Император двух миров

Глава 10 Гости

— Виола, Захар, — сказал я, сканируя направляющуюся к нам группу людей. — К нам гости. Без команды не стрелять.

Захар, который вроде перестал хватать ртом воздух после перехода, замер. Я видел краем глаза, как его рука сама собой потянулась к ромовику, висящему на шее. А Виола метнула в меня быстрый колючий взгляд, рванула пистолет из кобуры и спрятала руку с оружием за собой.

Виола, ну почему же ты не сказала, что здесь живут люди? В инструктаже подробно расписала, как контролировать эмоции и что думать, а про местное население — ни слова. Что хоть ожидать от них?

Их было десятка два, и шли они прямо к нам не спеша, уверенно, будто хозяева. Явно местные, а не зональщики — видно по одежде. Все мужчины славянской внешности со смуглой или просто загорелой кожей, одеты в длинные рубахи из серой ткани, расшитые светящимися нитями. Штаны широкие, заправлены в мягкую кожаную обувь наподобие мокасин. На головах — обручи со вставками камней разного цвета, на руках похожие браслеты.

И ни у кого нет оружия. Вообще. Только у старика впереди — резной посох с большим синим камнем в навершии.

Как только я увидел их, то сразу проверил их астрально на агрессию — и провалился в пустоту. Ни злости, ни страха, ни напряжения. Вообще ничего. Будто передо мной не люди, а камни.

И от этого должно было стать тревожно, но почему-то не становилось. Наоборот, внутри шевельнулось странное, необъяснимое чувство — они не нападут. Откуда оно взялось, я не понимал. Может, в том, как они шли — без суеты, без скрытой угрозы. Может, в том, как старик смотрел — не оценивающе, не враждебно, а просто изучающе, как смотрят на неожиданную находку в лесу. А может потому, что оружия у них не было, хотя судя по их поджарым телам, перед нами были охотники или какой-то военный отряд.

— Виола, — тихо спросил я. — Знаешь, кто это?

— Нет, — ответила она, напряжённо вглядываясь в старика. — Ни разу не видела, сколько здесь ни была. Но отец говорил, что он слышал от зональщиков, что тут как минимум два народа живёт.

Захар положил руку на ромовик.

— Командир, пока не поздно, деда с палкой надо первого валить, а остальные сами разбегутся.

Сразу видно, что Захар у нас сторонник решительных действий. Прямо Суворов. И, что самое, главное — страха у него нет. Сжался весь, да, но не боится, а думает как вылезти из этой ситуации. Молодец.

— Никто никого не валит без моей команды, — оборвал я его, мобилизуя своё эфирное тело. — Ждём.

— Понятно, — буркнул Захар, не убирая руку с ромовика.

Виола промолчала, но я кожей чувствовал, как она напряжена.

Аборигены тем временем подошли ближе и остановились метрах в пятнадцати, взяв нас в полукольцо.

Старик с посохом вышел чуть вперёд. Лицо у него было всё в морщинах, но его голубые глаза оставались молодыми и подвижными. Седые волосы убраны назад и перехвачены тонким кожаным шнурком, на лбу — обруч из тёмного камня со вставками синих камней. Держался он прямо и от него шло странное спокойствие, будто он видел всё насквозь и его ничто не могло удивить.

Старик посмотрел на меня тяжёлым сканирующим взглядом и перевёл глаза на портал у нас за спиной. Я тоже покосился себе за спину.

Портал висел в воздухе, открывая вид на поляну в лесу Зоны, с которой мы только что вышли. Трава, деревья, камни, фиолетовое марево — всё там было на месте, но теперь эта картинка казалась далёкой, ненастоящей, будто смотришь на неё сквозь мутное стекло. Но самое главное — портал сжимался прямо на глазах. Края его подёргивались рябью и схлопывались внутрь, как бы съедая пространство. Вот те на! Обратный билет аннулирован. Приятно оставаться, как говорится.

