Император двух миров

Глава 11 Чувства

Сначала это было просто пятно — размытое, дрожащее, размером с мяч. Но уже через секунду оно запульсировало, как живое, и из него в разные стороны потянулись тонкие, похожие на дым щупальца. Они росли прямо на глазах, ощупывая воздух вокруг Захара, будто искали точку опоры.

Я рванул ромовик и зарядил прямо в самую гущу этого облака. Светящийся сгусток прожег дыру размером с кулак, но через мгновение она затянулась, а облако выросло до размеров автомобильного колеса.

— Получи! — выдохнул я, всаживая ещё один заряд. С тем же результатом.

Облако колыхнулось, выпустило ещё несколько щупалец, которые зазмеились в воздухе, ощупывая голову Захара.

— Это из-за него! — закричала Виола. — Оно питается его эмоциями! Выруби его, я сейчас!

Она скинула рюкзак на землю и лихорадочно начала в нём копаться.

Захар упал на колени, его лицо искажали гримасы — гнев, обида, отчаяние сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Он стал издавать нечленораздельные звуки, похожие то ли на рычание, то ли на всхлипы.

Облако резко выросло ещё сильнее и теперь оно нависало над нами всеми. Щупальца шевелились, как живые, и тянулись к Захару, оплетали его всё сильнее.

— Не могу найти! — воскликнула Виола, выкидывая из рюкзака какой-то свёрток. — Где этот чертов стимулятор⁈

Я чувствовал, как внутри закипает злость на Захара, на Виолу и на это чёрное облако. Иррациональная ярость накрыла меня волной и мне захотелось врезать кому-нибудь и разнести всё к чертям.

Стоп!

Я мотнул головой, прогоняя наваждение. Хрен тебе, а не моё сознание! Надо спасать Захара! Но как⁈

Я шагнул к нему, схватил его за грудки и рывком поднял с колен.

— Смотри на меня! — заорал я ему прямо в лицо. — Смотри в глаза!

Он дёрнулся, попытался отвернуться, но я держал крепко.

— Смотри на меня, я сказал!

Его бешеные, абсолютно невменяемые глаза на секунду сфокусировались на мне и я сразу же нырнул в него своим астральным полем, накрывая его эмоции, как одеялом. И меня тут же затопило чувствами Захара: ярость, обида, отчаяние хлынули в меня, заполняя до краёв. Руки сами сжались в кулаки и мне захотелось ударить его. Сильно, чтобы выбить из него всю дурь навсегда.

Нет!

Я заставил себя глубоко дышать и вспомнил берег реки из детства, который был якорем для моего входа в особое состояние спокойствия. Как всегда оно сработало безотказно — не зря с помощью аутотренинга я годами учился вызывать в себе больше двух десятков нужных мне чувств всего по одному якорному воспоминанию. И вот сейчас мне нужно охватившее меня состояние спокойствия передать Захару.

— Ты спокоен, — сказал я, глядя Захару в глаза. — Слышишь? Ты абсолютно спокоен.

Он дёрнулся, пытаясь вырваться, а я ещё сильнее погрузился в спокойное состояние, напитывая своё астральное тело, которое распространялось теперь и на Захара.

— Ты спокоен, — повторил я, встряхивая его ещё раз. — Дыши ровно. Смотри на меня и дыши.

Его астральное поле дрожало, как натянутая струна, а я продолжал давить своим.

Сзади подлетела Виола с коротким шприцем в руке.

— Отойди! — крикнула она, целясь шприцем Захару в ногу. — Я сейчас вколю, он вырубится на пару часов, а там разберёмся!

— Стой! — рявкнул я. — Не надо, он справляется!

Виола вздрогнула и отступила, но шприц не убрала. Эмоциональное поле Захара всё ещё штормило, но уже не так сильно.

— Ты спокоен, — проговорил я ровно, монотонно, как заклинание. — Твои мышцы расслаблены. Дыхание ровное. Сердце бьётся спокойно. Ты контролируешь себя.

Захар глубоко вдохнул и сфокусировал взгляд на мне.

— Ты чего… — прохрипел он. — Ты чего это со мной…

— Тихо. Дыши.

