еще шире ухмыльнулся длинный. — Меня принял кое-то получше.

Татуировок на лице у двухметрового бастарда не было, зато огромные кисти расписаны так, что чистой кожи почти не осталось.

— Я жду ответа! — напомнил длинный. — Что привело ко мне в гости самого конунга? — осведомился длинный.

— Ты, Одд, ничего не перепутал? — прорычал Сигурд. — Это не твой одаль! Не твоя земля! Не твои люди!

— Ошибся, племянничек, — тем же глумливым тоном произнес Одд. — Мы — волки Одина. Весь этот мир принадлежит Всеотцу. А значит и нам. Так что ты хотел? Говори, не бойся! Волки сегодня сыты.

Остальные ульфхеднары заржали. Их стало больше. В процессе короткого диалога подтянулись. Перемещались татуированные любимцы Одина вроде и неспешно, но численность их на площади уже удвоилась.

— Я хочу, чтобы вы перестали грабить этих людей и убрались отсюда! — рявкнул Сигурд.

— Мы? Грабить? — Одд не очень умело изобразил удивление: — Разве мы кого-то ограбили, братья?

Братья выказали полное согласие с лидером.

— Когда мы грабим, племянничек, на нас не жалуются, — сообщил Одд. — Потому что некому. Ты! — Его палец указал на Освивра. — Разве мы тебя ограбили?

Староста Лутабьёрга попятился и замотал головой.

— Вот видишь, Сигурд, малыш, никто никого не грабил. Ты зря гонял по белопенной дороге свои драккары. Хотя… Может и не зря, — произнес лидер волкоголовых, останавливая свой взгляд на Саньке. — Вижу: с тобой пришел кое-кто, отмеченный богами. Выйди, воин, чтобы я мог разглядеть тебя получше.

У Санька не было ни малейшего желания выходить.Но прятаться за чужими спинами не получилось. Едва длинная рука лидера волкоголовых указала на «жертву», хирдманы Сигурда сами подались назад. Вместе со своим вожаком.

Рядом с Саньком остались только свои: Федрыч, Торд, Лапа…

Причем по выражению лица Лапы Санек сообразил, что близкое знакомство с волкоголовыми, а особенно их лидером, изменило его первоначальные планы и вопрос о мести за погибших родичей он решил отложить. Но даже просто остаться рядом с Саньком — уже немалое мужество. От лидера ульфхеднаров отчетливо веяло безумием. И безумием очень и очень опасным. Даже смотреть в глаза Одду как-то не хотелось. Все равно что в жерло действующего вулкана бомбы кидать.

«Хорошо, что я шлем снял», — подумал Санек.

Но отступать было нельзя. Категорически. Единственный способ как-то удержать зверя от нападения — не выказать слабости. Твердо, спокойно, не роняя достоинства. И он остался на месте, соблюдая знакомый каждому подростку принцип: не вестись на наезд. Тебе надо, ты и подойди. Но сформулировать это максимально вежливо, поскольку ставки здесь много выше, чем на школьных задворках.

— У тебя плохое зрение, Одд? — участливо спросил Санек. — Это прискорбно. Если ты плохо видишь, то можешь подойти. Я не против.

— Еще бы ты был против, малыш… — начал Одд.

И замолчал. Глядел на Санька так, словно пытался вспомнить, где он его видел.

Санек ждал.

Все ждали, включая ульфхеднаров за спиной лидера.

Взгляд Одда переместился с лица Санька на его правую руку.

Черт! Он что, игрок? Но почему тогда метки нет? А ее точно не было. Только татушки, имитирующие… В общем, что-то такое имитирующие, но что — не понять.

Папа Санька любил говорить: «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе». И «гора», роль которой в данный момент исполнял высоченный ульфхеднар, подошла.

Двигался Одд… Санек знал человека, который умел так перемещаться. Мастер Оружия Скаур. Раз — и Одд рядом. И уже ухватил руку Санька, наклонившись, разглядывая… Нет, не метку. Колечко, которое подарил Жидкий Металл. Очень внимательно разглядывал. Чуть ли не обнюхивал.

Санек не препятствовал. Он готов ко всему. Миг — и нож из чехла на левой руке скользнет в ладонь.

Но это так, иллюзия для самоуспокоения. Мозг Санька уже все просчитал и донес до своего владельца: ни второй уровень, ни непонятно откуда взявшиеся навыки работы с ножами, не помогут. Чтобы победить этого двуногого монстра нужен магнитотрон. А лучше плазмомет.

Только блокировка эмоций и позволила Саньку остаться невозмутимым.

Одд выпустил руку и резко распрямился. Санек осознал: насколько этот длинный — длинный. Глаза Санька — на уровне вышитого края рубахи, из-под которого тоже выглядывали синие и красные узоры татуировок.

Вот теперь, пожалуй, Санек смог бы его достать. С некоторой незначительной вероятностью.

Но Одд лишил Санька даже этого ничтожного шанса, шагнув назад.

Лидер ульфхеднаров пребывал в сомнении: покачал головой, потер заросший щетиной подбородок…

Саньку, привыкшему, что у практически всех местных наличествует борода, было станновато видеть бритое лицо. Ну, почти бритое.

— Отошли все, — негромко произнес Одд.

Он принял решение.

И все отошли.

Кроме Федрыча.

Одд глянул на него мельком, но настаивать не счел нужным.

Наклонившись так, что его глаза оказались сантиметрах в двадцати от глаз Санька, Одд вздохнул и очень тихо, почти шепотом спросил:

— Ты ван или йотун?