Император двух миров

Глава 5 Маневр

Виола дёрнула щекой, сжала кулаки.

— Это не порубежники Периметра, это люди Вепря, — сказала она сквозь зубы. — Быстрее решай, Макаров! — воскликнула она и подошла ближе, заглядывая мне в глаза. — Нам надо срочно в Зону, пока ещё есть время!

— Что за Вепрь? — спросил я, передавая Захару собранное оружие.

— Его группировка Клыки контролирует половину добычи артефактов в Зоне, — затараторила она. — Конфликт у меня с ним, понятно? Он меня уже полгода пасёт, и если вы со мной — вы тоже враги. А учитывая, что вы беглые зэки с оружием, он вас даже сдавать не станет. Просто расстреляет на месте и скажет, что так и было.

— Какой вывод? — спросил я коротко.

— Только Зона, — быстро ответила Виола, бросая взгляд в сторону приближающихся машин. — Спрячемся в Ирии. Но если промедлим — всё, хана. Через пять минут они будут здесь и разберут нас на запчасти.

Ирий какой-то, наверняка он как-то связан с Зоной. Она не врёт сейчас, я это чувствовал. Биться этими Вепрями и Клыками сейчас нецелесообразно, особенно с учетом того, что сюда едет охрана Периметра. А в Зоне — там хотя бы Виоле нужно, чтобы я выжил. Пока нужно. А дальше будем посмотреть.

— Принимается, — кивнул я. — Едем в Зону. Захар в фургон, быстро!

Захар кивнул и, звякая трофейными ромовиками, побежал к задней двери фургона. Быстрыми шагами я подошёл к кабине грузовика с правой, пассажирской стороны и открыл дверь, взяв на прицел водителя. Мелкий мужичок в промасленной куртке увидев меня с пистолетом Виолы, подскочил на месте и схватился за ручку открывания двери.

— Сидеть, — приказал я водителю и он тут же отпустил руку. Я жестом показал Виоле на сиденье. — Залезай.

— Что, прижиматься собрался? — скривилась она, забираясь на узкое, рассчитанное от силы на двоих с водителем сиденье. — Вы, Макаровы, ни одной юбки не пропускаете.

— Не бойся, — усмехнулся я, забираясь следом и держа наготове пистолет. — Ты не в моём вкусе — мне нравятся женственные.

Виола поперхнулась и уставилась на меня круглыми глазами. В её глазах полыхнуло такое, что будь у неё сейчас ромовик — стреляла бы не целясь. Водила, защитившись зональщицей от меня, немного взбодрился и решил выразить своё возмущение.

— Зэк с оружием в кабине⁈ — заверещал он, тыча пальцем в мою сторону. — Да нас же он постреляет! Возвращаться надо на рудник, пока не поздно!

— Трогай вперёд, — приказал я и показал ему пистолет Виолы.

Водила захлопнул рот так быстро, что я мне показалось, что я услышал, как клацнули его зубы. Он сглотнул, дернул рычаг у руля и фургон покатил в сторону Зоны.

— Слушай сюда, — я подался в сторону водителя, глядя ему прямо в глаза. — Сейчас ты делаешь только то, что говорит Виола Егорова. Куда она скажет — туда едешь. Как она скажет — так и рулишь. Понял?

Водила судорожно закивал и перевёл взгляд на Виолу.

— Слушаю. Куда едем?

А Виола смотрела на меня с таким выражением, будто впервые увидела: круглые глаза, приоткрытый рот. В её эмоциональном поле читалось что-то среднее между ошарашенностью и чем-то ещё, похожим на уважение. Хотя нет, до уважения тут далеко. Зато вроде бы перестала сверлить меня своими глазищами, будто я лично своими руками её родню порешил.

Виола тряхнула головой, прогоняя наваждение, и подалась вперёд, вглядываясь в местность.

— Быстрее! — крикнула Виола, вцепившись в сиденье и подпрыгивая на ухабах. — Гони пока вперёд, я думаю!