Я чувствовал, как его поле выравнивается, уходит напряжение и тает истерика. Он смотрел на меня уже почти нормальными глазами.

— Вот так, — сказал я. — Молодец.

И в этот момент облако, нависавшее над нами, зашлось в конвульсиях. Щупальца, которые ещё пытались дотянуться до Захара, безвольно обвисли, задрожали и начали таять, превращаясь в лёгкий чёрный туман, а основное тело облака стало сдуваться, как проколотый воздушный шар.

— Ну ты даёшь! — выдохнула Виола.

Через пару минут чёрное облако растворилось окончательно и вместе с ней исчезла давящая тяжесть в воздухе.

Фух! Вроде всё. Я отпустил Захара, снижая плотность своего астрального тела, но не убирая его с него совсем. Виола спрятала шприц в карман и подошла ближе, смотря на меня так, будто впервые видела.

— Ты что с ним сделал? — спросила она тихо.

— Успокоил, — пожал я плечами. — Лучше скажи, что это было.

Виола помолчала, глядя на меня с каким-то непередаваемы выражением и перевела взгляд на Захара.

— Мыслеформа такая, — ответила она. — Когда эмоции зашкаливают, особенно негативные, Ирия может их материализовать. Сильный испуг — и появляется страх. Сильный гнев — и приходит вот такая тварь. Она питается эмоциями, пока не сожрёт носителя дотла. А потом ищет новую жертву.

— А если носитель успокаивается? — спросил я.

— Тогда ей жрать нечего, — Виола развела руками. — И она исчезает.

Захар опустился на траву, сел, обхватив голову руками.

— Простите, — пробормотал он. — Я это… накрыло как-то. Сам не понял. Обидно стало, что мимо такой силы проходим. И понеслось.

Он помолчал, потом поднял на меня глаза.

— Командир, а если бы тебя рядом не было? — спросил он тихо. — Я бы там и остался под этим облаком?

— Скорее всего, — кивнул я.

Захар сглотнул, провёл ладонью по лицу.

— Научи, — выдохнул он. — Как ты это делаешь? Как чувства эти контролировать? Я не хочу больше так. Самого себя боюсь.

Я посмотрел на него: парень горел. Это было видно по глазам, по тому, как сжались кулаки, как напряглось всё тело. Хороший настрой, с таким работать можно.

— Научу, — кивнул я. — Но сначала нам поесть надо. И тебе в норму прийти, — я перевёл взгляд на Виолу, которая укладывала разбросанные вещи в свой рюкзак. — Виола, что с едой?

— Поесть есть, — ответила она и махнула рукой вперёд. — Но лучше привал чуть дальше сделать. Вон у того среброкора.

Я посмотрел в ту сторону, куда указала Виола: метрах в ста от нас, чуть выше по склону, возвышалось дерево. Огромное, раза в три выше своих соседей, с мощным, в десяток обхватов стволом. Кора у него была необычная — серебристая, с металлическим отливом, и на солнце она переливалась, будто жидкое серебро. Формой оно напоминало дуб — такие же раскидистые ветви, такая же мощная крона. Только размеры запредельные. Невероятно.

— Хорошо, идём, — сказал я. — Захар, надевай рюкзак.

Захар послушно поднялся, закинул рюкзак на плечи. Мы с Виолой тоже надели рюкзаки и двинулись к дереву по тропинке, которая петляла между корней, торчащих из земли, будто гигантские змеи.

— Ну так как управлять чувствами? — нетерпеливо спросил меня Захар.

— Смотри, — начал я. — Ты же ходить умеешь?

— Ну да, — Захар пожал плечами. — Все умеют.

— Это значит, что ты управляешь ногами, верно?

— Верно.

— Вот. А теперь представь, что взрослый мужик не умеет ходить, а ползает по земле, как младенец.

— Ну…

— А чувствами своими управлять — это то же самое, что ходить. Ты, наверное, считаешь, что раз эмоции внутри, значит, они сами по себе, и ничего с ними не сделаешь?

Захар слушал внимательно, даже шаг замедлил.

