Император двух миров

Глава 23 План

Он смотрел на меня долгим, внимательным взглядом, и я чувствовал, как его ментальное поле касается моего, перебирает, оценивает.

Потом он кивнул и ткнул пальцем в карту — за красные значки, за логова монстров, в самую середину.

В моей голове снова вспыхнула картинка. Горы, скалы, туман. А сквозь туман — узкий проход среди скал, заваленный камнями. И за ним — долина с деревьями и речушкой, обнесённая высокими горами.

— Ты хочешь там остаться жить? — подался вперёд Захар, заглядывая мне в глаза. — Прямо там? За всеми этими тварями?

А ведь я ему ещё не говорил о своём плане. Нужно объяснить популярно: Захар — первый претендент в жители и строители моего поселения.

— Смотри, Захар, — я ткнул пальцем в карту, туда, где Амату показал долину. — Амату дал мне картинку: там долина, закрытая скалами, с одним узким проходом среди скал. Его можно перекрыть так, что никто не пройдёт без нашего ведома. Там есть река, деревья, плодородная земля. Размеры долины я точно не понял, но приблизительно километров пятнадцать квадратных будет — места предостаточно. И главное — туда никто не сунется: ни вологодские, ни Вепрь, ни свободные зональщики, ни княжеские маги, ни институтчики. Мы будем там как за каменной стеной.

Захар слушал, затаив дыхание.

— Мы сможем там всё построить, — продолжал я. — Форт, дома, тренировочную площадку, кузницу, сады, поля и всё, что захотим. Будем сами себе хозяева и никто не будет указывать, что нам делать. Привлечём нормальных ребят, которые захотят быть с нами и будем вместе качать магию. Найдём учителей для этого, позовём к нам. А пока будем сами у Амату учиться, да и я кое-что умею и тоже буду учить. А когда станем сильнее — выйдем на Землю, купим или завоюем земли, титулы. И тогда уже не мы будем бегать, а нас будут бояться.

— Ты это серьёзно? — спросил Захар.

— Серьёзней некуда, — ответил я. — Пойдёшь со мной?

Захар замолчал. Я видел, как он переваривает, примеряет на себя. Его взгляд ушёл куда-то внутрь, и я почти видел, как он там, в своей голове, уже начинает что-то строить, прикидывать, рассчитывать.

Потом он поднял голову, и глаза его горели.

— Я с тобой, — сказал он твёрдо. — И знаешь что? Я там такое устрою…

Он вскочил на ноги, забыв про больное плечо, заходил вокруг костра, размахивая руками и громко вещая на всё плато про поливную систему и поля, про наблюдательные пункты, про систему защиты нашего форта, про магию, учителей, оружие, кузницу и много чего ещё, а потом вдруг прервался и опустился с горящими глазами на землю, тяжело дыша.

— Можешь на меня рассчитывать, — сказал Захар, протягивая руку.

Я крепко пожал его руку, широко улыбаясь и чувствуя одновременно радость, гордость и благодарность.

— Отлично! — сказал я и хлопнул Захара плечу здоровой рукой. — Герой!

Захар заулыбался, а я переключился на ирийца: теперь нужно с ним договориться. Я отправил ему картинку: мы идём по ущелью, собираем ромовики, рюкзаки, обувь на месте боя, чтобы экипировать Захара, а потом — идём в нашу долину, на которую указал Амату на карте.

Ириец посмотрел на меня, и его лицо изменилось. Он медленно покачал головой.

— Ты что, не пойдёшь? — удивился я.

Он закрыл глаза, и в моей голове развернулась картинка.

Долина. Круглые дома из светлого камня, ирийцы в рубахах, расшитых светящимися нитями. И Амату, который идёт в сторону этих домов.

Картинка погасла, и я с силой выдохнул из лёгких воздух. Та-а-ак. Это всё меняет: он собрался уходить домой, на запад, в свою долину. У меня внутри всё похолодело. Если он уйдёт сейчас — всё: мы потеряем проводника, учителя, союзника. Я не научусь видеть через птиц, не научусь материализации, не найду ту долину за логовами. Захар не получит шанса прокачать свой дар. Мы останемся одни в Ирии без того, кто знает этот мир как свои пять пальцев.

Нет. Этого нельзя допустить.

Я шагнул к нему и встал прямо перед ним, глядя ему в глаза.

— Амату. Подожди. Нам нужно оружие, нам нужно одеть Захара. Без этого мы не сможем идти дальше. Покажи нам долину, побудь с нами немного, а потом уже иди домой.

