Игры Валхаллы

Глава 21

Глава двадцать первая

Игровая Зона «Мидгард». Уровень один

Уполномоченный наблюдатель зонального фактора

«Майя Гунихильд. Третий уровень».

Санек сообразил, что видит и обрадовался.

Он искал игрока.

И он нашел игрока. Женского пола, но какая, нафиг, разница? Сто процентов — это та тварь, что влезла в мозги его девушки.

— Кто ты, женщина? — тем временем поинтересовался Кетильфаст с высоты щита.

— Я — Гунихильд! — Надменно, «через губу», сообщила женщина. — Первая жена Сигурда-конунга!

— И зачем ты здесь, Гунихильд, жена Сигурда?

Слово «конунг» Кетильфаст недипломатично опустил.

— А здесь потому, что мой муж ранен, и мне пришлось встать здесь вместо него и и говорить его голосом! И я говорю! — Уровень презрения в тоне Майи достиг максимума: — Я говорю: иди прочь, Кетильфаст Арнльотсон. Конунгом тебе не быть!

— Смело, — с иронией сказал ярл, объявивший себя конунгом. — Для женщины, пожалуй, даже храбро. Не хочешь остаться женой настоящего конунга? Охотно возьму тебя второй женой. От такой, как ты, родятся славные сыновья.

— Стать женой такого, как ты — это позор! — заявила Майя. — Будь Сигурд-конунг здоров, он проучил бы тебя учтивости. Но если ты надеешься воспользоваться его временной слабостью, то просчитался. Ты сам никто, Кетильфаст, называющий себя ярлом Хрогни-фьёрда. Я говорю тебе: ты слаб! Никогда не быть тебе конунгом! Уходи, не медля! Или тебе придется доказать мне, что твой меч способен на большее, чем дремать в ножнах.

— Глупости болтаешь! — фыркнул Кетильфаст. — Я не стану драться с бабой! Если в этом доме больше не осталось никого храбрее тебя, не удивительно, что он пал!

— Наш дом не пал, Кетильфаст! — возразила Майя. — А ты просто слабак! Куда тебе биться с мужем, если ты даже с женой не способен справиться! Или слезай со своего насеста и доставай меч или убирайся и больше здесь не показывайся!

Кетильфаст растерялся.

Ему действительно не по чести драться с женщиной. С другой стороны, отказаться — признать слабость.

Санек подумал: все же не дотягивает пока Кетильфаст до уровня покойного Хрогнира. Тот бы придумал, как выкрутиться.

А Кетильфаста придется выручать. Тем более что самому Саньку это на руку.

— Ярл! — вмешался Санек. — Вернее, конунг! Позволь мне! На этой валькирии отменная броня! Раньше ее носил сам Сигурд, и она уже тогда мне понравилась. Можно я сражусь с ней и возьму ее снаряжение себе?

— Валькирия? — удивился Кетильфаст. — В самом деле? Ты валькирия?

Выражение лица у Майи стало как у оркестрового трубача, напротив которого оказался человек, весело грызущий лимон.

— Мне говорили, что Сигурд обзавелся еще одной женой, но я не знал, что асы так ему благоволят, — продолжил Кетильфаст. — Прости, крылатая, что был с тобой недостаточно учтив!

— Не асы, — возразил Санек. — Сигурду благоволит только эта сисястая. Но Сигурд все равно достоин похвалы. Валькирии вроде нее понимают толк в мужчинах, потому что обслуживают… Вернее, радуют ежедневно не один десяток героев в Валхалле. Не иначе, Сигурд ей особенно приглянулся, хотя… — Санек задумчиво посмотрел на стремительно краснеющее лицо Майи, — Может ей как раз наскучило повышенное мужское внимание. Раздвигать ноги по тридцать раз на дню перед каждым, кто пожелает сбросить избыток семени, такое, думаю, утомляет даже в Валхалле.

Вот так и теряют авторитет. Валькирия — это звучит гордо. Давалка — не очень. А теперь каждый из находившихся здесь мужчин смотрел на Майю именно так.

А учитывая, что каждый опоясанный мечом рассчитывал со временем оказаться в пиршественном зале Асгарда, то оценивали Гунихильд теперь именно в перспективе когда-нибудь задрать ей подол. Или сдернуть штаны, учитывая ее нынешний наряд.

— Я тебе этого не прощу, мальчишка! — прошипела Майя по- русски. — Химера поганая. Убивать тебя нельзя, но хрен я тебе сейчас отрежу, даже не сомневайся.

— Да тебе ничего нельзя, — так же тихо проговорил Санек. — Ни отрезать, ни нарезать. Третий уровень. Что тебе вообще разрешено здесь, в Зоне первого? Шипеть да плеваться?