— Да, так и считаю… — протянул он. — А управлять-то как? Когда оно накрывает — волной идёт, я даже понять ничего не успеваю.

— Сначала просто отмечай, — сказал я. — Как только чувствуешь, что внутри закипает — скажи себе: «ага, понеслось». Не пытайся давить, не борись. Просто отметь: вот оно, пришло.

— И всё?

— Нет. Дальше — смотри на это со стороны. Как будто ты не внутри, а рядом стоишь и наблюдаешь. Вот злость. Вот обида. Вот страх. Они есть, но это не ты. Ты — тот, кто на них смотрит.

Захар нахмурился, переваривая.

— Со стороны на себя? Как это?

— Ну да. Ты — зритель в зале, который смотрит кино с собой в главной роли. Просто смотришь на себя со стороны.

Он шёл и молчал. Видно было, что ему сложно было понять этот психологический приём.

— Тренируйся, — сказал я, заходя под крону гигантского среброкора. — Начни с простого: заметил — отстранился. Остальное придёт. Иначе подохнешь тут, если один останешься.

— Хорошо, командир, — сказал Захар. — Буду тренироваться, будь уверен — такого мне больше не надо.

Я кивнул ему, прислушиваясь к своим чувствам. Под его ветвями среброкора было всё совсем по-другому. Воздух здесь не давил, как в лесу, а струился — мягко, ровно, будто я попал не под дерево, а в огромный невидимый купол. Энергия текла спокойно, без хаотичных всплесков, которые я чувствовал на открытой местности. Исчезло ощущение, что Ирия давит со всех сторон. Здесь было надёжно. Уютно, если можно так сказать про место под гигантским деревом в чужом мире.

Я подошёл ближе и положил ладонь на ствол. Кора оказалась тёплой, чуть шершавой, и от неё шла та же ровная, мощная пульсация. Я глубоко вдохнул, и эфирное тело отозвалось сразу — энергия втекала в меня быстрее, плотнее, чище. Хорошее место.

— Привал, — скомандовал я, скидывая рюкзак и расправляя затёкшие плечи. — Виола, организуй ужин.

Захар тоже скинул рюкзак и рухнул на мох, вытянув ноги. Виола деловито вытащила из рюкзака лепёшки и флягу с водой.

— Ешьте. Только медленно, чтобы усвоилось хорошо, — сказала он, протягивая нам с Захаром лепёшки, — а то еды мало.

Я взял лепёшку, отломил кусок, отправил в рот. Рассыпчатая, с лёгким привкусом трав — то ли чабрец, то ли что-то похожее. Вкусно. Даже очень.

— Неплохо, — кивнул я, прожевав. — Вполне съедобно, особенно по сравнению с супом на руднике. Ты, оказывается, не только по тварям стрелять умеешь, но и готовить. Талант.

— Рада, что угодила, ваше благородие, — фыркнула Виола. — Может, ещё постелить? И спеть колыбельную на ночь?

— Постелить не помешало бы, — серьёзно ответил я, жуя. — А петь не надо, я и так достаточно за день настрадался.

Виола закатила глаза, а Захар поперхнулся лепёшкой, которую он чуть ли не целиком засунул в рот. Я отпил из фляги: вода была холодной, чуть сладковатой — видимо, из какого-то местного источника.

— Слушай, а с охотой тут как? — спросил я, кивнув в сторону леса. — Когда припасы закончатся, чем питаться будем?

Виола откусила кусок лепёшки и прожевала, прежде чем ответить.

— Сложно, — ответила она, косясь в сторону леса. — Зверей здесь мало. Те, что есть — либо слишком быстрые, либо слишком опасные.

— А птицы? — спросил я и посмотрел вверх, откуда доносились звуки, похожи не стеклянный перезвон.

— Птицы умные, — Виола повела плечом. — Их просто так не подстрелишь.

— А фрукты? — спросил я, отряхивая руки от крошек.

— Если знать места, — вздохнула Виола, доедая лепёшку, — то можно найти плодовые деревья в местах с нестабильным фоном. Но они редко встречаются.

Я кивнул, запоминая. Значит, с пропитанием тут не просто. Ладно, будем решать по ситуации.

