Император двух миров

Глава 29 Воздух

Моё сознание ещё раз раздвоилось.

Одна часть меня осталась в птице, и я видел, как кхаран летит камнем вниз, набирая скорость. Крылья прижаты к телу, ветер свистит в перьях, земля приближается с каждой секундой. И на этой земле стоят три фигуры: Захар трясёт меня за плечо, Амату рядом смотрит вверх.

А вторая часть меня стояла на земле и видела, как чёрная точка в небе превращается в птицу, которая быстро, очень быстро несётся прямо на нас. Захар перестал меня трясти и схватился за ромовик, приготовившись стрелять.

Нет, Захар, нет!

За какое-то мгновение я послал импульс птице затормозить, и тут же бОльшая часть моего сознания перетекла из сокола обратно в меня физического.

— Захар, не стрелять! — заорал я изо всех сил, бросаясь к нему и ударяя ладонью по стволу его ромовика снизу вверх.

Захар дёрнулся, выпустил очередь плазмы в небо.

Фух, в птицу не попал.

— Яр, ты чего? Она же…

— Не стрелять, я сказал! — повторил я, вскидывая голову вверх и готовясь чуть заморозить птицу, если она прямо сейчас не затормозит или не свернёт в сторону.

Примораживать не пришлось — я уже чувствовал, что птица в моём сознании плавно выходит из пике, расправляет крылья и тормозит в воздухе.

Вот это да! Она послушалась моего импульса остановиться. Или сама так решила, не разберёшь сейчас.

Кхарун сел на большой камень метрах в трёх от нас. Сложил крылья, наклонил голову и уставился сиреневым глазом. Огромный — размером со взрослую овчарку. И красивый, зараза.

Он сидел и ждал моего следующего шага. Или не ждал, а просто изучал меня — кто такой, чего хочет.

Что ему дать? Ирийские яблоки? Сухпаёк?

А если?..

Я представил одно из голубых ядер, которые мы только что собрали с летунов. Представил, как оно светится, пульсирует, как от него исходит лёгкая, тёплая энергия. И отправил этот образ соколу.

Реакция была мгновенной.

Птица взъерошилась, её сиреневые глаза вспыхнули, и в мою голову хлынул поток ощущений — такой сильный, что я вздрогнул.

Желание, почти болезненное, заполучить этот светящийся кристалл. Оно пульсировало, росло, захлёстывало всё её маленькое сознание. Птица задрожала, когти сильнее впились в камень, а как клюв приоткрылся в беззвучном крике.

«ХОЧУ! ДАЙ! ХОЧУ!».

— Яр, чего это она? — прошептал Захар, наводя ромовик на гигантскую птицу.

Вот это да! Похоже, что я угадал. Я полез в карман и достал голубое ядро. Сокол замер, уставившись на кристалл.

— Держи, — сказал я и положил ядро на камень перед собой.

Птица спрыгнула с валуна, подбежала ко мне короткими прыжками, схватила ядро клювом и проглотила его одним быстрым движением. А потом закрыла глаза и замерла.

Я почувствовал её радость. Не просто эмоцию, а целый взрыв света, который разлился от сокола во все стороны. Она была такой яркой, такой чистой, что у меня перехватило дыхание. Птица радовалась — всеми фибрами своего маленького существа, и эта радость передавалась мне, омывала меня тёплой волной, заставляла сердце биться чаще.

А ещё она благодарила. Не знаю как, но я почувствовал её простое и детское «спасибо».

«Пожалуйста», — улыбнулся я, чувствуя необыкновенную лёгкость в теле.

Интересная стихия — этот воздух, вот бы мне её тоже взять! А что, если тоже можно наглотаться этих ядер и летать, как некоторые ирийцы, — по рассказам Амату? Надо будет его расспросить на этот счёт.

Сокол открыл глаза, встряхнулся и вдруг запел. Не закричал по-ястребиному или ещё как, а именно запел — низко, гортанно, как будто внутри него зажглась маленькая мелодия. Он подпрыгнул на месте, хлопнул крыльями и взлетел почти вертикально, описывая круги прямо над моей головой.

