Игры Валхаллы

Глава 4

Глава четвертая

Свободная территория

Бесценный подарок

— Я могу ее видеть? — спросил Санек.

— Да, без ограничений, — ответил Контролер. — Сейчас вызову проводника.

Проводником оказался еще один Контролер. Кивнул он Саньку вполне дружелюбно:

Они прошли коротким коридором без окон, а потом…

— Это были врата? — спросил Санек.

— Именно, — подтвердил Контролер. — Где мы, не спрашивай. Сам не знаю. Но кто бы не засунул червя в голову твоей подруги, досюда он не дотянется.

— А неплохо, — заметил Санек.

Окрестности чем-то напоминали Карелию летом. Нет, скорее Финляндию. Уж больно все ухожено. И тропинка чистая, будто подмели.

— Озеро теплое, — сообщил Контролер. — Девушка твоя уже купалась. Может и ты захочешь. В принципе, если есть желание, может тут и подольше побыть. У нас приказ: оказывать вам всяческое содействие. Никогда не видел, чтобы Щитоносец кому-нибудь так благоволил. И не слышал тоже.

— А ты сам? — спросил Санек. — Не против?

— Ни в коей мере. Ты нашей службе и раньше был симпатичен, а после инцидента с Виталиком, считай, плюс два к репутации получил, — Контролер хохотнул. — Меня Димой зовут, кстати.

— Меня Санек зови, так привычнее.

— Как скажешь.

Контролер провел ладонью над рукавом форменного мундира, видимо, отключая какую-то блокировку и Санек увидел пухлого белого панду, рядом с которым всплыла надпись «Дмитрий Чистый, второй уровень».

— Тоже второй фехт, как и ты, — сказал Дима. — Только не химера, что лично меня только радует.

— А что так? — спросил Санек.

— Суеты не люблю. Люблю порядок. А у вас, химер, с этим сложно.

— Согласен, — Санек с трудом удержался, чтобы не сорвать здоровенный боровик, нагло вылезший на краю тропки.

— У нас кое-что для тебя есть, — сказал Контролер Дима. — От нашего, так сказать, общества. Но это потом, на выходе. Тебе туда, — Контролер показал на возвышавшийся посреди лужайки небольшой аккуратный домик. — Я пойду пока. Когда понадоблюсь, там пульт вызова есть. Твоя в курсе. Если решишь задержаться больше, чем на сутки, тоже дай знать. Я сменщику тебя передам.

— Хотелось бы, но нет, — покачал головой Санек. — Мне в Игровую Зону надо. Найти того, кто этого… червя организовал.

— Понимаю. Тогда заберу тебя часа через четыре. Бывай, Санек.

— А неплохо тебя устроили, — сказал Санек, когда они всласть наобнимались. — Я думал: тебя в какое-нибудь подземелье сунут.

— Так сначала и сунули, если хочешь знать, — Алена взъерошила ему волосы. — Часа четыре меня в каком-то бункере держали. А потом сюда перевели. Контролер сказал: эксперт займется мной после возвращения. Тоже вроде тюрьмы, если хочешь знать, но намного приятнее. И, прикинь, комп есть с сетью. На Свободе связь только в специальных местах имеется, да и то в пределах самой Свободы, а здесь, мне сказали, можно даже в наш, что в миру, интернет выходить, — Алена покачала головой. — Но все равно тюрьма.

— В смысле?

— Этот кусочек всего километра два в поперечнике. А потом раз — и ты уже не отсюда, а сюда идешь. И в озере так же. И никого. Раз в трое суток, сказали, будут продукты завозить и что еще требуется. Поплавать не хочешь? Голышом? — Аленка пихнула его бедром.

— Хочу. — сказал Санек. — Но не получится. Меня на Свободе через два часа Федрыч ждать будет. Я ж не знал, что у тебя тут курорт.

— В Мидгард пойдете? — уточнила Аленка.

— Угу. Поищем твоего злыдня. Ты его не помнишь, кстати?

Алена помотала головой:

— Ничего уже не помню. Илья сказал: там были наведенные воспоминания. Он их убрал, но под ними ничего. Все плаванье у меня из памяти вырезали, паскуды!

— Думаешь, он не один был?

— Илья сказал: скорее всего. Так что ты там поосторожнее.

— Я буду, — пообещал Санек. — И я не один пойду.

— С Федрычем?

— С ним. А еще я надеюсь в это дело Кетильфаста с командой вписать. Помнишь, что Гастингс говорил: у Кетильфаста теперь сильная дружина. И с Сигурдом он не в друзьях. Не обидишься, если я твою работу попорчу.

— В смысле — Сигурда?

— Его.

— Да хоть четвертуй. Главное, чтобы ты его, а не он тебя. И я тебе потом списочек набросаю: кто у него кто.