Я откинулся спиной к стволу среброкора. Кора была тёплая, чуть шершавая, и от неё шла ровная, успокаивающая пульсация. Я прикрыл глаза и потянул энергию. Эфирное тело откликнулось сразу — оно заметно окрепло за последние часы. Ирийский воздух делал своё дело: плотный, насыщенный, он втекал в меня сам, без усилий. Я чувствовал, как мои поля расширяются, как становятся упругими, как наливаются силой.

Краем сознания я держал контроль над Захаром. Его астральное поле было ровным, спокойным — парень действительно приходил в норму. Виола, как всегда, экранировалась, но я и не лез.

Да, без Виолы здесь придётся туго. Выхода из Ирии я не знаю, троп — тоже. И что будет, когда кончится заряд в этой коробочке на поясе? Сдохнет — и я просто свихнусь под здешним фоном?

А я не привык зависеть от кого-то. Тем более — от куска пластика с непонятной начинкой. Я покосился на Виолу. Она возилась со своим рюкзаком, Захар вообще сидел ко мне спиной, разглядывая окрестности.

— Виола, — произнёс я. — А в чём разница между стабилизатором и этим камнем, что ты дала мне?

— Стабилизатор работает на ромии, гасит внешнее воздействие Ирии на твои поля. В общем, он работает как фильтр или губка, — просветила меня Виола. — Без него ты быстро свихнёшься от здешнего фона.

Она сунула руку в карман куртки и достала оттуда такой же камень, как у меня и Захара.

— А гармонизатор — это камень, природный артефакт. Его в Ирии находят, в особых местах. Он не гасит внешнее, он синхронизирует внутреннее: твои эфирное, астральное и ментальное тела в Ирии постоянно норовят разойтись врозь. Эфир начинает течь слишком быстро, эмоции — кипеть, а мысли — разбегаться. Гармонизатор держит их в связке, чтобы ты оставался целым. Без него даже сильный маг может рассыпаться за пару часов.

— А где такие камни можно взять? — спросил я.

Виола кивнула в сторону гор.

— В скалах пещеры есть. Если в них подальше зайти, то можно их там найти. Но это риск — в пещерах тоже своя жизнь водится.

Пещеры в горах, хорошо. Будет куда сходить, когда освоюсь — вещь ценная.

Так, значит, коробочка гасит внешнее, а камень держит внутреннее. Одно без другого — половинчатое решение. Но я не привык полагаться на половинчатые решения — надо натренироваться обходиться без них. Прямо сейчас и начнём.

Не колеблясь, я нажал кнопку отключения стабилизатора и фиолетовые полоски с зелёным экраном тут же погасли.

И сразу на меня навалился, как мне показалось, сразу весь мир Ирии.

Сначала просто стало тяжело дышать. Воздух, который раньше казался просто плотным, теперь давил на грудь, как водяная толща. Каждый вдох требовал усилия, каждый выдох — контроля.

Я заставил себя дышать ровно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Не поддаваться.

Потом поплыли звуки. Птичий перезвон, который я слышал краем уха, теперь бил по ушам, растягивался, множился эхом. Где-то справа затрещала ветка — я дёрнулся, но там никого не было. Шаги рядом? Тоже нет, показалось.

Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла. Я здесь. Я в своём теле. Это просто давление.

Но давление не отпускало. Наоборот — становилось сильнее.

Края зрения начали подёргиваться фиолетовой дымкой. Я моргнул — дымка осталась. Ещё раз — стала гуще. Теперь всё, что я видел краем глаза, будто вибрировало, пульсировало в такт сердцебиению.

Я попытался сфокусироваться на одном — на стволе дерева передо мной. Ствол стоял на месте, но кора на нём… она будто шевелилась. Медленно, едва заметно, как кожа спящего зверя.

Не смотреть. Не думать об этом.

Я перевёл взгляд на свои руки. Руки были нормальными. Пальцы сжимались в кулак, ногти оставляли на ладонях белые следы. Реально. Осязаемо.