Амату подошёл ко мне. Его лицо было спокойным, но астральное тело выдавало глубокое удивление. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

«Откуда ты узнал?» — пришла его тихая мысль. «У нас в народе очень немногие умеют так общаться с кхаранами».

Я пожал плечами.

— Просто почувствовал, — сказал я. — Пришла мысль и я её реализовал.

Амату покивал головой и послал мне новую мысль — тёплую, почти торжественную: «Ты точно сын Ирии, Ярослав. Тебе нужно идти со мной. Тебе нужно увидеться с вождём моего народа».

Я покачал головой.

— Потом, — сказал я. — Сначала форт, а потом решим.

Амату чуть склонил голову, принимая ответ, и мы двинулись дальше.

Сокол парил над нами — невысоко, метрах в тридцати. Он то уходил вперёд, то возвращался, описывая круги прямо над нашими головами.

— Ещё хочет ядер, что ли? — пробормотал я, глядя на него.

«Хочет», — подтвердил Амату. «Теперь он будет следовать за тобой в надежде получить ещё. Но часто не надо, тут как с людьми — лучше через неделю».

Я усмехнулся. Ну что ж, у меня их пять штук ещё. Авось на прокорм хватит.

Следующие пару часов мы снова учились держать общую мысленную оборону через охранную формулу и зеркальный купол, и так незаметно приблизились к концу долины.

Примерно в километре впереди нас скалы смыкались, образуя узкий проход, который был завален наглухо громадной грудой камней. Может забраться и можно, но крутизна приличная.

«Долина, которая тебе нужна, за этим проходом», — пришла спокойная мысль Амату.

Наконец-то! Сейчас посмотрим поближе, что это за место, где будет наш форт.

Я закрыл глаза, сосредоточился и потянулся вверх — к соколу. На этот раз без помощи Амату, сам. Часть моего ментала ушла вверх, нашла птицу, и я тут же скользнул в её сознание. Кхаран совсем не сопротивлялся, а как будто обрадовался гостю.

Ура! Получилось!

Теперь могу сам глядеть птичьими глазами, без Амату. Главное, чтобы эта птичка не улетела от меня, а то непонятно получится ли у меня с другими так же легко, как и с этой.

Передо мной развернулась картинка: завал тянулся метров на тридцать вверх, а потом резко обрывался и дальше шёл крутой спуск в узкое ущелье. Стены ущелья смыкались почти вплотную, оставляя проход метра два-три шириной. И за ними, после двухсот метров между отвесными скалами ровно на восток, открывалась долина.

Ух ты!

Я аж замер от красоты.

Долина имела форму овала, вытянутого с запада на восток и была окружёна со всех сторон высокими скалами с острыми пиками, в которых чернели отверстия — пещеры. Они располагались на разной высоте, некоторые высоко, почти под самым гребнем.

С восточной стороны находился заваленный камнями узкий проход, а с самой высокой северной скалы падал водопад — тонкая, сверкающая нить, которая срывалась с высоты и падала в небольшое озеро у подножия. Вода в озере бурлила, переливалась, а потом спокойной рекой текла через всю долину на юг, исчезая у противоположной стены в подземном русле. Вдоль её берегов росли плодовые деревья — я узнал их по ярким жёлтым и зелёным плодам, похожим на те, что мы ели у озера.

Идеальное место. Вода, еда, пещеры для жилья, скалы для защиты.

Моё воображение заработало на всю катушку, картинки сменяли одна другую, и я не мог остановить этот поток.

Вон там, у подножия южной скалы, я поставлю кузницу. Захар говорил, что в Ирии есть руда, надо будет поискать. Кузнец нам нужен, но если не найдём, то научимся сами.

А вон там, подальше от прохода, на востоке я построю дома. Не бараки, не времянки, а нормальные дома из камня и дерева. С печным отоплением, с большими окнами. Чтобы люди, которые придут ко мне, жили как люди. Тренировочную площадку я сделаю в центре долины, на ровном месте. Песок, турники, бревна для метания, чучела для отработки ударов. И магический полигон отдельно, подальше, чтобы случайно ничего не поджечь и не заморозить.

Водопад. Падающая вода. Если поставить там колесо, можно получить энергию. Гидроэлектростанция в магическом мире? Почему бы и нет.