Водила вдавил педаль, двигатель загудел сильнее и машина заметно прибавила ходу.

Снега уже почти не было — в окружающем нас поле оставались отдельные грязно-серые островки сугробов. Грунтовка, по которой мы ехали, тянулась серо-коричневой лентой на север. Прямо по курсу, за полем, темнел лес — пока ещё голый, без листвы, только чёрные стволы берёз и зеленые сосны. А сразу за лесом или над ним, прямо из-за крон, пульсировала фиолетовая полусфера Зоны. Ближе, чем я думал. Километра полтора, не больше.

Сразу перед лесом была развилка: основная дорога шла прямо, в лес, а две другие — сильно хуже качеством покрытия — уходили налево и направо, петляя вдоль кромки леса.

Я посмотрел в правое зеркало заднего вида и напрягся. Машины уже были различимы — их было три штуки, что-то вроде джипов с какими-то установками на крыше, очень похожих на пулемёты. До них было километра полтора, от силы два.

Да, фургон не гоночный болид и те джипы, что пёрли за нами, были явно резвее. Надо ускоряться.

— Быстрее! — рявкнул я водителю, подаваясь вперёд. — Дави на полную!

— Так куда быстрее-то⁈ — заверещал водила, но всё-таки послушно вжал педаль газа в пол.

Грузовик взвыл и запрыгал ещё сильнее на ухабах — нас подбрасывало на жёстких сиденьях так, что я едва успел вцепиться в ручку двери, чтобы не треснуться головой о потолок. Сзади раздался резкий стук. Я обернулся: в маленьком окошке, разделяющем кабину и фургон, мелькнуло искажённое лицо Захара и до нас донёсся его приглушённый крик — слов не разобрать, но смысл был ясен: он тоже наслаждался этими безумными скачками.

А вот Виоле повезло ещё меньше. Между мной, державшимся за ручку двери и водилой, сжимавшему баранку двумя руками, она оказалась самой незакреплённой конструкцией в этой узкой кабине — её немилосердно кидало то на меня, то на водилу, то подкидывало до потолка. На очередном ухабе её в очередной раз подбросило и она вцепились мне пальцами в ногу повыше колена, пытаясь удержаться. У неё это получилось, и она на секунду отпустила мою ногу, но машину тряхнуло снова и она опять вцепилось в меня крепкой хваткой.

— Заметь, что не я к тебе прижимаюсь, — хмыкнул я.

Виола бросила на меня уничтожающий взгляд, но руку убирать не стала.

Я ещё раз глянув в зеркало: машины Вепря чуть притормозили у места нашей остановки и битвы с рвачами. Может остановятся? Нет, поехали дальше и явно прибавили ходу.

— Зона впереди, — выпалила Виола, глядя на приближающуюся фиолетовую полусферу. — Но машина заглохнет метров за сто до Зоны, надо останавливаться раньше. А нам ещё рюкзаки тащить, не успеем.

— Варианты? — спросил

— Можно на правую отворотку, — сказала она, подлетая в очередной раз в воздух на ухабе. — И там дальше в лес свернуть. Но у них машины быстрее, так они ещё больше расстояние с нами сократят.

Я быстро прокрутил в голове варианты. Как я читал у Сунь-Цзы нужно изучать местность и своего врага. Я внимательно ещё раз рассмотрел дорогу, уходящую в лес и подобие дороги вдоль леса.

— Направо едем, — прокричал я водителю, глядя на приближающуюся развилку. — Направо, понял?

Водила закивал так часто, что я испугался — не отвалилась бы голова.

— Что ты задумал? — Виола вцепилась в мою ногу ещё крепче, видимо, забыв, что всё ещё держится за меня, а не за сиденье.

— Будем отрываться, — ответил я, снимая с плеча ромовик. — Виола, подай вперёд и пригнись. Мне нужно наладить связь с Захаром.

Я кивнул на маленькое окошко за спиной водилы, разделяющее кабину и фургон. Стекло там было мутное, в грязных разводах, но сквозь него всё ещё доносились глухие удары и мат — Захар там явно проигрывал бой инерции.