Слух снова дёрнулся. Теперь я слышал не только птиц, но и собственное сердце. Тук-тук. Тук-тук. Оно билось где-то в ушах, в висках, в груди — сразу везде. К этому ритму начали подстраиваться другие звуки, и через минуту весь мир вокруг пульсировал в такт моему сердцу.

Я попытался сбить ритм дыханием. Вдох — задержка — выдох. Сердце не слушалось. Оно било своё, а мир бил с ним в унисон.

Перед глазами мелькнула тень. Я резко повернул голову — никого. Только мох, трава и фиолетовый воздух. Ещё одна тень. Слева. Я снова дёрнулся — и опять никого.

Голова пошла кругом. Я перестал понимать, где реальность, а где — игра больного воображения. Звуки расползались, картинка плыла, тело казалось чужим.

Я попытался встать — ноги не слушались. Вернее, слушались, но я не чувствовал их.

Хватит.

Я нашарил кнопку на стабилизаторе. Пальцы не слушались — попали мимо. Ещё раз. Снова мимо. Я заставил себя замереть, сделать глубокий вдох, представить, где находится эта чёртова кнопка.

Нащупал. Вдавил.

Фиолетовые полоски вспыхнули.

Мир схлопнулся обратно. Деревья перестали шевелиться, звуки утихли до нормальных, сердце ушло из ушей обратно в грудь. Я сделал ещё один вдох — ровный, глубокий.

Никто ничего не заметил. Виола что-то говорила Захару про кору дерева, а Захар кивал, слушая. Я выдохнул, вешая стабилизатор обратно на пояс.

Да, похоже, без этой коробочки тут реально хана. Значит, нужно учиться переносить этот напор постепенно, медленно увеличивая время. Буду тренироваться.

Я поднялся, отряхивая штаны.

— Всё, хорош отдыхать. Двинулись.

Тропа шла вверх, забираясь всё выше в предгорье. Лес вокруг нас менялся: если внизу ещё попадались поляны и редколесье, то здесь деревья росли плотно, в три обхвата, уходя кронами куда-то в фиолетовую высь.

Тропинка здесь была еле заметна — Виола явно знала её по каким-то своим приметам, потому что обычный человек в этом переплетении корней и мха давно бы заблудился. Воздух здесь стал ещё плотнее, почти осязаемым — каждый вдох требовал усилия, но и насыщал энергией так, что кружилась голова.

Я шагал чуть позади Виолы, наблюдая, как она ловко обходит препятствия, не сбавляя темпа. И между делом задавал вопросы — аккуратно, будто просто интересуюсь, но на самом деле выуживая информацию.

Если зональщица преследует свои цели — а в том, что это так, я уже не сомневался — значит, нужно вытянуть из неё всё, что знает только она и что потом может пригодиться, когда наши дороги разойдутся.

Про порталы Виола рассказывала неохотно.

— Они открываются и закрываются в разное время, — пояснила она, перепрыгивая через очередной корень. — Могут час висеть, а могут и пять минут. Никогда не угадаешь. Но места примерно одни и те же — районы, где энергетический фон нестабильный. Нужно просто знать эти районы и ждать.

— И как ты их находишь? — спросил я как бы невзначай. — Прибором каким-то?

Она глянула на меня, помедлила секунду, потом на ходу достала из рюкзака И-вектор.

— Вот этим. Отец собрал. Он наводится на проходы между слоями реальности.

— Дай глянуть, — сказал я, изображая любопытство. — Интересно.

Виола замялась. Я видел, как в её глазах мелькнуло нежелание, сомнение, а может, даже подозрение. Но потом она пожала плечами и протянула прибор.

— Смотри. Вот эта шкала показывает активность. Чем ближе к порталу, тем выше. А стрелка указывает направление. Если портал закрыт — стрелка крутится. Если открыт — замирает и показывает на него.

— А твой отец мастер, — сказал я, возвращая прибор. — С тобой вместе в Ирию ходит?

Виола взяла И-вектор и быстро отвернулась.

— Он погиб, — бросила она через плечо и зашагала дальше, не оборачиваясь. — Не хочу вспоминать.

Мы шли дальше в тишине. Минут пять, наверное, никто не проронил ни слова. Только мох мягко пружинил под ногами, да где-то высоко в кронах перекликались птицы со стеклянными голосами.