— Почему потом, а не сейчас? — спросил Санек.

— А потому, милый, что сейчас я буду тебя любить! — хищно улыбнулась Алена. — А Федрыч, если что, подождет. Он нам за свою дуру-Дусю по жизни должен!

— Тут бы я поспорил, — возразил Санек.

— А ты не спорь! — Аленка стянула через голову сарафан. — Тебе рот для чего? Чтобы мне всякое ласковое делать и говорить! Вот и говори. И делай!

В два часа они уложились. Плюс еще полчаса на составление списка. Пятнадцать позиций. Санек бумажку с собой брать не стал. И так запомнил.

— Еще знаешь что… — Алена убрала за ухо светлую прядь, глянула озабоченно: — Помнишь этих, которые Волки Одина?

— Татуированные? Таких забудешь, пожалуй, — Санек покачал головой.

— Я на пиру у Сигурда слышала, как о них говорили. И не по-хорошему.

— Я бы тоже о таких хорошо говорить не стал, — сказал Санек, вспомнив убитых безумцами стариков.

— Не перебивай! — строго произнесла Алена. — Слушай. Эту банду конунг Харальд, который Сигурду то ли дядька то ли тесть, когда на войну уплыл, родственнику оставил. Ну как оставил… Как я поняла, попросту с собой брать не захотел. И люди Сигурда опасались, что те могут к ним заявиться. Я так поняла, что пока они соседей Сигурда кошмарят, это нормально. А если они, такие, к Сигурду придут и тот с ними совладать не сумеет, беда будет. Ну для Сигурда и его людей беда. Потому что с башкой у них совсем плохо, а убивать их трудно. Но придется. Потому что волкоголовые эти вообще берегов не знают. Это я к чему? — Алена глянула на Санька строго: — Ты там случайно на них не напорись. Потому что если таких, хольды вроде Вигфуса и Эндиля опасаются, то лучше от таких подальше. А если нарветесь, лучше сразу эвакуируйтесь. Обещай! А то чувство у меня нехорошее!

— Чувство у тебя должно быть только хорошее и только ко мне! — Санек сгреб ее в охапку и с удовольствием поцеловал, не удержался. Очень уж шли ей припухшие губки.

Алена некоторое время поупиралась, но быстро сдалась и они прибавили Федрычу еще полчаса ожидания. И еще полчаса, потому что Алена все-таки уговорила Санька искупаться.

Нет. В такой тюрьме и посидеть можно. Природа, интернет, да еще и вкусняшки по первому требованию доставляют.

Санек сделал мысленную отметку: вернется Илья — поблагодарить непременно.

Но пора на выход. Никита заждался.

Но сразу на выход не получилось.

— Пойдем прогуляемся, — предложил Контролер Дима.

— Это куда? — насторожился Санек. — И зачем?

— Пойдем, дружище, тут недалеко, — Контролер пихнул его в спину. — Тебе понравится.

И впрямь недалеко оказалось. Они зашли в длинную комнату, которая, скорее всего была хранилищем. Потому вдоль стен — ящики с разноцветными номерами. Дима приложил руку к Закрытые, без замочных скважин, зато со знакомыми пластинками-сенсорами.

Дима дотронулся до дверцы с номером 014, сунул внутрь руку почти по плечо, а затем извлек из ящика длинный сверток.

— Вот, — сказал Контролер Дима, протягивая его Саньку. — Подарок от службы нашей.

Саньку почему-то подумалось о шкуре, которую он привез из Муравейника и которая так и лежала у него дома нераспакованной.

— Что это?

— А ты разверни, — с довольной ухмылкой произнес Контролер.

Санек развернул.

Меч в ножнах. Типичный скандинавский. Длиной сантиметров восемьдесят примерно. Простые ножны, довольно потертые. Простая рукоять… Нет, не совсем простая. Обмотка из акульей кожи, а наборное оголовье, если приглядеться, не из железа и меди, а из серебра и… неужели золото?

— Ты вынь, — предложил Контролер Дима.

С виду клинок как клинок. Полированная поверхность будто дымком подернута. Лезвия чуть посветлее и такое ощущение, что многократно затачивались.

— Как тебе? — спросил Контролер.

— Хороший клинок, рабочий.

Санек взялся за рукоятку…

И удивился.

Потому что меч, который должен был весить килограмма полтора, в руке ощущался минимум вдвое легче.

— Артефакт? — уточнил Санек.

— Он самый. Тоже двоечка, как ты. Но с перспективой роста.

— Илья?

— Нет, — мотнул головой Дима. — Я же сказал: от службы нашей. Но господин эксперт в курсе. Это за то, что ты с Виталиком обошелся по-человечески.