Я усмехнулся своим мыслям. Потом, не сейчас. Сначала оборона, потом уже электричество.

Узкое ущелье нужно перекрыть наглухо. Каменная стена метров пять высотой или выше, с бойницами, с навесными галереями, откуда можно поливать врагов огнём и плазмой. Снизу ворота и перед ними можно сделать ров — если получится пробить камни, наполнить водой. Перекидной мост, который убирается на ночь. И сигнальные эфирные нити по всему периметру, чтобы ни одна тварь не прошла незамеченной. Плюс дозор через птиц. На скалах сделать наблюдательные пункты.

Пещеры. Их можно оборудовать под склады, под жильё, под классы.

Еда. Плодовые деревья уже есть, это хорошо. Но нужно сажать больше. Я представлял, как мы расчищаем участки вдоль реки, как вскапываем землю, как Захар поливает грядки своей магией воды. Овощи, зелень, корнеплоды — если достать семена на Земле. И рыбу запустить в озеро, чтобы размножалось. И кур, может быть, или кроликов. Чтобы мясо своё было, а не только дичь.

Люди. Мне нужны люди. Нормальные мужики, которые хотят жить по-человечески, которые готовы работать и защищать свой дом. Предложу им свободу, защиту, шанс стать магами. Те, кто пройдёт отбор, получат камни-гармонизаторы и останутся здесь.

А потом, когда нас станет много, когда мы окрепнем и наберём силу, я выйду из Ирии в Костромское княжество. Встречусь с отцом и братом, которые упекли меня на рудник и спрошу с них. По-семейному спрошу. Ласково.

Я задержал дыхание, пытаясь удержать картинку. Сокол парил высоко, и я видел долину, зажатую между скал. Красиво. Очень, очень красиво. Но сейчас не до красот и планов, пора возвращаться.

Я потянул кхарана вниз, заставляя птицу снизиться. Картинка поплыла, приближаясь, и я навёл резкость на узкий проход между скалами.

Твою дивизию!

Перед проходом копошились рвачи. Я узнал их сразу — чёрная блестящая чешуя, вытянутые морды, мутные белёсые глаза с фиолетовым отливом. Такие же, как в Зоне, когда мы ехали на фургоне. Только здесь их была целая стая. Я насчитал больше двух десятков, а может, и все тридцать.

А сам проход защищали летуны. Они сидели на камнях, на выступах скал, на пиках по обе стороны от ущелья. Их тёмные кожаные крылья были сложены, но я видел, как некоторые поворачивали головы, сканируя пространство вокруг. После второго десятка я сбился со счёта. А ещё и в воздухе кружили они тоже, описывая широкие круги, не поднимаясь высоко, будто патрулировали периметр.

Если мы полезем через завал, нас заметят сразу. Рвачи сомнут, пока будем карабкаться по камням. А летуны добьют сверху. Плохо дело.

Ладно, придумаем что-нибудь. А что там сзади?

Кто-то есть!

Примерно в трёх километрах от нас, за рощей серебристых деревьев, двигались три фигуры. Я навёл резкость — и сердце замерло.

Вологодские.

Григорий шёл впереди, его тёмный плащ развевался на ветру. За ним, чуть поодаль, Яша и следом третий маг с перевязанной ногой.

Я не знаю, как мы их с Амату не заметили раньше — то ли их не было видно в роще, то ли они применили какую-то маскировку. Но факт оставался фактом: они были совсем рядом, всего в получасе от нас.

Я вынырнул из сознания птицы, открыл глаза. Голова закружилась, в ушах зашумело, но я удержался на ногах, опираясь рукой на каменный выступ.

— Ну что там? — спросил Захар. — Можно пройти?

Я выдохнул, собираясь с мыслями.

— Плохие новости, — сказал я. — За проходом — наша долина под форт. Место шикарное! Но перед входом больше трёх десятков рвачей и ещё больше летунов. А сзади, в получасе от нас, вологодские. Идут прямо к нам.

Захар побледнел.

— Охренеть, — тихо сказал он. — То есть нас зажали? Спереди твари, сзади маги?