Старик вернул взгляд с портала на меня и что-то сказал. Голос у него оказался неожиданно мелодичным — тягучим, с перекатами согласных, будто он не говорил, а напевал. Чем-то напомнило итальянский, который я слышал в старых фильмах, только глубже и с гортанными нотками.

Я вслушался и совершенно ничего не понял. Ни одного знакомого слова.

— Не понимаю, — помотал я головой и перевёл взгляд на Виолу. — А ты?

Она тоже мотнула головой, не сводя настороженных глаз со старика.

— Нет. Никогда такого не слышала раньше.

Старик поднял посох чуть выше, и я почувствовал энергетическую волну, исходящую от посоха. Она прошла сквозь меня — тёплая, плотная, как вода в прогретом озере. Дурнота, которая держалась после перехода, мгновенно схлынула, и голова прояснилась.

Я глянул на своих. Захар глубоко вздохнул, расправил плечи, и бледность на его лице сменилась ровным румянцем. А у Виолы на миг дрогнула её эмоциональная защита, и я почувствовал всего на секунду то, что она не смогла спрятать за стальной выдержкой — растерянность и почти детское изумление. Дышать она стала ровнее и глубже — значит, тоже отпустило.

Вот это я понимаю — медицина! Одним движением посоха заменил нам целый набор витаминов.

Старик посмотрел на Виолу, потом снова на меня, а потом показал посохом на портал. Потом постучал себя по виску свободной рукой и снова ткнул посохом в сторону тающего прохода. А потом, глядя мне в глаза, повторил жесты уже одной рукой: в меня, себе в висок и в сторону портала.

— Чего он хочет? — спросил Захар.

— Чтобы я показал, что там, — ответил я.

Да, старик явно хочет, чтобы я вспомнил, что я видел в Зоне. Хочет это как-то с меня считать? Но как? Хотя судя по тому, как он только что дал энергетический заряд сразу в эфир, астрал и ментал — дедушка очень способный. Ладно, вспоминаю.

Я закрыл глаза на секунду и представил то, что видел в Зоне. Лес, фиолетовую муть и Жигарей, из которых Виола вырезала ядра.

Когда я открыл глаза, старик коротко кивнул, а потом снова показал на голову, на портал, но теперь он добавил движение рукой вперёд, будто спрашивал: «А дальше?»

Ага, муть он уже посмотрел, хочет знать про тот мир. Любопытный дед. Хорошо, покажу следующую серию.

Я представил рудник. Бараки. Охранников с ромовиками. Зэков в робах. Серое небо, холод. И людей — много людей, которые живут на Земле.

Старик снова кивнул. Обернулся на своих, что-то сказал на своём мелодичном языке. Воины за его спиной чуть расслабились, но остались на месте.

Я заметил взгляд молодого, с длинными чёрными волосами ирийца, направленный на Виолу. Она как раз чуть сместилась, переступая с ноги на ногу, и я краем глаза заметил, как напряглась её рука за спиной с зажатым в ней пистолетом.

И тут прямо перед лицом Виолы, в сантиметре от её глаз, материализовался клинок. Прозрачный, сантиметров двадцати пяти, с фиолетовым свечением по краям, он висел в воздухе сам по себе и был направлен прямо в правый глаз зональщицы.

Виола инстинктивно отпрянула, застыла на месте и, кажется, перестала дышать. И я тоже. Это что ещё за материализация⁈

Я скосил глаза на неё, потом на клинок.

— Виола, — сказал я тихо. — Убери ромилет в кобуру. Очень медленно.

Секунду она боролась сама с собой. Я видел это по тому, как ходили желваки на скулах, как вздулась жилка на шее. Потом её рука медленно, очень медленно, выползла из-за спины и опустила пистолет в кобуру. Щёлкнула застёжка.

И клинок сразу же исчез. Он просто растворился в воздухе, будто его и не было. Молодой воин чуть заметно улыбнулся уголком губ и склонил голову — то ли в кивке, то ли в насмешке.