Виола поняла мгновенно. Она отпустила мою ногу, протиснулась вперёд, практически ложась грудью на торпеду, и вжалась в неё, освобождая мне пространство для замаха.

Я размахнулся прикладом и со всей дури саданул по стеклу.

Бах! — осколки брызнули во все стороны, посыпались на пол кабины, заскрежетали под ногами.

— Ты чего творишь⁈ — заверещал водила, дёргаясь так, что фургон вильнул. — Машину портишь! Это ж казённое!

— Рули давай! — неожиданно громко рявкнула на него Виола. — Если нас догонят, то тебя тоже грохнут за компанию.

Водила захлопнул рот и вцепился в баранку с удвоенной силой.

Я заглянул в разбитое окно. В фургоне творился полный хаос: рюкзаки катались по полу, Захар вцепился в какую-то скобу на стене и висел на ней, как обезьяна на ветке и матерился, а Узкий сидел в углу, тоже за что-то держась одной рукой, и его знатно выворачивало прямо на пол. Охранник был еще в отрубе и у него было положение лучше всех — Захар его плотно привязал буксирным ремнём к скамье. Только вот его голова моталась из стороны в сторону так, что я даже удивился, как он до сих пор не пришёл в себя.

— Захар! — крикнул я.

Он дёрнулся и повернул ко мне бледное лицо с расширенными глазами.

— Да, командир! — крикнул он в ответ, перекрывая грохот и гул двигателя. — Вы там полегче, а? А то я тут все части тела себе уже отбил!

— Слушай сюда! — перекрывая грохот подвески, закричал я. — Открывай заднюю дверь и, как свернём направо, сжигай ромовиком деревья — понял? Твоя задача — перегородить им дорогу!

Захар на секунду замер, переваривая, а потом его лицо расплылось в восторженной улыбке.

— Ого! — выдохнул он. — Ну ты голова, командир! А я уж думал — всё, не оторвёмся! — он резво отлепился от скобы, хватаясь за ромовик. — Сделаем!

— Работай! — крикнул я Захару напоследок, убрал рукавом с сиденья осколки стекла и уселся обратно.

Виола выпрямилась, убрала руки с торпеды и откинулась на сиденье.

— Неплохо, — сказала она глядя перед собой, и в её голосе впервые не было ни колкости, ни ненависти. — Совсем неплохо для Макарова. Может сработать.

Я хмыкнул и глянул в окно. До развилки оставалось метров пятьдесят.

Из разбитого окна сзади лязг послышался стук открываемой задней двери и донёсся восторженный вопль Захара:

— Да-а-а-а! Сейчас мы им устроим!

Фургон на всех парах влетел в развилку, взвизгнул тормозами так, что заложило уши, и, заваливаясь на бок и едва не перевернувшись, вписался в правый поворот. Дорога здесь была ещё хуже — сплошная колея, разбитая тяжёлой техникой, вся в рытвинах и колдобинах. Нас подбросило так, что я приложился головой о потолок, Виола взвизгнула и снова вцепилась в мою ногу, а водила бросил злой взгляд на меня и ещё сильнее схватился за руль.

Из разбитого окна сзади донеслось шипение очередей — Захар палил из ромовика не переставая. Я глянул в зеркало и усмехнулся — похоже, парню понравилась новая роль дровосека.

Сначала одно дерево жалобно хрустнуло и, медленно заваливаясь, рухнуло куда-то в сторону от дороги, даже не зацепив проезжую часть. Следом упало второе — на этот раз в сторону леса. Третья берёза, подрубленная у основания светящимися сгустками, упала как-то криво, перегородив дорогу лишь частично — слева оставался приличный проезд.

— Да чтоб тебя! — донеслось из фургона.

Захар сделал небольшую паузу, внося, видимо, одному ему ведомую коррективу в свою в свою технику выжигания, и продолжил палить. Четвёртой упала высокая сосна. Большая и толстая, она рухнула с грохотом прямо поперёк дороги и намертво перекрыла дорогу.