Я отправил ему картинку: мы втроём идём по горам. Мы переходим через ущелье, пробираемся между тварями, выходим к долине с высокими скалами. Там мы вместе строим дома, разводим костры, тренируемся. И Амату с нами. Он учит меня смотреть через птиц, учит Захара чувствовать воду, учит нас всему, что знает.

Амату смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борется долг и благодарность. Он должен вернуться, но он нужен и мне.

Захар, который всё это время стоял рядом и смотрел на наше молчаливое общение, вдруг шагнул вперёд.

— Амату, — сказал он громко, прикладывая руку к груди. — Останься. Ненадолго. Помоги нам дойти до долины, а потом пойдёшь домой.

Он говорил медленно, раздельно, но Амату, кажется, понял не слова, а то, что стояло за ними.

Амату закрыл глаза. Я ждал, замерев на месте. Сейчас решится всё.

Он открыл глаза и медленно кивнул.

— Спасибо, — выдохнул я. — Спасибо, Амату.

Он чуть наклонил голову, и я почувствовал, как его ментальное поле мягко касается моего. Он передал мне мысли глубокого чувства долга. Он помнит, что как я спас его из реки и откачал на берегу. И он отработает этот долг, а потом — уйдёт.

Я кивнул. Принимаю. Было бы здорово, конечно, чтобы ты вообще с нами остался, но как есть. А вот Захар обрадовался ещё больше, чем я.

— Спасибо тебе, Амату, — Захар подскочил к ирийцу, протягивая тому руку для рукопожатия. — Ты это… ты настоящий друг.

Амату посмотрел на Захара и медленно, как будто пробуя что-то новое, ответил на рукопожатие со сдержанной улыбкой.

— Ого, — сказал Захар, потирая руку. — Сильный парень.

Захар повернулся ко мне, и его лицо сразу стало озабоченным, деловым.

— Яр, а где ты меня хочешь мне одежду найти и оружие взять? — спросил он, оглядывая свою чёрную робу. — И что случилось с Виолой? Где она?

— Виола жива, скорее всего, — ответил я, хмурясь. — Пока мы бились у камня, она прирезала одного из охраны и ушла на юг. Куда — понятия не имею. Может, уже на Зону вышла, может, прячется где-то в Ирии. Честно говоря, сейчас меня это меньше всего волнует.

Захар нахмурился.

— Она же нас предала, — сказал он. — Навела на вологодских.

— И да, и нет, — покачал головой я. — С одной стороны навела, а с другой — сильно раскаивалась потом, хотела сделку с вологодскими отменить. И без неё мы бы вообще не попали в Ирию и не сбежали бы с рудника, не нашли бы Амату. Так что… как сказать. Спасибо ей, конечно, за это. А с другой стороны, знала куда вела ведь нас, чуть не угробила. Да ну её, не хочу вспоминать.

— Понятно, — Захар помрачнел. — А оружие? Одежда?

— В ущелье, — ответил я. — Там, где мы дрались с вологодскими и людьми Вепря. Вологодские своих убитых сожгли, а костромские валяются по всему ущелью — у них можем тебе и обувь и одежду взять. Мы тогда с Амату осмотрели всё на бегу, а сейчас спокойно соберём, что нужно. И, скорее всего, вологодские где-то рядом оружие спрятали — если хорошо пошарим в окрестностях, то, думаю, что найдём. Заодно и фруктов ещё наберём, там рядом. Маяки здесь оставим — спрячем только. Да, ещё я тебя без этой коробочки, — я кивнул на горящий стабилизатор, висевший на поясе у Захара, — научу обходиться.

Захар кивнул, лицо его просветлело.

— Здорово! — сказал он. — Расскажешь как?

— Да, всё по пути расскажу, — отрезал я. — А сейчас — спать, выходим рано утром.

Захар кивнул и осторожно лёг, подложив под спину рюкзак. Я подбросил в костёр последние ветки, проверил маяки. Амату сидел с закрытыми глазами, погрузишись в медитацию. Костёр догорал, угли тлели оранжевым, отбрасывая последние блики на лица.

Свернул карту, сунул в рюкзак, а потом лёг, положив ромовик рядом. Звёзды мерцали сквозь ветви среброкора, где-то далеко ухал ночной зверь. Усталость навалилась тяжёлой волной, и я провалился в сон.

На следующий день рано поднялись, дотопали до места довольно быстро под разговоры о форте и тренировку Захара обходиться без стабилизатора.