— Вот тут ты ошибаешься, личинка, — Майя извлекла из ножен меч… Который оказался артефактом со скрытыми свойствами, которые даже шлем Санька не смог распознать. — … Серьезно ошибаешься. Я здесь не просто игрок, я — игрок с правами наблюдателя, а значит Игра мне мно-огое простит.

И атаковала.

Причем сразу на двух уровнях: мечом и менталом. Мечом — в пах, менталом — в мозг.

И достала дважды.

Среагировать Санек не успел, потому что замер.

Но боли он не ощутил.

Потому что она попросту не успела дойти до сознания.

Реальность, в которой его поразил клинок, дрогнула и пошла назад, как в запущенном в обратную сторону кино быстрее нанесенного Майей удара

Узкий меч, чьи свойства (межмолекулярное фазовое проникновение, уровень три, самовосстановление, обеззараживание уровень один) стали теперь читаемы, отдернулся обратно, приоткрытый рот Майи закрылся, ее правая нога вернулась в исходную позицию, а вспыхнувшее синее колечко (Санек раньше не обратил на него внимания) погасло.

«Майя Гунихильд, третий уровень. Усиление: призванная сила, одиннадцать секунд, пауза — до восстановления. Доступные артефакты: клинок „нет преград“, уровень три; малый межтканевый зонд, четвертый уровень, универсальный внезонный блокиратор (имплант), уровень три; встроенный резервный адаптер (часть амуниции), уровень два (это Сигурдов, а может и не Сигурдов на самом деле нагрудник); кольцо ускоренной регенерации; кольцо…; кольцо…;…» В общем до фига всяких мелких артефактов первого уровня.

Но главное сообщение появилось уже после возврата к исходному.

«Текущий статус: уполномоченный наблюдатель (младший аватар) третьего зонального фактора. Полномочия приостановлены в связи с завершением миссии».

Вероятно аналогичная инфа пришла и уполномоченному наблюдателю.

— Как? — растерянно проговорила Майя. — Почему?

Личико ее в этот момент было трогательно милым и беззащитным. Но Санек не обманулся. Он не забыл. И не простил. Ни Алену, ни коварный удар.

И когда выпад повторился, а он повторился с абсолютной точностью, Санек среагировал с опережением и жестко: уйдя с линии атаки, коротким четким взмахом выхваченного меча (ментальный артефакт за миг до атаки обдало холодом), отсек правую руку третьеуровневого игрока Майи Гунихильд немного ниже локтя.

И всё.

Небольшая лужица крови, отрубленная рука, выпавший меч.

Всё, что осталось.

Сама Майя ушла. Пропала.

— И впрямь валькирия, — в наступившей внезапно тишине произнес Торд Сниллинг.

— Или ведьма, — добавил Кетильфаст.

Он уже выкинул валькирию из головы. Ушла и ушла. Сейчас есть более актуальные задачи.

— Что ж, раз больше некому говорить вместо Сигурда, пойдем и послушаем, что скажет он сам!

Кетильфаст спрыгнул со щита, который так и не выпустили хирдманы и зашагал в открытым воротам. Хирд потянулся за ним. Бойцы Сигурда препятствовать не стали. Да у них и не получилось бы.

Санек присел на корточки и поднял отрубленную конечность.

Метки Игры на ней больше не было.

Зато с обрубка на землю упала крошечная, размером с ноготь, пластинка. «Универсальный внезонный нейронный блокиратор. Применение не уполномоченными игроками запрещено. Вернуть любому из факторов Зоны „Мидград“ или, в случае невозможности, контролеру Закрытой территории „Мидгард“ для передачи по инстанции».

Что ж, вернем, раз просят.

А вот эту прелесть возвращать не будем.

«Кольцо ускоренной регенерации. Уровень один».

А эта парочка пойдет Аленке в компенсацию: «Кольцо внутренней чистоты, женское, уровень один. Дезинфицирует и поддерживает в чистоте естественные полости организма».

Остальные три трофейных кольца тоже оказались косметико-гигиеническими. С узкоспециализированными задачами поддержания здоровья, а, особенно красоты, той, кто их носит. В условиях средневековых путешествий очень даже полезный комплект. Аленке понравится.

К сожалению, малый межтканевый зонд четвертого уровня среди добычи не обнаружился. Санек был почти уверен, что именно с его помощью внедрили в Алену ту хрень.

Ну нет и нет. Зато Санек забрал себе меч. Правда, в его руке уровень меча упал с третьего на второй, но пригодится. Получше того, который подарили Конторолеры.

Вопрос: что теперь делать с отрубленной конечностью? Насколько Саньку было известно, хорошие хирурги без проблем пришивали отрубленное, если не испортилось. А чтобы оно не испортилось…

Санек огляделся.