Изнутри фургона раздался победный крик Захара, очень похожий на радость индейца снявшего скальп с бледнолицего.

— Молодец, Захар! — крикнул я в окно, перекрывая шум двигателя. — Отлично сработал!

Из фургона донеслось радостное:

— А то! Видел, как легло ровно? Прямой угол, считай, получился!

Я перевёл взгляд на зеркало. Три джипа Вепря как раз входили в поворот, лихо закладывая виражи на разбитой дороге. Первый джип подлетел к упавшей берёзе, которая торчала посреди проезда, притормозил, вильнул и одним колесом заехал на поле, объезжая препятствие по обочине. За ним второй.

Объехали. Лес здесь слишком плотный, между стволами не проскочишь, но поле — оно рядом. Земля, раскисшая после снега, должна была стать для них проблемой. Должна была. Но надёжнее сделать так, чтобы она стала проблемой гарантированно.

Захар, видимо, думал так же и мне не пришлось давать ему команду. Из фургона снова зашипели выстрелы, и я увидел, как светящиеся сгустки снова впиваются в деревья вдоль трассы. Ещё одна берёза рухнула — удачно, перекрывая путь на поле. Потом ещё одна.

Первый джип подъехал к сосне, которую Захар завалил поперёк дороги и резко затормозил перед ним, не рискуя лезть на поле, чтобы объехать сосну. Второй оказался смелее и медленно выехал в поле, тяжело вращая колесами. Шла машина надсадно, на грани, но шла. Но когда джип объехал вершину сосны в поле, он дёрнулся и застрял. Колеса бешено завращались, разбрасывая комья жидкой грязи, но машина только глубже зарывалась в раскисшую землю.

Третий джип, видимо, решил, что он будет более удачливым, тоже свернул и медленно поплыл по сжиженной земле. Он выехал ещё дальше в поле и тоже застрял. Я видел, как открылись дверцы, оттуда выскочили люди в тёмной одежде, замахали руками, забегали вокруг машин.

— Есть! Застряли! — воскликнула Виола, которая продолжала держаться за мою ногу и, сильно наклонясь в мою сторону, вглядывалась в правое зеркало с моей стороны. Налицо безжалостное проникновение в моё личное пространство и даже прижимания.

Я улыбнулся от её вида — она сияла так, будто это она лично завалила все деревья и утопила джипы в грязи. Щёки красные, глаза горят. Из фургона раздался победный вопль Захара — такой громкий, что даже сквозь шум двигателя и вой ветра было слышно:

— А-а-а! Получите, гады! — и следом ещё одна очередь.

Я усмехнулся. Парень явно вошёл во вкус. Ещё немного — и попросится в лесорубы на постоянную работу. С преследователями пока всё, теперь нужно сосредоточиться на Зоне. Я положил пистолет Виолы справа от себя, взял её за плечи и аккуратно отодвинул от себя.

— Всё, хватит прижиматься, — сказал я. — Где отворотка в Зону?

Виола на секунду опешила и перевела взгляд на меня. Её улыбка сползла, губы сжались в тонкую линию, глаза стали холодными. Она резко убрала руку с моей ноги и отодвинулась к водиле насколько позволяло узкое сиденье.

— Ещё с километр, — сказала она сквозь зубы, не глядя на меня. — И запомни — мне от Макаровых помощь не нужна. Никакая и никогда.

Я глянул на зональщицу: её астральное тело снова стало приглушённым — она экранировала эмоции, как и в прошлый раз. Теперь я мог читать её только по внешним признакам: по тому, как напряглись плечи, как пальцы вцепились в край сиденья, как она смотрела в лобовое стекло, избегая моего взгляда.

Чего злится — непонятно. Нервная какая-то. Она явно в большой обиде на мою семейку. Или на меня лично, а точнее того Макарова, чьё тело я занял.

— Я запомню, — коротко ответил я.