Я решил, что пауза затянулась, и пора возвращаться к полезным разговорам. Аккуратно задавая вопросы, я узнал у Виолы следующее.

Раньше, оказывается, всё было по-другому. Существовала Империя — огромная, сильная, со столицей во Владимире. Магов готовили в Академиях, армия держала порядок, а Зон Искажения вообще не было. Люди жили обычной жизнью, пахали землю, торговали, строили города. И никто не ждал беды.

А потом что-то случилось. Пространство начало рваться в разных местах. Появились первые Зоны — фиолетовые пузыри, внутри которых реальность сходила с ума и из этих разрывов полезли твари. Сначала единицы, потом десятки, потом сотни.

Империя затрещала по швам. Связь с центром рвалась, войска не успевали реагировать, губернаторы на местах оставались один на один с проблемой и вскоре начали объявлять себя князьями. Кто-то погиб, кто-то сумел отбиться и закрепиться.

Так появились княжества. Костромское, Владимирское, Ярославское, Нижегородское, Вологодское и другие — те, кто выжил и смог организовать оборону. Сначала они воевали друг с другом, пытались завоевать больше земель, но быстро поняли, что это самоубийство. Людей слишком мало, чтобы контролировать большие территории, а Зоны тем временем росли и расширялись. Пришлось закрепляться в своих границах и сосредоточиться на главном — охране Зон и сдерживании тварей.

Костромское княжество, как я выяснил, делилось на шесть графств и каждым правил свой граф, но все они подчинялись князю, который сидел в Костроме. Точнее, подчинялись на словах, а на деле графья постоянно грызлись между собой за власть, ромий и магов.

Одним из таких графств — Галичским — и правил мой отец Виктор Макаров. А это значит, что если меня убрал сводный брат как конкурента, то, значит, какие-то права у меня всё-таки на графство есть. Интересно, что это за права? Правда, репутация изменой подпорчена, но, возможно, можно исправить и это.

Мы шли дальше. Тропа поднималась всё выше, деревья становились ещё более огромными, мох под ногами — толще. Воздух давил, но я уже начинал привыкать к этому давлению, учился дышать глубже, пропуская энергию через себя, не сопротивляясь, но и не теряя контроля.

В голове укладывалась новая картина мира. Империя рухнула, княжества воюют с тварями и друг с другом, людей мало, ресурсы ограничены, ромий и магия — решающие козыри. И где-то в этом раскладе затесался я — бастард, попавший в чужое тело, с навыками, которых здесь нет, и с планами, которые только начинают вырисовываться. Если правильно разыграть карты, можно не просто выжить, а очень даже подняться.

Мы шли дальше. Захар шёл сзади, восстанавливая силы после пережитого, но старался не отставать и, судя по напряжённому лицу, учился отслеживать свои чувства. Упёртый парень, всё-таки.

Виола на ходу снова достала свой И-вектор, глянула на стрелку, сверилась с направлением и положила прибор в широкий карман куртки. Её рука на секунду задержалась в кармане, а когда вынырнула — в её пальцах мелькнуло что-то маленькое, тёмное, размером с крупную монету.

Она быстро глянула на него, потом спрятала обратно. И всё это — краем глаза, боковым зрением, будто невзначай.

Интересно. И-вектор она использует открыто, при нас. А эту хреновину прячет. Сверяется, когда думает, что я не смотрю.

Двойная навигация? Или одно показывает дорогу, а другое — что-то ещё?

Вариантов масса. Может, это маяк для своих. Может, компас на ту самую поляну, где магия просыпается. А может, она просто проверяет, не сбились ли мы с курса по второму источнику.

Но зачем прятать?

Я чувствовал, как внутри шевельнулось знакомое холодное любопытство. Виола явно что-то недоговаривает. Это я и так знал. Но теперь появился конкретный вопрос: что за второй прибор и для чего он нужен на самом деле. Я перевёл взгляд на тропу, но краем сознания продолжал держать Виолу в фокусе.

А еще минут через пять ходу, я поймал странное ощущение — за нами кто-то шёл.