— Жаль, парня, — сказал Санек, прокручивая кистью подарок. — За верность и доверие поплатился.

— За доверчивость, — уточнил Контролер. — И за то, что клятву забыл. Все справедливо. И тебя, химера, помочь, поддержать — это тоже справедливо. Владей. По праву первого.

— Это как?

— Так артефакт же. Личный. Ты его первым в руку взял, теперь он твой.

— А выглядит, как… — Санек задумался, подбирая слово: — Сильно бэушный.

— Выглядит как должно, — возразил Контролер. — На фига тебе новье? Чтобы всяк отобрать норовил?

— У меня отобрать непросто, — проговорил Санек, приглядываясь к подарку. Вроде написано что-то на сильной части клинка? Или кажется. — Но так то правильно, — добавил он, вспомнив «Глаз Локи». Скромнее надо быть.

Дима хохотнул, хлопнул Санька по плечу:

— Ага. Скромнее. Химера! — И снова заржал.

Санек аккуратно потрогал лезвие. Однако!

— Не сломать, ни затупить! — похвалил оружие Контролер. — Повредить можно только другим артефактом, причем высшего уровня. А такое в первой Зоне — вряд ли. Кстати, аналогичный, ну или почти аналогичный, у мертвяков пробовали. У баранчика броню не берет, а вот у крысюка — только так. Будешь им бриться, осторожнее. Очень острый.

— Я пока редко бреюсь, — сказал Санек, изучая узкий клинок невероятной легкости.

В легкости этой и определенный минус имеется. Удар послабее выйдет.

Он сделал шаг назад, взмахнул пару раз… И еще раз удивился. Инерция на размашистых рубящих была совсем как у обычного меча.

— Это для тебя он легкий, — пояснил Контролер. — Для другого даже и потяжелее обычного. И неудобно чужому с ним, баланс сразу никакой, рука устает и уводить меч будет. Твой клинок — он и есть твой. Чужому не дастся.

Офигеть. Санек наконец заценил, чему стал владельцем.

— Царский подарок! — искренне проговорил он. — Нет слов. Вернусь — с меня поляна. Да что там… Полянища! Не откажете… химере?

— Не откажем, — усмехнулся Дима Чистый. — Ты только не облажайся, пожалуйста. Эксперт особо тебя предупредить просил. Там наверху, — он ткнул пальцем в потолок, — какая-то интрига закручивается. Его, кстати, первый раз к старшим лично вызывают. И для Игровой Зоны Первого уровня как-то слишком много высокоуровневых артефактов. Сначала дружок твой с четверкой, потом подружка твоя…

— Я что-то еще должен знать? — насторожился Санек.

— Может и должен, — Контролер пожал плечами, — но я не в курсе. Я ж такая же двойка, как и ты. Пошли, короче. Твой дружок из спецуры уже третью литруху пива в «Свинье» приканчивает. Как ты его в таком виде в Игровую Зону поведешь.

— Ногами, — усмехнулся Санек. — Бывай, Дима! Увидимся!

В свое время Никита Федоров говорил Саньку, что терпение — важнейшее качество военного. И не только снайпера. Умение правильно ждать — высший пилотаж офицера.

Судя по раскрасневшейся физии, ждаф Федрыч очень даже правильно. И сведения у Контролера несколько устарели. Планку третьего литра майор взял еще полчаса назад, уверенно приближаясь к отметке «полных четыре».

Стол перед ним был заставлен пустыми кружками и досками со всякой закуской. Два харчующихся явно за счет майора индивидуума (таких в Сытой Свинье всегда отиралось несколько штук), глянули на Санька очень недружелюбно, потому что как раз в этот момент официантка водрузила на стол еще две кружки пенного.

— О, Санек! — обрадовался Федрыч. — А мы тут с мужиками…

— Банкет окончен, — сказал Санек. — Руку убрал! — пресек он попытку схитить одну из кружек. — Вышли оба. Сами, если успеете, — И продемонстрировал игровую метку.

Прихлебатели успели. Санек, уселся на освободившееся место, опробовал пиво (годное), закусил копченой колбаской. (Надо же. Успел проголодаться), извлек из сумки мертвячье снадобье, плеснул в одну из кружек, сунул Федрычу и потребовал:

— До дна.

А затем с удовольствием наблюдал превращение человека веселого и датого в трезвого и опечаленного.

— Извини, майор, что обломал тебе кайф, но нам пора. Бери шинель, пошли гадов рубить.

— У меня нет шинели, — проворчал Федрыч. — Только кольчуга. Встал, подхватил с пола увесистую сумку и побрел на выход, предоставив Саньку оплачивать застолье. Так-то справедливо. Именно он обнулил майору праздник.

Санек не возражал. Допил кружку, уронил на стол монетку с десяткой и последовал за другом.