Я смотрел на то место, где только что висел клинок, и внутри всё замерло.

Ничего себе фокус! Я никогда такого не видел. Вообще никогда.

В моём мире были эфирные техники — я сам их преподавал. Удар на расстоянии, уплотнение и разряжение пространства, эфирный кулак. Но это всё требовало подготовки, накопления энергии, концентрации. Я чувствовал своё эфирное тело, учился им управлять годами. А здесь какой-то парень просто посмотрел — и из воздуха материализовалось оружие.

Как⁈

Я прокрутил в голове всё, что говорила Виола про Ирию. Воображение. Мысль обретает вес. Чувства становятся плотными. Так вот оно как работает: они реально материализуют то, что представляют. Берут картинку из головы и делают её настоящей.

Я посмотрел на молодого ирийца с уважением. Он даже не напрягался, а просто подумал — и перед Виолой повис клинок. Без жестов, без заклинаний, без видимых усилий.

Я вспомнил, как сам учил ребят: представь удар, почувствуй его, вложи эмоцию. Но это всё было про усиление, про добавку к физике. А тут — чистое творение из ничего.

Офигеть!

Если они так могут, то что им стоит тысячу таких клинков создать? Или стену? Или… да что угодно. Я глянул на свои руки. Мои эфирные техники после такого выглядели как детский лепет. Кулак на метр-два — против клинка, который может достать куда угодно.

Виола стояла бледная, всё ещё не веря, что клинок исчез. Захар сбоку шумно выдохнул — кажется, он только сейчас понял, что могло быть.

Интересно, чему ещё можно научиться в этом мире? И сколько времени мне понадобится, чтобы понять, как они это делают?

Старик с посохом тем временм поднял руку, показал направление слева от себя — на восток, судя по солнцу — и покачал головой: туда нельзя. Потом показал за собой, в сторону севера, и несколько раз кивнул: туда можно.

Я кивнул, показывая, что понял. Старик обернулся, сказал что-то своим и было развернулся, собираясь уходить, но неожиданно передумал. Он перевёл взгляд на Виолу, потом снова на меня.

Я почувствовал вибрацию, как от камня-гармонизатора, только сильнее, и в моей голове неожиданно вспыхнули образы-картинки.

Картинка: Виола с деловым, спокойным лицом сидит на камне посреди поляны. Напротив неё стоят трое в тёмных, с гербами плащах и что-то ей говорят. Виола кивает, принимает из рук одного из мужчин небольшой предмет. Потом все трое в плащах смотрят в одну точку — туда, где стоит кто-то ещё, кого я не вижу, но чувствую. Виола поворачивается туда же и кивает.

Картинка погасла, и тут же следом мелькнули ещё две, которые я не успел ни запомнить, ни осознать. Они как будто попали прямо в подсознание, оставив только липкое чувство тревоги. Будто я должен был запомнить что-то важное, но не смог.

Старик ещё секунду смотрел мне в глаза, потом развернулся и пошёл к своим. Воины расступились, пропуская его, и они все направились в сторону леса и вскоре в нём растворились.

А у меня голове всё ещё стояла картинка: Виола, сидящая напротив людей в плащах с гербами. Она договаривается. С кем? О чём? Что хотел сказать этот ясновидящий старик? Явно предупредить о Виоле. Но я и так ей не доверяю. Она сказала, что хочет научиться магии, но при этом закрывала свои чувства и я тогда не мог понять, врёт она или нет. И сейчас закрывает. Оно и понятно — Ирия. Но всё же.

В той картинке люди с гербами на кого-то смотрели. На кого? Может, на меня? Но я бы почувствовал, что тот человек, которого я не видел — я. Хотя, кто его знает, как он эти образы делает.

Ладно, подумаю об этом позже. Надо убираться отсюда, пока ещё кто-нибудь на портал не явился. Я обернулся назад и ничего не увидел. Всё, портал исчез, как будто его и не было. Надеюсь, что наша лозоходка найдёт новый.