Пока он разбирался с добычей, практически все, пришедшие с Кетильфастом, уже втянулись в ворота. Площадь перед крепостью опустела. Вон баба, отчитывающая какого-то мальца, держа страдальца за ухо. Вон свинья, исследующая помойку.Еще двое горожан, ожесточенно спорящих и, похоже, вот-вот готовых перейти от слов к скулосворачиванию.

Плевать им всем на победителя ульфхеднара и валькирии.

Ну и славно. Санек шмыгнул в переулок и активировал эвакуатор.

Первым на Территории ему попался Михаил Атаман Колома.

— Ты-то мне и нужен! — воскликнул Контролер-Привратник. — Сейчас…

— Нет! — перебил Санек. — Это ты мне нужен! Держи! — Он сунул ему пластинку-парализатор и отрубленную руку. — Вот это, — показал на обрубок, — сохранишь. Консерватором или в морозилку сунешь, не важно. А это отдашь, кому надо.

— А кому надо? — Михаил поглядел пластинку, но увидел явно меньше, чем Санек.

— Хенрику покажи, он разберется! Ты, главное, руку сохрани! Все! Давай эвакуатор и я ушел. Открывай портал!

— Но как же…

— Потом, все потом, Там конунга сейчас убивать будут! Бывай, Миша!

Вопреки сказанному, Сигурда никто не убивал.

Потому что конунг принял правильное решение. Он слился.

Первое, что Санек увидел, вновь оказавшись у ворот, это процессию из дюжины мужчин, пары десятков женщин с детьми и примерно стольких же трэлей разного пола и возраста.

Сигурда везли на повозке. Еще несколько повозок, доверху загруженных имуществом, катились следом. Бывший конунг добровольно-принудительно покидал резиденцию, уступая место более успешному конкуренту.

На Санька Сигурд глянул с ненавистью. Видимо, ему рассказали, кто вывел из строя обоих его защитников.

Санек ответил ему вызывающей ухмылкой: ну, рискни!

Сигурд покосился на нескольких оставшихся с ним хирдманов, среди которых были и уже знакомые Саньку Эндиль Две Бороды и Вигфус Гусь… Покосился и решил не связываться. Пусть сейчас Санек один, но за ним весь хирд Кетильфеста. А честно вызввать на хольмганг того, что вывел из строя Айгейра Жестокого — это почти гарантированно лишиться еще одного защитника. А их у Сигурда нынче и так недобор. Так что если и оставались у экс-конунга претензии к Саньку, то Сигурд их не озвучил. В отличие от Санька.

— Сигурд! Стой!

Повозка остановилась. Хирдманы тут же встали между экс-конунгом и Саньком.

— Один вопрос, Сигурд! Ответишь правильно, уйду с твоей дороги!

— Да как ты… — начал Эндиль.

— Рот закрыл! — оборвал его Санек. — Ты уже свое сегодня отговорил, Две Бороды. Вместо тебя женщина сражалась, хотя, вижу, что ходить и держать меч ты в состоянии: руки-ноги твои целы.

Покраснел Две Бороды. Набычился…

Не рискнул. Видел, как Санек управился с Майей-Гунихильд.

— Мой первый вопрос о ней, твоей жене? Откуда она взялась?

— Жене? Какой? — Сигурд потер лоб.

— Гунихильд! Той, которой ты отдал нагрудник!

— Какой нагрудник?

Придуривается? Не похоже.

— Тот, который был на тебе, когда ты сражался с Оддом!

— А, этот!

Вспомнил, обрадовался.

— Это ее приданое, Гунихильд приданое!

— Допусим. А сама Гунихильд, откуда она взялась?

Опять трет лоб.

— Не помню.

Удостоился внимательных взглядов своих спутников. Провалы в памяти лидера их явно обеспокоили.

— Она перед битвой с Вебрандом пришла, — вмешался Эндиль. — И ты ее сразу женой объявил. Без свадьбы, без обрядов. Сказал: все будет после победы.

— А потом? — спросил Сигурд с явным интересом.

— А потом еще одну в жены позвал, — сообщил Эндиль. — Лекарку, которая тебя спасла. Тоже забыл?

— Нет, ее помню, — Сигурд снова потер лоб. — А эту, Гунихильд, нет. И где она сейчас?

— Сбежала, — сказал Санек. — Получила от меня урок и смылась. Вот он, — кивок на Эндиля, — все видел.

— Ты сказал: она из тех дев, что воинов ублажают в Валхалле, — напомнил Две Бороды. — И как она в этом деле… по этому делу?