В следующий раз пиво они выпьют уже с хирдом Кетильфаста.

Если, конечно, Игра не подкинет им очередной сюрприз.

Игровая Зона «Мидгард» Уровень один

Они появились на той самой тропе, с которой Санек когда-то впервые увидел Мидгард. Спасибо Гастингсу, который чуть приоткрыл Саньку тайну перемещений в Игру. Не будь его ценных указаний, Санек вышел бы на территории Гунульва-ярла, в Игре — Владимира Власть. И, возможно, встретил бы там самого Владимира.

Возможно, но маловероятно. После того разгрома, который Санек вместе с Альвом-ярлом учинили в гарде слабоуважаемого Гунульва, тот скорее всего уже сменил точку дислокации. Странно, что Вова ни словом не упомянул того, что из-за Санька лишился такой крутой базы в Мидгарде. Ведь по словам мастера Скаура он сбежал к фехтам из-за проблем в технов. Подумав, Санек решил, что либо Мертвый Дед не проверил эту версию, либо, что более вероятно, зачем-то скормил Саньку не самую достоверную информацию. Уточнить это не удалось, поскольку на Закрытой Территории мастера оружия не оказалось. Зато там оказался мастер знаний Дмитрий Гастингс Лысцов, который, услыхав печальку Санька о том, как тому не хочется пилить по снегам от резиденции Гунульва к фьорду теперь уже не Хрогнира Хитреца, а Кетильфаста, неуважительно заржал и сообщил, что: во-первых, во фьордах сейчас уже самая что ни на есть весна, а во-вторых Санек мало того, что второй, так еще и химера. И вполне может отправляться не на место последней эвакуации, а куда глаза глядят. Вернее, туда, куда они уже глядели хотя бы разок. Порадовал, в общем.

А вот с остальными накопившимися вопросами Гастингс Санька прокатил.

— Жаждешь знаний, бери курс, — заявил он. — Минимум недельный.

Санек бы взял, денег не жалко. Не было времени.

О чем он честно мастеру и сообщил.

Тот лишь пожал широкими плечами.

И вот они с Федрычем снова наслаждаются видом на синюю воду фьорда, обрамленную свежей весенней зеленью берегов.

— Ого! Целых три драккара! — восхитился Федрыч.

— Ага.

«Три новеньких драккара».

Гастингс об этом еще в прошлый раз говорил. И что желающих сесть на румы этих драккаров более, чем достаточно.

— Пойдем-ка поглядим, как мой старый друг Кетильфаст ярлствует, — сказал Санек. — Сдается мне — очень недурно. Глянь, даже длинный дом новый возводят.

На берегу, чуть в стороне от селения, велось активное строительство: десятка два работников трудилось, не меньше. И судя по размерам каменного фундамента, закладывалось что-то масштабное. Солидный штабель бревен неподалеку — тому еще одно подтверждение.

— Постой-ка, — попросил Федрыч, когда они проходили мимо знакомого хутора, братьев-хозяев которого майор укокошил в порядке самозащиты, а общую вдовушку использовал по прямому назначению. Или она его использовала, что более вероятно.

— Хочу подружку проведать, — пояснил он Саньку.

Тот пожал плечами.

— Только если ненадолго, — предупредил он.

Ворота усадьбы были открыты и видно было, что домик вдовы — в порядке. Двор тоже. В нем что-то мастерили двое трэлей, судя по одежке, за которыми присматривала свободная женщина. Не Крашена, немного постарше и явно местная, не словенка.

Увидев воинов, женщина сначала перепугалась, потом разглядела оружие, украшения, одежду, и пришла к выводу, что ее жалкое имущество таких знатных убийц не заинтересует.

Но меры приняла. Крикнула что-то резкое и из избушки вывалили наружу два бородача. Один — с топором, другой с — охотничьей сулицей.

Причем второй немедленно замахнулся. Попугать решил.

— Кидай давай, — поощрил Санек. — А потом я кину. И станет у твоей мамки на одного сына меньше.

— Или у твоей, — не слишком уверенно пробасил бородач.

Но сулицу опустил.

— Мы — свободные бонды Кетильфаста-ярла, — быстро сообщил тот, что с топором. — Ярл не простит, если что.

— Меня простит, — заверил Санек. — Может, пол-марки виры назначит за вашу парочку. Вряд ли больше. Ну!

Бородачи дружно уронили оружие и так же дружно поклонились в пояс.

— Другое дело! — одобрил Санек. И, по-английски: — Видишь, Федрыч, как доброе слово работает в умелых руках.

— Крашена, — сказал майор по-скандинавски. — Где она?

Бородачи переглянулись и на их лицах отразилась одна и та же эмоция: страх.