— Виола, куда идти, где выход? — спросил я.

— Нам туда, — Виола махнула рукой на север.

Я покосился на неё. Интересно, она специально выбрала то же направление, которое указал старик, или просто совпало? А что, если пойти на запад?

Сказать по правде, я всегда нарушал запреты. С детства. Если мне говорили «не лезь» — я лез. Если «нельзя» — значит, надо проверить, почему нельзя. В спорте лез туда, куда тренер не советовал — более сложные техники, более жёсткие спарринги. И каждый раз проверял одно: а не боюсь ли я? Если есть страх — значит, надо идти туда, где страшно. Иначе какой смысл? Мой первый тренер мне сказал как-то: «бойся бояться, но не путай страх с осторожностью». И я это хорошо запомнил, сделал своим девизом.

Обычные действия приводят к обычным результатам. А я хочу необычных. И для этого нужно действовать необычно, а значит нарушать шаблоны, стереотипы и запреты. Очень уж интересно, почему старик туда не рекомендует идти? Может, именно там можно найти что-то необычное?

Не сводя глаз с западных гор, я подхватил рюкзак и закинул его на плечи. Лямки привычно впились в тело, но после дедовой энергетической подпитки тащить его стало легче. Или мне только казалось?

— Захар, выдвигаемся, — скомандовал я.

Захар, всё ещё оглядываясь на то место в лесу, куда ушли ирийцы, водрузил свой рюкзак себе за спину и зашагал справа от меня. Виола пристроилась слева и глянула на солнце, которое здесь висело низко и светило каким-то ровным, нежарким светом.

— До места ночлега часа три ходу, — сказала она. — Успеем до захода солнца, если поторопимся.

Мы пошли по высокой траве. Она здесь была по пояс — сочная, ярко-зелёная, с вкраплениями каких-то нереально синих, бирюзовых, фиолетовых, лиловых и красных цветов. Краски били в глаза так, что хотелось зажмуриться. В моём мире такого не бывает, а здесь каждый листок, каждая травинка будто светились изнутри.

Над головой висело фиолетовое небо — мягкое, глубокое, с разводами облаков, которые плыли медленно и важно. Солнце здесь было обычно, как у нас, но оно не слепило и на него можно было вполне смотреть не щурясь. И от этого всего — от травы, от неба, от цветов — шло ощущение какой-то такой первозданной силы, будто мир только что создали и ещё не испортили цивилизацией. И густой, насыщенный воздух энергией воздух, как будто плывёшь в нём.

Мы приближались к лесу. Он рос прямо перед нами — деревья вздымались вверх, и я задрал голову, пытаясь разглядеть верхушки. Бесполезно. Они уходили куда-то в фиолетовую высь, и казалось, что самым высоким деревьям моего мира до них как до луны пешком. Метров шестьдесят, а то и все восемьдесят или сто.

— Ни хрена себе лесок, — выдохнул Захар. — У нас такого и близко нет.

— Это Ирия, — отозвалась Виола. — Здесь всё большое.

Мы вошли под сень деревьев, и трава под ногами сменилась мягким мхом. Тишину леса нарушал шум ветра и где-то в вышине перекликались птицы голосами, похожими на стеклянный перезвон.

Захар, который всю дорогу крутил головой по сторонам, наконец не выдержал:

— Командир, ты видел этого мага? Ну который клинок сделал? Это как вообще? Он просто посмотрел — и бац: у Виолы перед глазами нож повис! Я такое только в сказках слышал.

— Видел, да, — коротко ответил я.

— А дед этот? — еще громче воскликнул Захар. — Он же нас как батарейки подзарядил! Я после перехода еле ноги волочил, а сейчас — хоть бегом беги. И как он это сделал? Просто посохом махнул!

Виола покосилась на него, но промолчала.

— А ты что молчишь? — Захар перевёл на неё взгляд. — Ты же здесь типа главная по Ирии. Вот кто это такие? И откуда взялись?