Мы продолжали не ехать, а буквально скакать по неровной дороге. Двигатель выл, подвеска скрипела, да сзади продолжали шипеть выстрелы — Захар никак не успокаивался. Я глянул в зеркало — очередное дерево, на этот раз какая-то кривая осина, жалобно рухнуло прямо поперёк дороги.

Вот ведь неугомонный. Сжигает боезапас, как будто у нас ромовики бездонные. Впрочем, сейчас каждое упавшее на дорогу дерево даёт нам больше временной форы.

— Вон там, — вдруг сказала Виола водителю, подаваясь вперёд и тыча пальцем в лобовое стекло. — Налево, среди веток. Видишь?

Я пригляделся. Среди голых, ещё не проснувшихся после зимы кустов и низкорослых деревьев действительно угадывался просвет. Не дорога даже — так, две колеи, заросшие прошлогодней травой и молодым кустарником.

— Туда? — переспросил водила с сомнением в голосе. — Так там же не проехать!

— Туда, туда, — отрезала Виола. — Давай, поворачивай!

Водила нахмурился, крутанул руль, и фургон, жалобно скрипнув подвеской, съехал с накатанной колеи прямо в кусты. Высокие, по пояс, сухие стебли прошлогодней травы и ветки кустарника зашуршали по днищу, а ветки деревьев заскребли по бортам и крыше с таким звуком, будто кто-то огромной щёткой драил машину.

Водила матерился сквозь зубы, но вёл фургон уверенно, хоть нас и кидало из стороны в сторону на ухабах, которых здесь было ещё больше, чем на основной дороге.

Через триста метров, когда кусты внезапно расступились, открывая небольшую поляну за которой виднелось фиолетовой свечение Зоны, Виола резко скомандовала:

— Стоп! Дальше пешком.

Я открыл дверцу и спрыгнул на поляну. Ноги увязли в чём-то мягком — то ли мох, то ли прошлогодняя листва, смешанная с грязью. Воздух здесь был другой: плотнее, тяжелее, и пахло не лесом, а чем-то химическим, с примесью озона и гнильцы. И ещё он был наэлектризован так, что казалось вот-вот начнётся гроза.

Фиолетовое свечение Зоны пульсировало совсем рядом — за поляной, метрах в двухстах-трехстах, начиналась Муть. Я поднял взгляд на верхушки деревьев, над которыми высилось это огромное фиолетовое свечение. Полусфера не была однородной — она переливалась, внутри неё двигались тени, вспыхивали и гасли искры. Края её дрожали, будто Зона дышала.

Водила заглушил двигатель, и в наступившей тишине из машины выпрыгнула Виола. Лёгкая и быстрая, как кошка, она отряхнула куртку, поправила сбившийся хвост и сразу включила режим командования.

— Дальше втроём понесёте рюкзаки, — сказала она, сверкая глазами. — Время — половина пятого, темнеет в восемь. Нам нужно успеть засветло, — Виола подошла ко мне, протягивая руку. — Моё оружие вернуть.

Ну нет. Так не пойдёт. Я посмотрел на неё сверху вниз, чуть склонив голову. Привыкла, видимо, что перед ней мужики тают и в глаза заглядывают, пытаясь угодить. Сейчас будет сюрприз.

— Вопросы буду я задавать, а отвечать будешь ты, — сказал я спокойно. — И только после этого я решу, кто куда идет, что несёт и у кого какое оружие будет. Это понятно?

В глазах мелькнуло что-то — неуверенность? Нет, скорее переоценка ситуации. В это время открылась дверь кабины.

— Виола, это самое, — затараторил водила, высовываясь из кабины, — мне-то что делать?

— Сиди в машине пока и жди нас, — бросила она, даже не глянув в его сторону. — Если затемно не вернёмся, то езжай обратно на рудник и там скажешь, что нас твари разорвали.

Водила побелел, часто закивал и исчез в кабине, захлопнув дверцу.

— Мне нужен честный ответ, — продолжил я, пристально глядя на Виолу, — нечестный я почувствую. Отвечай: зачем я тебе понадобился?