Ущелье у выхода в долину с озером встретило нас запахом горелого мяса и пепла. Костромские так и лежали на тех же местах, никто к ним не прикасался. Только вот оружия и рюкзаков у них не было, и нам их предстояло обнаружить где-то поблизости. У группы Григория их не было точно — значит, они не только сожгли своих, но и спрятали оружие где-то рядом. Только где?

Захар довольно шустро нашёл себе берцы по размеру, с другого трупа снял одежду. Я в это время просканировал пространство на предмет оружия сначала эфиркой, потом астралом — пусто. Но когда мы немного прошли дальше в долину, меня захотелось свернуть направо в кусты. Я не понял, почему — просто что-то пришло в голову, что надо туда и я пошёл. И ведь вывела меня интуиция или что-то там ещё куда надо

Там, за деревом, вологодские спрятали четыре набитых доверху рюкзака, в которых было восемь ромовиков, два пистолета, ножи, фляги, сухпайки, стабилизаторы. Захар аж запрыгал от радости, когда увидел все эти богатства.

Мы забрали всё. Ну, почти всё — все ромовики тащить было не к чему, взяли Захару и один запасной, ромблоки к ним забрали все — их было больше двух десятков, сухпай тоже взяли весь. Я даже уговорил Амату тоже надеть рюкзак, чтобы добро не пропадало.

Я как раз решал, стоит ли нам с учётом сухпая ещё тратить время на сбор фруктов, как Амату послал мне картинку.

Вологодские, трое, подходят к озеру в нашей долине. Григорий шёл впереди, Яша за ним, третий хромой маг — замыкал. Совсем рядом.

Вот же ж… Как они нас нашли? Впрочем, тут думать особо не надо было — логично, что мы вернёмся на место боя.

Я схватил ромовик, проверил ромблок. Полный заряд. Жар в груди набрал до предела. Мы можем дать бой. Я, Захар с ромовиком и ледяными стрелами, Амату с его клинками. Ущелье узкое, можно устроить им засаду на тропе.

— Захар, трое вологодских мага на подходе, — сказал я, чувствуя, как злость поднимается изнутри, требуя действия. — Амату картинку дал. Встретим их в ущелье.

Захар тут же кивнул, сжал ромовик, лицо его стало жёстким, сосредоточенным.

Но Амату покачал головой.

— Что? — я повернулся к нему. — Не хочешь драться?

Он посмотрел на меня и в моей голове снова вспыхнула картинка. Григорий. Его руки, вскинутые в жесте силы. Огненный щит, который не пробить с первого раза. Ментальная атака, от которой я отключился в прошлый раз. И рядом — Яша и третий маг. Трое против троих. Но Григорий сильнее. Намного.

И следом ещё картинка. Вход в долину, которую он показал на карте и где мы хотим построить форт. Узкий проход среди скал, заваленный камнями. Амату показывает, как мы заманиваем магов туда. Григорий войдёт первым, за ним Яша и третий маг. А в проходе — ловушка. Камнепад, который устроит Амату. Или огненная стена, которую я поставлю. Они окажутся в западне, а мы сверху, на скалах, расстреляем их из ромовиков.

Картинка исчезла. Неплохая идея. Всё-таки он прав, лучше получить преимущество, ведь как сладить с ментальной магией Григория я пока не знал. В прошлый раз не получилось ведь, я рухнул как подкошенный. Была надежда на ирийца, но он почему-то чувствует себя слабее его. Странно, что ириец опасается земного мага на своей земле. Настолько сильный он маг или у него есть какое-то ментальное оружие с собой?

А Амату добавил ещё одну картинку. Григорий поднимает руки, и камни разлетаются в стороны. Его огненный щит гасит мою стену. Ментальный удар накрывает нас сверху, и мы падаем со скал.

Мда, такой тоже есть вариант. Даже так мы можем не выиграть. А мне нужно, чтобы наверняка. Ладно, пока берём этот план за базовый и по ходу будем думать, как можно победить вологодских с большими шансами на успех.

Мы рванули на север, в горы. Тропа здесь была узкая, каменистая, она вилась между скал, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз. Захар пыхтел сзади, а Амату бесшумно передвигался впереди, как тень, выбирая путь.

Я тренировался на ходу. Выводил жар на ладонь, собирал в шар, но не выпускал — гасил, снова набирал. Потом пробовал выставлять огненную стену — получалось криво, рвано, но стена держалась дольше, чем в прошлый раз. Секунд двенадцать — пятнадцать, а потом рассыпалась искрами.