— Я уже сказала — не знаю, — ответила Виола, но в голосе её появились нотки, которых я раньше не слышал. То ли задумчивость, то ли сомнение. — Отец рассказывал, что зональщики иногда находили следы. Не человеческие, не звериные — какие-то другие. И артефакты находили, которых никто не делал. Говорили, что в Ирии живут народы. Два, а может больше. Но никто их никогда не видел. Только следы.

— Так вот же они, — Захар развёл руками. — Живые, настоящие. И с нами разговаривали. Ну, как разговаривали — жестами.

— Разговаривали, — согласилась Виола.

Захар шёл и мотал головой:

— А я думаю, может, нам к ним податься? Ну, в смысле, если они живут где-то тут, в горах? Научиться бы у них этому… как клинки из воздуха делать. Представляешь, командир? Вышел против врага, а у тебя оружие прямо из головы появляется. Ни ромовиков не надо, ни магии.

— Представляю, — хмыкнул я. Об этом я как раз и думал — как бы научиться таким техникам.

— А вдруг научат? — спросил Захар. — Мы же к ним с миром, не с войной. И дед вон какой добрый — подзарядил всех.

Виола фыркнула:

— Добрый? Ты видел, как его парень клинок перед моим носом повесил? Это было предупреждение, чтобы я убрала оружие.

— Ну так ты и убрала, — не унимался Захар. — Всё нормально же.

— Нормально, — эхом отозвалась Виола. — Только с чего бы им нас чему-то учить? Мы для них чужаки. Пришли неизвестно откуда, с оружием, с непонятными целями. Они нам показали дорогу — и ладно. Искать их селения я бы не советовала.

— Почему? — Захар аж остановился. — Они же не агрессивные!

— Не агрессивные? — Виола приподняла бровь. — А ты знаешь, почему зональщики на запад не ходят?

Захар замотал головой.

— Потому что те, кто ходил, не возвращаются, — спокойно сказала Виола. — Вообще. Никто. Ни опытные зональщики, ни имперские маги, ни институтчики со своим оборудованием. Уходят туда — и всё. Как в воду канут. А если и находят тела… — она запнулась. — В общем, не ходят туда. И точка.

Я слушал и краем глаза наблюдал за Захаром. Его астральное поле начинало вибрировать всё сильнее и сильнее.

— Так это они? — выпалил он. — Эти, с дедом? Они тех магов и того… грохают?

— Не знаю, — ответила Виола. — Может, они. Может, кто другой. Но факт остаётся фактом: на запад дороги нет. И дед нам показал — туда нельзя.

— А вдруг они просто защищаются? — Захар начал заводиться. Голос стал громче, жесты резче. — Вдруг на них нападали, а они оборонялись? Мы же не знаем всей истории!

— Захар, тише, — сказал я, чувствуя, как его эмоции начинают раскачиваться.

— Да что тише-то? — он развернулся ко мне, и в глазах вспыхнуло что-то нехорошее. — Я просто хочу понять! Они же могли бы научить! У них такая сила — а мы тут топаем неизвестно куда!

— Спокойней, — ровно сказала Виола, но я видел, как она напряглась.

— Спокойней⁈ — Захар уже кричал. Лицо его наливалось кровью, на шее вздулись жилы. — Вы ничего не понимаете! Это же шанс! Настоящий шанс! А мы…

Он не договорил. Его астральное поле полыхнуло: гнев, обида, отчаяние — всё смешалось в один бешеный коктейль, который рвался наружу.

— Захар, остынь, — я шагнул к нему и положил руку на плечо, пытаясь передать спокойствие через эфирное поле.

Он дёрнулся, сбросил мою руку.

— Не трогай меня! — закричал он. — Вы все… вы…

И тут я заметил, как вокруг нас воздух начал сгущаться. Прямо над головой Захара появилось что-то тёмное, которое начало клубиться и расти.

— Захар, — резко сказала Виола, — замри!