— Как она на ложе, у него спроси, — Санек показал на Сигурда. — Если вспомнит. Ошибся я. Не валькирия эта ваша Гунихильд. Колдунья она. Может, ванов в ней кровь, а, может, йотунов или цвергов. Или просто вёльва, что Хель служит. Заявится снова, сразу убивайте. Не медлите, иначе она опять вас зачарует. Убьете ее и удача Сигурда вернется. Сразу всей силой бейте, не то опять сбежит, как от меня сбежала.

И шагнул в сторону, освобождая дорогу.

Вот так, Майюшка. Будет тебе сюрприз.

Кетильфаст в это время обустраивался в резиденции конунга.

— Бедно здесь, — пожаловался он. — У меня в Хрогни-фьёрде дом и то богаче.

— Поправимо, — подбодрил свежеиспеченного конунга Санек. — Теперь тебе все окрестные бонды дань платить станут. Главное сейчас с ульфхеднарами договориться.

— Не думаю, что получится, — враз помрачнел Кетильфаст. — Одд Сигурду родня, пусть и не кровная.

— Да какая родня! — отмахнулся Санек. — Скисшее пиво, вдесятеро разбавленное.

— Может откупиться от него? — предложил Торд.

Кетильфаст покачал головой:

— Прикармливать волков — плохая мысль.

— Драться — еще хуже. Что там с Асгейром? Не умер?

— Люди сказали: пока живой, — ответил скальд. — Но долго не протянет. День, два. Сандар ему хребет сломал.

— Может добить его? — предложил Альв, рассевшийся в кресле конунга. — Что ему зря мучиться?

— Так он и не чувствует ничего, — возразил Медвежья Лапа. — Ногу ему поправляли, даже не пикнул.

— Он и не может, — сказал Альв. — Только глазами хлопает и слезы текут. Не дай боги так умирать, — Рыжебородого передернуло.

Слабоват он для ярла. Вчера был готов убить Жестокого, а сейчас жалел.

— Сигурд уплыл, — сменил тему Альв. — Зря ты его отпустил, Кетильфаст. Ставлю марку против серебрушки: к Одду он пойдет. Жаловаться.

— Одд бы всяко узнал, — вмешался скальд. — Раньше, позже. Что будем делать, конунг? Тинг собирать?

— Не придут люди, — покачал головой Кетильфаст. — Весна. Бондов земля не отпустит. А ярлов на помощь звать не хочу. В долгу у них буду и еще не известно, что хуже: волкоголовым уступить или вольным ярлам. Что скажешь, Сандар?

— Надо Асгейра спасать, — заявил Санек. — Тогда, думаю, можно будет с Оддом договориться.

— Да как ты его спасешь, если сам ему хребет перебил! — воскликнул Альв. — И обязательно надо было с ним так? Вот я бы…

— Рот закрой, Рыжебородый, и брысь с моего места! — рыкнул Кетильфаст.

Он уселся в конунгово кресло, погладил старое дерево подлокотников и спросил с надеждой:

— А что, знаешь как его излечить, Сандар?

— Моя жена Аслог, — сказал Сандар. — Она, думаю, сможет.

— Так приведи ее!

— Легко сказать.

— Что тут говорить! — воскликнул Альв. — Она жена! Что велишь, то и должна!

— Альв, выйди, — ледяным голосом произнес Кетильфаст. — Или заткнись. Еще слово…

— Молчу уже, — пробурчал Рыжебородый. — Можно подумать, я не…

Поймал свирепый взгляд конунга и умолк.

— Я ухожу, — сказал Санек. — За Аслог. Когда вернусь, не знаю, но вы уж постарайтесь, чтобы Жестокий протянул подольше.

И пошел искать укромное местечко, чтобы эвакуироваться на Территорию.

А еще его беспокоило отсутствие Федрыча. По прикидкам он давно уже должен был войти в Зону.

Федрыча на Территории не оказалось. Сказали, как вышел на Свободу, так и не возвращался.

Зато сразу нашелся Атаман.

— Артефакт передал! — сообщил он сходу. — Тролль сказал: разберется. Рука дома у меня. Заберешь свою руку?

— Не мою, к счастью, — ответил Санек. — Да, заберу.

«Дома» у Миши оказалось весьма скромно. Что-то типа таунхауса по-средневековому. Даже холодильника не было.

Но руку он сохранил. Кокетливый бантик цветочной ленточки-консерватора тому гарантия. Правильное решение.

Санек положил руку в сумку, сказал: «Буду должен», дождался отмашки: пустяки, сочтемся, и ушел на Свободу.

Первый же встречный Контролер Санька тормознул.

— Эксперт тебя ждет, — сообщил он. — Сейчас или переоденешься?

— Пошли, — сказал Санек.

Вряд ли для Ильи имеет значение дресс-код.