— Стену учишь? — спросил Захар, наблюдая за моими упражнениями.

— Ага, — ответил я, восполняя эфиры. — Вон вологодский щит поставил — и все наши выстрелы в нём тонули. А я свой щит с трудом удерживаю. Надо тренироваться.

— Надо, согласен, — кивнул Захар, жуя фрукт, который выудил из своего рюкзака. — Слушай, а что нам для форта нужно в первую очередь? Ну, если мы туда доберёмся.

— Не если, а когда, — ответил я, ставя новую огненную стену. — В первую очередь — вода, без неё никуда, надо будет до реки дойти. Потом — крыша над головой. Потом — защита.

— Вход перекрыть надо будет, — кивнул Захар. — Камни навалить вертикально, или как-то стену поставить. Чтобы никто не прошёл.

— И место найти, чтобы сверху стрелять, если полезут, — добавил я.

— Ещё еду, — продолжал Захар. — Фрукты есть, а вот саженцы-то не взяли! Надо было сразу туда взять. Мясо, если зверь какой попадётся. Рыбу в реке можно ловить.

— И ядра, — сказал я, изо всех стараясь удержать огненную стену хоть ещё немного. — Без ядер мы не прокачаемся. Амату говорит, что тварей там много — будет чем заняться.

Захар усмехнулся.

— Ты прям всё распланировал. Как будто мы уже там.

— А мы там будем, — твёрдо сказал я. — Рано или поздно.

— А как назовём место? — спросил Захар. — Надо же как-то назвать. Форт — это скучно. Предлагаю «Крепость» или «Цитадель». Звучит!

— Цитадель, — я попробовал слово на вкус. — Громко слишком для пустого места. Нам пока не до пафоса. Пусть будет «Форт» пока. А название придумаем, когда стены поставим.

— Ладно, договорились, — кивнул Захар.

Через минут сорок ходу я заметил, что Амату поднял голову. Смотрел вверх, на небо, которое виднелось в просвете между скал. Я тоже поднял глаза.

Там, высоко-высоко, почти на границе видимости, парила птица. Крупная, с широкими крыльями, она кружила над ущельем, описывая большие круги. Амату смотрел на неё с каким-то странным выражением.

— Амату, — сказал я, догоняя ирийца. — Научи меня смотреть через птиц.

Он так резко остановился, что я едва не врезался в него. Амату повернулся ко мне, и в его глазах я увидел что-то новое. Не то отстранённое спокойствие, к которому я привык, а что-то живое, тёплое. Он приложил руку к сердцу, посмотрел мне прямо в глаза, и вдруг в моей голове пронеслась мысль — чёткая и ясная, как удар колокола:

«Ты спас меня, друг. По обычаям моего рода, я должен служить тебе».

У меня челюсть отвисла. Я стоял и пытался переварить то, что только что произошло.

— Ты только что передал мне мысль? — спросил я, и голос прозвучал хрипло, как после долгого молчания. — На моём языке? Но ты же не знаешь моего языка!

Амату чуть наклонил голову, и в моей голове снова вспыхнула мысль, но теперь она была не словесной, а сразу на уровне понимания, знания. Я почувствовал, как он коснулся моего ментального поля, как его сознание скользнуло по моему, оценивая. И понял.

Мысль — она и есть мысль. Её смысл понятен на любом языке. Язык — это оболочка, а мысль — содержание. Раньше Амату отправлял мне картинки, потому что они проще, быстрее, понятнее без слов. А теперь…

Теперь он перешёл на мысли — чистые смыслы. И я понимал их.

— Как⁈ — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается восторг. — Как ты это сделал?

Амату снова коснулся моего ментального поля, и я почувствовал ответ. Это стало возможным, потому что моё ментальное тело усилилось. В Ирии, под действием камней-гармонизаторов, под воздействием плотной энергии этого мира, оно стало плотнее и сильнее, и теперь Амату мог достучаться до меня не только картинками, но и мыслями.

Я закрыл глаза, сосредоточился. И вправду — ментальное тело, которое я раньше едва чувствовал как размытое облачко в районе головы, теперь было плотным, упругим, как хорошо накачанная мышца. Я мог его ощущать, мог двигать, мог даже, наверное, обращаться также как и астральным и эфирным телами…

— Научи меня, — повторил я, открывая глаза, — смотреть через птиц.